Только оказавшись в привычной обстановке своей гостиной, я наконец обрел способность логично мыслить. Опустившись в кресло, я стал обдумывать ситуацию.

Горди убили. Какая-то женщина вызвала полицию, и та сразу же прибыла на место преступления. Вскоре туда приедут еще полицейские и люди из отдела по расследованию убийств. Они обшарят весь дом, будут искать отпечатки пальцев, будут всех расспрашивать. Если они найдут пленку, нам всем — Линде, мне, Марку и Мейбл Криден, Фрэнку и Сэлли Латимер, а возможно, и многим другим — придется чертовски жарко. Просмотрев пленку, полицейские узнают, что наши жены занимались кражами, и получат мотив убийства. Всех нас коснется следствие. Если оно установит, что Криден находился вблизи дома Горди в момент убийства, его заподозрят, а если он расскажет, что видел там меня, станут подозревать и меня… разве что Криден станет держать язык за зубами и я тоже.

Следовательно, первым делом нужно постараться убедить Кридена молчать.

Времени оставалось мало. Я подошел к телефону и набрал номер Кридена. Ответил слуга. Я назвался и попросил позвать к телефону мистера Кридена. Через минуту в трубке послышался его голос:

— Да, Стив?

— Слушайте внимательно, Криден, — сказал я. — Я знаю, что ваша жена совершала кражи в универмаге «Белком». Моя выкидывала такие же глупости. Меня шантажируют и вас, я полагаю, тоже. Сегодня вечером я пошел к Горди, чтобы откупиться, и нашел его убитым. Мы с вами повстречались на Восточной авеню вблизи дома Горди. Нас будут допрашивать. Предположим, что мы не встречались с вами сегодня совсем.

Он отозвался после длительной паузы.

— Это звучит в высшей степени разумно. Вы не видели меня… я не видел вас… правильно?

— Да.

— Хорошо, значит, так и будет, — сказал он и повесил трубку.

Я тоже положил трубку и глубоко, облегченно вздохнул. Все оказалось невероятно просто.

А теперь Линда.

Договариваться с Линдой по телефону я не мог, нужно было встретиться. Мне не хотелось, но ничего не поделаешь. Встав, я заметил на диване кобуру с пистолетом. Я убрал ее в ящик стола. Потом погасил свет, вышел из дома, запер наружную дверь и зашагал по дорожке к улице. Подходя к калитке, я услышал вой полицейской сирены. Я видел, как мимо пронеслись две машины, направляясь в сторону Восточной авеню.

По дороге к дому Люсиль я вновь услышал приближающийся вой сирены и отступил с тротуара в тень. Мимо проехала еще одна полицейская машина, а за ней «скорая».

Мое сердце сильно стучало. К счастью, телепередача была интересной и достаточно шумной, чтобы перекрыть звук сирен, иначе все сбежались бы к окнам.

Наконец я добрался до дома Люсиль. Я бегом преодолел расстояние от калитки до двери и окнам.

Некоторое время я нетерпеливо ждал, пока Люсиль откроет.

— Привет, Стив, — проворковала она. — Ну как, вы принесли нам хорошие известия? А может, нет?

— Ничего хорошего.

Я последовал за ней в комнату. Линда по-прежнему лежала на диване. Она встретила меня холодным и враждебным взглядом.

— Ну, что?

Люсиль приготовилась исчезнуть.

— Миленькие, оставляю вас тут наедине, чтобы вы могли спокойно поговорить.

— Нет, останьтесь, речь пойдет и о вас, — сказал я.

— Что вы говорите!

Она уселась в кресло и начала вставлять сигарету в длиннейший мундштук.

Я коротко рассказал им, как пришел к Горди, как нашел его убитым и как какая-то женщина вызвала полицию.

— Если Горди держал пленку и негативы снимков дома и полиция их найдет, нам придется плохо, — сказал я Линде.

Ее лицо посерело от страха.

— Что ж, по крайней мере, тебе не придется платить этому мерзавцу, — сказала Линда.

И Линда впала в истерику.

— Зачем я только за тебя вышла! — крикнула она. Потом повернулась к Люсиль. — Люси, помоги мне! Что нам делать?

Когда я увидел, каким взглядом моя жена смотрит на эту стареющую лесбиянку, то понял, что она значит для нее больше, чем когда-либо значил я.

— Что делать? — Люсиль стряхнула пепел с сигареты. — Ведь ты хочешь развестись, правда, киска?

— Разумеется!

