Следующие два дня Кэррол была так занята, что у нее не было ни одной свободной минуты. Она повела Лепски к Гарри Левину, считавшемуся лучшим закройщиком мужской одежды в городе. Лепски любил пестрые, кричащие расцветки и, по глубокому убеждению жены, не имел ни малейшего представления о том, что следует носить. Поэтому Кэррол подобрала ему серый угольного оттенка вечерний костюм, еще один спортивного типа, пару отдельных темно-синих брюк, четыре рубашки спокойных расцветок и три неброских скромных галстука.

Лепски все время тянулся к несуразным, по мнению Кэррол, пестрым рубашкам, но она твердо его предупредила, что за эти рубашки он будет платить сам.

Наконец, довольная, что ей во всем удалось убедить мужа и что он будет прилично выглядеть, она попросила мистера Левина все упаковать и заплатила по счету.

— Мне нужна новая шляпа, — сказал Лепски. — Давай подберем.

— Лепски! — возразила Кэррол. — Кто же сейчас носит шляпы, только копы и лысые старики! А я не хочу, чтобы ты походил на паршивого копа, не хочу.

— Черт знает что! Но я же коп! — закричал возмущенный Лепски.

— Никаких шляп! — сказала Кэррол твердо. — И если ты посмеешь взять с собой этот дурацкий колпак, который сейчас на тебе, я разрежу его ножницами на мелкие кусочки. А теперь марш на работу, а я займусь своими вещами.

Покинув что-то бурчащего себе под нос Лепски, она прошла два квартала к салону Маверика. Два часа она провела с закройщиками, которые закалывали и вынимали булавки, разглаживали и собирали сборками ткань, все время отпуская комплименты ее фигурке. Кэррол цвела. Наконец закройщики закончили примерку и сказали, что платья и костюмы ей будут доставлены через два дня.

Выйдя из примерочной, Кэррол нашла ожидавшего ее Маверика.

— Миссис Лепски! Я надеюсь, что вы довольны?

— Чудесно, — воскликнула Кэррол. — У меня нет слов для благодарности.

— Теперь сумки, чемоданы и обувь.

Еще час повозившись с Мавериком, который лез из кожи вон, чтобы ей услужить, она купили три пары обуви и два элегантных чемодана. «Деньги, — подумала она. — Вот что значит иметь деньги».

— Миссис Лепски, — сказал Маверик, — еще одна вещь.

— Больше ничего не нужно, — твердо возразила Кэррол, — больше семи тысяч я тратить не собираюсь.

— Вы пока истратили шесть с половиной тысяч, — сказал Маверик. — А как же чемоданы? Вам с мужем нужен в Париже красивый чемодан. Увы, в отелях о приезжих судят по чемоданам, а не по одежде. Вы, видно, этого не знаете.

Конечно, Кэррол не знала. Да и откуда ей было это знать. Она вспомнила, как однажды они уже с Лепски ездили отдыхать с ужасным чемоданом, который достался ему в наследство от деда. Видя ее колебания и нерешительность, Маверик подал знак одной продавщице, и та тотчас же вернулась с парой великолепных чемоданов из темно-синей кожи с ободками вишневого цвета.

— Эти вещи имеют историю, — соврал Маверик. — Их заказала одна из моих очень богатых клиенток, которой нелегко угодить. Потом она их вернула, так как нашла их недостаточно вместительными. Но заказ она, конечно, оплатила. Вам повезло, мадам. Я могу предложить их вам за сто долларов. Что вы на это скажете?

Кэррол осмотрела чемоданы. Таких она никогда раньше и не видела, не то чтобы иметь.

— Но это же почти даром!

— Не совсем. Мне же за них уплатили. С удовольствием окажу вам эту маленькую любезность.

Все колебания у Кэррол исчезли.

— Я их бегу с благодарностью.

— Очень разумно! Миссис Лепски, у меня есть дамская сумочка под цвет этих чемоданов, и ее я хотел бы предложить вам в подарок. Это в самом деле великолепная вещь.

