Высокий седовласый мужчина вошел в центральный комиссариат. Кто-то ему когда-то сказал, что он похож на Джеймса Стюарта, и с того времени он копировал его манеры. Это был Пит Хамильтон, репортер отдела происшествий телевизионных передач Парадиз-Сити. Так как он занимался скандалами и светскими сплетнями, то его побаивались. Полиция считала его королем прохвостов.

Не обращая ни малейшего внимания на сержанта Тэннера, который дежурил в приемной, он широко шагал, прошел по коридору и вошел в крошечный кабинет Бейглера.

— Привет, Джо, — сказал он, останавливаясь пред Бейглером. — Расскажите мне, что известно! Я выйду в эфир через два часа. — Он взял стул, сел и достал записную книжку. — Дженни Бендлер. Приметы? Что вы уже знаете?

Бейглер вздохнул. Ему хотелось дать ему в морду и вышвырнуть из кабинета, но такого никто не мог позволить себе с таким влиятельным человеком, как Хамильтон.

— Похоже, — осторожно сказал Бейглер, — у нас появился сексуальный маньяк. Очевидно, единственным мотивом было насилие. Вы, так же как и я, хорошо знаете, Пит, что на поиски таких людей может уйти очень много времени.

— Я не знал, что вы поэт и интеллектуал, Джо. Хорошо. И это все, что известно следствию? У вас есть приметы, улики? Эта девушка… Что вы знаете о ней?

— До сих пор ничего, — признался Бейглер, который никогда не давал информацию без принуждения. — Она искал клиента, нашла его, но это плохо для нее обернулось.

— Он ее выпотрошил… так?

— Да.

Хамильтон посмотрел на него.

— Такой тип может продолжать действовать и дальше.

— Да, но, может, он оказался у нас проездом. Мы не хотим сеять панику. Поэтому, Пит, помягче, пожалуйста.

Хамильтон прищурил глаза.

— Послушайте, Джо, у меня дочь шестнадцати лет. Если в наших краях появился сексуальный маньяк, то ваша и мэра забота предостеречь людей. Мне плевать на панику. Абсолютно необходимо предупредить всех девушек.

— Я не могу вам помешать, — спокойно сказал Бейглер. — Сейчас шеф на совещании у мэра.

— Вы говорили с Четом Мисколо?

— Да, говорили.

— И он вам ничего не сообщил?

— У нас есть имена и адреса всех, кто был в колонии вчера вечером, — ответил Бейглер. — Мы проверяем всех. Сейчас, как я вам уже сказал, у нас нет ничего, на что мы может опереться. Как только у нас что-нибудь появится, я вам сообщу.

Хамильтон инстинктивно чувствовал, что сержант что-то скрывает.

— Вы хотите сказать, что полиция совсем ничего не знает?

Бейглер мрачно улыбнулся.

— Говорите что хотите, Пит. Еще рано. — Он показал на кучу бумаг, лежащую перед ним на столе. — Все проверяем! Помните только, что эта девица была шлюхой и сама искала неприятностей. Но, несмотря на это, убийцу мы найдем. Это наша работа. Если хотите быть полезным, то скажите, что полиция ищет убийцу.

Хамильтон поднялся.

— У вас есть ее фото, Джо?

Бейглер показал. Хамильтон посмотрел на него и скривился.

— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Хорошо, не буду обострять ситуацию. В конце концов, как вы сказали, это была просто шлюха.

В это время Лепски и Якоби объезжали магазины мужской одежды.

Когда они снова тронулись в путь, Якоби спросил:

— Как закончилась эта история с ключами от машины, Том?

Лепски широко улыбнулся.

— Я ловко выкрутился! Эти проклятые ключи оказались у меня в кармане. Я подумал, что это мои. Вернувшись домой, я засунул их под коврик у нее в машине. Я даже заставил ее извиниться. — Он остановился перед магазином готового платья Гарри Левина. — Когда женишься, Макс, будь осторожен. Муж всегда должен действовать тонко, иначе нарвешься на неприятности.

Они вошли в магазин и спросили мистера Левина. Это был их уже пятый магазин.

Левин, пожилой, но респектабельный мужчина, сразу же узнал пуговицу в форме мяча для гольфа.

— Конечно, узнаю, мистер Лепски, — сказал он. — Это одна из моих фирменных вещей. — Он подошел к развешанной одежде и показал на голубой пиджак с такими пуговицами. — Видите? Хорошая идея, правда.

— Мы пытаемся установить происхождение этой пуговицы, мистер Левин. — Вы можете нам сказать, кто купил такие пиджаки?

