В 20.30 в комнате инспектора центрального комиссариата Парадиз-Сити царило спокойствие. Инспектор третьего класса Макс Якоби в тишине повторял фразы по-французски: «Я хочу килограмм молока, но, малыш, молоко не продается по весу, оно меряется по объему».

Любой кретин это знает, думал Якоби, но, сильно желая научиться говорить по-французски, он произносил эти фразы из учебника.

Страстным желанием Якоби было провести отпуск в Париже и пообщаться там с девушками.

В другом конце большой комнаты инспектор первого класса Том Лепски занимался кроссвордом. Лепски, высокий, худой мужчина, только что получил повышение. Он был искреннее убежден, что стоит на правильном пути. Его тайным желанием было стать шефом полиции. Телефон на его столе зазвонил. Лепски, нахмурившись, снял трубку.

— Инспектор Лепски, — произнес он своим полицейским голосом.

— Ничего вопить, Лепски, — сказала жена.

— А, это ты? Приятный сюрприз, — заявил он более мягким голосом.

— Где ключи от моей машины?

Лепски вздохнул и поднял глаза к потолку. Он был влюблен в свою жену, маленькую и властную женщину, но временами ему хотелось быть холостяком.

— Ключи от твоей машины? — спросил он раздраженно. — Я тебя не понимаю, дорогая.

— Ты взял ключи от моей машины! У меня встреча с Мари, а ключей нет.

Лепски выпрямился. Она искала ссоры.

— Но, боже мой, зачем мне ключи от твой машины! — воскликнул он.

— Бесполезно отрицать. Моих ключей нет на месте, где я их оставила. Ты их взял!

Лепски постучал пальцами по столу.

— Я никогда не видел твоих проклятых ключей!

— Стыдись, Лепски! Что за грубость! Ключи исчезни! Ты их взял!

Лепски надул щеки и имитировал звук паровоза.

— Не издавай таких звуков по телефону, — прервала CI о Кэролл.

Лепски глубоко вздохнул.

— Извини, — сказал он сквозь зубы. — Я не знаю, где твои прок… ключи. Ты из хорошо искала?

Голос Кэролл поднялся на один тон:

— Хорошо ли я искала?

Якоби отложил свой учебник, Он часто слышал, как Лепски разговаривает с женой по телефону. Это был еще тот номер.

— Именно это я и сказал. — Лепски переходил теперь в атаку. — Ты посмотрела под подушками? Во всех своих сумках?

— Лепски, мои ключи исчезли. Это ты их взял.

Лепски засмеялся.

— Послушай, дорогая, зачем мне твои дурацкие ключи?

— Не ругайся! Ты берешь вещи, потом их теряешь!

Лепски грустно покачал головой. Временами Кэролл поспешно приходила к глупым выводам.

— Послушай, дорогая, поищи еще. Ты их найдешь. Правда, поищи.

Он засунул руку в карман пиджака, чтобы достать сигареты. Пальцы коснулись металла. Он подпрыгнул, будто наткнулся на раскаленное железо.

Якоби внимательно наблюдал.

— Я искала везде! — вопила Кэролл.

Даже Якоби это было слышно.

Лепски вытащил ключи из кармана, изумленно посмотрел на них, тихо простонал и поспешил их спрятать.

— Ладно, согласен, дорогая, — сказал он вдруг ласково. — Ты потеряла ключи от машины… Такое бывает. Сделай вот что. Возьми такси туда и обратно. Я вернусь домой и найду их. Что ты на это скажешь?

— Такси?

— Да… конечно. Я тебе оплачу. Развлекайся.

— Лепски! Теперь я знаю, что ты нашел их в своем кармане!

Кэролл бросила трубку.

В комнате наступила тишина. Так как представление было закончено, Якоби вернулся к своему учебнику.

Лепски, уставившись в пустоту, думал, как, вернувшись домой, найти место, куда их спрятать, чтобы убедить Кэролл, что она обвиняла его напрасно.

Потом зазвонил телефон на столе Якоби.

— Якоби, — ответил он быстро.

Хриплый мужской голос произнес:

— Я не буду повторять дважды, курица, собери остатки своих мозгов и внимательно слушай.

— Кто у телефона? — спросил Якоби, ожесточаясь.

— Я тебе сказал слушать! Есть труп для тебя. В Педлер Крике. Первый кустарник на спуске к пляжу.

Трубку повесили.

Изумленный Якоби посмотрел на Лепски и передал содержание разговора.

— Возможно, это шутка, — заключил он.

Лепски, как всегда полный амбиции, взял трубку и вызвал службу связи.

— Гарри! Кто у нас патрулирует в секторе Педлер Крик?

— Шестая машина. Стив и Джо.

— Скажи им порыскать в первом кустарнике на спуске в Педлер Крик, и побыстрей.

— Что они должны найти?

— Труп, — ответил Лепски. — Может быть, это шутка, но пусть поищут.

Он положил трубку, зажег сигарету, потом поднялся.