Продавщица принесла сумку.

Когда Кэррол увидела ее, она чуть не онемела от восторга.

— Вы хотите просто подарить ее мне?

— Конечно! За нее уже тоже заплатили. Пожалуйста, примите ее.

— Благодарю вас. Какая красота! Мне так повезло!

— Вам доставят платья и сумки в среду. Кажется, вы улетаете в четверг?

— О, я хочу сейчас забрать их с собой! — воскликнула Кэррол, не желая расставаться со своими покупками.

— Конечно, миссис Кэррол. Я только поставлю на них ваши инициалы, а в сумочку положу наш специальный набор косметики и отполирую кожу. Оставьте их пока у меня.

— У меня нет слов, мистер Маверик! Итак, до среды.

— Задержки не будет, мадам. — И Маверик проводил ее до лифта. Через три минуты он уже звонил по телефону Кендрику.

— Все уладилось, дорогой Клод. Она в восторге от чемоданов и сумки. Я их задержал, обещав доставить в среду.

— Великолепно! — воскликнул Кендрик. — Наш «предметах» имеет размеры восемь на десять дюймов и толщиной один дюйм.

— Сумку мне придется лично разобрать. «Предметах», конечно, утяжелит ее, но незначительно.

— Ну, с этим ты справишься, дорогой.

— Она ее даже не брала, поэтому не почувствует разницы. Я думаю заполнить сумку разной красивой и дорогой косметикой. Она будет так дорожить ее содержимым, что не расстанется с ней ни на минуту, и уж конечно, не оставит ее и не забудет ее никогда.

— Блестящая работа, Роджер!

— Ты должен мне три тысячи долларов, Клод.

Кендрик вздохнул:

— О’кей.

— И сто тысяч после получения денег.

И снова Кендрик вздохнул, на этот раз глубоко, но произнес все то же о’кей.

— Договорились. Пришли Луи ко мне во вторник вечером. Пока, — и Маверик повесил трубку.

Кендрик поправил парик и позвал Луи.

— Как насчет копии, малыш? Она готова?

— Конечно… прекрасно сделана, — ответил Луи. — Он неуверенно взглянул на Кендрика. — Ой, бэби, страшно боюсь. Не выходит у меня все это из головы.

— Принеси! — отрезал Кендрик. Он сам не был в восторге от операции, но три миллиона долларов гипнотизировали его.

— Да, выполнено мастерски, моя радость, — сказал он, когда Луи вернулся вместе с дубликатом. Он внимательно рассматривал копию и сравнивал с иллюстрацией оригинала.

— Не удалось очень точно подобрать цвета, но вообще очень близко.

— Мне очень нравится. Успокойся, милый! Лучше думай о своем фрике.

Он отправился в «Спениш Бей», где нашел Хэддона, загорающего на террасе.

— Зайдем в номер, Эд, — сказал Кендрик после того, как они обменялись рукопожатием. В роскошных апартаментах Хэддона, тщательно заперев дверь, Кендрик извлек копию.

— У тебя хороший исполнитель, — сказал Хэддон, взяв в руки копию и рассматривая ее. — Как раз то, что нужно нам.

— Давай сядем. Я, кажется, нашел возможность переправить икону в Швейцарию. Если это не сработает, то другой возможности я не вижу. Риск, конечно, есть, но небольшой.

Хэддон усмехнулся и потер руки.

— Я был уверен, что ты с этой задачей справишься, Клод. И как ты собираешься это сделать?

— Первое: ты совершенно уверен, что икона у тебя будет?

— Не трать напрасно время. Я уже говорил —^; получишь ее, во вторник, — раздраженно ответил Хэддон. — С этим кончено. Как ты будешь перебрасывать ее в Швейцарию?

Кендрик рассказал ему о Роджере Маверике.