— Естественно. Минуточку.

Левин направился в свой кабинет. Ожидая, Лепски осмотрел пиджаки. Один привлек его внимание.

— Что ты о нем скажешь, Макс? — спросил он. — Потрясающий, а?

Якоби посмотрел на светло-желтый пиджак в широкую голубую полоску. На его вкус, он был отвратный, но Якоби воздержался от резких суждений. Лепски продолжал оглядывать его, потом снял свой, натянул этот и посмотрел на себя в большое зеркало.

— Ну! Правда шикарный!

Якоби подумал, что Лепски похож на клоуна.

— Ты можешь им пользоваться для остановки движения, — сказал он.

— Он тебе не нравится? — удивился Лепски, подозрительно глядя на него.

— Не мне жить с тобой, — ответил тот. — Но понравится ли пиджак Кэрролл?

Лепски вздохнул.

— Да.

Он еще раз посмотрел на себя и нахмурился. Он отдавал себе отчет в том, что Кэрролл закатит сцену, если он принесет домой такой пиджак.

Возвратился Левин.

— А! Мистер Лепски! — воскликнул он, увидев, что Лепски надел пиджак. — Я всегда считал, что у вас прекрасный вкус. Этот пиджак специального пошива. Уникальная модель. Второго такого в городе нет. Потрогайте ткань… Замечательно! Посмотрите на себя, сидит на вас как влитой! Он придаст вам еще более благородный вид.

Лепски колебался, ощупал ткань, снова посмотрел на себя в зеркало.

Так как Якоби любил и Лепски, и Кэрролл, то, заметив его колебание, напомнил:

— Кэрролл!

Лепски вздохнул, снял пиджак и надел свой. Еще раз посмотрел в зеркало и решил, что похож в нем на какого-то флика, и вздохнул еще раз.

— Миссис Лепски любит, чтобы мы одежду покупали вместе. — Он улыбнулся уголками губ. — Она воображает, что у нее вкус лучше чем у меня.

Левин, который уже встречался с Кэрролл, отступил. Он протянул листок бумаги Лепски.

— Вот имена и адреса клиентов, которые купили такие пиджаки: только четверо. Что-то не так, мистер Лепски?

— Обычная рутина. Спасибо, — сказал Лепски.

Они с Якоби вышли из магазина. Уже в машине Лепски просмотрел список.

— Кен Брэндон! — воскликнул он. — Это его пуговица на месте преступления!

— Почему ты так говоришь? — спросил Якоби. — Мы даже не знаем, терял ли он пуговицу с пиджака!

— Держу пари, что пуговица его! — Лепски оживился. — Держу пари, что вчера вечером именно он был с этой куколкой в ее бунгало. Подумай немного. Брэндон работал весь день в контакте с ней. Подумай, как бы ты прореагировал, если бы ты находился каждый день в контакте с таким динамитом, как она.

— Если бы я был на месте Брэндона, то, зная, что она дочь Стернвуда, я бы к ней не прикоснулся. Я думал бы прежде всего о работе.

— Ты попал пальцем в небо. Даже я ее захотел, пробыв с ней менее десяти минут. Держу пари, что он был с ней вчера вечером.

— Хорошо, может быть, но это ничего не доказывает. Я знаю этого типа. Я имел с ним дело. Он не из тех, кто потрошит шлюх. Согласен, может, они и спали, ну и что?

Лепски нахмурился.

— Уходя от нее, он мог наткнуться на убийцу и поэтому должен был объяснить, почему он оказался на месте преступления. Во всяком случае, никогда не узнаешь, что происходит в голове у людей. Он мог до смерти напугаться и выпотрошить ее.

— Ну, что будет делать?

— Подадим рапорт шефу и, если он даст добро, поговорим с Брэндоном и расколем его.

— Разве не нужно собрать сведения о трех других, у которых пиджаки с таким пуговицами? — спросил Якоби.

Лепски посмотрел на него.

— Придет день, Макс, и ты станешь хорошим фликом. Думаешь, я не собирался этого сделать?

— Кто они?

Лепски взглянул на список, который дал ему Левин.

— Сэм Мэкри, заместитель управляющего общественными работами. Он в Нью-Йорке с прошлой недели, и его можно вычеркнуть. Гарри Бентли, профессиональный игрок в гольф. Проверим, где он был вчера вечером, но это пустая трата времени. Я знаю Гарри, это не его жанр. Наконец, Сайрос Грэг. — Лепски нахмурился, потом покачал головой. — Разве он не погиб в автомобильной катастрофе пять месяцев назад? Он занимался недвижимостью и зарабатывал дикие деньги. Можно и его вычеркнуть. Все идет к Брэндону!