— Составь рапорт, Макс, — сказал он. — Я надеюсь, что Стив позвонит, прежде чем предупредить шефа.

Пока Якоби отбивал рапорт на пишущей машинке, Лепски кружил по комнате. Он был похож на охотничью собаку на поводке.

Через двадцать минут телефон зазвонил снова.

— Это Стив. Грязное дело: девушка, выпотрошенная. Явное убийство.

— Оставайся на месте, Стив, я беру дело в свои руки.

В 21.15 четыре полицейские машины мчались по направлению к Педлер Крику. Шеф полиции Террелл, сержант Джо Бейглер, сержант Ферд Хесс из уголовной бригады, Лепски и три других инспектора прибыли первыми.

Затем появился доктор Ловис, полицейский врач, и два санитара со скорой помощью. Полицейский фотограф с отвращением сделал снимки, затем бросился в кусты, чтобы вырвать.

После совещания труп наконец увезли.

Террелл подошел к доктору.

— Что вы думаете об этом, док? — спросил он.

— Ее оглушили, раздели, и выпотрошили. Это произошло не более двух часов назад. Точнее скажу после вскрытия.

Террелл, коренастый седой мужчина с волевой челюстью, произнес:

— Присылайте заключение как можно быстрее.

Он вернулся к Хессу, маленькому толстяку.

— Ладно, Фред, занимайся этим. Я возвращаюсь в комиссариат. Постарайся узнать, кто она.

Потом Террелл сделал знак Бейглеру и вернулся к машине.

Хесс обратился к Лепски:

— Бери Дасти и иди поговори с хиппи. Постарайся узнать, из их ли она компании. Терри даст фото. Попроси у него.

Лепски отправился на поиски Терри Дауна, полицейского фотографа. Он нашел его сидящим на песке. Тот держал голову в руках и стонал.

Даун, прекрасный фотограф, несмотря на молодость, работал в полиции только шесть месяцев. Дрожащей рукой он протянул Лепски три фото лица девушки.

— Боже! Какой ужас…

— Ты не видел худшего, — ответил ему Лепски.

При свете луны он рассмотрел фотографию. Девушка не была красивой: худое лицо, жесткий рот. Девушка, которая многое видела, решил он, и прошла все.

Подошел Дасти Лукас, инспектор третьего класса. Ему было примерно лет двадцать пять, внушительная фигура, расплющенное лицо боксера, каковым он и был: лучший тяжеловес в команде полиции.

— Пошли, Дасти, — сказал Лепски, усаживаясь в машину.

Дасти сел рядом с ним. Они ехали по твердому белому песку, пока не заметили огней лагеря. Он остановился.

— Дальше пойдем пешком.

Раздавались слабые звуки гитары. Кто-то пел.

Я думаю, чего ожидает мэр Жэдли и не осободит город от этого сброда, — пробурчал Лепски.

— Нужно же им где-то жить, — здраво заметил Дасти. — Лучше здесь, чем в городе.

Лепски презрительно хмыкнул. Он быстро подошел к группе из человек пятидесяти, сидящих на песке вокруг большого костра. Им было от шестнадцати до двадцати пяти лет. Большая часть мужчин были бородатыми, некоторые имели волосы до плеч. Девушки также были похожи друг на друга: почти все в джинсах, в майках, с грязными длинными лохмами.

Пел высокий худой мужчина. Борода и волосы практически закрывали лицо, так что трудно было сказать, красив он или нет. Он заметил инспекторов почти сразу же, как они появились из темноты, и прекратил пение.

Он сидел на ящике из-под апельсинов. Так как он медленно поднимался, сотня глаз повернулась к Лепски. Где-то в темноте голос произнес:

— Фараоны!

После долгой паузы высокий положил гитару, обошел сидящих хиппи и остановился перед Лепски.

— Я руковожу этим лагерем. Меня зовут Чет Мисколо, — заявил он. — Что-нибудь не в порядке?

— В некотором роде. — сказал Лепски. — Инспектор Лепски, а это инспектор Лукас.

Мисколо кивнул головой. Дасти ответил тем же.

— В чем дело?

Лепски протянул ему три фото.

— Ты ее знаешь?

Мисколо взглянул на фото, потом на Лепски.

— Конечно. Это Дженни Бендлер. Похоже, она мертва.

По группе хиппи прошел шорох. Они все поднялись.

— Точно, — сказал Лепски. — Убита и выпотрошена.

Новый вздох прошел по толпе. Мисколо вернул фото.

— Она прибыла вчера вечером, — объяснил он. — Сказала, что останется на несколько дней. Ее ждала работа в Маймами. — Он потер рот ладонью — Жаль. Она казалась хорошей девушкой.

В его голосе чувствовалось сожаление, и наблюдавший за ним Лепски почувствовал, что он искренен.

— Расскажи все, что ты о ней знаешь, Чет.

Чувствуя возникшее напряжение в группе, Лепски уселся на песок. Дасти последовал за ним и, устроившись неподалеку от лампы, вытащил блокнот. Это и нужно было сделать. Группа колебалась, затем села.

