К сожалению, рейс Майами — Париж по расписанию был в 18.00. а это значило, что Лепски пришлось томиться все утро и весь день. Он вскочил в восемь утра и стал слоняться по бунгало взад и вперед, не зная чем себя занять, в то время как Кэррол еще лежала в постели и просматривала утреннюю газету.

Приготовив кофе и уже с утра устав от собственного безделья, он вошел в спальню.

— Крошка, а билеты на самолет у тебя?

Кэррол вздохнула.

— Я все сложила. Бога ради, пойди прогуляйся. Я сейчас приму душ, потом пойду в парикмахерскую и вернусь к трем часам.

— А что на завтрак? — как всегда озабоченно, спросил Лепски.

— Пойди в магазин и купи себе сыру или еще чего-нибудь. Я больше ничего готовить не буду до приезда.

Том что-то недовольно пробурчал, а потом спросил:

— А вещи все упакованы?

— Лепски, ты мне надоел. Уходи. Да, кстати, свои вещи ты все упаковал?

Он уставился на нее.

— Я думал, ты их тоже упаковала.

— Я приготовила только свои. Твои я, конечно, не трогала. Возьми газету и иди. Я буду одеваться. Когда я уйду, начнешь собираться. Прочти. Украли какую-то икону на выставке в Вашингтоне. Награда двести тысяч долларов тому, кто найдет ее.

— Икона? Какая еще к черту икона?

— Возьми и прочти сам!

Как всегда проворчав что-то, Лепски прошел в гостиную, сел и прочел отчет о краже иконы. Он был потрясен. На помощь призвана армия, задействован флот и Интерпол. Президент метал громы и молнии, и, видимо, не одному человеку придется расстаться со своим местом. Но самое большое впечатление на Лепски произвел размер награды, обещанной любому, располагающему информацией, которая поможет найти икону. Будучи полицейским с головы до ног, Том не мог остаться равнодушным и принял это очень близко к сердцу. Такое произведение искусства не могло бы попасть на открытый рынок. Его можно было сбыть только тайно какому-нибудь коллекционеру. Острый ум тотчас навел его на мысль о Кендрике. Лепски был уверен, что Кендрик участвует в махинациях с крадеными произведениями искусства, но доказательствами не располагал. Эта икона вообще-то была по его части.

Вскочив на ноги, он снял трубку телефона и, набрав номер полицейского управления, попросил к телефону Бейглера. Коп, дежуривший на коммутаторе, узнал голос Лепски.

— Джо занят, — сказал он. — Мы все сейчас, Том, по уши заняты с этой иконой. Что тебе надо?

— Если ты меня сейчас не соединишь с Джо, я тебе выпущу все твои поганые кишки! — зарычал Том.

— Хорошо, хорошо.

После длительной паузы Бейглер наконец взял трубку.

— Черт возьми, Том. Ты, по-моему, в отпуске — вот и отдыхай. Мы тут крутимся, как черти. Что там у тебя?

— Эта икона. Полицейские тоже могут получить награду?

— Откуда мне знать? Сказано в-с-е. Может быть, к копам это не относится. Какое тебе до этого дело?

— Ты знаешь того жирного ублюдка Кендрика? Если икона к кому-нибудь попала, то наверняка к нему!

— Послушай, Том, неужели ты не можешь спокойно отдыхать? Шеф сразу же подумал о Кендрике, как только распространилась новость. Уже трое наших, один фэд и один парень из СИА отправились в галерею Кендрика. Так что не у одного у тебя башка работает. А ты не дергайся и спокойно отдыхай.

Джо повесил трубку.

Лепски издал такой звук, который поверг бы на землю быка во время корриды. Кэррол, уже одетая, всунула в дверь свой нос.

— Что ты так шумишь?

— Ничего… ничего.

— Иди и собирайся. Хватит болтаться. Я буду в три, — и она упорхнула.

Лепски провел ужасное утро: сначала он запихивал новую одежду в новый чемодан, затем слонялся без дела по бунгало, все время поглядывая на часы, и, наконец, обуреваемый голодом, отправился в популярный среди копов бар, где с удовольствием заправился сосисками и пивом. Когда он уже собирался заказать последнюю пинту пива, дверь бара открылась и ввалившийся Макс Якоби пристроился на стуле за его столиком.