— Я помню Грэга, — сказал Якоби. — Он всегда шикарно одевался. Что сделала жена с его одеждой?

Лепски посмотрел на него.

— Да… хороший вопрос. Я займусь Гарри Бентли, а ты узнай, куда делись костюмы Грэга, а потом поговорим с шефом.

Он завел автомобиль.

— Я пойду пешком, — сказал Якоби.

Он вышел из машины, проводил ее взглядом и вернулся в магазин Левина.

— Скажите, пожалуйста, когда мистер Грэг купил этот пиджак? — спросил он у Левина.

— Думаете, я не помню? Бедняга купил и надел его в день своей смерти, — ответил Левин. — Какое несчастье! Обворожительный мужчина! Это было семь месяцев назад. Он зашел сюда, купил пиджак, на следующее утро поехал в контору, и на него налетел подросток за рулем украденного автомобиля. Они оба погибли. Трагедия!

Якоби теперь вспомнил детали.

— Я думаю, куда мог деться его пиджак, — сказал он.

Левин пожал плечами.

— Не знаю. Мистер Грэг все покупал меня. У него было много костюмов и пиджаков. Я думаю, мисс Грэг избавилась от них. Но какая трагедия! Я все время повторяю своей жене, что деньги это еще не все. У мистера Грэга было много денег, но были и неприятности с женой и сыном.

— Какие неприятности?

— Между нами: миссис Грэг очень трудная женщина. Мы с мистером Грэгом были друзьями, и он, случалось, откровенничал. Миссис Грэг была больше привязана к своему сыну, чем к мистеру Грэгу. Такое бывает. — Левин покачал головой. — Мистер Грэг был хорошим человеком. Может быть, слишком хорошим. После рождения сына миссис Грэг всю свою любовь перенесла на сына. Мистер Грэг был темпераментным мужчиной. — Левин скривился. — Всякие отношения между ними прекратились, понимаете? Я ему советовал завести подружку. С такими деньгами в этом смысле проблем быть не могло, но мистер Грэг был ярым католиком и хорошим человеком. Он очень страдал.

Якоби начал подумывать, а не напрасно ли он теряет время, выслушивая все это.

— Понятно. А что из себя представляет его сын?

— Я ничего о нем не знаю. Он покупает одежду не у меня, и я его никогда не видел.

— Мы хотим найти этот пиджак. Может быть, миссис Грэг расскажет нам, куда она его дела.

— Будьте осторожны с ней. Она трудна в общении, и у нее много денег. Ей не понравится визит копа.

— Где она живет?

— После смерти Грэга она продала большой дом и сейчас живет на Акация-авеню: маленький, но хороший домик.

Якоби решил составить рапорт, и пусть Лепски сам занимается этим. Он поблагодарил Левина и вернулся в центральный комиссариат.

* * *

Кен Брэндон с бьющимся сердцем стоял перед Карин.

— Ты уверена? — спросил он прерывающимся голосом. — Ты абсолютно в этом уверена?

— Я в этом уверена. Это именно тот тип, на которого мы наткнулись вчера вечером. Я его сразу узнала. Он пришел посмотреть, я ли это была, как он думал. И по его улыбке я поняла, что он меня узнал.

— Что же будем делать?

Карин пожала плечами.

— Откуда я знаю? Но меня удивило бы, если он обратился в полицию.

Кен достал носовой платок и вытер мокрые руки.

— Он, похоже, готовит удар! Иначе зачем бы он приходил сюда?

Карин неприязненно посмотрела на него.

— Глядя на твое поведение, можно подумать, что ты воображаешь себя первым мужчиной, обманывающим свою жену. Такое случается тысячу раз за час.

— Ты не отдаешь себе отчета в серьезности положения! — воскликнул Кен, ударяя кулаком по столу. — Если узнает твой отец или моя жена, то моя жизнь будет исковеркана.

Отвернувшись от него, она, покачивая бедрами, направилась к своему столу. Кен проводил ее глазами. Телефонный звонок заставил его вздрогнуть.

— Мистер Брэндон! С вами хочет говорить мистер Стернвуд, — сказал женский голос.

Кен глубоко вздохнул. В трубке послышался голос Стернвуда:

— Брэндон, я разговаривал с Хаймсом. Он мне сказал, что все идет замечательно, и я решил, что должен сказать вам пару слов. Я доволен вами.

— Спасибо, мистер Стернвуд.