— По чистой случайности жена одного полицейского офицера пришла в салон к Роджеру заказать себе платья и все необходимое для поездки в Европу. Они с Лепски будут в Париже, Монте-Карло и в Швейцарии. Значит, они пересекут франко-швейцарскую границу и пройдут там таможню. Мой брат продал им чемоданы и дамскую сумочку. Он разберет сумку, вставит в нее второе дно и положит в него икону. Как тебе это нравится?

— Ты хочешь воспользоваться копом, чтобы переправить икону в Европу? — Хэддон даже раскрыл рот.

— А что может быть надежнее? Кто заподозрит детектива первого класса в контрабанде? Лепски отлично знают на таможне в аэропорту Майами. Они помашут там ему ручкой на прощание. Он покажет свой жетон французским и швейцарским таможенникам, и опять ему помашут ручкой. Кто будет дотошно копаться в сумке его жены? Как тебе это нравится, Эд?

Хэддон подумал немного, и затем усмехнулся.

Похоже, что дело приобретает реальные очертания, Клод. По-моему, ты это здорово придумал.

— Да, но… — Кендрик глубоко вздохнул. — Но еще есть трудности.

— Что же еще?

— Мы вручаем жене Лепски шесть миллионов долларов. Она, конечно, об этом не подозревает, но тем не менее эти деньги будут у нее. Что я о ней знаю? Может, она разиня? Может, она где-нибудь оставляет свои вещи, теряет их? Вдруг она где-нибудь забудет сумку?

— Да она скорее забудет где-нибудь свои штанишки, чем сумку с дорогими ее сердцу вещами.

— И тем не менее женщина способна сделать самые невероятные вещи, как, например, оставить где-нибудь драгоценности.

— Ты прав, Клод. Я об этом подумаю. — Он посмотрел на часы. — Придется полететь в Вашингтон и поговорить с Брэди. Нужно будет устроить так, чтобы кто-нибудь был с ними и следил за сумкой, пока они не пересекут швейцарскую границу. Брэди что-нибудь придумает.

— Нужен кто-нибудь, Эд, кто бы не выпускал их из виду, находился с ними, может быть подружился и следил бы за сумкой. Но предупреди Брэди, что Лепски опытный и умный коп. У него не должно возникнуть подозрение, что за ним тянется хвост.

— Положись на меня. Я сам привезу тебе икону во вторник в 17 часов и проинформирую тебя обо всем, что мне удастся сделать. Не беспокойся — и этот номер сработает.

Через четыре часа Хэддон уже разговаривал с Лу Брэди, который все еще был одет «священником». Брэди одобрительно кивнул головой, когда услышал о плане Кендрика контрабандно переправить икону в Швейцарию в сумке Кэррол Лепски. Он признал эту идею блестящей. После этого Хэддон поделился с ним опасениями Кендрика.

— Здесь, Лу, мы должны помочь Клоду. Я прослежу, как Лепски будет проходить таможню в аэропорту в Майами. Когда они прибудут в Париж, нужно, чтобы кто-нибудь проследил, что с сумкой все в порядке и что она у них. У тебя есть кто-нибудь там, на кого можно положиться?

Брэди немного подумал, потом утвердительно кивнул головой.

— Никаких проблем. Пьер и Клодетта Дювайн. Это мои французские связные. Будь спокоен, Эд. Надо, конечно, хорошо им заплатить. Они присосутся к ним, как пиявки, и будут следить за ними вплоть до швейцарской границы.

— Ты в этом уверен?

Брэди улыбнулся.

— Все о’кей, мой дорогой Эд!

Хэддон с облегчением вздохнул.

В уютном и красиво обставленном двойном номере отеля на рю Алфред Брунье в Париже Пьер Дювайн сидел на стуле, тоскливо пересчитывая оставшиеся в бумажнике купюры. Это был смуглый брюнет тридцати семи лет, которого часто принимали за известного киноактера Алена Делона из-за внешности и фальшивого сходства. Будучи экспертом по антиквариату, драгоценностям и живописи XVIII века и работая на выгодных комиссионных началах, он поддерживал связь с Лу Брэди, давая ему информацию о возможных кражах. Известно, что Париж, так же как и Парадиз-Сити, вымирал в августе и возвращался к деятельности в начале сентября. Обычно Пьер с женой проводили август на море, но он попал в аварию и только недавно вышел из больницы. Очень привязанная к нему Клодетта осталась в Париже, чтобы навещать мужа каждый день.