— Привет, Том, дружище! Эта чертовская икона, видно, такая страшная для нас вещь, как атомная бомба. Все побережье запечатали, ни щелочки. Кругом патрулируют корабли. Армейские подразделения все оцепили: ни корабль, ни яхта, ни даже лодка не могут выйти в море. Предприниматели жалуются на убытки и обрывают телефоны.

— Ну, и как насчет Кендрика?

— Чист, как стеклышко. Всю галерею перевернули.

Лепски пожал плечами.

— Понятно! Может, спрятал в другом месте?

— Ты себе не представляешь, что делается с президентом. Рвет и мечет. Совсем ошалел. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Том. Сматывайся скорее — пока не отозвали.

— Как насчет премии? Предположим, ты обнаружишь. Заплатят?

Якоби рассмеялся.

— И не собираюсь находить. Даже если бы так случилось, копам не заплатят наверняка. — Якоби допил свое пиво и, похлопав Лепски по руке, поднялся со стула. — Назад в чистилище… А ты отдыхай.

Лепски вернулся домой. Мысль о награде в двести тысяч долларов не покидала его. Когда Кэррол вернулась, вся пепельница была полна окурков. Он едва узнал свою жену: такой привлекательной сделал ее парикмахер. Он даже присвистнул, да так, что было слышно в конце улицы.

— Бэби, ты грандиозно выглядишь! — он изумленно вскочил на ноги. Видя, что желание зажглось в его глазах, она отпрянула назад.

— Не вздумай прикасаться ко мне! Ты уже собрался?

Лепски разочарованно вздохнул.

— Конечно.

— Тогда почему ты не сменил свой дурацкий рабочий костюм? Ты не поедешь в этой робе! И почему сидишь в шляпе?

— Бэби, я все новое уже упаковал!

— Так распакуй. Поедешь в спортивном пиджаке и темно-синих брюках, надень голубую рубашку и вишневого цвета галстук.

К семнадцати часам терпение Кэррол истощилось, она сновала по комнатам, разглядывая себя в зеркалах, с нетерпением поглядывая на часы, в то время как Лепски, облаченный в новый костюм, мерил шагами гостиную, что-то насвистывая себе под нос.

— Надеюсь, такси не опоздает? — сказала Кэррол.

— Такси никогда не опаздывает. Ой, такси?

— Ты что, еще не закал такси? — завопила Кэррол.

Лепски бросился к телефону. Джо Дьюк, ведающий службой такси, большой друг Тома, успокоил его, сказав, что пришлет заблаговременно машину.

— Бэби, ты напрасно нервничаешь, — сказал он. — Машина сейчас выезжает из парка.

— Я удивляюсь, почему тебя считают таким образцовым копом. В жизненных делах ты порой самый настоящий идиот. — Затем, улыбнувшись ему, добавила: — Но я все равно люблю тебя, Том!

В 17.15 прибыло такси. Лепски взял два чемодана и зашагал по дорожке. За ним, словно кинозвезда, семенила Кэррол со своей роскошной синей сумкой.

— Том! Ты не забыл выключить электричество и воду?

Лепски закрыл глаза и издал слабый стон.

— Сейчас сделаю. — Он бросился назад в бунгало под аккомпанемент смеха наблюдавших за их отъездом соседей. Кэррол остановилась с окаменевшим лицом, прислушиваясь к шуму голосов соседей, злорадно передававших друг другу новость, что Том Лепски оставил включенными воду и свет. Вдруг из бунгало донеслась громкая брань. Испуганная Кэррол помчалась назад и увидела мужа, зализывающего ссадину на кровоточащей руке.

— Сорвался чертов кран, — завывал он.

Кэррол бросилась в ванную к аптечке, достала бинт с ватой и сделала ему перевязку.

Наконец они оба выскочили из бунгало и, заперев его, помчались к такси под смех и улюлюканье соседей.

Эд Уэлдон сидел у окна в одном из отсеков аэровокзала, служившего местом дежурства запасных авиадиспетчеров, и наблюдал за пассажирами, готовящимися к отлету. Диспетчер знал Хэддона и дружил с его отцом, когда тот отбывал пятилетний срок за кражу. И поэтому, когда Эд сказал ему, что хочет последить, как один его знакомый летит в Париж и не хочет попадаться ему на глаза в толпе, с радостью разрешил ему устроиться в его будке.