— Продолжайте в том же духе. Скажите, Брэндон, как вы ладите с моей девочкой? Я знаю, что она не проста в общении, но не позволяйте ей садиться на шею. Патрон вы… понятно? Но она не глупая, правда?

Кен колебался. Может, это подходящий момент попросить перевести Карин в главную контроу? Но мужества ему не хватило.

— Она справляется, мистер Стернвуд.

— Прекрасно. Продолжайте в том же духе.

Связь прервалась.

Кен сел и посмотрел на часы. Было 17.55. Еще пять минут, и можно закрывать контору. Он посмотрел на бумаги, лежащие на столе. Работы оставалось на добрых полчаса.

В дверях кабинета появилась Карин.

— У меня свидание, — сказала она, улыбаясь. — До завтра. И не принимай такой несчастный вид, тебе это не идет. До свидания.

Она направилась к входной двери, которая открылась от толчка входящего Лу Буна.

Карин остановилась. Сердце у нее сжалось, но она изобразила на лице приветливую улыбку.

— Мы закрываем, — сказала она. — Не могли бы вы зайти завтра?

Лу широко улыбнулся.

Вот это девочка. Он инстинктивно чувствовал, что она его узнала.

— Дело не ждет, малышка, — сказал он. Закрыв дверь, он опустил защелку. — Брэндон у себя?

— Да, он там. Вы хотите его видеть? Я не знаю вашего имени.

— Зовите меня Лу, — сказал Бун. — Я хочу видеть вас обоих. Хорошо провели вчера время, лапочка?

Сидя за столом, Кен слышал разговор. И чувствовал, как его охватывает паника. Ценой больших усилий ему удалось взять себя в руки. Он быстро открыл ящик своего стола и включил магнитофон, которым пользовался при разговорах с клиентами. Потом наполовину задвинул ящик, поднялся и направился к двери.

— Это мистер Брэндон, — сказала Карин. Повернувшись к Кену, она сказала: — Я вам представляю Лу. Он хочет с вами поговорить.

— Привет, старина! — Лу улыбнулся широко. — Ну, как она показалась вам вчера вечером?

Хриплым голосом Кен ответил:

— Я не знаю, о чем в говорите. Что вам нужно?

— Не притворяйтесь, — жестко сказал Лу. — Вы прекрасно знаете, чего я хочу. Сядем и поговорим.

Кен вместе с Лу прошли в кабинет. Карин задержалась у двери.

Лу осмотрелся.

— Здесь неплохо, но ваш домик нравится мне больше, старина. — Он сел на стул. — Входите, лапочка, поговорим.

Кен обошел письменный стол и сел. Карин вошла в комнату и прислонилась к шкафу.

— Это грабеж, — сказал она, — или что-то другое?

— Не хитрите, милочка, — сказал Лу, — Я многое знаю о вас. О вас тоже, старина. — Он улыбнулся Кену, потом Карин. — Вчера вечером одну шлюху убили рядом с вашим любовным гнездышком, лапочка. Я хотел добраться до Педлер Крик, и именно вы показали мне дорогу. У меня хорошая память на лица. Я знаю, что вы не убивали эту шлюху. Но знаю зато, что вы развлекались в этом бунгало. Сегодня утром приходили флики. Похоже, что сумасшедший, который выпотрошил шлюху, должен быть весь в крови, и флики осмотрели всю мою одежду Но если они хотят найти убийцу, им нужно искать в другом месте. Они хотели знать, видел ли я кого-нибудь, когда шел в лагерь. — Он улыбнулся. — Я сказал им, что никого не видел. — Он снова улыбнулся. — Я думаю, оказал вам услугу. Если бы я им рассказал, что видел вас, они начали бы вертеться вокруг вас, поползли бы слухи, что вы были вместе. Я им не сказал, значит, вы мне должны кое-что. — Он замолчал и посмотрел сначала на Карин, потом на Кена. — Я сделал кое-что для вас, вы делаете кое-что для меня… Согласны?

Карин и Кен молчали.

— Вот так обстоит дело, — после некоторой паузы продолжил Лу. — Уже давно я веду такой образ жизни, а сейчас решил переменить его. Мне нужны деньги. У вас, старина, и миленькая жена, я собрал сведения о ней, она работает на типа, который делает аборты. У вас лапочка, старик набит деньгами. Я думаю что мы может заключить соглашение, которое позволит мне изменить жизнь, а вам избавиться от неприятностей. Улавливаете?