Пьер хмуро мусолил пальцами тоненькую пачку банкнот, и настроение у него испортилось вконец. Клодетта вышла из ванной.

— Ну, как у нас с деньгами? — спросила она, видя, как Пьер пересчитывает купюры.

Клодетта, будучи пятью годами моложе мужа, даже в десять утра, едва выпрыгнув из постели, была очаровательным созданием. Это была высокая стройная женщина с копной волос золотисто-медного венецианского отлива с зелено-изумрудными глазами.

Длинноногая, с проворными и быстрыми движениями тела и рук, она играла важную роль в махинациях Дювайна. Время от времени она соблазняла пожилых богатых мужчин, которые приглашали ее к себе в дом и щедро платили. Но этого ей было мало и ока высматривала, чтобы можно было украсть ценного. Не противясь любовным утехам и отдаваясь в мужских постелях, она, возвратившись домой, давала Пьеру подробное описание всех предметов искусства, которые можно было украсть и которые того стоили, всех систем запоров и замков и сигнализации. Информация дальше передавалась Лу Брэди, который и совершал кражи. Дювайны были поистине счастливой супружеской парой, хотя иногда Пьер хандрил и становился раздражительным. Клодетта, привыкшая по малейшим признакам угадывать испортившееся настроение мужа, умела успокоить его и снимала с него хандру утонченными сексуальными приемами.

— Денег остается мало, — мрачно сказал Пьер. — А после оплаты того счета у нас вообще ничего не останется.

Клодетта нежно потеребила его по голове.

— Не расстраивайся так, мое сокровище. Всегда что-нибудь да подвернется. Через пять минут я принесу тебе кофе.

Пьер похлопал ее по заду и слегка улыбнулся.

— Что бы, дорогая, я без тебя делал?

Она вышла в кухню, оставив мужа в который раз пересчитывать деньги. У него было немногим больше 10 тысяч франков, и он кисло улыбнулся. Среди многих его талантов были и карманные кражи, но с тех пор как он стал работать на Лу Брэди, он перестал шарить по чужим карманам. Но, может быть, подумал он, к этому стоит вернуться, пока сливки общества не вернутся в Париж после летних каникул. Он попытался откинуть эту мысль, справедливо понимая, что риск очень велик, так как он утратил за это время навыки.

В тот момент, когда Клодетта внесла поднос, зазвонил телефон.

— Кто бы мог это быть? — Пьер встал и снял трубку. — Пьер Дювайно, — неуверенно вымолвил он.

— Это Лу Брэди! — голос доносился очень отчетливо, как будто между ними не было Атлантического океана. — Я из Вашингтона. Для тебя есть работа. Встречай меня в Хилтон Баре в аэропорту Шарля де Голля в 23.30 сегодня вечером. Будь с Клодеттой, — и линия отключилась.

— Это Брэди! Работа! — воскликнул Пьер, устремив на жену лучистый взгляд.

Они оба знали, что работа с Брэди всегда обещала хороший фрик.

— Вот видишь, радость моя? — закричала Клодетта, ставя поднос на стол. — Я же сказала, что что-нибудь подвернется, — и она бросилась в объятия Пьера.

Ровно в 23.00 Пьер вошел в помещение Хилтон Бара. Они оглядывались по сторонам, не вида нигде Лу Брэди, пока чья-то рука не коснулась руки Пьера. Оглянувшись, он увидел незаметного человека с бородкой и усами, полного и в очках, сваливающихся на нос. Супруги привыкли к перевоплощениям Лу, но в первый момент даже они растерялись.