Запах жареных сосисок несколько смутил инспекторов.

— Не хотите сосиску? — спросил Мисколо, садясь рядом с Лепски.

— Давайте, — ответил Лепски.

Толстая девушка наколола две сосиски со стоящей на огне сковороды, завернула в бумагу и протянула их Лепски.

— Ему не надо, — сказал Лепски, показывая на Дасти, так как не хотел, чтобы его блокнот был в пятнах от жира. — Он и так слишком толст.

Хиппи рассмеялись, и напряжение спало.

Дасти сделал гримасу. Лепски откусил кусок сосиски и принялся жевать.

— Хорошо. Неплохо живете, парни.

— Выкручиваемся, — ответил Мисколо. — Кто ее убил?

Лепски доел сосиску. Он подумал, что нужно рассказать Кэролл, как нужно жарить сосиски. Его жена была неважной кухаркой. Она была новатором, непрерывным потоком готовила очень сложные, но несъедобные блюда. Катастрофа.

— Это мы пытаемся узнать, — ответил Лепски. — Она появилась вчера и сказала, что ее ждет работа в Майами… Это так?

— Именно это я и сказал.

— Она сказала, какая именно работа?

— Мне нет. — Мисколо посмотрел на группу. — Кому-нибудь из вас она об этом говорила?

Толстая девушка, которая подала Лепски сосиски, заявила:

— Мы жили в одном бунгало, Она мне сказала, что у нее есть работа в яхт-клубе в Майами. Я ей не поверила. По её виду я предположила, что она проститутка.

Лепски подумал, что это более чем вероятно.

— Как вас зовут?

— Кэтти Вайт.

— Кэтти здесь постоянно, — объяснил Мисколо, — Она занимается на кухне.

Неудивительно, что она такая толстая, подумал Лепски.

— У нее были вещи?

— У нее был рюкзак. Он в бунгало.

— Он мне понадобится. — Лепски замолчал, потом продолжил: — Что было сегодня вечером?

— Она сказала, что пойдет прогуляться, — ответила Кэтти. — Так как она была мне антипатична, мне было совершенно наплевать.

— Почему она вам не понравилась?

— Она была слишком жесткой. Я пыталась поговорить с ней, но из ее рта выходили только ругательства.

— В котором часу она ушла?

— Около семи часов.

— Кто-нибудь ее еще видел?

Они ответили «нет» хором.

— Значит, она пошла прогуляться, нашла неприятности, ее прихлопнули и она оказалась рядом со своими потрохами.

Тишина.

— Послушайте, вы, возможно, потрошитель где-то здесь, — спокойно и серьезно продолжал Лепски. — Поэтому мой совет, не ходите ночью гулять поодиночке.

Снова молчание, потом Лепски спросил:

— Кто-нибудь из вас знает кого-либо, способного на такое? Какого-нибудь сумасшедшего?

— Ищите не здесь, — категорически заявил Мисколо. — Мы все одна семья. Среди нас нет сумасшедших.

Лепски задумался, потом добавил:

— А среди новых? Есть кто-нибудь, появившийся менее четырех часов назад?

— Есть парень, который прибыл примерно два часа назад, — ответил Мисколо. — Его зовут Лу Бун. У него есть деньги, и он нанял бунгало для себя одного. Я ничего не знаю о нем.

— Где он теперь?

— Он спит. Сказал, что добрался автостопом из Джексонвилля.

— Я с ним поговорю. — Лепски доел сосиски, потом поднялся. — Где его найти?

— Я вас провожу.

Вместе с Дасти они прошли по пляжу по направлению к десяти крошечным деревянным бунгало.

— Мне не нужны здесь неприятности, мистер Лепски. Я уже два года руковожу этим лагерем. Проблем никаких не возникало. Мэр Хэдли нас терпит.

— Не обольщайся, Чет. Неприятности у тебя уже есть.

Мисколо остановился и указал на домик.

— Он там. Вы хотите, чтобы я остался здесь?

— Можешь сходить разбудить его, — сказал Лепски. — Скажи, что с ним хотят поговорить. Как только ты его разбудишь, мы его прихватим… Что ты об этом скажешь?

— Хитрые вы, флики, не рискуете, — сказал Мисколо, широко улыбаясь. — Я оставляю его вам. Я еще не закончил ужин.

Он обошел Лепски и вернулся к костру. Лепски изобразил улыбку Дасти.

— Нужно попытаться.

— Этот парень не идиот.

Лепски вытащил свой специальный полицейский 38-го калибра, вздохнул, потом подошел к бунгало и толкнул дверь. Дасти, как на тренировке, стал на колено и прикрывал Лепски своим револьвером.

Лепски оказался в полной темноте. Воняло жиром. Внезапно зажегся свет. Он сделал шаг в сторону, подняв револьвер. Молодой бородач приподнялся на кровати.

— Не шевелись, — приказал Лепски. — Полиция.