Шантаж, подумал Кен. Он бросил взгляд на приоткрытый ящик. Бобина магнитофона крутилась, и он похвалил себя за то, что сохранил присутствие духа и включил его. Он посмотрел на Карин. Она пожала плечами.

Лу продолжал:

— Значит, я решил ничего не рассказывать фликам. Вы можете многое потерять. Я вот что предлагаю: вы даете мне десять тысяч долларов и я смываюсь. Никаких проблем ни для вас, ни для меня. Годится?

— Ничего не получите, сволочь! — сказала Карин, не дав Кену открыть рта.

— Ясно. Я подозревал, что у вас может быть такая реакция. Усилим давление. — Он вытащил из кармана два листка. — Что вы думаете об этом? — Он наклонился и положил бумагу на стол Кена, потом протянул другой листок Карин.

Кен читал то, что было написано на его листке:

«Миссис Брэндон!

Спросите у мужа, что он делал 22 вечером вместе с Карин Стернвуд в ее бунгало в Педлер Крик. Друг, который хочет вам добра и ненавидит адюльтер.»

На листке Карин было написано:

«Мистер Джефферсон Стернвуд!

Спросите у дочери, что она делала 22 вечером с вашим служащим Кеном Брэндоном в своем бунгало в Педлер Кирк. Друг, который желает вам добра и ненавидит адюльтер.»

Лу медленно подошел к двери.

— Думаю, вы хотите поговорить вдвоем, — сказал ОН. — Даю вам три дня. Приготовьте деньги. Если окажетесь идиотами, я отправлю письма.

Он широко улыбнулся, кивнул головой и вышел.

Они не шевелились, пока не хлопнула входная дверь. Потом Кен, бледный как тень, нажал на «стоп».

— Его слово против нашего, — прокомментировала Карин. — Ты все записал?

— Да.

— Займемся этой сволочью. Дай, мне пленку, я отнесу ее в полицию.

— Что ты говоришь? — воскликнул Кен. — Они обвинят его в шантаже, и он заговорит. Наши имена будут скрывать, но все равно узнают об этом.

Карин наклонила голову.

— Ты хочешь сказать, что мы отдадим 10 тысяч долларов этому мерзавцу?

— У меня нет таких денег.

— У меня тем более. Значит, ничего не дадим. Пусть посылает письма. У моего старика будет приступ, как обычно, но я знаю, как с ним обращаться. Он не захочет поверить в то, что мы спали вместе, и мне не составит особого труда убедить его в этом.

Она посмотрела на часы.

— Я уже опаздываю. Займись своими делами. Твоя жена тем более не захочет этому поверить, правда? Тебе тоже надо убедить ее в этом. До завтра.

Махнув на прощание рукой, она вышла.

«Убедить Бетти? — думал Кен. Это значит соврать. Как только она получит письмо, она покажет его». Кен знал, что он никогда не мог убедительно лгать. За четыре года совместной жизни он ни разу не лгал.

Он принялся ходить по комнате. Он вел себя как дурак. Он мучился угрызениями совести, испытывая отвращение к самому себе. В конце концов ему удалось взять себя в руки. Сделанное не вернешь. Есть только один честный путь: все рассказать Бетти до того, как придет письмо, и надеяться на то, что она выдержит этот удар. А если не выдержит? Если удар будет такой, что она не выдержит? Это будет невыносимо. Он попытался убедить себя, что они слишком крепко связаны, но прекрасно понимал, что их отношения после этого изменятся. Эта мысль приводила его в отчаяние, но, как бы то ни было, лучше сказать правду, чем лгать.

Он посмотрел на часы. Было 18.30. Она, наверное, уже дома. Он поедет домой и во всем признается.

Он закрыл контору, сел в машину и влился в вечерний поток движения. Дорога домой казалась ему вечностью.

Сидя за рулем машины, он пытался думать о том, что скажет: как сделать признание так, чтобы оно было наименее тяжко для Бетти? Какими словами должен изъясняться мужчина, объясняя жене, что был неверен?

Он так ничего и не решил, въезжая в гараж. Машина Бетти стояла на месте.

Он собрал все свое мужество и вошел в коридор.

— Кен?

В дверях комнаты появилась Бетти.

— О, дорогой, я так рада, что ты вернулся. Я собиралась уже тебе позвонить.

Ему показалось, что она бледна и взволнованна.

Боже! Неужели этот мерзавец уже приходил? Сердце застучало.

— Что с тобой, дорогая? Что-то не так?

— Только что позвонила мать. У отца приступ. Она хочет, чтобы я приехала.