— Ну вот, значит, все будет очень просто. — Она посмотрела на меня, — Полагаю, вы дадите Линде развод?

Внезапно я осознал, какое облегчение принесет мне избавление от Линды. Я не испытывал с ней никаких особых радостей и в течение трех лет вынужден был сносить ее капризы и алчность.

— Да.

— Вот видите, все уладится без затруднений. Мы вдвоем сейчас же уедем в Даллас. Потом скажем, что эту историю с операцией матери Линды Стив придумал, желая избежать лишних разговоров, когда вы решили разойтись. О вещах не беспокойся, Линда. Стив пришлет тебе туда все что нужно. Полагаю, он может дать тебе денег, а если нет, тебе дам их я. Твоя мама, безусловно, тебя поймет.

Линда расплакалась.

— Люси, дорогая, не знаю, что бы я делала без тебя! — причитала она.

От всего этого мне становилось тошно. Я достал бумажник и бросил на стол три тысячи, которые приготовил для Горди.

— Ладно, оставляю вас вдвоем. — В дверях я задержался и оглянулся на Люсиль. — Вы в самом деле рассчитываете выехать сегодня же?

Она улыбнулась мне.

— Свои дела мы легко уладим, попробуйте вы уладить ваши. Через час нас здесь не будет.

— Вами будет интересоваться полиция.

— Пусть интересуется. Мужчины вечно все проверяют, но меня это не волнует. Вы с Линдой поссорились, и она пришла ко мне. Я проводила ее к матери, ну а вы хотели дать ей денег, вот вам и пришлось пойти в банк и попросить ссуду.

Секунду я смотрел на нее, потом кивнул и вышел, даже не взглянув на Линду.

Обратный путь занял много времени. Едва придя домой, я позвонил Джин. Она взяла трубку сразу же, должно быть, ждала звонка.

— Не могли бы мы где-нибудь встретиться? — спросил я, — Возникли осложнения.

— Тогда приезжайте ко мне. Уэстсайд, номер 1190, последний этаж.

— Буду через двадцать минут.

Когда я уже открывал дверь, зазвонил телефон. Секунду поколебавшись, я все же взял трубку.

— Стив? Это Макс, — заговорил Берри. — У меня в руках фотокопия предварительной сметы Хэммонда, только что получил. Теперь ему крышка! Еще я достал фотокопии заявок других фирм. Думаю, с их помощью мы покончим с Хэммондом.

— Вот и отлично! Завтра посмотрим вместе. Да, у меня тут для тебя пистолет и лицензия.

Он рассмеялся.

— Ладно, значит завтра, Стив. Понимаешь, мне просто не терпелось сообщить тебе. Как дела у Линды?

— Хорошо… Ты отличился, Макс! — сказал я и повесил трубку.

Перед дверью я опять остановился. Я просил для себя пистолет и получил его, так почему же хожу без него? Я выглядел бы совершенным идиотом, если бы попал в какую-нибудь переделку, а оружие оставалось бы дома в столе.

Я достал из ящика кобуру с пистолетом. Пристегивая ремень, я выложил пистолет на стол. Когда я хотел положить его обратно в кобуру, то почувствовал вдруг запах пороха. У меня тонкое обоняние, и я улавливаю даже слабые запахи, которые не замечают другие. Я поднял осторожно пистолет и принюхался к дулу. Кто-то определенно стрелял из моего пистолета и совсем недавно. Я долго стоял, уставясь на оружие, потом вынул магазин, в который еще днем вложил шесть патронов, осмотрев его, я нашел только пять.

Не валяется ли гильза от недостающего патрона в неряшливой комнате Горди? Я стоял неподвижно, и по моей спине бегали мурашки.

Джин открыла, как только я позвонил.

В темно-красной пижаме и расшитых домашних туфлях, она показалась мне красавицей.

Вслед за ней я прошел в просторную, красиво обставленную комнату.

Она закрыла дверь в коридор.

— Что-нибудь случилось, Стив?

— Еще как случилось. — Я окинул ее взглядом. — Наверно, мне не следовало сюда приходить. Но мне нужно с кем-то поговорить обо всем этом, а кроме вас, мне некому довериться.

— Тогда садитесь и рассказывайте.

— Джин, Линда хочет развестись со мной.

— Мне очень жаль… но садитесь же. — Она указала на одно из кресел, а сама расположилась чуть поодаль. — Это все или случилось что-нибудь еще похуже?

Я уселся и рассказал ей обо всех событиях этого вечера. Потом я сказал ей про пистолет.