Бородач натянул грязную простыню на колени, потом рассмотрел Лепски.

— Что вы от меня хотите?

Вошел Дасти и стал у стены. Револьвер он спрятал в кобуру. Убедившись, что хиппи не вооружен, он опустил револьвер.

— Ты только что появился, Лу? Так?

— Если вы действительно хотите точно все знать, я нанял это бунгало в 21.05,— ответил Лу.

— Как ты сюда добрался?

— Шуточки! Пешком, конечно!

— Я хочу сказать, с какой стороны?

— По пляжу. Автостопом я Доехал до высшей точки дороги и пешком спустился по пляжу.

— Это уголовное дело, — спокойно сказал Лепски. — Ты видел кого-нибудь, слышал что-нибудь? В первом кустарнике от дороги нашли труп девушки. Ты не шел с той стороны?

Бун напрягся.

— Разумеется, нет. Я ничего не имею общего с убийством.

— Девушка была убита практически в то же время, когда ты спускался. Ты видел кого-нибудь? Слышал что-нибудь?

Бун почесал голову и отвернулся.

— Я ничего не видел, ничего не слышал.

Лепски инстинктивно чувствовал, что он врет.

— Послушай, Лу, подумай, еще. Видел ты кого-нибудь на дороге или на пляже?

— Мне нечего думать. Ответ — нет.

— Девушка была выпотрошена. На одежде убийцы должна быть кровь. Покажи мне свое барахло.

— Этого ты не можешь требовать. Я знаю свои права. Нужен ордер на обыск.

Лепски посмотрел на Дасти.

— Осмотри этот шкаф, — приказал он.

Как только Дасти направился к маленькому шкафу, Бун вскочил с кровати, но остановился, когда Лепски показал ему револьвер.

— Спокойно, Лу.

Бун сел на кровать.

— Это произвол. Я знаю свои права.

Дасти потребовалось несколько минут, чтобы осмотреть вещи Буна. Он посмотрел на Лепски.

— Чисто, — сказал он.

— Я завтра подам жалобу, — пригрозил Бун. — Я тебе покажу, сволочь.

Улыбаясь, Лепски показал ему зубы.

— Что ты скажешь, если тебя арестуют за наркотики, Лу? — Он вытащил маленький пакетик из кармана. — Я могу сказать, что нашел это у тебя. Хочешь?

Бун посмотрел на пакетик, потом пожал плечами.

— Хорошо, я ничего не говорил. Флики готовы на все.

— Ты это сказал. А теперь расскажи нам о себе. Чем ты занимаешься, откуда пришел и куда направляешься.

Бун еще раз пожал плечами и начал говорить. Дасти строчил в своем блокноте.

Кен Брэндон вернулся домой в 21.30.

Всю дорогу голова интенсивно работала. В какую неприятность он впутался! Скоро найдут труп и полиция примется за работу. Если бы не было ужасного убийства, он бы направился в Форт Лаудердаль и провел остаток вечера на юбилее. Но выпотрошенный труп его совершенно опустошил. Даже когда он ехал по дороге, ведущей к дому, он чувствовал, как желудок поднимается вверх.

Сегодня был воскресный вечер. Большая часть соседей отсутствовала. Он погасил фары и затормозил. Нужно, чтобы никто не видел его возвращения домой, чтобы соорудить себе алиби для Бетти и полиции.

Подъехав к гаражу, он включил автоматический замок и въехал. Довольно долго он сидел в машине, размышляя. Потом вышел из машины, открыл дверь, ведущую в коридор, и прошел в темный салон. Подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Три виллы напротив были затемнены. Он задернул плотные шторы, впотьмах пересек комнату и зажег свет.

Пока все хорошо, думал он. Он был уверен, что его никто не видел.

Кен приготовил себе порцию виски с содовой и сел. Мысли метались во все стороны, как испуганные мыши.

Сначала нужно будет убедить Бетти. Он сделал усилие, чтобы собраться. В конце концов он решил, что следует рассказать часть правды. Бетти не идиотка. Он продумал историю и затем, удовлетворенный, вспомнил о Карин.

Боже! Как он был неосторожен. Он вздрагивал от мысли, что увидит ее завтра в конторе. Совершенно опустошенный сексуально, сейчас он считал, что Карин представляет собой угрозу для его семьи и карьеры.

Потом он подумал о бородаче, которого они встретили. Если полиция доберется до него и если он расскажет, что видел его вместе с Карин!..

Он вытер пот на лице.

Он все еще сидел в кресле, когда послышался шум автомобиля Бетти. Он глубоко вздохнул и встал.

Через некоторое время вошла Бетти.

— В чем дело, Кен?

Он редко видел ее в гневе, но сейчас чувствовал, что она на пределе.

— Я рассказал Джеку. У меня была поломка, — сказал он спокойно. — Как юбилей, прошел успешно?

— Кен? Почему ты не приехал? Все спрашивали меня, Мэри была вне себя.

— Что-то с зажиганием. Извини, дорогая. Я потерял на этом больше часа.

