Мэлони волновался. Он терял почву под ногами, не будучи профессиональным психологом. А теряя почву под ногами, он был всегда склонен к беспокойству.

Элен, казалось, почти пришла в себя. Похоже, она самостоятельно вышла из ненормального состояния, хотя и медленно. Видимо, это произошло после ключевых слов «нижняя юбка». Мэлони представлял себе ужас произошедшего в театре и знал, что должен еще многое предпринять.

Но пока он не хотел открыть Элен правду — сказать: «Ты — убийца. Ты убила Барнхолла».

Он был уверен, что у него имеются веские доводы в ее пользу, но он слишком долго был адвокатом, чтобы не сознавать всей шаткости положения и всего риска. Он боялся, что присяжные могут понять это иначе. В лучшем случае Элен могли признать невменяемой.

Это было чертовски неприятно.

Мэлони сидел, развалившись в кресле в квартире Джустусов, и упрямо взирал на свой стакан с джином. Элен сидела в ожидании.

— Мэлони! Пожалуйста! Ты расскажешь мне все?

— Откуда, ты хочешь, чтобы я начал?

— Что привело тебя в здание старой оперы?

— Я потратил целый день, повсюду собирая факты, чтобы постараться сложить всю картину воедино. Потерпев неудачу в самом начале, я попытался точно представить себе, что произошло с тобой в «Уолдене», когда ты попала под гипноз. Разговор, состоявшийся между нами в баре, объединил кое-какие кусочки поставленной передо мной головоломки. Тебе была дана установка относительно того, что делать, когда Поп Уорнер принесет пленку. А где-то по дороге вступал еще кто-то и изменял приказы. Это тебя и путало. Пытаясь подчиниться, ты запуталась совсем и не знала, куда тебе идти и где ты находишься.

— Я понимала, что нахожусь в каком-то месте, похожем на Пантеон, но все это было в каком-то сне.

— Так и должно было быть. После того, как я, идиот, неосторожно назвав пароль, привел тебя в состояние движения, я подумал, что ты, наверное, вернешься в офис Барнхолла. Приехал туда, но тебя там не оказалось. Хотя я правильно сделал, что побывал там, поскольку захватил оттуда револьвер, который спас наши жизни в здании оперы. Я нашел его в письменном столе Барнхолла.

Мэлони замолчал и быстро посмотрел на Элен, чтобы посмотреть, пробудит ли у нее упоминание об офисе Барнхолла дальнейшие воспоминания. Этого явно не произошло. Он продолжал:

— Пантеон — это была с моей стороны смелая попытка. Это единственное место, о котором я смог подумать; ведь оно довольно близко соответствовало твоему описанию, которое ты дала во время нашего разговора. К счастью, я напал на верный след. Правда, возникало множество вопросов, на которые надо было ответить. Главный вопрос — зачем тебя туда посылали, если то, что ты должна была выполнить, всего лишь пробное испытание? Этот вопрос не давал мне покоя. Единственным логичным ответом было то, что это не являлось пробным испытанием — Маркус вел с Дюбуа двойную игру. Ты на самом деле вынесла из «Уолдена» этот материал, а Маркус выбрал театр, как самое подходящее место, где ты его передашь ему. Теперь нам известно, что Маркус — это Бассетт и что старик Уорнер, сам того не сознавая, помогал ему.

— Но я абсолютно уверена, что когда я приходила в театр в первый раз, там никого не было.

— Если я не ошибаюсь, то так представляю это: там должен был находиться Маркус, то есть Бассетт. Теперь мы этого точно никогда не узнаем, но что-то, очевидно, задержало.

— И когда там никого не оказалось, я…

— Ты прибегла к своей первоначальной установке и направилась в офис Барнхолла.

Элен нахмурилась.

— Не знаю… Мне кажется, что я сначала была где-то еще.

— Можешь вспомнить где?

— Кажется, я пошла на свадьбу… или пошла готовиться к свадьбе.

— К чьей свадьбе?

— Профессор Водсворт говорил что-то насчет того, что его дочь выходит замуж, но меня не приглашали. В сущности, с его стороны это было только случайной фразой.