Уэлдон закурил сигару и наблюдал за длинной очередью пассажиров, медленно двигающихся мимо таможенного барьера. Он заметил, что рядом с таможенником находились два агента ФБР и пара одетых в штатское детективов. Все предметы багажа открывались и тщательно исследовались. Это был еще рейс на Нью-Йорк. Пассажиры рейса Майами — Париж ожидали объявления диктора внутри аэровокзала.

Наконец Лепски и Кэррол добрались до аэропорта. Расплачиваясь с водителем, Том услышал дружески окликнувший его голос:

— Хэлло, Том.

Он обернулся и увидел копа Гарри Джексона, с улыбкой глядевшего на него.

— Слышал, что ты летишь в Европу! Грандиозно! Маленькая задержка, все из-за той иконы.

Лепски оглядел длинную очередь.

— Тебе тоже придется встать, Том. Тут часика на три.

— Ну уж нет, это не для меня! — возразил Лепски твердо. — В кои века собрался в отпуск. Не собираюсь выстаивать здесь по три часа. Ты должен провести меня, Гарри! Пошли.

Кэррол воскликнула:

— Лепски! Нельзя так поступать. Эти бедные люди маются здесь часами, а ты…

— Черт с ними! — Лепски подхватил свои два чемодана и в сопровождении Джексона направился к боковой двери служебного входа.

Видя возмущенные взгляды пассажиров и сгорая от стыда, Кэррол последовала за мужем. Одна из девиц за конторкой прожгла Тома вожделенным взглядом.

— Том, спешить все равно некуда. Пошли в салон для обслуживания важных особ. Я скажу Нэнси, и она нам что-нибудь организует выпить на дорожку. Не возражаешь?

Маленькая черноволосая Нэнси уже подходила к ним. Лепски, будучи хорошо известным в аэропорту, подарил ей одну из своих «больших» улыбок из своего богатого арсенала.

— Полпинты ликера, Нэнси, и полбутылки шампанского, — сказал он, ставя на пол свои чемоданы. — Привезу тебе из Парижа духи, крошка.

Девушка хихикнула, но, увидев пылающий взгляд Кэррол, быстренько смахнула свою улыбку.

— Счастливого вам отдыха, — как-то вяло закончила она.

Когда официантка удалилась, Кэррол решительно спросила:

— Откуда она тебя знает?

— У меня много друзей. Я же хороший коп.

Вошел агент ФБР в Майами.

— Хэлло, Том! Летишь этим рейсом?

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Нет, следующим на Париж, — ответил Том.

— С этим рейсом задержка, но если хочешь — можешь пройти таможню сейчас.

У таможенного барьера Лепски узнал Херма Джекобса. Они регулярно вместе стреляли в клубе по субботам.

— Хэлло, Херми! — приветствовал Том, — помаши мне ручкой. Я в отпуск в Париж.

Лицо Джекобса озарила дружеская улыбка. Приятно было встретить своего в этой веренице богатых, заплывших жиром бездельников, начинавших хныкать и ныть, как только нужно было раскрывать туго набитые чемоданы.

Широко улыбающаяся от гордости за мужа Кэррол тоже уже стояла у барьера. Она поставили свою сумку и улыбнулась Джекобсу.

— Хэлло, Хэрми! Как поживает Мэб?

Кэррол и Мэб часто вместе играли в теннис.

— Прекрасно. Но ты выглядишь… если бы не было Тома… так и съел бы тебя. — Потом, заметя сумку: — Ну и ну… какая роскошь…

Хотя у Хэддона были железные нервы, но он трясся нервной дрожью, когда наблюдал за этой сценой, у него даже сигара вывалилась изо рта.

— Эй, Хэрми! — Лепски слегка дотронулся до локтя приятеля и притянул его к себе. Он прошептал: — У Кэррол в трусиках десять унций героина. Пусть снимет их. Хочешь взглянуть?

Джекобс взорвался от смеха. Сальная острота Тома очень пришлась ему по душе. Он слегка толкнул Лепски в грудь и пропустил его за барьер.

