В дверь постучали, и в комнату сразу же влетел мой второй редактор и репортер Макс Берри — высокий, крепкий парень лет тридцати. По его лицу, казалось, проехал каток — в студенческие годы он занимался боксом. Он был не таким хорошим репортером, как Уолли, но шел за своей целью с упорством и терпением фокстерьера, преследующего крысу. Одевался он небрежно, носил пузырившийся на локтях и коленях твидовый костюм и красный галстук, который всегда каким-то непонятным образом сползал у него в левую сторону.

— Жуткий случай с нашим Уолли! — провозгласил он еще с порога.

— Да. Садись. — Я не успел прийти в себя после открытия, что Веббер больше не на моей стороне. Но сейчас у меня не было времени гадать о причинах этого. Прежде всего мне пришло в голову, что его жена Хильда, вероятно, тоже ворует в универмаге Горди. Это казалось логичным, во всяком случае на первый взгляд.

— Я приехал прямо из больницы, — продолжал Макс, шлепаясь в кресло. — Господи, и отделали же они его. Жаль, что на его месте не оказался я! Бедняга Уолли для этого не годится, но я-то уж оставил бы пометку этим гадам. — Он расчесал пятерней густые темные волосы. — Ты уже что-нибудь узнал, Стив? Как по-твоему, замешан тут Хэммонд?

— Возможно. — Это могло быть делом рук Хэммонда, верно, но у меня не шла из головы история с универмагом. — Не знаю, обычный грабеж тоже нельзя исключить.

— Сомневаюсь. У него был с собой полный портфель бумаг. И ведь обо всем помалкивал, стервец. Вчера вечером мы с ним просматривали предварительную смету на эту школу, но мне показалось, что он думает о другом. Кажется мне, он занимался еще чем-то и скорее всего именно из-за этого и попал в больницу. Он тебе ничего не говорил?

Я вертел в пальцах ручку. Мы с Уолли всегда отлично понимали друг друга, я без колебаний доверился бы ему в любом личном затруднении, но с Максом было иначе.

Он кидался на все как разъяренный бык, очертя голову, тыча во все стороны рогами, и для него не имело значения, если он задевал кого-нибудь, лишь бы в результате получить сенсационный материал для статьи. Я мог отчетливо представить себе, как он прореагирует, если я скажу ему о том, что происходит в универмаге «Всяком». Он немедленно помчится туда и постарается заставить Горди говорить.

Ты ведь знаешь Уолли, — сказал я осторожно. — Он все скрывает. Мне кажется, что за этим стоит Хэммонд.

— Мне тоже. Мы собрали уже все факты. Уолли хотел еще раздобыть копию контракта, подписанного Хэммондом. Вчера вечером мы говорили об этом. Я предложил ему заняться самому этим контрактом вместо него, но он хотел раздобыть его сам. У него связей больше, чем у меня. — Он подался вперед и заглянул мне прямо в глаза. — Теперь это мое дело.

— Слушай, ты помнишь ту статью о Шульце… — сказал я. — Над ней работал Уолли. Она совершенно готова, и мы сдаем ее в набор. Так вот, я подумал… пойми, то, что случилось с Уолли, свободно может случиться с тобой или со мной. Я считаю, нам надо подождать со статьей о Шульце, пока мы не покончим с Хэммондом. Нам может понадобиться защита полиции, а если мы напечатаем эту статью, то никакой защиты нам не видать, скорее уже наоборот.

Он потер пальцем приплюснутый нос.

— Защита полиции? Как, по-твоему, они могли бы нас защитить?

— Ну, например, выдали бы нам разрешение на ношение оружия. Чендлер мог бы это устроить.

Он ухмыльнулся.

— Мне оружие ни к чему. — Он взглянул на свои мощные кулаки.

— Трое таких головорезов прекрасно с тобой справятся, Макс. Не воображай из себя супермена.

Он пожал плечами.

— Ладно, будь по-твоему. — Он встал. — Вернусь после обеда, — сказал он и вышел.