— Но ты мог все-таки приехать!

— Да, конечно, я мог бы приехать, но после фиаско в школе, ремонта машины у меня, честно, пропало всякое желание. Извини, но это так.

— Фиаско? — спросила Бетти с участием.

— Можно так сказать. После всех трудов по расстановке пятисот стульев — всего тридцать четыре человека! Потом я сел в машину, и она не заводилась. Я был вне себя. Черт возьми, я чуть не сошел с ума. Я проверил все свечи, и после этого у меня пропало всякое желание ехать на юбилей.

— Ты не заключил ни одного контракта!

— Только несколько человек подписали. Поэтому я сразу же вернулся домой, чтобы прийти в себя.

Бетти подошла к нему и обняла. Он зарылся в ее волосы, чувствуя, что первое препятствие позади.

— Дорогой, прости меня. Я думала, что у тебя все хорошо, — сказала она.

— Ты меня тоже прости. Я знал, что должен ехать, но чувствовал себя таким подавленным, что пропало всякое желание.

Она отодвинулась и с улыбкой, которая ему очень нравилась, посмотрела на него.

— Пошли спать. Завтра я все объясню Мэри.

Когда они раздевались, Бетти спросила:

— А мисс Стернвуд что делала?

Кен почувствовал, как желудок у него сжался.

— У нее было свидание, и она уехала еще до того, как я попытался завести машину, — ответил он.

Бетти прошла в ванную, чтобы принять душ. Кен улегся в постель и, вытянувшись на спине, уставился в слабо освещенный потолок.

Все идет нормально, думал он. Осталось только еще болезненное ощущение в нижней части живота, как результат обработки со стороны Карин.

Бетти проскользнула в постель, погасила свет, обняла и крепко прижалась к нему.

— Я хочу тебя, милый, — нежно прошептала она.

В первый раз со времени женитьбы Кен не удовлетворил ее.

На следующее утро Кен проснулся, когда Бетти еще спала, быстро сварил себе кофе и отправился в контору.

Он открыл дверь и включил оба кондиционера. Он работал над контрактами, которые подписали родители на собрании в школе, когда появилась Карин.

— Добрый день, — сказала она, улыбаясь.

— Нет проблем?

— Нет.

Он смотрел на нее. На ней были те же джинсы, свитер, подчеркивающие ее груди, глаза блестели, но она на него не действовала.

— Ты очень бледный, Кен, — сказал она. — Все было замечательно.

Он пододвинул к ней тринадцать контрактов.

Зарегистрируйте, пожалуйста, их, остальные сейчас будут готовы.

Она засмеялась.

— Конечно. — Она подошла и взяла контракты. — Сегодня утром только работа, а?

Он не поднял глаз, нахмурил брови, глядя на лежащие перед ним бумаги.

— О! О! — Она продолжала смеяться. — Мистер в плохом настроении! Пройдет!

Она пошла к своему столу, покачивая бедрами.

Кен откинулся на спинку стула. Нужно избавиться от Карин. Так не может продолжаться. Но как это сделать?

Уставившись в пустоту, он слушал стрекот пишущей машинки Карин. Как убедить Стернвуда забрать дочь в главную контору?

К реальности его вернули предсказания Генри Брайна, директора школы.

Внимание Кена вдруг привлек шум голосов в приемной. У стойки стояло больше дюжины черных. Все они хотели знать, какие гарантии может предоставить страховая компания их детям.

С этого момента Кен и Карин были очень заняты. Утро пробежало быстро. Они заказали пару сэндвичей на обед из кафе напротив. Только в 16 часов они вздохнули.

— Ух! Какой день, — сказала Карин. — Папа будет доволен.

— Значит, фиаско не полное. Я позвоню Хаймсу. Есть чем порадовать его.

Он прошел в кабинет, набрал номер и в этот момент услышал, как открывается входная дверь. Еще один клиент, подумал он.

Высокий, стройный, голубоглазый мужчина стоял перед перегородкой. Кровь Кена застыла в жилах. Он сразу узнал инспектора Тома Лепски из центрального комиссариата. Хотя они никогда и не разговаривали, Кен часто видел его в городе. Один из партнеров по гольфу сказал как-то Кену: «Видишь этого типа? Он будет шефом полиции, когда Террелл уйдет в отставку. Крепкий парень».

Кен достал платок, чтобы вытереть холодный пот. Он сразу же связал появление Лепски с бородатым хиппи. Видимо, тот дал полиции их приметы.

Лепски наклонился над перегородкой и одобрительно осмотрел Карин. Он питал слабость к аппетитным девочкам.

Карин прекратила печатать и подошла к перегородке. От глаз Лепски не ускользнуло подрагивание ее грудей и покачивание бедер.

— Мисс Стернвуд?

Карин тоже знала, что этот мужчина коп. Видя, как он улыбается, она тоже улыбнулась.

— Если это не я, то это кто-то, надевший мою одежду, — ответила она. — Вы — полицейский офицер, — продолжала она. — У вас есть дети, мистер Лепски?