— Я уверен, что кто-то взял пистолет, застрелил из него Горди и опять положил на место. Как видите, положение у меня очень серьезное.

— Но ведь вы не знаете, что его застрелили. Его могли и заколоть.

— Из моего пистолета кто-то стрелял, а Горди мертв. Что же, по-вашему, я должен теперь думать?

Она кивнула.

— Хорошо, значит, будем исходить из предположения, что убийца воспользовался вашим пистолетом. — Ее спокойный, рассудительный тон подействовал на мои взвинченные нервы как бальзам. — Нужно обратить внимание на все уже известные нам факты. Если исходить из заметок Уолли, то можно подозревать как Латимера, так и Кридена, так как у обоих имелся очевидный повод желать избавиться от Горди. Вы говорите, что встретили перед домом Латимера и что оставили парадную дверь незапертой. Предположим, он вошел, искал вас, увидел пистолет, взял его, пошел к Горди и застрелил его, пока вы были у Линды. Потом он мог вернуться и положить пистолет на прежнее место. То же самое мог проделать и Криден, не так ли?

— Конечно, но разве поверят в это копы?

Она сидела молча, зажав руки между колен.

— Теперь вам надо избавиться от пистолета, а потом заявить, что вы его потеряли. Или нет… скажете, что у вас его украли из машины.

Такое не приходило мне в голову.

— Пистолет у вас с собой? — спросила она.

— Да.

— Куда вы его денете?

Как, черт возьми, избавиться от пистолета, чтобы его наверняка не нашли? Я вспомнил наше озеро, но тут же сообразил, что полиция тоже о нем вспомнит.

— Выброшу его где-нибудь в помойку, — ответил я наконец.

— Хорошо. Тогда давайте его сюда, я выброшу его сама. А вы, Стив, идите домой и не расстраивайтесь.

— Это безумие! Даже и не подумаю впутывать вас в это дело!

— Но для меня это совсем нетрудно, а вас могут заметить. Завтра утром я заверну его во что-нибудь, спрячу в сумку и по дороге на работу брошу в какой-нибудь мусорный бак.

— Даже думать не смейте, я вам не позволю! — Я встал. — Не надо было мне вообще приходить сюда. Я управлюсь сам.

Она устало улыбнулась и пожала плечами.

— Как хотите. Мужчине полагается изображать героя, да? Вряд ли мне пристало отговаривать вас от роли героя.

Я смотрел на нее, чувствуя, как сильно в ней нуждаюсь, чувствуя, что она мне нравится. Я расстегнул ремень и положил кобуру с пистолетом на стол.

— Я вовсе не герой, Джин… Но я хотел бы вам что-то сказать…

— Прошу вас, не сейчас! — быстро прервала она. — О пистолете я позабочусь, а вы идите домой.

Она встала и пошла открывать мне дверь.

После минутной нерешительности я посмотрел на нее и последовал за ней.

— Спасибо за все, Я хотел бы поговорить о нас с вами, когда теперешняя ситуация как-то прояснится.

— Всему свое время, Стив, — сказала она спокойно и закрыла за мной дверь.

Я спустился на лифте на первый этаж, подошел к машине, сел в нее и задумался.

Мне так хотелось сказать ей, что она мне нравится! Впрочем, она права, сейчас не время. Я начал обдумывать свои дальнейшие действия и пришел к выводу, что лучше пока не заявлять в полицию о пропаже оружия, а подождать с этим до завтра. Скажу им, что, выйдя из редакции, положил пистолет в ящик для перчаток в машине, вспомнил о нем и обнаружил, что он исчез. После чего немедленно отправился в полицию заявлять о пропаже.

Если Криден будет молчать, а пленку, уличающую Линду в кражах, не найдут, все может кончиться благополучно. Пусть даже найдут пистолет и сумеют установить, что Горди убит из него, никакой суд присяжных не признает меня виновным в убийстве на основании таких шатких улик.

Но дело оказалось не таким простым, все вышло иначе.

Остановившись перед своим гаражом, я увидел стоящую неподалеку полицейскую машину. У меня заколотилось сердце. Едва я шагнул к воротам гаража, навстречу вышел высокий, плечистый человек. Это был сержант Лу Бреннер.

— Мистер Мэнсон!

Я повернулся к нему.

— Добрый вечер, сержант.

— Можно вас на минутку?

— Конечно, Только поставлю машину и пройдем в дом.

Он отступил в сторону. Я загнал машину в гараж, погасил свет и открыл наружную дверь. За это время я успел немного успокоиться.