Я посмотрел через окно на ярко освещенные окна офиса Чендлера в верхнем этаже его деловой резиденции. Моя нерешительность длилась лишь секунду. Может быть, это поможет мне успокоиться, сказал я себе, набирая номер секретарши Чендлера.

— Мистер Чендлер у себя? Мне нужно поговорить с ним по важному делу.

— Минуточку, я узнаю, примет ли он вас.

Через минуту она снова сказала:

— Вы бы могли прийти немедленно? Мистер Чендлер через час вылетает в Вашингтон.

Я приехал туда через пять минут, по дороге не слишком обращая внимание на правила уличного движения.

Чендлер стоял возле письменного стола, с набитым портфелем у ноги, рядом на стуле лежала шляпа и пальто.

— Что у вас, Стив? — спросил он, когда я вошел. — Я уезжаю. У меня встреча с президентом. Вероятно, у меня для вас будут новости, когда я вернусь.

Я объяснил ему, что в связи с нападением на Уолли, принимая во внимание возможное участие в этом муниципалитета и Хэммонда, я считаю необходимым отложить атаку на Шульца. Я тщательно подбирал слова.

— После выхода статьи нам будет особенно нечего рассчитывать на помощь полиции. А в этой ситуации она нам необходима, если мы хотим выяснить, кто стоит за нападением. Это может повториться, мистер Чендлер, а я вряд ли смог бы редактировать ваш журнал, лежа в больнице. Мне хотелось получить для себя и Берри право на ношение оружия. Дело может перерасти в небольшую войну, и, если Шульц не окажет нам содействия, это не кончится добром.

Чендлер посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— У вас найдется чем заменить статью о Шульце?

— Есть целый ряд хороших материалов. Мы могли бы выступить с фактами о новых противозачаточных таблетках.

Немного подумав, он кивнул.

— Ну что ж, мне не хочется выпускать из рук этого мерзавца, но ваши соображения звучат довольно убедительно. Значит, в последний номер вы статью не ставите, используем ее, скажем, в следующем месяце, так?

— Да.

Он опять взглянул на меня.

— Значит, вы считаете, что нападение на Уолли связано с Хэммондом?

— По-видимому, да.

В дверь заглянула секретарша.

— Ваша машина на месте, мистер Чендлер.

— Хорошо. Скажите Боргу, чтобы он достал лицензии на право ношения оружия для Стива и Берри и пусть подберет им автоматические пистолеты. — Чендлер поднялся. — Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь. — Он повернулся ко мне. Я помог ему надеть пальто, а секретарша подала ему портфель.

— Как поживает Линда? — спросил он, когда мы выходили из офиса.

Я представил, какое у него было бы лицо, скажи я ему, что подбил ей глаз.

— Спасибо, хорошо, — ответил я.

Мы зашагали по коридору.

— Я слышал, прошлой ночью кто-то забрался к Вебберу, — сказал я небрежно. — Пропали какие-то папки…

Великий человек даже не замедлил шаг.

— Да… вероятно, какой-нибудь сумасшедший. — Он оглянулся на меня. — Вы думаете, за этим что-то кроется?

— Не знаю. Просто мне показалось странным, что Веббер не заявил в полицию.

— В полицию? Какой в этом смысл? — Я видел, что он думает о другом. Наверно, он повторял про себя слова, какие скажет президенту.

Мы подошли к лифтам. Какой-то человек взял у него портфель. Он был подобострастен, что я не удивился бы, если бы он упал на колени и стукнул лбом об пол.

— Ну, до свидания, Стив. — Чендлер хлопнул меня по спине. — Мы еще поговорим. — Он шагнул в лифт.

Мы с секретаршей смотрели, как он и маленький человечек исчезли из виду. Потом секретарша кивнула на прощание мне и вернулась в офис.

Я шагнул в кабину соседнего лифта и нажал кнопку первого этажа.

Когда я вернулся в редакцию, Джин сидела за моим столом и сортировала почту, которую я уже разобрал.

— Привет, Джин! Как дела у Ширли?

— Она хорошо держится. Уолли все еще без сознания, но, похоже, докторов это не беспокоит. Ширли уехала домой к себе. А как Линда?