— Ты за ним следи там, Кэррол! — смеясь, сказал он. — Француженки будут выскакивать из своих штанишек, глядя на его костюм.

Когда они прошли в слон для высокопоставленных гостей, Кэррол решила сразу поставить все точки над «и».

— Сразу же договоримся, Том. Никаких там французских девочек… слышишь?

Лепски еще не успел раскрыть рта для ответа, а к нему уже направлялся начальник таможни Нэд Джэсон.

— Хэлло, Том! Не видел тебя сто лет. — Затем, обменявшись рукопожатием с Томом, он повернулся к Кэррол: — Малыш! Какой вид… Итак, в Париж?!

— Да, первый раз выбрались за границу. Что за дьявольская заварушка, Нэд. Почему задержка?

— Все из-за этой проклятой иконы. Это не только у нас, по всему побережью, дружище. Подключили Интерпол. То же самое ждет тебя и в Париже.

За Джэсоном был должок. В прошлом году сын его сошелся с какой-то шлюхой, которая даже стала его шантажировать. Тогда Лепски подключился и взял это дело на себя.

— Послушай, Нэд! У тебя там наверняка есть кто-нибудь в аэропорту. Ты ведь всех знаешь?

— Конечно. Не беспокойся, улажу. Дам телекс в аэропорт Шарля де Голля… Обслужат по высшему разряду. Покажешь свою бляху и проскочишь сразу, можешь назвать мое имя. Да это и не понадобится.

— Это было бы здорово. Спасибо.

Джэсон, махнув, удалился.

— Ну что, видишь, что значит Лепски? В житейских мелочах ты считаешь меня идиотом, но в своем деле я фигура… и немалая.

— Ты чудо, Том! Никогда впредь тебя так не назову!

— Ладно, — проворчал Лепски. — Пошли, надо что-нибудь перекусить. — Он поднял ее сумку, подержал в руке и уставился на нее: — Боже мой! Да что у тебя в ней свинец, что ли?

— Если у тебя не хватает сил, можешь ее не брать.

Кэррол обожала свою сумку, но и ей она казалась чересчур тяжелой. Наблюдая со своего места, Хэддон облегченно вздохнул. Шесть миллионов успешно преодолели первый барьер. Раньше чем до одиннадцати утра следующего дня самолет Лепски не попадет в Париж.

Он снял трубку и позвонил Лу Брэди в «Шермон Отель» в Нью-Йорке. Разговор был коротким.

— Они прибудут в Париж завтра в одиннадцать. Пока все в порядке.

В свою очередь Брэди позвонил. Дювайнам в Париж.

— Завтра в 11 аэропорт Шарля де Голля. Порядок.

Уже в самолете, удобно разместившись в креслах с ликером у пояса в фляжке, Том наконец расслабился и провалился в сон. Кэррол разбудила его перед завтраком. Плотно поев, он начал проявлять интерес к окружавшим его людям. Стюардесса объявила, что до Парижа осталось два часа полета, и подошла к нему, протянув только что полученную на его имя радиограмму:

«Отдыхай! Сообщи, что слышно в Париже об интересующем всех нас деле. Ждем детального рапорта. Джо и остальные».

Кэррол, прочитавшая за его спиной текст, воскликнула:

— Это что еще значит?

— Да просто полицейские шуточки!

Когда самолет уже заходил на посадку, Лепски и Кэррол высунулись из окна-Промелькнул силуэт Эйфелевой башни, что вызвало у Кэррол дикий восторг.

— Ох, Том, Париж!

Лепски тоже при виде масштабной панорамы Парижа, облитого утренним солнцем, не сдержал чувств восторга, которого никогда не испытывал прежде.

Гигантский авиалайнер уже совершил посадку и теперь подруливал к аэровокзалу. В толпе ожидавших Том увидел три телекамеры с обслуживающим персоналом, около десятка фотокорреспондентов и трех нарядно одетых женщин, державших букеты цветов.

— О, бог ты мой! — воскликнул он. — Ты только посмотри. Нэд для нас вывернулся наизнанку. Взгляни на эту встречу.

— Да это не для нас, — сказала Кэррол.

Глаза ее сияли.

— А для кого же еще? — Лепски выставил грудь вперед. — А я тебе говорю, бэби, это нас встречают! Хорошего копа знают везде.