Мэлони хмуро посмотрел на нее.

— Интересно, замешан ли он во всем этом? Кто-то еще — это…

Элен отрицательно покачала головой:

— Нет, было что-то еще. Не эта свадьба…

— Ты помнишь, когда ты приходила в офис Барнхолла? — спросил Мэлони.

— Помню, я боролась… мысленно сопротивлялась сама себе. Я была страшно напугана мыслью, что сойду с ума или уже сошла.

— Это, по-видимому, и влекло в офис Барнхолла к нему, как к человеку, который может тебе помочь. Мы раздобудем еще массу сведений, когда Фланаган соберет всех, кого я припрятал по всему городу. Не ответим ли мы тем самым на все вопросы…

Он понемногу прокладывал путь к тому, что имело отношение к ужасному поступку Элен. И этот момент наступил. Надо ей рассказать. Он тянул время, но момент все же наступил.

— Когда Джек будет дома?

— Не скоро. Он, разумеется, в клубе.

— Между вами действительно произошло что-то серьезное?

— Нет. Конечно, нет! Это — просто мое женское самолюбие. Такое ребячество! Теперь-то я это понимаю. Джек — удивительный человек.

— Элен, — проговорил Мэлони. — Когда я нашел тебя в офисе Барнхолла, он был мертв. Его зарезали ножом.

— Нет!

— Когда я возвратился туда во второй раз, труп еще не обнаружили.

— Но кто убил его?

— Ты стояла над ним с ножом в руке. Это сделала ты, Элен.

Ее лицо смертельно побледнело. Наступила тишина, во время которой они молча разглядывали друг друга.

Но тут веселый голос спросил:

— Я слышу, тут упоминается мое имя?

Они резко повернулись. В дверях стоял мужчина и улыбался. В руке он держал револьвер.

— Доктор Барнхолл… — выдохнула Элен.

Мэлони широко раскрыл рот от удивления.

Адвокат закрыл рот и внимательно разглядывал красивое лицо стоящего перед ним мужчины, чтобы разобраться, кто же находится перед ним. Кто этот человек? Крайняя самоуверенность. Талант, которым он злоупотреблял из-за жадности, пока все это не превратило его в нечто, абсолютно безжалостное.

— Кажется, здесь произошла ошибка при опознании, — произнес Барнхолл.

— Так расскажите нам об этом, — откликнулся Мэлони.

— Я уверен, что вы уже поняли.

Барнхолл не делал никакого усилия, чтобы скрыть свое презрение к Мэлони, и это обстоятельство давало адвокату возможность осознать его слабость — слабость, которая когда-нибудь и где-нибудь в конечном счете нанесет Барнхоллу поражение.

«Он недооценивает своих врагов. Наверное, у него имеется много оснований для этого, — подумал Мэлони. — Несомненно, его победы всегда давались ему легко. Но однажды это выйдет ему боком».

— У меня нет никаких мыслей по поводу того, кто убитый, — решительно сказал Мэлони.

— Правительственный агент по фамилии Блейн, — с явным отвращением бросил Барнхолл.

— Элен не стала бы убивать его. — Мэлони был удивлен и не мог скрыть этого.

— Конечно. Она вообще не убила бы никого. Я не давал ей установки на убийство, — ровным голосом произнес Барнхолл.

Мэлони решил нанести удар наугад.

— Его убили вы.

— Совершенно верно. Это было необходимо. Дела продвигались быстро, но в конце возникли небольшие осложнения. Вы ведь знаете о существовании Терминала, не так ли?

— Да, — осторожно ответил Мэлони. Это было со стороны Барнхолла в некотором роде ошибкой. Теперь он продемонстрировал еще одну слабость — слишком быстро переоценил Мэлони. Самонадеянность. Очевидно, все его планы уже были выполнены, и он сейчас открыто говорил обо всем. Его «я» настаивало на том, что люди должны осознать его значительность.