Мы вместе вошли в дом, и я включил свет.

— Садитесь, сержант. В чем дело?

Я присел за свой стол, Бреннер остался стоять. Его лицо, изборожденное глубокими складками, казалось вырезанным из дерева. Маленькие спокойные глазки бегали по комнате, ежеминутно возвращаясь ко мне.

— Вам принадлежит автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, заводской номер 4553 и разрешение на ношение оружия номер 75560? — спросил он, в упор глядя на меня.

— Мне принадлежит автоматический пистолет, хотя номера я не помню, сержант. — Я достал бумажник, вынул из него лицензию и подал ему. Просмотрев документ, он отложил его в сторону на стол.

— Где у вас пистолет?

— В машине.

— Я хотел бы взглянуть на него.

— Зачем?

— Не ваше дело, принесите.

Мы сверлили друг друга взглядом.

— Сержант, у вас есть ордер на обыск?

Он удовлетворенно кивнул.

— Нет, но я легко могу его получить.

— Может, все-таки объясните, в чем, собственно, дело? Вероятно, я не откажусь помогать вам, если вы перестанете без всяких на то оснований угрожать мне.

Некоторое время он молча смотрел на меня своими маленькими, холодными как лед глазками. Затем достал из кармана какой-то маленький предмет и положил передо мной на стол. Это была гильза.

Я даже бровью не повел.

— Ну и что?

— Вы знаете, кто такой Джесс Горди?

— Да, управляющий местным универмагом.

Бреннер кивнул.

— Его кто-то продырявил, а эту гильзу мы нашли возле трупа.

Я взял со стола гильзу, держа ее кончиками пальцев. Я ожидал, что он вырвет ее у меня, но ничего подобного не произошло. Я взглянул на него. На его лице не шевельнулся ни один мускул.

— Разве это улика? — спросил я.

— Улика.

Я достал платок, тщательно вытер гильзу и в платке положил на стол.

— Наверно, она вам понадобится, — сказал я.

— Нет, оставьте себе на память. — Помолчав, он продолжал: — Я вовсе не жалею, что Горди загнулся. — Его жесткий рот скривился в невеселой усмешке. — Если вы сами еще не додумались, так избавьтесь поскорее от этого пистолета и заявите, что его у вас украли. Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу.

— Почему вы решили, что сделал это именно я?

— Гильза. Это новая серия, и первую коробку купили вы. Мне, знаете ли, полагается замечать такие мелочи.

— Но это еще не значит, что я его убил.

— Попробуйте рассказать это судье! — Он направился к двери, но на полпути остановился. — Держите ухо востро, делом занялся лейтенант Голдстейн. Сейчас он там и строит из себя умника. Он может до вас докопаться. Я случайно оказался поблизости, когда позвонила та женщина, вот и явился на место первым. Лейтенанту про меня ни за что не пронюхать.

— Я не убивал Горди.

— Если сумеете доказать это Голдстейну — значит, не убивали.

Он снова двинулся к выходу.

— Сержант… — окликнул я.

Он обернулся и остановился.

— Минуту назад вы сказали одну вещь… Цитирую. «Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу…» Вам тоже?

— Только не особенно умничайте, Мэнсон, как бы не вышло это вам боком!

Он ушел.

Я сидел, уставясь на гильзу. Лишь услышав звук отъезжающей машины сержанта, я сунул ее в карман.

Мне вспомнилось, как Веббер рассказывал о необыкновенной привязанности Бреннера к жене. Что, если она тоже воровала в этом универмаге и Горди шантажировал его?

Я подумал о лейтенанте Эйбе Голдстейне. Это был честолюбивый, ловкий малый. Если он найдет пленку шантажиста, дело обернется для меня очень плохо, но в том же положении окажутся Криден, Латимер, а возможно, и Бреннер.

Я позвонил Джин, так как мне хотелось услышать ее голос. Никто не подходил к телефону. Я спустился в котельную, кинул гильзу в растопленную печь и, вернувшись в комнату, снова попробовал позвонить Джин. Никто не отвечал. Я курил, думал и волновался. Через полчаса я позвонил опять.

— Слушаю.

Ее голос подействовал на меня, как бодрящая инъекция.

— Я напрасно пытался дозвониться к вам, Джин, мне…

— Не сейчас, завтра, в редакции. — Ее голос звучал напряженно. — Все в порядке, вы знаете, о чем я говорю. Я только что вернулась… Все в порядке. — Она положила трубку.

Я перевел дыхание. Она освободилась от пистолета!