— О ней хорошо позаботились. — Я обошел стол и сел. Джин стояла, выпрямившись, рядом со мной с пачкой писем в руке, выглядя энергичной и рассудительной. Темно-серое платье очень шло ей. Ее темные волосы блестели. Я увидел у нее на руке платиновые часики на платиновом браслете. Неожиданно я понял, что замечаю мелочи, на которые раньше не обращал никакого внимания: часы, покрой платья, ее шелковистые волосы, спокойные, умные глаза.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом Джин спросила:

— Вы не хотите посмотреть почту?

— Я уже посмотрел ее. Там нет ничего такого, с чем вы сами не управитесь.

После минутной паузы я попросил ее присесть.

— Сегодняшний день начался скверно. Не хотите узнать новости?

— Плохие?

Я рассказал о телефонном разговоре с Веббером и о том, что Мэйхью может ссудить мне только пять тысяч. Я также рассказал ей, что говорил с Люсиль Бауэр и что та сумела выторговать у Горди компрометирующую ее пленку. Кроме того, я рассказал ей о том, как мне удалось уговорить Чендлера подождать со статьей о Шульце и достать для нас с Максом разрешение на ношение оружия.

Она напряженно слушала.

— Ну вот, пожалуй, и все. Не понимаю этого Веббера. Вероятно, его жена тоже воровала, и потому он опасается Горди. У Чендлера, разумеется, хватает других забот, и это его не интересует. Если Веббер сказал, что в пропавших папках не было ничего важного и украл их, видимо, какой-то псих, почему бы Чендлеру не поверить?.. Джин, меня это тревожит. Я рассчитывал на Веббера, а теперь вижу, что ошибся. Похоже, придется где-то добывать еще пятнадцать тысяч, если я хочу вызволить Линду из беды.

— Почему не попробовать как-нибудь уговорить Горди? — спокойно спросила Джин. — Потяните время. До сих пор вам это удавалось. Позвоните ему и скажите, что сейчас заплатить вы не можете, и попросите отсрочку. Тем временем вы обязательно найдете что-нибудь такое, чем сможете его припугнуть.

— Без Веббера я скорее всего ничего не найду.

— А ведь, пожалуй, досье Горди до сих пор у Веббера. Я могла бы до него добраться.

Я непонимающе уставился на нее.

— Каким образом?

— Когда-то я оказала его секретарше Мэвис Шерман большую услугу. Она сделает для меня все что угодно. Постарайтесь уговорить Горди подождать несколько дней.

Я снял телефонную трубку и попросил Джуди соединить меня с Джессом Горди из универмага «Белком». Потом я положил трубку.

— Чем вы помогли Мэвис Шерман? — спросил я.

— Это не должно вас интересовать, Стив. В наше время со многими случаются всякие неприятности. Если я могу как-то помочь, то помогаю. — Она приподняла руки, а потом опять опустила их на колени.

— В один прекрасный день — кто знает — мне самой может понадобиться помощь.

Зазвонил телефон.

— Соединяю вас с мистером Горди, — сообщила Джуди.

— Мистер Горди?

— А, мистер Мэнсон, как поживаете? — насмешливую нотку в его голосе нельзя было не услышать.

— Нам придется немного отложить то, о чем мы договаривались. Дня через два это не будет представлять проблемы, но сейчас я в затруднении.

— Неужели! У меня тоже затруднения. Так давайте поговорим о наших затруднениях сегодня вечером, как условились, в девять часов. Помните адрес — Истлейк, 189? Пока хватит какой-нибудь мелочишки. В общем договорились, — и он положил трубку.

Джин слушала по параллельному телефону. Мы посмотрели друг на друга и положили трубки.

Она встала.

— Я приглашу Мэвис пообедать. Статья о противозачаточных средствах готова, я пошлю ее в набор.

Раздался звонок телефона. Звонил Марвин Гудьир, наш специалист по дорожным происшествиям. С этого момента и до самого обеда у меня не выдалось и минуты на какие-нибудь размышления. В полдень я пошел обедать с Джереми Рэфферти, нашим театральным и кинокритиком. Без особого внимания я вполуха выслушивал его объяснения, пока мы расправлялись с недолгим обедом занятых людей. Временами Джереми умолкал — он был рекордсменом говорунов — и поглядывал на меня. Наконец он сказал:

— Послушайте, Стив, мне кажется, вы не очень-то заинтересованы. У вас ничего не случилось?