Родители Бетти жили в Атланте. Отец был блестящим адвокатом и очень нравился Кену. Эта новость была для него ударом, он забыл свои собственные проблемы.

— Это серьезно?

Бетти глотала слезы.

— Боюсь, да. Ты проводишь меня в аэропорт? Через час есть самолет. Нужно успеть.

— Конечно… Очень жаль.

— Вещи готовы. Пошли.

Он взял ее чемодан.

— У тебя есть деньги?

— Да… да… пошли.

По дороге в аэропорт Бетти сказала ему:

— Мне не хочется тебя оставлять, Кен. Я не знаю, сколько буду отсутствовать. Выкрутишься сам? Холодильник набит продуктами.

— Конечно, не беспокойся. Я хотел бы поехать с тобой. — Он взял ее за руку. — Не волнуйся, дорогая.

Бетти расплакалась.

Продолжая ехать, он принялся думать о своих собственных проблемах. Ясно, что сейчас признаваться нельзя. Если она будет отсутствовать неделю, он, может быть, сможет уничтожить письмо.

Отсрочка!

* * *

Сидя за столом, шеф полиции Террел курил трубку и слушал рапорт Лепски.

— Гарри Бентли вне подозрений, — закончил он. — Весь вечер он был в клубе. Я видел его пиджак, все пуговицы на месте. Остаются Брэндон и Грэг. Мне кажется, с дочкой Стернвуда был Брэндон и, уходя от нее, он наткнулся на труп. Может быть, он даже видел убийцу, может, сам убил ее. Что мне теперь делать?

— Проверь его пиджак, — сказал Террел, — выясни, что он делал в момент убийства. Я не очень верю, что Брэндон сыграл роль «Джека-потрошителя». Чем занимается дочь Стернвуда, нас не касается. Будь осторожен, Том.

Лепски пожал плечами.

— Греэг мертв, но осталась куча одежды. Куда она делась? Если его жена отдала одежду, вполне возможно, что этот пиджак был на убийце. Как мне говорили, миссис Грэг тяжелая женщина.

— Как бы то ни было, но тебе нужно ее повидать. Постарайся вести себя деликатнее. У нее есть деньги и связи.

Было 20.15. Лепски был уверен, что Брэндон дома, и вместе с Якоби отправился к нему.

Вернувшись из аэропорта, Кен постарался расслабиться. Заниматься приготовлением ужина не было настроения. Он не хотел думать о Лу Буне, а думал от отце Бетти.

Звонок у входной двери нарушил поток его мыслей.

Он поднялся и, полагая, что это сосед, открыл дверь. При виде Лепски и Якоби кровь застыла в его жилах. Он отступил, чувствуя, как бледнеет.

Лепски обратил внимание на то, как изменился Кен. Своим полицейским голосом он сказал:

— Мистер Брэндон? Инспектор Лепски, инспектор Якоби. Мы хотим поговорить с вами.

Кен сделал усилие, чтобы взять себя в руки. Он еще отступил и прерывающимся голосом ответил:

— Входите. В чем дело?

Лепски был сторонником медленных действий. Он видел, что Бреэндон на пределе.

— У вас хороший домик, мистер Брэндон.

Кен ничего не ответил. Стоя неподвижно, он переводил взгляд с Лепски на Якоби. Он чувствовал, как по его лицу течет пот. Лепски сделал паузу. Наконец Кен вновь спросил:

— В чем дело?

— Мы расследуем убийство, мистер Брэндон. — Лепски вытащил из кармана пуговицу в форме мяча для гольфа. — Это ваша?

Кен уставился на пуговицу, которую Лепски держал на ладони, и чувствовал, как у него холодеет кровь.

— Это ваша? — сухо повторил Лепски.

— Я., я не знаю, — ответил Кен, почти больной от страха.

— Мистер Брэндон, эту пуговицу нашли в нескольких метрах от трупа, — сказал Лепски. — Это необычная пуговица. Мы провели расследование. Четверо, включая и вас, купили у Левина пиджаки с такими пуговицами. Мы должны всех проверить. У вас есть такой пиджак?

Кен облизал сухие губы.

— Да.

— Можно на него взглянуть?

«Боже мой! — думал Кен. — А если пуговицы нет?»

— Пойду поищу.

— Спасибо, мистер Брэндон.

Когда Кен направился в спальню, Лепски подмигнул Якоби.

— Он наш человек, — проговорил он сквозь зубы.

Кен открыл шкаф в спальне и вытащил пиджак. Пересчитав пуговицы, он облегченно вздохнул. Все были на месте. С минуту он приходил в себя, потом вернулся в салон и протянул пиджак Лепски.