Я смотрел в пустоту и думал.

Меня ожидала еще одна тревожная и одинокая ночь.

Я допивал кофе, когда увидел проезжавшего на велосипеде мальчика, который доставлял нам газеты. Он засунул в почтовый ящик наш номер газеты «Калифорния таймс». Я сходил за газетой и быстро нашел там заметку об убийстве Горди. Ее запихнули куда-то на третью полосу.

В заметке лишь кратко сообщалось, что управляющий универмагом «Всяком» был застрелен дома. Тело обнаружила близкая знакомая покойного мисс Фреда Хейвс. Расследование поручено лейтенанту Эйбу Голдстейну, который заявил, что убийство, по-видимому, произошло между половиной девятого и девятью вечера. Мотив убийства неизвестен.

С первого взгляда было ясно, что это убийство не особенно заинтересовало «Калифорнию таймс».

Фреда Хейвс? Близкая знакомая? Насколько близкая? Знала ли она, что Горди шантажист?

Я взглянул на часы. Четверть девятого. Пора идти в полицию и заявлять о краже пистолета. Некоторое время я повторял про себя слова, которые скажу им, потом запер дом, вывел машину из гаража и поехал в город. По дороге я остановился купить сигарет. Обычно я покупал их в газетном киоске в холле отеля «Эмпириал», потому что там нетрудно найти место для стоянки. Я всегда ставил машину перед входом и заходил в холл купить сигарет, не боясь штрафа за неправильную стоянку.

Пухлая, добродушная продавщица из киоска достала две пачки сигарет, едва увидев меня.

— Доброе утро, мистер Мэнсон, — сказала она. — Хорошенькие, я вижу, дела у вас там творятся!

— Вы правы. — Я заплатил за сигареты. — Такое время, одни жестокости на свете.

— Да, да, верно. — Она покачала головой. — Вы напишете об этом убийстве в своем журнале?

— Не думаю. Пока здесь мало интересного.

— Ну, в вечерней газете наверняка расскажут больше. Знаете, мне кажется, убийство будет интересным и волнующим.

Минуту-другую я обсуждал с ней происшествие, потом торопливо попрощался.

— Надо же, меня ждет уйма работы, а я тут уже болтаю добрых десять минут.

— Точно! — Она рассмеялась. — Тогда до свидания, мистер Мэнсон.

Я поехал в редакцию.

Джо Смолл, ночной вахтер, собирался уходить, закончив дежурство. Увидев меня, он подошел.

— Доброе утро, мистер Мэнсон. Я слышал, у вас стряслось страшное дело.

— Да, теперь только такое и случается, сами знаете.

— Верно, верно, так оно и есть.

Он зевнул.

— Сегодня вечером опять придете работать, мистер Мэнсон?

— Вероятно, да.

— Значит, еще увидимся, — сказал он и ушел.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду. Потом задним ходом выехал со стоянки и отправился в полицейское управление.

Дежурил сержант Джек Фрэнклин. Он поигрывал каким-то желтым формуляром и явно скучал. Это был коренастый парень среднего возраста. Когда-то, еще до повышения, он служил в автоинспекции и попытался привлечь меня по ложному обвинению в нарушении правил. Состряпал он его неуклюже, обвинение пришлось взять назад, и он получил выговор. Приязни ко мне он не испытывал.

При моем появлении черты его лица стали жесткими.

— Доброе утро, сержант, — сказал я и подошел к перегородке.

— Вам что-нибудь нужно?

— Я хотел бы заявить о пропаже оружия. — Достав лицензию, я положил ее на перегородку перед полицейским.

Он посмотрел ее, ковыряя при этом в ухе кончиком карандаша. Потом поднял на меня глаза.

— Ну?

— Я положил пистолет в ящик для перчаток, уезжая вчера с работы. Утром я приехал в редакцию, открыл ящик… и пистолета там не оказалось.

Он вынул карандаш из уха, осмотрел его и вытер. Потом пододвинул к себе какой-то бланк.

— Фамилия и адрес?

Как только я назвал Истлейк, он насторожился.

— Вы живете в Истлейке?

— Ведь я уже сказал.

— И у вас, значит, пропал автоматический пистолет тридцать восьмого калибра?

— Правильно.

Он указал толстым пальцем на скамью у стены.

— Сядьте там.

— Мне некогда. Я просто хочу заявить о пропаже оружия, и этого достаточно, не так ли?

— Это вы так думаете! Сядьте там!

Я не повиновался. Он зло посмотрел на меня. Потом передвинул рычажок интеркома.