— Я все думаю об Уолли, — объяснил я, но это была неправда.

Он покачал головой.

— Странное дело. Это скорее всего грабеж, и такое может случиться с любым из нас. Послушайте, что, если бы я написал статью об опасностях, которые подстерегают нас на наших улицах, и как-то увязал бы это с гангстерской тематикой в кино?

— Хорошо. Пришлите мне набросок. — Я подозвал официанта, желая расплатиться.

— Господи! Вы проявляете примерно такой же энтузиазм, как восьмидесятилетняя старая дева, которой предложили заняться любовью.

Я уплатил по счету.

— А что вам известно о половой жизни восьмидесятилетних старых дев? — спросил я.

Он рассмеялся, поблагодарил за обед и ушел. Я отправился в банк и предъявил у перегородки чек на три тысячи долларов. Клерк одарил меня сияющей улыбкой, сказал, что ему очень понравился последний номер нашего журнала, потом извинился и исчез в кабинете Эрни Мейхью. Очевидно, Эрни дал разрешение, потому что он немедленно вернулся и выплатил мне триста новехоньких, шелестящих десятидолларовых бумажек.

Я уложил деньги в бумажник и поехал обратно в редакцию. По дороге я раздумывал, отвечают ли три тысячи долларов представлениям Горди о «мелочишке», которой он готов пока удовлетвориться.

Джин еще не вернулась с обеда. Я позвонил в больницу и узнал, что Уолли по-прежнему без сознания. Потом я набрал номер Люсиль.

— Нашей бедняжке все еще плохо, — проворковала Люсиль. — Было бы просто немилосердно заставлять ее подходить к телефону, ей пришлось бы встать с постели. Синяк у нее ужасный.

— Тогда будем милосердны, — заявил я и повесил трубку.

Вошла Джин.

— Кажется, я все уладила. Если только досье Горди не уничтожили, Мэвис достанет нам фотокопию. Она говорит, что вчера вообще не было никакой кражи. Сразу же, как Веббер уйдет, она поищет в архиве.

— Она сказала, в котором часу он уйдет?

— Около семи. У нее есть ключ. Она позвонит нам, как только найдет досье.

— Если бы я получил это досье до разговора с Горди, у меня был бы хоть какой-то козырь.

— Если оно там, вы его получите.

— Спасибо, Джин. Я приготовил для Горди три тысячи долларов. И еще я звонил в больницу.

— Я тоже. И говорила с Ширли. К ней приходил Бреннер. Она ничего ему не сказала. Бреннер теперь думает, что Уолли избили обычные грабители.

— Может быть, так оно и было.

— Ну ладно, пора заняться работой. Вам нужно написать вступительную статью, Стив, а у меня самой полон стол неначатой работы.

Когда она ушла, я придвинул свою пишущую машинку. Во вступительной статье речь должна была идти о девальвации доллара. Мне никак не удавалось написать что-то связное, но наконец я овладел темой, хотя к этому времени пол был усыпан скомканными листами бумаги.

День прошел незаметно. Я ответил на множество телефонных звонков и выслушал троих корреспондентов, явившихся со своими идеями. Две оказались никуда не годными, третью я одобрил. Потом диктовал на магнитофон. Загудел зуммер, и я передвинул рычажок.

— Мистер Мэйсон, пришел мистер Борг, — сообщила Джуди.

Джо Борг был доверенным лицом Чендлера. Он занимался главным образом всякими щекотливыми вопросами, проявляя в этом необыкновенные способности. В сравнении с его платой мои тридцать тысяч казались милостыней, но я не завидовал его работе. Мне она наверняка обеспечила бы инфаркт.

— Пусть войдет.

В комнату влетел Борг — невысокий брюнет лет сорока, с глазами, напоминавшими маленькие черные бусинки, и постоянной улыбкой на лице.