— Все пуговицы на месте, — сказал он более уверенным голосом.

Лепски осмотрел пиджак. Он был слишком хорошим копом и смог скрыть свое разочарование.

— Прекрасно, мистер Брэндон. Мы должны все проверять. Извините за беспокойство.

Кен кивнул головой. Он дышал легче.

— Ничего.

Лепски посмотрел ему в лицо.

— Девушка была убита между 20.00 и 22.00 вечера. Где вы были в это время, мистер Берэндон?

Кен снова почувствовал, как его охватывает паника.

Между 20.00 и 22.00? — повторил он, чтобы выиграть время.

Он не мог признаться этому флику с мраморным лицом, что провел время вместе с Карин. Он должен защитить ее и себя тоже.

— Именно это я и спрашиваю, — ответил Лепски, который понимал, что Брэндон в это время сочинял ложь.

— Я был дома, — сказал Кен. — Я должен был присутствовать на юбилее по случаю годовщины свадьбы у сестры жены, но сломалась машина. Я позвонил туда и предупредил их.

— В котором часу вы звонили туда, мистер Брэндон?

— После двадцати, точнее после 20.30.

— Как зовут вашего родственника, мистер Брэндон?

— Джек Фресби, адвокат.

— А, я его знаю, — сказал Лепски. — И остаток вечера вы провели дома?

— Да, до возвращения жены.

Лепски снова внимательно посмотрел на него, потом кивнул головой.

— Хорошо. Извините за беспокойство.

Он улыбнулся Кену и ушел. Усаживаясь в машину, он сказал Якоби:

— Он врет как собака.

— А ты бы так не поступал? — сказал Якоби. — Ты воображал, что он признается в том, что спал с дочерью Стернвуда?

— Он, может быть, видел убийцу. Я с ним поговорю еще раз.

Он тронул машину с места.

— Навестим миссис Грэг… Это может быть забавным.

Через десять минут они доехали до Акация-авеню, где обитали богачи, удалившиеся от дел.

Так как виллы были расположены на склонах на окраине Парадиз-Сити, оттуда открывался замечательный вид на море и пляж. От нескромных взглядов они были огорожены трехметровым забором. На Акация-авеню царила тишина. Владельцы вилл были очень богатые и старые. Не было слышно ни звука музыки, ни криков детей.

— Похоже на кладбище, — заметил Лепски, выруливая машину на песчаную улицу.

Вилла миссис Грэг находилась в конце улицы. Лепски остановил машину. Они вместе вышли из машины и посмотрели на массивные дубовые ворота.

— Посмотри, как они живут, эти старые перечницы, — сказал Лепски.

Открыв дверь в воротах, он осмотрел безукоризненный сад в цветах, потом перевел взгляд на одноэтажную виллу, выкрашенную в белый и голубой цвета, находящуюся в конце аллеи.

Инспекторы прошли по аллее и остановились перед входной дверью.

Лепски нажал на кнопку звонка, потом осмотрелся. Справа он увидел большой бассейн, слева гараж на четыре машины. Там стоял «ролле», двери трех других отделений были закрыты.

Вечернее солнце продолжало печь. Они подождали несколько минут, потом Лепски позвонил еще раз. Дверь открылась, и они оказались лицом к лицу с созданием, которое, как подумал Лепски, могло участвовать в фильмах о светской жизни.

Высокий, худощавый, одетый в черное, в жилете мажордома с желтыми и черными полосами, он походил внешне на архиепископа.

Лепски смотрели на него, открыв рот. Мужчине было лет 70, лицо с желтоватым оттенком, редкие волосы были белые как снег, глаза, губы были такие же выразительные, как у рыбы, губы тонкие, как бумага. При виде Лепски его косматые брови поднялись.

— Миссис Грэг, — спросил Лепски своим полицейским голосом.

— Миссис Грэг в это время не принимает, сэр, — ответил мужчина голосом как из подземелья.

— Меня примет, — сказал Лепски, быстро извлекая свой значок. — Полиция.

— Она только что легла. Не могли бы вы прийти завтра в одиннадцать часов?

Лепски прислонился к двери.

— Кто вы? — спросил он.

— Меня зовут Рейнольдс, сэр. Я мажордом миссис Грэг.

— Может быть, мы сможем обойтись и без миссис Грэг, — сказал Лепски. — Мы расследуем дело об убийстве. — Он вытащил из кармана пуговицу и показал Рейнодьдсу. — Узнаете ее?

Рейнольдс с непроницаемым видом взглянул на нее.