— Лейтенант, у меня тут человек, который живет в Истлейке и заявляет о пропаже автоматического пистолета тридцать восьмого калибра.

— Ну так пошлите его ко мне, — отозвался спокойный голос.

Сержант указал на дверь.

— Вторая дверь на втором этаже.

Я поднялся наверх по бетонной лестнице, постучал, повернул ручку и вошел.

Лейтенант Эйб Голдстейн сидел в неуютном маленьком кабинете за обшарпанным письменным столом.

Время от времени мы с Линдой встречали его в гольф-клубе. Голдстейн прекрасно играл в бридж. Он был холостяком, и о нем говорили разное. Однако люди, хорошо знавшие его, утверждали, что у него есть лишь две страсти: полицейская работа и бридж. Он был лет сорока, с серо-стальными глазами, большим выразительным носом и коротко остриженными волосами, черными как уголь. Его считали чрезвычайно способным, проницательным полицейским, без которого капитану Шульцу давно пришлось бы подать в отставку.

— Добрый день, мистер Мэнсон. Это вы заявляете о пропаже пистолета?

— Да, я. Здравствуйте, лейтенант.

— Как поживает ваша жена? — Он кивком предложил мне сесть.

Я уселся напротив него.

— Спасибо, неплохо. Послушайте, лейтенант, мне бы уже давно следовало быть в редакции. Нельзя ли как-нибудь ускорить дело? Я всего лишь хочу заявить о пропаже оружия. — Я протянул ему свою лицензию. — После нападения на Митфорда мы с мистером Чендлером пришли к выводу, что мне не помешает обзавестись пистолетом, — продолжал я. — Вчера я получил его. Перед отъездом домой я положил пистолет в ящик для перчаток в машине и больше о нем не вспоминал. Только сегодня утром, приехав на стоянку возле редакции, я вспомнил о нем и обнаружил, что он пропал.

Он придвинул блокнот и взял ручку.

— Погодите, давайте уточним: в котором часу вы вчера ушли с работы?

— Примерно в половине восьмого.

— Вы сразу поехали домой?

— Нет, сначала я зашел поесть в закусочную напротив, а потом уже поехал домой.

— Разве вы ужинаете не дома? — Он поднял глаза, приготовившись записывать.

— Обычно да, но вчера жена была у подруги.

— Вы запирали машину?

— Нет. Я знаю, это небрежность с моей стороны. Сначала я положил пистолет в ящик, потом пошел поесть. Я торопился, хотелось поскорее оказаться дома, меня ждала масса работы.

— Значит, поужинав, вы поехали прямо домой?

— Да. Дома я забрал почту и отвез жене к мисс Бауер. Передал жене письма, и мы немного поговорили. Жена собиралась ехать с мисс Бауер в Даллас, так как у нее заболела мать. Потом я вернулся домой.

— Машину вы оставляли перед домом мисс Бауер?

— Да.

— Запертую?

— Нет.

— Когда вы приехали домой?

— Пожалуй, без чего-то девять. Я поставил машину в гараж и сел за работу. Сегодня утром я остановился у отеля «Эмпириал» и пошел купить сигарет. Машину оставил…

— Незапертой? — прервал меня Голдстейн.

— Да. Когда я подъехал к редакции, то убедился, что пистолета в ящике нет, вот и отправился сюда.

Лейтенант просмотрел свои заметки.

— Значит, ваша машина оставалась незапертой с момента, когда вы положили в нее пистолет, и до сегодняшнего утра, правильно?

— Да. Я понимаю, что поступил неосторожно, но у меня столько разных дел в голове, что я просто забываю запирать машину.

— Это понятно. Вы делаете замечательный журнал. Так давайте посмотрим: пистолет могли взять, пока вы ужинали, пока вы разговаривали с женой у мисс Бауер и далее, пока вы останавливались сегодня утром купить сигарет в отеле «Эмпириал». Правильно? — Он поднял на меня взгляд.

— Да.

Он откинулся на спинку кресла.

— Украденное оружие всегда вызывает у нас беспокойство, мистер Мэнсон. — Он постучал ручкой по пальцу. — Я расследую убийство, речь идет о вашем соседе, Джессе Горди. Его застрелили из автоматического пистолета тридцать восьмого калибра. — Он вдруг посмотрел на меня в упор.

Но я ожидал этого и выказал лишь подобающий случаю интерес.

— Я читал о нем в сегодняшней газете. Мне непонятно, что вы имели в виду, говоря о беспокойстве, которое вызывает у вас утерянное оружие. Очень сожалею о своей неосторожности.