К ним подошла стюардесса.

— Вас, мистер Лепски, встретит стюардесса и проведет через таможню.

Том так и излучал свет.

— Ну, что я тебе говорил? Чем я не важная персона?

Как только подкатил трап, Лепски, никогда ранее так не чувствовавший грандиозности момента, первый оказался у выхода со своими чемоданами, сопровождаемый растерявшейся Кэррол. Он посмотрел на репортеров, на группу с телевидения у своих камер и на трех женщин с огромными букетами цветов. Он таял в улыбке и махал им рукой, и Кэррол, следовавшая за ним, чувствовавшая себя женой президента, также сияла и махала рукой.

«Да, невероятный прием, — подумал Лепски. — Нэд Джэсон с лихвой вернул свой долг».

Затем он почувствовал легкий толчок в плечо. Оглянувшись, он увидел какого-то долговязого мужчину с бородой и в джинсах.

— Сэр, отойдите в сторону и не размахивайте рукой. Вы мешаете нам. Мы встречаем группу солистов балета «Гранд Опера». Вы их задерживаете.

Лепски никогда ничего о балетах не слышал, но Кэррол другое дело. Она сразу же сообразила о причине такой величественной встречи и о том смешном положении, в которое они себя поставили. Она схватила Тома за руку и почти с силой оттащила его от кинокамеры, перед которой он был уже готов позировать.

— Идиот! — Она забыла в этот момент о своем обещании. — Ты хочешь, чтобы тебя и тут узнали?

К ним направлялась стюардесса в форме французской авиакомпании.

— Мистер и мадам Лепски? — спросила она.

— Да, — вяло проблеял скисший Лепски.

— Я провожу вас к таможенному пункту. Вас там не задержат.

Вышагивая рядом с Кэррол, Том понял, что Джэсон сдержал свое слово. Впереди всех пассажиров они дошли до пункта проверки паспортов. Как только офицер полиции развернул паспорт Лепски, он шепнул что-то рядом стоявшему мужчине в штатском, который в свою очередь что-то громко сказала кому-то и, пожав Тому руку, пропустил его к таможенному барьеру.

— Ваш багаж ждет вас, мистер Лепски. Все в порядке, — сказала стюардесса.

Два сотрудника таможни улыбнулись сперва Лепски, а потом Кэррол.

— Добро пожаловать в Париж, сэр, — сказал один из них по-английски. — Счастливо провести время, — и он пропустил их через контрольный пункт.

— Ну, что дальше? — спросил Лепски, ставя чемоданы.

— Иди найди такси, — сказала она. — Мне нужно в туалет.

Том оглядывался по сторонам. Где здесь искать такси? Рядом проходил кто-то в форме. Лепски взял его за руку:

— Где здесь стоянка такси, друг?

Догадываясь о характере вопроса, человек показал пальцем налево и отошел.

Лепски решил лучше постоять и подождать Кэррол.

Пьер и Клодетта Дювайны уже с десяти поджидали на стоянке у ворот аэропорта. Накануне телефонный звонок Лу застал их в постели. Они тренировались в новых сексуальных приемах, осваивая их немудреную технику. Оба были большими специалистами в этих вопросах. Но то, что они делали сейчас, по их мнению, не заслуживало таких затрат энергии. Пьер, большой любитель американских «плэйбоев», всегда искал новые идеи и позиции, чтобы удовлетворять свою ненасытную жену.

И сейчас, не меняя позиции, он с трудом дотянулся до трубки. Услышав краткое сообщение Брэди, и не завершив начатого, он соскочил с нее и с кровати.

— Шутки в сторону, дорогая — дела. Они прибыли в аэропорт Шарля де Голля в одиннадцать.

И вот теперь они стояли, поджидая чету Лепски. Пьер взял напрокат «мерседес», который поставил на стоянке снаружи. Прождав уже около сорока минут, Пьер наконец, увидел их. Он заметил, как Кэррол направлялась в туалет, неся свою знаменитую сумку, соответствующую точному описанию Брэди. В дело вступила Клодетта. Она направилась в сторону Лепски и, проходя мимо него, слегка поскользнулась. Галантный Том успел подхватить ее за руку и, взглянув в лицо, ошалел: такие красотки встречаются даже не раз в месяц — глаза цвета морской волны весело подмигнули ему.