— Привет, Стив! — Он закрыл дверь, подошел к моему столу и положил на него большую квадратную картонную коробку. — Здесь оружие для вас и Макса. Там же лицензии и две коробки с патронами. — Он посмотрел на меня. — Смотрите, не убейте кого-нибудь, Стив!

— Вы быстро управились, Джо. Спасибо.

— Когда босс дает задание, я его выполняю. — Он снова посмотрел на меня. — Только осторожнее, приятель, не стреляйте, пока не различите белки глаз. — Он ухмыльнулся. — Это уже кем-то сказано, а?

Он направился к выходу и добавил:

— У меня свидание с одной чудной киской. Нужно ловить, пока она не остыла. — И он исчез.

Я вынул из коробки два автоматических пистолета тридцать восьмого калибра, две плечевых кобуры и две коробки патронов. Там же находились лицензии на право ношения оружия для меня и Макса.

Я встал, снял пиджак и примерил кобуру. Я участвовал в войне и разбираюсь в огнестрельном оружии. Потом я проверил пистолеты, убедился, что они в порядке, и зарядил их. Если я попаду в больницу, решил я, то уж наверняка не по своей вине.

Сунув пистолет в кобуру, я отступил от стола и на пробу несколько раз выхватил его. Каждый раз мне удавалось проделать это быстро и без задержки. Довольный, я снял с себя ремни и убрал все в ящик стола. Потом позвонил Максу домой. Никто не подходил к телефону. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые неохотно связывают свою жизнь с одной женщиной, и флиртовал со всеми, что вполне его устраивало.

Когда я уже положил трубку, вошла Джин.

— Только что звонила Мэвис… нам не повезло, досье Горди нигде нет.

Я сел за стол.

— Вы что-нибудь понимаете, Джин? Я — нет. Сначала Веббер говорит мне, что у него на Горди заведено досье, потом лжет, утверждая, что произошла кража. И, наконец, оказывается, что досье там все-таки нет.

— Видимо, либо Горди шантажирует Веббера, либо кто-то достаточно влиятельный убедил его покрывать Горди. Впрочем, все это лишь догадки.

— Но кто?

Она задумалась, сдвинув брови.

— Кто, собственно, занимался кражами в универмаге? — спросила она наконец. — Уолли упоминал Сэлли Латимер, Мейбл Криден и Люсиль Бауер. Я с ними незнакома, а вы?

Я сразу вспомнил Марка Кридена. Ему принадлежал самый внушительный дом в нашем районе. Он был президентом компании Хауарт Продакшн, очень влиятельный человек, крупнейший магнат во всем Истлейке. Его жена была на двадцать лет моложе его и держалась несколько надменно, да и Марк в общем-то тоже. Прочие дамы Истлейка, включая и Линду, не слишком любили миссис Криден.

Криден, несомненно, обладал достаточным влиянием и деньгами, чтобы купить Веббера. Но зачем ему было нужно, чтобы досье на Горди исчезло? Что в нем могло грозить неприятностями такому человека, как Криден? Раздумывая над этим, я пришел к выводу, что, собственно, не так уж виню Веббера за укрывательство Горди, в котором его подозреваю. Наверно, его жена Хильда тоже воровала.

Я облокотился на стол.

— Может, я что-нибудь придумаю, когда буду говорить с Горди. — Я взглянул на часы. Они показывали четверть восьмого. — Приглашаю вас поужинать, Джин.

— Спасибо, но меня дома ждет работа.

Мне так хотелось побыть с нею.

— Ну прошу вас, пойдемте, можно опять к Луиджи.

Она посмотрела на меня в упор, и ее глаза были холодны.

— Вы не думаете, что вам лучше следует заехать к жене? — Я хорошо заметил тон, с которым она произнесла слово «жена». — Я буду дома, можете позвонить мне, когда уладите свои дела с Горди, — сказала она и вышла.

Я ждал, пока за ней захлопнулась дверь в коридор. Потом, чуть поколебавшись, опять достал кобуру, приладил ремень через плечо, еще раз проверил пистолет. Погасив свет и заперев кабинет, я спустился вниз и зашел в маленький дневной бар через улицу напротив. Ужинал я в одиночестве в скверном настроении.