— Пойдемте в мой номер, — спокойно сказал Брэди.

По дороге на четвертый этаж никто не проронил ни слова. Уже войдя в номер Брэди, Пьер воскликнул:

— Ты сама фантастика, Лу!

— Знаю! — Брэди посадил гостей на стулья, а сам сел на кровать. — Для вас двоих срочное и важное дело. Слушайте внимательно.

Ничего не упомянув об иконе, Брэди сказал им, что они должны находиться рядом с семьей Лепски и не выпускать их из виду, как только те приземлятся в аэропорту Шарля де Голля в следующую пятницу.

— Они проведут некоторое время в Париже и Монте-Карло, а затем отправятся в Швейцарию. Все это время вы должны быть с ними неразлучны, как грудной ребенок с соской. У этой женщины в руках будет сумка. В этой сумке находится предмет, который должен беспрепятственно попасть в Швейцарию, и о существовании которого они не подозревают. Я не думаю, что на швейцарской границе возникнут какие-нибудь трудности, но вы дожлны быть уверены, что женщина провезла ее с собой через границу.

Пьер насторожился:

— Что за предмет?

— Тебе это ни к чему, но он ценный!

— Надеюсь, не наркотики?

— Конечно нет. Всего лишь произведение искусства.

Пьер и Клодетта обменялись взглядами.

— Хорошо, мы это сделаем. Сколько мы получим?

— Двадцать тысяч в швейцарских франках и дополнительно на все текущие расходы, — сказал Брэди, который во время полета все высчитал. — Можете рассматривать работу как оплаченный отпуск. Совсем неплохо, а?

— Давай разберемся, — сказал Пьер, который знал, что с Брэди нужно быть осторожным. — Мы должны следовать за той парочкой, останавливаться в одних отелях, чтобы эта женщина не расставалась со своей сумочкой и не оставила ее, когда будет переезжать из отеля в отель и когда они пересекут швейцарскую границу. Потом мы получим двадцать тысяч швейцарских франков, так?

Брэди потеребил свою фальшивую бороду.

— Ещё одна маленькая вещь, Пьер. Вы также проедете с ними в Швейцарию. Там вы возьмете их сумку, когда их не будет в номере, и привезете ее мне в отель «Эден» в Цюрихе, после чего получите деньги.

— А кто эти люди? — спросила Клодетта.

— Хороший вопрос. Вы, конечно, должны знать это. Он — детектив первого класса в Парадиз-Сити. Она — его жена.

— Ты хочешь сказать, что я должен стянуть сумку у жены опытного копа?

— А что в этом особенного?

— Очень многое. Как только сумка исчезнет, коп поднимет такой гвалт! Это не нравится мне, Лу.

Брэди улыбнулся.

— Успокойся, он не узнает, что сумка пропала, она тоже не узнает об этом. У меня есть точная копия этой сумки, сделанная на заказ, и ты просто оставишь ее вместо настоящей, естественно, переложив ее содержимое в дубликат, спокойно выйдешь из номера. Ни он, ни жена, конечно, ничего не заподозрят.

Дювайн подумал немного и одобрительно кивнул головой.

— Неплохо придумано. Ладно, пойдем дальше. Где они будут останавливаться? Ты говоришь, в Париже и Монако, но там не получишь номера без предварительного заказа. Мы должны точно знать, в каких отелях заказывать номера.

— Я это предусмотрел. — Брэди вынул из кармана сложенный лист бумаги. — Об этом побеспокоился Эд. Двоюродный брат Кендрика мистер Маверик специально ходил в «Америкэн Экспресс» и спросил у девушки, оформлявшей маршрут путешествия, адреса отелей во Франции, где они собираются останавливаться. Он сказал, что собирается посылать им цветы во все отели. Она дала ему копию их маршрута. Вот она. Они остановятся в «Эксельсиоре» в Париже на четыре дня, затем в Монако в «Метрополе» три дня и, наконец, во «Дворце Монтрэ» в Монтрэ, так что ты на, возьми и можешь заказывать себе номера заранее, — и он передал Пьеру листок бумаги.