— У меня с ним свои дела. Сначала управляли мною, хотя я и знал об этом. Я разрешил Маркусу руководить этим шоу до конца. Но до тех пор, пока он не потерял контакт с миссис Джустус в здании оперы, вследствие чего явился ко мне в офис, и я узнал от него эту историю. И проверочное испытание стало действительностью, оставив Дюбуа в дураках. Правда, у меня из-за этого тоже возникли кое-какие трудности, поскольку глупейшие дилетантские указания Маркуса сбивали с толку миссис Джустус, и она, прежде чем прийти ко мне в офис, отправилась из здания оперы куда-то еще. Мне это известно, так как у нее не оказалось с собою материала.

Мэлони проговорил:

— Но когда она пришла туда, то обнаружила там мертвого Блейка, а вы ушли.

— Это было во второй раз. Она приходила раньше и рассказала мне, куда она положила материал, и я тут же послал ее за ним. Но тем временем внезапно появился этот глупый правительственный агент и попытался арестовать меня.

— И вы убили его?

— Я уже сказал вам, что это было необходимо.

— Зачем вы пришли сюда?

— Все очень просто. Я находился в здании оперы, когда там происходили небезызвестные вам события. Вы не могли меня видеть, ибо я находился очень далеко. Сначала мне нужно было бы вступить в игру, но вскоре это не понадобилось. Миссис Джустус выкинула свою сумочку.

— Какая вам польза от всего этого?

Барнхолл с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Да никакой, как оказалось. Это только вынудило меня прийти сюда. Но я немного опоздал, иначе я не отнимал бы у вас время таким образом. Так что если вы отдадите мне материал, то мы разойдемся.

Для Мэлони кое-что прояснилось, но, с другой стороны, он снова пришел в замешательство. Но не было времени прикидываться дураком.

— Не отдавай ему это, Элен.

— В таком случае…

Элен, с побелевшим лицом, проговорила:

— Но я не достала его.

— Куда вы положили это?!

— У меня никогда этого не было.

— Хорошо, вы сделали это. Предполагалось, что вы, как всегда, придете ко мне и доставите материал.

КОНФЕТТИ-ЖЕЛТАЯ ЛЕНТА-НИЖНЯЯ ЮБКА.

Внезапно Мэлони понял. И, что характерно, он произнес про себя эти несколько названий, глубокий смысл которых раньше не понимал. Маркус выбрал контрольные слова, предвкушая-потом двойную игру. Барнхолл догадался о его намерении и затем избрал собственную игру — прямой контакт с Терминалом.

— Мы потратили слишком много времени, — произнес Барнхолл. — Где пакетик с конфетти, который вы вынесли сегодня из «Уолдена»?

— Вы подразумеваете, что это материал?

— Разумеется. Вспомните, я всегда освобождал вас от конфетти во время сеансов по улучшению вашего состояния. Маркус хотел, чтобы вы принесли ему материал в здание оперы. Он выбрал это место из-за его удаленности и уединенности. Там он вдали от посторонних глаз мог бы освободить вас от материала насильственным путем, если бы это понадобилось. Итак — давайте его.

— Но я не знаю, где он!

— В таком случае, вспомните! Если вы не спрятали его где-нибудь здесь, значит, он по-прежнему находится в здании оперы.

— Его у нее нет, — вмешался Мэлони.

— Тогда вы отдайте его мне.

Мэлони с удовольствием отметил, что Элен не отреагировала на контрольное слово, когда Барнхолл использовал его. Это значило, он был уверен, что Элен вышла из-под власти Барнхолла, по крайней мере, частично.

— Я оставил его у себя в номере, — заявил Мэлони.

— Уверен, что вы лжете, — сказал Барнхолл. Он повернулся к Элен. — Принесите мне КОНФЕТТИ. — Тон его голоса заметно изменился. — Возьмите ЖЕЛТУЮ ЛЕНТУ. Вплетите ее себе в волосы…

Элен боролась… сопротивлялась Барнхоллу. Однако она слабела, ее глаза постепенно мутнели. Она сказала:

— Свадьба. Свадьба Вивьен. Она говорила мне… принести немного конфетти.

— Конечно, — спокойно проговорил Барнхолл. — Когда вы пришли в замешательство от указаний из «Уолдена», вы связали их с более ранней командой. Вы отложили конфетти для свадьбы?

— Да.

— Где вы его оставили?