Когда я подходил к своей машине, было восемь тридцать. Я собирался заехать домой, чтобы посмотреть, нет ли там какой-нибудь почты, достать карту Истлейка, чтобы найти дом Горди, а потом поехать к нему.

— Привет, Стив!

Я обернулся. Из окна своего «ягуара» высовывался Гарри Митчелл. Он был на два года старше меня, высокий, статный, симпатично некрасивый. Он отлично играл в гольф и был любимцем клуба.

Я подошел.

— Огорчен, что у вас такая неприятность с матерью Линды. Она серьезно больна?

В первый момент я даже не понял, о чем он говорит, но потом вспомнил, как объяснил Эрни Мейхью срочную нужду в деньгах: я сказал, что мать Линды больна и нуждается в операции. Очевидно, Эрни рассказал об этом своей жене, а та, естественно, рассказала об этом остальным.

— Состояние неважное.

— Памела пыталась дозвониться Линде, но потом мы догадались, что она, наверно, поехала ухаживать за матерью.

— Да, но она вряд ли задержится там надолго.

— Стив, мы не можем оставить тебя одного. Приходи к нам сегодня вечером.

— Спасибо, Гарри, но у меня накопилось много работы, а теперь, по крайней мере, появилась возможность немного наверстать.

Он усмехнулся.

— Верно, а вот у меня никогда так не получается. Если бы разболелась теща и Памеле пришлось бы ехать к ней, тогда и я навел бы порядок в своих делах. — Он рассмеялся. — Только эта старая ведьма не болела минимум пятьдесят лет. Все-таки ты мог бы заскочить к нам хоть на минутку.

— Не могу, Гарри.

— Прошла твоя простуда?

— Да.

— Когда будешь звонить Линде, передай, пожалуйста, привет от нас. Может быть, зайдешь завтра вечером?

— Посмотрим, что будет завтра.

— Ладно, Слушай, а отличный у тебя журнальчик, даже я его читаю. — Он махнул мне рукой и отъехал.

Я вернулся домой. Днем здесь побывала Сисси, привела в порядок кухню и смахнула кое-где пыль. Дневная почта, которую я нашел на столе, почти целиком принадлежала Линде, которая любила переписываться.

Это давало хороший предлог заехать к Люсиль. До встречи с Горди еще оставалось достаточно времени. Я нашел карту нашего района и убедился, что дом Горди находится в конце Восточной авеню, туда можно легко дойти пешком. Мне не хотелось брать машину. Совершенно было незачем, чтобы ее видели стоящей там у дома.

Кобура с пистолетом начинала мешать мне, поэтому я снял все это и бросил на диван. Потом я сел в машину и поехал к Люсиль.

Она открыла мне дверь.

— Вот так сюрприз, вот так сюрприз… появляется жестокий муж, — сказала она с циничной усмешкой.

— Я хотел бы поговорить с Линдой.

— Она в гостиной, а я готовлю ужин. Извините, что не могу вас пригласить, я готовлю только на двоих. Проходите, Стив. — Она вышла на кухню.

Я вошел в гостиную. Линда лежала на диване в ночной рубашке и в халате, одолженных у Люсиль. Один глаз у нее был завязан, другой холодно смотрел на меня.

— Вот твоя почта. — Я бросил письма на диван. — Да, когда я добывал деньги для твоего шантажиста, я сказал Мейхью, что они понадобились нам так срочно, потому что твоей матери нужна операция. Новость, естественно, сразу разнеслась по всему этому дурацкому району. Предполагается, что ты уехала к матери в Даллас.

— Тебе и маму понадобилось впутывать? — Ее голос повышался.

— Сегодня вечером я встречаюсь с Горди. Пока я достал три тысячи. Горди наверняка потребует больше, но, может быть, согласится подождать. Если не захочет ждать, продадим твою машину, твои драгоценности и вообще все, за что можно быстро получить деньги.

Ее глаза заблестели, а губы сжались.

— Только попробуй тронуть мои драгоценности или машину! Они принадлежат мне!