— Мне выпала тягостная обязанность освободиться от одежды мистера Грэга, — сказал Рейнольдс. — У него был богатый гардероб. После его смерти миссис Грэг попросила меня освободиться от всего.

— Включая и пиджак с такими пуговицами?

Лепски, внимательно наблюдавший за ним, заметил, что глаза у него забегали.

— Да.

Лепски потер нос. У него было ощущение, что этот человек врет.

— Что вы сделали с пиджаком?

— Вместе с другими вещами я отослал его в Армию спасения.

Лепски внимательно посмотрел на него.

— Когда?

— Через две недели после смерти мистера Грэга, в январе.

— Вы не заметили, все пуговицы были на месте?

Снова серые глаза забегали.

— Нет.

— Эту пуговицу нашли в нескольких местах от трупа, — сказал Лепски. — Вы твердо уверены, что все пуговицы были на месте, когда вы отдавали пиджак?

— Думаю, я бы заметил, сэр, но я не рассматривал. Я просто отдал его вместе с другими вещами мистера Грэга.

Лепски взглянул на Якоби и пожал плечами.

— Спасибо. Думаю, миссис Грэг можно не беспокоить.

Рейнольдс наклонил голову, сделал шаг назад и закрыл дверь. Уже в машине Лепски заявил:

— Мне кажется, что этот старый козел нам соврал.

— У него явно испуганный вид.

— Завтра проверишь в Армии спасения, Макс. Может, кто вспомнит об этом пиджаке.

По дороге в комиссариат Якоби вдруг сказал:

— У меня есть идея. Для таких пиджаков со специальными пуговицами и пошива класса Левина наверняка даются запасные. Ты как думаешь?

— Да, ты прав.

Как только они вернулись в свою комнату, Лепски сразу же позвонил Левину. В конце разговора он ему сказал:

— Большое спасибо. Извините за беспокойство, — и повесил трубку.

— Все пиджаки имели полный комплект пуговиц для замены. Это нас возвращает на исходные позиции. У меня голова раскалывается от этого дела. Хорошо. Что нам остается делать? Макри в Нью-Йорке и имеет отличное алиби. Нам остаются Брэндон и Армия спасения. Я питаю слабость к Брэндону. Значит, завтра ты проверяешь. Армию спасения. — Он посмотрел на часы. Было двадцать два часа. — Я еду домой. Кэрролл сойдет с ума от бешенства.

— Почему ты мне не позвонил и не предупредил, что вернешься так поздно? — спросил Кэрролл, как только Лепски появился дома.

— Что есть поесть? — ответил он, входя в слон.

— Ничего вкусного нет. Я уже поужинала.

Лепски имитировал звук пароходной сирены.

— Я целый день разбиваю ноги на работе, а ты мне заявляешь, что нечего жрать!

— Не будь вульгарным, Лепски. Садись, я тебе приготовлю.

Лепски выпустил пар. Он положил руки на ягодицы жены.

— В добрый час!

— Руки прочь! Всему свое время! Садись!

Лепски снял пиджак, развязал галстук и сел. Через несколько минут Кэрролл поставила на стол кастрюлю. Это было что-то обычно несъедобное, но Лепски был голоден. Он перемешал содержимое кастрюли вилкой, вздохнул, потом наколол кусок слишком пережаренного мяса и положил его на тарелку. Парадоксально, но картошка, морковь и лук были недожаренными. Едва он отрезал первый кусочек мяса, как Кэрролл села рядом с ним. Он положил мясо в рот и принялся жевать.

— Я добавила вино и коньяк в это рагу, — сказала она — Как ты его находишь?

— Без сомнения съедобным, — стоически ответил Лепски. — Что касается мяса… козла?

Кэрролл насторожилась. Малейшая критика служила предлогом для ссоры.

— Знай, Лепски, это седло ягненка!

Лепски продолжал жевать.

— Не может быть!

Он попытался отрезать кусок картошки, но она соскользнула с тарелки и упала на пол.

— Лепски! Ты ешь, как свинья! — закричала Кэрролл. — С тобой одни неприятности. Ты не хочешь жевать. Нужно резать на маленькие кусочки. Люди, понимающие в еде, едят медленно.

— Где тот топор, что я тебе купил? — спросил Лепски. — Нужно держать его на столе для разрезания мяса.

Кэрролл посмотрела на него.

— Сходи к дантисту, Лепски.

Одна поднялась, направилась к телевизору и включила его. Лепски тихо застонал и принялся резать мясо на маленькие кусочки.

В основном последнее слово было за Кэрролл.