— Не говори ему, Элен! Он не применит револьвер здесь! Один выстрел, и с ним покончено. Он никогда не выйдет отсюда!

— В ящике моего туалетного столика, — сказала Элен. — Я отложила его для свадьбы.

— Мы пойдем и возьмем это, дорогая, — ласковым тоном проговорил Барнхолл.

Под дулом револьвера Барнхолла Мэлони чувствовал себя неуютно. Возможно, этот тип и выстрелит. Может быть, он убьет их обоих и воспользуется своими преимуществами.

Элен двинулась по направлению к своей спальне. Когда она входила внутрь, то шла словно во сне. Барнхолл не отправился за ней. Вместо этого он чуть изменил позу, так, чтобы следить и за Элен в спальне и также не спускать взгляда с Мэлони.

— Принесите ЭТО мне, дорогая.

Элен вышла из спальни, держа целлофановый пакетик с конфетти — пакетик с яркими разноцветными бумажными кругляшками, маленькими красными, белыми и зелеными точечками, которые разбрасывались по праздникам.

Мэлони готовился к прыжку. Но потом передумал: решил пока не вмешиваться. Это было слишком опасно. По правде сказать, ему не хотелось зря рисковать собой, подставлять голову под пулю.

— Принесите это мне, дорогая.

Элен протянула Барнхоллу яркий пакетик. Он протянул руку вперед. Но тут Элен внезапно проскочила мимо него. Прежде чем Барнхолл сумел отреагировать, она уже была у перил балкона. Разорвала целлофановый пакетик и приготовилась высыпать его содержимое вниз на улицу.

— Нет! — пролаял Барнхолл. — Остановитесь! Принесите его обратно! Принесите его обратно!

Элен застыла с протянутой рукой.

— Принесите его обратно!

Медленными размеренными шагами Барнхолл двинулся по направлению к балкону. Он совершенно забыл о Мэлони. Адвокат наблюдал за ним. Барнхолл осторожно приближался к Элен. Он настиг ее взглядом и боролся, чтобы удержать над ней власть.

Он вступил на балкон. Элен оставалась на месте. Их взгляды пересеклись, но она не отвела руку. Барнхолл находился уже в шаге от нее. Он вытянул руку и вдруг низко нагнулся вперед, чтобы вырвать у Элен драгоценный пакетик.

Мэлони решил, что пора действовать. Он резко нырнул вперед и обеими руками изо всех сил толкнул Барнхолла в спину. Тот с воплем полетел вниз через перила балкона. С глухим стуком ударился об асфальт проезжей части внизу.

Но прежде чем тело Барнхолла ударилось об асфальт, Мэлони схватил Элен и отшвырнул от перил. Они упали внутрь комнаты на ковер. Конфетти выпало из пакетика и порхало над ними.

Некоторое время они лежали. Затем Мэлони сказал:

— Черное конфетти. Видишь? Четыре или пять штук — черные. Маленькие черные кружочки конфетти. Но никто не делает конфетти черного цвета.

— Что же это такое?

— Микрофильмы. На них сфотографирована формула. Увеличить их — и можно прочесть.

Элен тихо рассмеялась. Не от веселья, а от истерики, которая овладела ею на некоторое время, а затем угасла.

— Я вырвалась из его власти… почти…

— Ты была прекрасна. Теперь сделай кое-что еще.

— Что?

— Позвони Джеку и скажи, чтобы он срочно ехал сюда. Он же мужчина в этом доме, а не я. Наступило время принять ему на себя кое-какие обязанности. После я позвоню Фланагану и скажу, чтоб он собирал этих болванов.

Элен поднялась на ноги, а Мэлони удобно разлегся на ковре, где он находился, искоса наблюдая за ней. Какие-то мгновения он позволил своим истинным чувствам присутствовать в его глазах. Бесспорно, эти чувства и были причиной того, почему он оставался холостяком до сих пор и останется до конца своих дней. Стоило ему взглянуть на Элен Джустус, и любая другая женщина ничего не значила для него. Он знал это.

Услышав приближающуюся сирену внизу на улице, Мэлони неохотно встал.

— Но сперва, — проговорил он, — я выпью джина с пивом…