Тот внимательно рассмотрел его, взглянул на Брэди и улыбнулся.

— У меня есть идея. Что если мы случайно окажемся в аэропорту Шарля де Голля, когда прибудут эти Лепски? Предположим, Клодетта заговорит с ними, затем подойду я? «Вы остановитесь в «Эксельсиоре»? Какое совпадение. Мы там тоже останавливаемся, а затем отправляемся в Монако. У меня на стоянке машина. С удовольствием захватим вас»… Я знаю американцев и уверяю тебя, Лу, что к моменту приезда в отель мы будем друзьями. Американцы любят, когда им оказывают внимание. Затем я предложу им поездку по Парижу, а потом повезу их в Монако. Таким образом, сумка всегда будет у нас на глазах. Как тебе нравится?

— Неплохо. Но не вздумай недооценивать Лепски. Он коп. Не будь уж очень назойливым.

— Ладно. А теперь хорошо бы немного денег авансом, Лу. Я совсем на мели.

Брэди достал, бумажник.

Когда Густав Хольц складывал в портфель документы, вошел Радниц.

— Вам нужно повидать Кендрика и узнать от него точно, как он собирается переправить икону в Цюрих и с кем он работает. Если я не буду точно убежден, что он сможет доставить икону, я бросаю это дело.

— Да, сэр, — ответил Хольц. — Сейчас же этим займусь.

— Подождите. — Радниц зажег сигару. — Нужна какая-то замена Лу Силку[1].

Глаза Хольца на минуту сузились. Лу Силк был наемным убийцей Радница, безжалостный мясник, который избавлял Радница от людей, готовых разрушить его махинации. Несколько месяцев тому назад Силка убили, но дело это не было связано с заданием Радница.

Из опыта Радниц знал, что Хольц быстро и оперативно решает все его проблемы, но даже он удивленно взглянул на него, когда тот, оказывается, уже позаботился об этом.

— Конечно, сэр… мой племянник.

— Ваш племянник? Что-то я ничего об этом не знаю.

— Мой брат и его жена погибли в автомобильной катастрофе. Их сын, тогда ему было три года, выжил. Его зовут Серж. Как единственный родственник я дал ему воспитание. Он получил отличное образование, свободно владеет английским, французским, немецким и русским языками. В восемнадцать лет он, вопреки моей воле, сделался наемным солдатом, и я потерял связь с ним на долгие десять лет. Затем однажды он появился у меня снова. Служба в армии ему надоела, и он попросил меня что-нибудь для него сделать. Он так напоминал мне Силка, что я оказал ему материальную помощь, имея в виду, что Силк может разочаровать вас или что его где-нибудь убьют, как это и случилось. Серж ничем не уступает Силку, а может даже и превосходит его. Я гарантирую.

— Вы незаменимый человек, Хольц, — сказал Радниц. — Вы, оказывается, рассчитываете еще дальше меня. Что сейчас делает ваш племянник?

— Совершенствует технику владения разными видами оружия… и ждет ваших распоряжений.

— Отлично. Раз вы за него ручаетесь, считайте, что он нанят на тех же условиях, на которых работал Силк. А теперь идите и поговорите с Кендриком.

Полчаса спустя Густав Хольц сидел кабинете Клода Кендрика. Тот, польщенный его появлением и боясь, что Радниц в последний момент может аннулировать сделку, рассказал ему во всех подробностях, как он собирается переправить икону в Швейцарию. Он также рассказал ему о своих сообщниках: Хэддоне, Брэди и Дювайне. Хольц выслушал, а потом сказал:

— Я хотел бы иметь фотографию сумки этой, чтобы показать мистеру Радницу.

— Нет ничего проще. Я сфотографировал ее, прежде чем сделать копию.

— Я уверен, что мистер Радниц останется доволен вашим планом. Поздравляю, — и он встал.