— Извините, — сказала она на безупречном английском. — Не могу удержаться на ногах перед красивым мужчиной.

— Рад это слышать, птичка! Я сам с трудом стою на ногах.

Клодетта засмеялась своим глубоким гортанным смехом, специально поставленным для подобных встреч. Немногие мужчины могли остаться равнодушными к нему.

— Вы только прибыли?

— Да. Сейчас подойдет моя жена. Нам нужно такси.

— Не беспокойтесь. Я — Клодетта Дювайн. Где-то здесь мой муж, — она захлопала своими длинными фальшивыми ресницами.

— Том Лепски. Где же достать такси, мадам?

Пьер решил, что пора выходить на сцену. Он подошел к Клодетте.

— Ты знаешь, они не прилетели, — сказал он также по-английски. — Должно быть, передумали.

— Познакомься с мистером Томом Лепски, Пьер, — сказала Клодетта. — А это мой муж.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Мистер Лепски только что прибыл самолетом. Он беспокоится о такси. Может, довезем их до Парижа?

— О чем разговор? — сказал Пьер. — Где вы собираетесь остановиться, мистер Лепски?

— В отеле «Эксельсиор», — ответил он после некоторого колебания.

— «Эксельсиор»? — воскликнула Клодетта. — Мы тоже там остановились.

Подошла Кэррол, и они познакомились. Пьер и Клодетта посмотрели на сумку и обменялись триумфальными взглядами. Знаменитая сумочка уже проскочила беспрепятственно две границы. Оставалось ее только перекинуть в Швейцарию.

По дороге в Париж Пьер и Клодетта «включили» свой профессиональный шарм. Они путешествуют и живут в Дьювале. В Париже проездом на пять дней, а затем отправляются на юг.

Прибыв в отель, Пьер все сделал за Лепски: зарегистрировал их, заполнил полицейские карточки, отвел в номер, дал на чай коридорному.

— Вы, конечно, устали после перелета, — сказала Клодетта. — Почему бы вам не отдохнуть? Если, конечно, у вас нет никаких дел. Потом мы с удовольствием покажем вам ночной Париж. Будьте нашими гостями.

— С большим удовольствием, — ответила Кэррол. — Как вы милы.

— Тогда встретимся в холле в восемь.

— Какие люди, Том, — сказала Кэррол, когда они остались одни в номере. — Это такое везение.

— Давай-ка лучше поспим, — сказал Лепски, раздеваясь.

Париж! Сбывались все мечты. Кэррол расстегнула молнию платья, дала ему свободно упасть и бросилась к Тому.

— Ах, Том! Это будет лучшим временем в нашей жизни.

Но Том уже сопел, выключил бра и стаскивал с нее трусики.

После сытного обеда в ресторане, за который Пьер хотел рассчитаться сам, они отправились осматривать Париж со стороны Сены. Они сели на катерок и удивленными глазами провожали красивые мосты, Лувр, Консьерж и Нотр Дам. На обратном пути Лепски, как бы вскользь, спросил Пьера, чем тот занимается. Он ответил, что в Дьювале у него антикварный магазин, который он оставил на своего старшего продавца, который разбирается во всем не хуже его.

— Вы слышали об украденной русской иконе? — спросил Лепски. — Могли ли ее продать?

— Маловероятно. Эта кража наделала столько шума.

— Очень опасно для всех. — Лепски рассмеялся. — У нас назначена награда в двести тысяч долларов. Все границы закрыты. Как хорошо, что я в отпуске.

Клодетта под столом слегка дотронулась до ноги Пьера.

— Пьер, почему бы нам не пригласить Кэррол и Тома в «Крэйзи Хоре»?

Немедленно приняв сигнал, Пьер объяснил, что это лучший бар города со стриптизом, и Лепски клюнул на это.

Кэррол, полагая, что Лепски также имеет право на развлечения, согласилась. Только когда они уже были на представлении, она частенько жестом руки пыталась сдержать разбушевавшегося мужа, когда он принимался свистеть с такой силой, что все поворачивались в их сторону. К двум часам ночи они вернулись в отель. Они договорились встретиться утром за ленчем, после чего женщины должны были отправиться по магазинам. Пьер заявил, что покажет Лепски Нотр Дам.