Лепски открыл рот.

— Дети? Честное слово, нет. Я…

— Вы, должно быть, женаты, — продолжила Карин, — Такой мужчина не может быть холостяком.

Лепски замурлыкал как кот, которому дали сардинку.

— Мисс Стернвуд…

— Значит, вы хотите иметь детей и желаете подписать страховку, — продолжала Карин. — Мистер Лепски, вы постучали в нужную дверь. Страхуя будущих детей, вы сэкономите на взносах.

Лепски взял себя в руки. Даже мысль о том, чтобы кроме Кэррол иметь еще и детей, была для него кошмарной.

Он знал, что Карин была дочерью одного из самых богатых и влиятельных людей в городе. Полиция, проводя розыски вокруг места преступления, наткнулась на бунгало Карин менее чем в двухстах метрах от места, где был обнаружен труп. Хесс, для которого у богачей Парадиз-Сити не было секретов, порекомендовал своим людям не приближаться к бунгало. Он составил рапорт Террелу. Тот сказал Лепски поговорить с Карин, которую можно найти в конторе страховой компании в Секомбе.

Террел его предупредил: «Будь с ней помягче. Мы не хотим неприятностей от Стернвуда. Мне говорили, она девка что надо».

— Мисс Стернвуд, — твердо произнес Лепски. — Я веду дело об убийстве.

Карин широко открыла невинные глаза.

— Правда? Значит, вы не намереваетесь еще создать семью? — Она адресовала ему широкую улыбку. — Может быть, попозже?

Лепски пальцами оттянул воротничок рубашки.

— Мисс Стернвуд, вчера вечером, менее чем в двухстах метрах от вашего бунгало, убили девушку. Вы были там прошлой ночью?

— Да, я там была, в одиночестве. Время от времени я люблю побыть одна. Мне хочется немного расслабиться от работы в этой дыре. — Она смотрела на него через опущенные ресницы. — А вам, мистер Лепски, не хочется временами побыть одному?

В голове Лепски возникло подозрение.

Эта девица, похоже, старается увести его в сторону.

— Вы ничего не слышали? Никаких криков? Ничего совсем?

— Я смотрела телевизор. Вы любите смотреть телевизор? Вы, конечно, слишком занятой человек, чтобы часто смотреть его. А я так отдыхаю.

Лепски поблагодарил ее лисьей улыбкой.

Что вы смотрели, мисс Стернвуд?

Она заморгала, и опыт флика подсказал Лепски, что он попал в точку, и она врет.

— О, я не знаю… — она пожала плечами, вновь обретя апломб. — Это разве важно? Какое-то варьете.

— Вы не слышали шума автомобиля?

— Я вам сказала, мистер Лепски, то ничего не слышала. Кто эта девушка? Что произошло?

Лепски холодно посмотрел на нее.

— Гнусное убийство, мисс Стернвуд. Я рад, что вы в безопасности смотрели телевизор в бунгало. Я не пожелал бы никому увидеть то, что сделал убийца с этой девушкой.

Карин скривилась.

— Ужасно!

— Точно, мисс Стернвуд. Значит, вы не можете мне помочь? Вы ничего не видели и ничего не слышали… так?

Она выставил подбородок.

— Так.

Они посмотрели друг на друга, потом Лепски прикоснулся к шляпе.

— Спасибо, мисс Стернвуд. — Он замолчал, потом строго взглянул на нее. — Мисс Стернвуд, это меня не касается, но проводить уик-энд одной в бунгало опасно.

— Спасибо, мистер Лепски. Как вы правильно заметили, это вас не касается.

Как только Лепски ушел, из своего кабинета появился бледный и дрожащий Кен.

Увидев его, Карин сухо сказала:

— А ну, расслабься!

— Этот бородатый, на которого мы наткнулись! — сказал Кен. — Если полиция его найдет и он заговорит, он сможет доказать, что ты солгала.

Карин вернулась за свой стол и села.

— Его слово против моего, а мое слово плюс еще слово папа весит больше, — сказала она и принялась печатать.

— Единственная ниточка — Лу Бун, который признался, что находился поблизости от места убийства в момента преступления. У убийцы должна быть кровь на одежде. — Террел взглянул на Лепски: — Ты проверил сто одежду. Она оказалась чистой.

— Тем не менее я уверен, что он что-то знает, или видел кого-то, или он сам убийца. Когда я его допрашивал, у меня создалось впечатление, что он лжет. Он вел себя слишком уверенно. Он сказал, что у него есть деньги, что он любит жить как хочет и рассчитывает провести в колонии дней двенадцать.

— Наведи о нем справки, Фред.

— Я этим и занимаюсь, — ответил Хесс.

— Прекрасно. Перейдем теперь к мисс Стернвуд, владелице бунгало, расположенного неподалеку от места преступления.