— Итак, оплата будет в Цюрихе? — спросил немного обеспокоенный Кендрик.

— Сразу же после доставки иконы.

Вернувшись в отель «Бельведер», Хольц познакомил Радница с деталями плана Кендрика. Радниц слушал, время от времени одобрительно кивая.

— Да, замечательно все продумано, — сказал он, рассматривая фотографию сумки, вдруг его лицо приняло хищное выражение. — С тех пор как Кендрик провалил то дело с коллекцией русских марок, которые ему не удалось достать, я решил проучить его. Закажите тоже копию такой сумки, и ваш племянник пусть доставит ее на мою виллу в Цюрих.

Всегда находящийся начеку Хольц заметил:

— Извините, мистер Радниц, но я считаю, что этого не следует делать.

— Почему?

— Молодой человек с женской сумкой немедленно может быть заподозрен в краже. А ему нужно будет пересечь две границы. Я знаю человека в Цюрихе, который с успехом сделает точно такую сумку. Типу нужно будет только выслать это фото.

Радниц удовлетворенно кивнул Головой.

— Вы, похоже, обо всем успеваете подумать, мой дорогой Густав. Я согласен и полностью полагаюсь на вас. А вашего племянника я ожидаю в конце недели.

Хольц склонил голову и, забрав фото, вышел.

Молодая негритянка потянулась во сне, издав мягкий стон удовольствия. Обнаженная, она лежала на кровати на смятой простыне. Ее худощавое тело блестело от пота, а длинные шелковистые волосы прядями лежали на лице. Это движение заставило лежавшего рядом мужчину встрепенуться с быстротой дикой кошки. Он оглядел маленькую грязную комнатку, затем спящую с ним рядом девушку и, наконец, взгляд его остановился на занавешенных окнах, частично задерживавших блеск флоридского солнца. Повернувшись и приподнявшись на локтях, он снова обежал взглядом обнаженное женское тело. Ему нравилось черное тело: белые женщины надоели ему. Они так много требовали, прежде чем отдаться. Черные милашки сразу говорили да или нет — и этот деловой подход ему нравился.

В свои двадцать восемь лет Серж Хольц был великолепным образчиком мужской породы и очень гордился огромной натренированностью своего тела. Высокий, с длинными до плеч волосами цвета спелой ржи, с мускулатурой боксера, длинноногий, он неизменно вызывал интерес у женщин, но этот интерес переходил в осторожность, когда он поворачивался: щеку его прорезал большой шрам. Лицо было узким, с коротким боксерским носом, глаза небольшие, с холодным металлическим блеском, но часто в них вспыхивал сексуальный призыв, который возбуждал женский пол.

Даже когда он смеялся, глаза его оставались беспощадными. Дружбу он не признавал. За долгое время службы в армии наемников, убивая, грабя и насилуя с другими в Конго и других странах Африки, он не сдружился ни с одним человеком. Даже в период обучения, будучи отличным студентом, он не снискал расположения ни одного педагога, которые всегда чувствовали в нем затаенный порок. Серж предпочитал одиночество. Когда не было боев в джунглях, Он часами проводил время в спортзалах, занимаясь боксом, каратэ и изучая все приемы, помогавшие быстро и бесшумно убивать. Телевизионные вестерны были его страстью. Со временем, тщательно изучив технику метания ножа, он стал непревзойденным экспертом в этом деле. Только с одним человеком он был искренен: со своим дядей Густавом Хольцем. Кода он не убивал безжалостно ради удовольствия или не охотился за женщинами, он интересовался деньгами. То, что Серж узнал о Раднице от своего дяди, производило на него впечатление. Серж с дядей долго беседовали о дальнейших его планах. Дядя обеспечивал его деньгами, обещая, что рано или поздно найдет для него место в империи Радница. Он рассказал ему также о роли Лу Силка. «У мистера Радница много врагов. Некоторые из них очень могущественны. Силку говорят — и враги исчезают. Силк получает четыре тысячи долларов в месяц, а за успешное выполнение операции еще пятьдесят тысяч каждый раз. Но он уже не молод. Он скоро либо отойдет от дел, либо его убьют. Ты займешь его место. Надо подождать, а пока тренируйся».