У себя в спальне Пьер спросил:

— Что-нибудь тебя беспокоит? Что ты имела в виду, когда толкнула меня ногой под столом?

— Что это за икона, о которой ты разговаривал с Томом? Расскажи мне о ней.

Пьер сел на кровать и закурил сигарету.

— Считают, что это старейшая икона и стоит она миллионы. Ее блестяще похитили из музея в Вашингтоне во время выставки русских дня три назад. Как сказал Лепски, в Европу она попасть не может: все порты закрыты и все ее ищут. Мог конечно купить какой-нибудь тайный коллекционер.

— А если бы она была у тебя, смог бы ты ее продать?

Пьер пристально посмотрел на жену.

— Что это тебе взбрело в голову? Это не по нашей части, моя птичка. У меня нет таких контактов, кто бы мог платить миллионы.

— Кто же мог организовать такую кражу?

Пьер долго сидел неподвижно, потом его глаза загорелись:

— Ты великолепна, дорогая! Конечно! Такое под силу Эду Хэддону! И только ему! — Он вскочил на ноги. — Брэди! Они работают вместе»! Та сумка, о которой он звонил! Бьюсь об заклад, что она здесь, в отеле.

Клодетта засмеялась.

— И я так думаю, мое сокровище.

Пьер взволнованно зашагал по комнате, ударяя кулаком по ладони.

— Какая блестящая идея! Одурачить копа и с ним перебросить икону в Европу. Ну, Хэддон! Узнаю! Он великолепен! Но ты догадливая из догадливых! Лу хочет, чтобы мы проследили за переправкой сумки в Швейцарию, значит, у них там есть клиент. Кто? Подожди! — Пьер сел, погасил одну сигарету и зажег другую. Наконец он произнес: — Единственно известный мне человек в Швейцарии, имеющий такие деньги, — Герман Радниц.

— Может, клиент он? — Клодетта открыла глаза. — Если бы икона была у нас, смог бы ты выйти на него?

— Может быть. Я знаю, что он интересуется русским искусством. Если он клиент Хэддона, важно знать, сколько они с него запросили. Допустим, восемь миллионов. Если предложить ему за пять, он может согласиться.

Клодетта вскочила на ноги и подняла с пола платье.

— Мы должны заменить сумки, так? Лу платит нам жалких двадцать тысяч швейцарских франков, а сам с Хэддоном срывает миллионы.

— Не горячись, малышка. Нужно тщательно взвесить последствия. Допустим, что мы надуем Хэддона и Лу? Мы никогда больше от них не получим работу.

— Да какое это будет иметь значение, если у нас будет пять миллионов?

— Все это лишь догадка. Может быть, в сумке нет никакой иконы, а покупатель вовсе не Радниц?

— Ты подумай, дорогой, а я пойду и приму душ. Пора спать. У нас еще уйма времени.

Предположим, подумал он, икона в сумке у Кэррол. Что смогут им сделать Лу и Хэддон? Прибегнуть к помощи мафии? Но в это он не верил. Затем он подумал о Раднице. Это опасный человек. Пьер слышал, что для осуществления своих планов он не брезгует нанимать убийц. Здесь нужно быть очень осторожным. Но пять миллионов долларов! Даже когда Клодетта мягко прижалась к нему в кровати, он не мог долго заснуть. Он все еще не спал, когда раздался телефонный звонок. Он посмотрел на часы. Было три часа ночи.

— Нью-Йорк на проводе, — сказала телефонистка.

Клодетта проснулась и зажгла бра у кровати.

— Пьер? Это Лу.

— Хэлло, Лу. Как раз собирался тебе позвонить.

— Да, но не позвонил. Какие новости?

— Все в порядке, — осторожно ответил Пьер, понимая, что они говорят по прямому проводу. — Мы прекрасно подружились, никаких проблем.

— Ладно, тогда все, — и линия отключилась.

— Звонил Лу, — сказал он, кладя трубку. — Похоже, он волнуется. Дорогая, твоя догадка была правильной.

— Я в этом не сомневаюсь. — Она обвила его руками. — Покажи мне, как занимаются любовью миллионеры.

Он не замедлил показать ей это.