— Я с ней разговаривал, — сказал Лепски. — Она не глупа и очень сексуальна. Она призналась, что была в бунгало и смотрела телевизор в момент совершения преступления. Утверждает, что смотрела варьете. Я просмотрел программы передач на всех каналах, но ничего не нашел. По-моему, она была с мужчиной. Такая девица не проводит время в одиночестве у телевизора.

Это нас не касается, — сказал Террел. — Это дочь Стернвуда. Не забывай. Оставь ее в покое. — Он повернулся к Якоби: — Какое впечатление произвел на тебя человек, который звонил?

Якоби пожал плечами.

— Хриплый голос, неопределенный возраст, не любит полицию. Никакой надежды узнать, откуда звонил. Разговор продолжался всего несколько секунд.

— Возможно, это был убийца, — сказал Террел. — Он посмотрел в лица сидящих перед ним помощников. — Не исключено, что преступление повторится. Это сексуальный маньяк, и он, возможно, не остановится. Нужно найти его, и побыстрее. — Он обратился к Хессу: — Если нужно подкрепление, Фред, я попрошу в Майами.

Зазвонил телефон. Спрашивали Хесса. Все ожидали, пока Хесс поговорит с одним из своих людей, который, вместе с другими, обыскивал кустарник и пляж вокруг места преступления.

— Принеси нам это немедленно, — сказал Хесс, прежде чем положил трубку. Потом, обращаясь к Террелу: — Джек нашел занятную пуговицу от пиджака: миниатюрный мяч для гольфа, — наполовину зарытую в песке метрах в трех от трупа. Возможно, это наша первая улика.

* * *

Толстуха Кэтти Вайт жарила сосиски, когда к ней подошел Лу Бун. Она была одна. Кэтти была горда тем, что у нее всегда есть сосиски для тех, кто голоден. Сосиски и спагетти были обычной едой в колонии. Остальные хиппи плавали или зарабатывали несколько долларов там, где их можно было заработать.

Лу взял сосиску и сел рядом с Кэтти. Они начали разговаривать. Кэтти считала Лу парнем высшего класса. Ей нравилась его борода, мускулы, зеленые глаза. Они действовали на девушек. Это был его единственный талант, как грустно говорил его отец — судья в Хустоне. Лу бросил учебу на юридическом факультете. Своих родителей он считал худшими в мире мерзавцами. Уйдя из дому в семнадцать лет — а сейчас ему было двадцать три, — он за эти шесть лет побывал везде, испробовал массу профессий. Эти шесть лет жизни привели его к выводу, что деньги, в конце концов, что-то значат. Он мечтал стать богатым: иметь не жалкие крохи, а хороший кусок. Второй вывод, к которому он пришел: богатым не станешь, работая по восемь часов в день в конторе.

Прибыв в Джексонвилль тремя днями раньше, он оказался без гроша в кармане: не чем было заплатить даже за сосиску. Голод и стал причиной последнего преступления.

Он блуждал в парке конфедератов и наткнулся на хорошо одетую старуху, дремлющую на скамеечке. В мгновение ока он схватил сумку и скрылся в кустах. Добыча оказалась невероятно большой — 400 долларов.

Кэтти жила в колонии уже два года, и сведения, которые она знала о Парадиз-Сити и его жителях, можно Сняло записать на булавочной головке.

Болтая с ней, Лу узнал, что Карин Стернвуд — дочь одного из самых богатых людей города — имеет бунгало в том месте, где убили проститутку.

— Карин — хорошая девчонка, — сказала Кэтти. — Время от времени она приходит сюда. Несмотря на богатство, она такая же, как и мы.

Лу навострил уши.

— Если она богатая, что она здесь делает? — спросил он, беря другую сосиску.

— Она шустрая девочка, — объяснила Кэтти, — Ее старик — настоящая сволочь. Ей время от времени хочется с кем-то переспать. Если ее старик узнает, что делается в этом бунгало, он разъярится.

— А она этого боится?

Кэтти засмеялась.

— Конечно. Сейчас она имеет все что хочет. Однажды она мне сказала, что если он узнает, то оставит ее без цента. — Она посмотрела на жарящиеся сосиски и не устояла перед искушением взять одну. Она не выносила, когда ее называли толстой Кэтти. — Но Карин любит работу. Ее старик открыл контору в Секомбо. Там она и работает. Я бы сошла с ума сидеть в конторе с девяти до пяти.

— Она там главная? — спросил Лу, продолжая расспрашивать.

— О, нет. Главный — Кен Брэндон. — Она вздохнула. — Вот это парень!

— А что?

— Он похож на молодого Грегори Пека, и потом, это шикарный мужчина. Однажды он подвез меня в город — Кэтти закрыла глаза и снова вздохнула. — Он произвел на меня блестящее впечатление.

Лу вспомнил мужчину, которого видел в компании с Карин. Высокий шатен, чем-то похожий на Пека. Сходится. Человек, работающий целый день с такой девицей, как Карин, должен в конце концов захотеть переспать с ней.

— Он не для тебя, Кэтти, — сказал он, сочувственно улыбаясь. — Он, наверное, женат?