— Зачем ждать? Скажи мне, где найти этого человека, и он исчезнет, — говорил Серж.

— Нет, сейчас у тебя еще нет искусства Силка. Это отразится на работе. Кроме того, я не хочу, чтобы ты рисковал, да и Радниц может что-нибудь заподозрить. Жди и надейся на меня.

Когда Радниц переехал в Парадиз-Сити из Парижа, Серж перебрался в Майами, где дядя снял ему скромную однокомнатную квартиру. Он часами валялся на песке, купался, охотился за девчонками и метал ножи в пальмовые деревья. Он твердо верил в дядю и ждал своего часа.

Сегодня ему захотелось женщину и он погнал свою «хонду» в негритянский район Западного Майами. Он нашел эту девушку, которая теперь спала рядом с ним. Он купил ее за кокосовый орех. Ее муж уехал по делам из города и не вернется до вечера. Они посмотрели друг на друга, и Серж понял, что она не против. Прижавшись к нему на заднем сиденье машины, она направляла его к своей жалкой лачуге. Как только момент сладострастия проходил, Серж терял интерес к своим напарницам. И сейчас он соскочил с постели и влез в джинсы. Кода он надевал свою пропотевшую рубашку, он услышал, как скрипнули тормоза подъехавшей машины. Подскочив к ставням, он выглянул в щель. Перед домом стоял потрепанный старый «линкольн», из которого выпрыгнул крупный негр, одетый в светло-серый костюм. Его жестокое лицо отпугивало порочностью. Девушка тоже проснулась и села на постели. Лицо ее посерело от страха, когда муж навалился всей массой на запертую дверь. Она не ждала его так рано. Серж смотрел на нее, стоя у двери, которая принимала тяжелые удары. Злая ухмылка искривила его рот, и он быстро проскочил к двери слева. В этот момент дверь распахнулась и чернокожий, размахивая ножом и рыча, ворвался в комнату.

Девушка вскрикнула на кровати, закрывая руками груди, и отпрянула назад. Двигаясь незаметно, как кобра, Серж появился из-за двери. Ладонью открытой руки он ударил черного буйвола по шее ударом каратэ. Лачуга вздрогнула, когда негр, как подрубленное дерево, грохнул на пол.

Девушка снова вскрикнула.

— Успокойся, крошка, — сказал Серж.

— Он мертв? — она свернулась в комок в углу кровати, уставясь на распростертое тело. — Когда он придет в себя, он убьет меня.

— Не бойся, сейчас мы все устроим.

Серж наклонился над распростертым полутрупом и взял его за огромную ручищу. Следующим движением он схватил мизинец и отжал его в обратную сторону — послышался хруст сломанной кости. Схватив вторую руку, он опять сломал мизинец, затем, улыбнувшись девушке, сказал:

— Он теперь не сможет коснуться тебя, бэби! А чтобы он не вздумал бить тебя ногами, обработаем и их.

С этими словами Серж содрал с великана его огромные башмаки и легко переломал ему оба мизинца на ногах.

— Теперь он беспомощен и будет рад, что ты будешь заботиться о нем. — Затем он вышел и погнал свою «хонду» домой в Майами.

Вернувшись домой, он узнал, что ему срочно звонили из Парадиз-Сити. Глаза Сержа загорелись. Это мог быть только дядя. Он тут же набрал номер в отель «Бельведер».

— Это Серж, — сказал он, когда услышал голос Хольца.

— Немедленно приезжай сюда, прямо в отель, — сказал дядя. — Ты зачислен в штат у Радница, — и он повесил трубку.

Серж, задумавшись, медленно опустил трубку на рычаг. Несколько минут он постоял, потом начал лихорадочно упаковывать чемодан.

Время ожидания прошло. Впереди была работа.