— Вы хорошо знали Горди?

Теперь следовало взглянуть на него с удивлением.

— Так вот что у вас на уме, лейтенант? Думаете, этого человека застрелили из украденного у меня пистолета?

Он улыбнулся.

— Во-первых, я должен убедиться, что ваш пистолет действительно украден, а во-вторых, мне нужно иметь уверенность, что Горди застрелили из него. Но вы так и не ответили на вопрос: вы хорошо знали Горди?

— Я вообще его не знал, я не покупал в его магазине. Но примечательно, что два дня назад он приходил ко мне. Тогда я видел его в первый и последний раз.

Голдстейн склонил голову набок и поджал губы.

— Он приходил к вам домой?

— Нет, в редакцию. Он приходил спросить, сколько мы берем за рекламу и нельзя ли устроить, чтобы один из моих репортеров написал о его супермагазине. Я объяснил, что мы не печатаем таких реклам, какие он имеет в виду, а репортаж о его заведении не представил бы для нас особого интереса.

— Он приходил к вам лично?

— Да.

— Достаточно было просто позвонить, не так ли? Ведь ехать к вам ему довольно далеко.

— Я ежедневно езжу той же дорогой, и мне она совсем не кажется длинной.

— Хм… — Он сделал длительную паузу. — Я расследую убийство. Раз уж вы здесь и поскольку вам принадлежит — вернее, принадлежал — автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, то не могли бы вы сказать, что вы делали вчера вечером между восемью и девятью часами?

Я почувствовал, как у меня увлажнились ладони, но ничем не выдал своего волнения.

— Мне кажется, об этом все уже было здесь сказано минуту назад. В четверть девятого я разговаривал со своей женой у мисс Бауер. Вернулся домой примерно в девять, а после работал до половины двенадцатого. Потом лег спать.

— Вы видели вечером еще кого-нибудь из соседей?

— Когда в девятом часу я выходил из дома, то встретил Гарри Митчелла, вы его знаете. Мы обменялись несколькими словами. Возвращаясь от жены, я повстречал Фрэнка Латимера, его вы тоже знаете, и мы с минуту разговаривали. Это было около девяти часов.

— И больше вы никого не видели?

Здесь-то и была загвоздка. Если Криден сказал или скажет Голдстейну о нашей встрече на Восточной авеню, я попаду в незавидное положение.

— Нет, никого.

Голдстейн отложил ручку.

— Что ж, большое спасибо, мистер Мэнсон. — Когда я, собираясь уходить, поднимался, он остановил меня. — Я хотел бы вас задержать еще на минутку. Я высоко ценю вашу деятельность, мне нравится ваш журнал… Но это такое необычное убийство… Горди был заурядным человеком. Мне непонятно, зачем кому-то понадобилось его убивать. Не нахожу мотива, — Он не сводил с меня внимательного взгляда, — Вы меня понимаете? Зачем убивать такого человека?

— Не имею представления, — сказал я и встал.

— Вы разговаривали с Горди… Каким он вам показался?

Я не поддался попытке втянуть меня в разговор.

— Таким, как вы сказали: заурядным.

Он задумчиво рассматривал меня.

— Нельзя ли немножко подробнее?

— Ничем не примечательный. Возможно, он что-то собой представлял как специалист в своей области… Я был занят, его предложение меня не интересовало, а значит, не интересовал и он сам.

— Понятно. — Через секунду он продолжал. — По-видимому, он увлекался фотографией. У него была очень хорошо оборудованная комната для этих целей и увеличитель новой модели, хотя нас удивила одна вещь: мы нашли оборудование, но во всем доме не нашлось ни единого образца его работы. Вы следите за моей мыслью? — Он почесал свой выразительный нос. — У человека с таким явным хобби ожидаешь найти какие-то фотографии, правда?

— Это странно. — Я пожал плечами. — Вероятно, он только начинал и еще ничего не успел сфотографировать.

Он покачал головой.

— Нет. Ванночками и остальными предметами пользовались. Возможно, что все фотографии унес убийца. В этом случае мы могли бы подозревать, что Горди занимался шантажом. И нам был бы тогда ясен мотив.

— Да. Лейтенант, мне нужно ехать в редакцию.

— Конечно, поезжайте. — Он снова посмотрел мне в лицо. — Но возможно, мне придется вас побеспокоить, мистер Мэнсон.

— Разумеется, — сказал я и вышел.