— Да, конечно. У него хорошая жена. Она работает у доктора Хайнца. Он занимается всеми богачками, которые беременные.

— Брэндон ладит с женой?

— Конечно. Нужно быть дурой, чтобы не ужиться с ним.

Лу решил, что вопросов достаточно. Он сменил тему и спросил Кэтти, сколько она намеревается здесь оставаться.

Кэтти пожала плечами.

— Мне некуда идти. Я думаю оставаться здесь, пока я нужна.

— Ты всегда будешь нужна, малышка. В тебе что-то есть… — Он поднялся. — Пойду прогуляюсь. Пока…

Кэтти проводила его взглядом.

«В тебе что-то есть…» Сердце у нее сжалось. Как ей хотелось, чтобы это было правдой! Потом искушение съесть сосиску стало непреодолимым.

Вернувшись в бунгало, Лу уселся на кровать, нашел телефонный справочник и узнал, что Кен Брэндон живет на Лотос-стрит. Он нацарапал адрес на клочке бумаги. Затем пересчитал деньги. Все состояние — около трехсот долларов. Он закурил и долго размышлял.

Это может быть крупным делом, но следует действовать тонко.

Вначале нужно хорошо все разузнать. Может оказаться, что Брэндон пустой. Что касается Карин, то здесь все ясно. По словам Кэтти, ее старик очень богат. По ее же словам, Брэндон с женой живут хорошо. Вчерашнее приключение, похоже, у Брэндона первое: это крупный козырь, чтобы вытянуть у него деньги.

Если хорошо провернуть дело, думал Лу, гася сигарету, можно получить тысяч десять. Эта мысль его подбодрила.

Потом он опять сник. За год учебы в университете он знал, что это серьезное преступление. Он принялся размышлять. Он уже украл. Шантаж! Если действовать правильно, его не наколют. Десять тысяч! Нужно идти шаг за шагом, изучить все до конца, думал он.

Лу поднялся, прошел в ванную и внимательно оглядел свою бороду и волосы. Потом разделся и принял душ. Надел свои лучшие брюки и белую рубашку, вновь посмотрел на себя в зеркало, чтобы убедиться, что его вид не привлекает внимания слишком любопытного флика. Вид у него был теперь почти респектабельный!

Покинув бунгало, он по дюнам прошел к дороге. Подождал автобус в Секомб. Сидя в переполненном автобусе, он решил, что ему необходима’болыпая свобода передвижения. Поблуждав по оживленным улицам Секомба, он наткнулся на продажу подержанных автомобилей. Через два часа он выехал за рулем подержанного «Фольксвагена». За эту гнилую коробку он отдал сто пятьдесят долларов, но выудив предварительно у продавца новые свечи. Он был уверен, что машина еще пройдет километров восемьсот.

Он спросил у продавца, где находится страховая компания Парадиз-Сити. Следуя указаниям, он добрался до Сивью-Роуд, где можно было поставить машину неподалеку от конторы. Было 13 часов. Лу просидел в машине не более десяти минут, когда увидел выходящего из конторы и направляющегося в закусочную на другой стороне улицы Кена Брэндона.

Лу сразу же узнал в нем человека, которого видел в компании с Карин на пляже.

В точку, подумал он.

Потом он отправился в Парадиз-Сити. Нашел место для стоянки. В магазине купил карту города. Затем вернулся в машину и нашел Лотос-стрит.

Лу оставил машину в начале улицы и прошел по ней пешком, не обращая внимания на дома и виллы. У домика Брэндонов он замедлил шаги, осмотрел его, ухоженный сад и почувствовал себя увереннее. Если человек в состоянии купить себе такой дом, решил он, из него можно вытянуть по меньшей мере пять тысяч долларов.

Он вернулся к машине и поехал назад, в Секомб. Там он снова нашел место рядом с конторой. Несколько минут он наблюдал, как негры заходят туда. Ему следовало убедиться, что всеете с Брэндоном была именно Карин Стернвуд. Он колебался. Узнает ли она его, если он зайдет в контору? Так как она видела его при лунном свете, маловероятно, что она его узнает. И даже если узнает? Разве это имеет значение? Он хотел бы воспользоваться эффектом внезапности, но это было рискованно.

Выйдя из машины, — он направился к конторе и вошел в нее.

Карин разговаривала со взволнованным негром. Лу остановился в дверном проеме и внимательно посмотрел на нее. Никаких сомнений! Это та самая девушка!

Карин бросила взгляд на вновь вошедшего. Она сразу узнала его. Она испытал шок, но внешне не изменилась.

— Минуточку, — сказала она, улыбаясь.

Глядя на нее, Лу решил, что она не узнаёт его. Он улыбнулся ей.

— Я неудачно поставил машину. Сейчас вернусь, — сказал он и вернулся к машине.

Карин попыталась заинтересоваться проблемами негра, который, похоже, хотел застраховать десятерых своих детей. Она думала, что человек, который только что заходил и разглядывал ее, прежде чем уйти, принесет серьезные неприятности.