Несколько минут я сидел в машине, восстанавливая в памяти наш разговор. Кто бы ни убил Горди, он явно забрал пленку с отпечатками. Меня тревожило, что Голдстейн так быстро обнаружил истинный мотив. Я сказал ему правду, умолчав лишь о встрече с Криденом на Восточной авеню.

Правда, Криден тоже замешан в эту историю, и я полагался на его молчание.

Вдруг я вспомнил еще одно обстоятельство. Я сказал Голдстейну, что Горди приходил по поводу рекламы. Но в моем магнитофоне осталась запись его вымогательского диалога. Если лейтенант явится ко мне с ордером на обыск — будет плохо, эта магнитофонная лента потянет меня на дно. Следовало немедленно стереть запись, и чем скорее, тем лучше.

Я поехал домой. Поставив машину у тротуара, я подбежал к двери, отпер ее и прошел в гостиную. Направившись к магнитофону, я уже на полпути увидел, что ленты в нем нет. Потом я заметил, что на полу у французского окна что-то блестит на солнце: маленькая кучка осколков. Я перевел взгляд на окно. Кто-то разбил одно из стекол оконного переплета возле самой ручки.

Я подошел, чтобы осмотреть магнитофон. Тот, кто забрал ленту, просто оборвал ее. Остался только маленький обрывок на второй пустой катушке. Неизвестный, видимо, боялся и спешил, но теперь в его руках находилось доказательство того, что Горди шантажировал меня.

Здесь могла побывать полиция… Хотя нет, полиция не взламывает окон. Тогда кто же?

Я стоял посреди комнаты и старался преодолеть нахлынувшую на меня волну страха. Мне было ясно, что эта лента представляет не меньшую опасность, чем мой пистолет или пленка Горди, — конечно, если их найдут.

Потом я вспомнил фотографию, данную мне Горди, на которой Линда прячет в сумочку украденные духи. Фотография лежала в столе. Я быстро выдвинул ящик. Она исчезла.

Меня заставил вздрогнуть пронзительный звонок телефона.

Это была Джин.

— Стив? — В ее голосе звучала тревога. — Что происходит? Вы приедете? У вас полный стол работы, и Макс тут дожидается.

Я постарался придать своему голосу спокойствие.

— Сейчас еду, — сказал я и положил трубку.

Достав платок, я вытер потное лицо и руки. При мысли о редакционной работе мне делалось тошно, но надо было ехать.

Неожиданно зазвенел звонок у входной двери. Я выглянул в окно и увидел остановившийся перед домом «ролле ройс» Кридена. Я пошел открыть ему.

— Я надеялся, что еще застану вас дома. Задержу вас только на минутку.

Я пригласил его войти.

Он прошел в гостиную, посмотрел на разбитое стекло, потом повернулся ко мне.

— К вам забрались воры?

— Сейчас это не имеет значения. Послушайте, ваша и моя жены занимались кражами в магазине. Если мы хотим уберечь их от преследования, а себя от подозрения в убийстве, то нужно молчать. Голдстейн уже допросил меня, скоро придет и ваша очередь. Я сказал ему, что никого не встретил на Восточной авеню, вы утверждайте то же.

— Значит, вы уже говорили с полицией?

— Да. Так не забывайте, что нужно молчать.

— Разумеется.

Он прошелся по комнате.

— Бог знает, зачем эти женщины воруют, как будто я когда-нибудь ограничивал Мейбл…

— Горди шантажировал вас?

Не дождавшись ответа, я продолжал:

— У меня он потребовал двадцать тысяч, а от вас он сколько хотел?

Он пожал плечами.

— Восемьдесят.

— Как он связался с вами?

— Остановил меня на улице.

— К вам домой или в офис он не приходил?

— Нет. Я выходил из машины, Горди подошел и выложил, что ему нужно.

— Вы собирались заплатить ему вчера вечером?

— Нет, только сегодня. Сначала мне надо было продать кое-какие акции.

Мы смотрели друг на друга.

— Надеюсь, вы сознаете, что нас обоих могли бы заподозрить в этом убийстве?

— Да.

— Хорошо сознаете?

— Конечно.

— Значит, создавшаяся ситуация требует, чтобы вы покрывали меня, а я вас. Это ясно?

Он посмотрел на меня в упор.

— У меня никогда не было оружия, — Он пошел к двери, остановился и оглянулся. — А у вас?

Не говоря ни слова, я смотрел ему в глаза.

— Мне кажется, ваше положение значительно хуже моего.

Тяжело ступая, он вышел из дома и направился к своей машине.