Я смотрел на нее и не в силах был понять, как я мог когда-то любить ее.

— Я скажу тебе, когда поговорю с ним, там будет видно. У тебя по-прежнему остается возможность отсидеть.

Когда я направился к двери, она с яростью крикнула вслед:

— Надеюсь, эта шлюха Кейси вознаградит тебя за все!

— Не старайся, пожалуйста, быть еще омерзительней, чем ты есть на самом деле, — сказал я с отвращением и вышел.

Когда я подъехал к своему дому, там стояла машина.

— Привет, Стив. Я тут удивлялся, куда ты мог запропаститься. — Навстречу мне из темноты вышел Фрэнк Латимер.

Латимер успешно подвизался в страховом деле. Он был лет сорока, с небольшим брюшком и редеющими волосами. Его считали компанейским парнем.

— Я слышал о матери Линды и вот подумал, проезжая мимо, что надо бы пригласить тебя поужинать. Сэлли ездила по магазинам, поэтому сегодня мы будем ужинать позже.

— Большое спасибо, Фрэнк, но я уже ужинал и у меня страшно много работы.

— Охотно верю. Журнал у тебя первоклассный, факт. Ну ладно, хоть повидал тебя. Слушай, если мы можем чем-нибудь помочь…

— Спасибо, но мы уже все устроили. Линда вот-вот вернется, а днем обо мне заботится Сисси.

— В общем, если что понадобится, ты знаешь, где нас найти.

Когда он отъехал, я загнал машину в гараж. По словам Джин, жена Фрэнка Сэлли упоминалась в заметках Уолли в числе воровок. Интересно, шантажирует ли Горди и его, и если да, то заплатил ли уже Фрэнк или намерен платить.

Я взглянул на часы: без десяти девять. Было самое время отправляться к Горди. Я запер гараж и зашагал по улице. Проходя мимо освещенных окон наших соседей, из которых временами слышался звук телевизора, я гадал, как поведет себя Горди, когда я принесу ему только три тысячи.

На следующем перекрестке я повернул направо, на Восточную авеню. Судя по карте, дом Горди должен был находиться ярдов на сто дальше, в конце улицы.

Я прибавил шагу. Дома на Восточной авеню были поскромнее и не так ярко освещены. В следующую секунду я чуть не налетел на человека, появившегося мне навстречу из сумерек, за которым бежала собака. Это был Криден, высокий, крепкий мужчина шестидесяти лет.

Жители Истлейка считали его чем-то вроде местного царька. Состоянием он не намного уступал Чендлеру и жил в доме, который стоил вчетверо дороже моего. Он ездил в «роллс-ройсе», а его жена Мейбл в «бентли». Хотя они держались с несколько чрезмерной важностью и не пользовались всеобщей приязнью, с ними общались многие, потому что они щедро принимали гостей.

Он остановился, глядя на меня с чуть раздраженной улыбкой на раскрасневшемся лице.

— Привет, Стив! Куда вы направляетесь?

— Вышел прогуляться, хочу кое-что спокойно обдумать, — ответил я. Встреча пришлась очень некстати.

— Да, при ходьбе лучше думается, а я прогуливаю собаку. Мейбл купила ее себе, а возиться с ней приходится мне. — Он громко рассмеялся. — Когда же вы соберетесь к нам?

— Когда пригласите. Сейчас Линда в Далласе, так как ее мать заболела.

— Неужели? Очень жаль. Столько сейчас болеют. Значит, вы остались один?

— Да, хоть поработаю как следует.

— Должен сказать, что журнал ваш превосходен, Стив. Я читаю его от начала и до конца. Ну, не буду вас задерживать. Я скажу Мейбл, чтобы она позвонила вам. Нам следовало бы встречаться чаще. — Он по-прежнему говорил это громким голосом. — Нагнувшись, он погладил своего спаниеля. Жаль, что поблизости не оказалось фоторепортера, получился бы хороший снимок для светской хроники. — До свидания, Стив. — Он важно кивнул мне и двинулся дальше.

Я проводил его взглядом.

Случайность? Сначала я натыкаюсь на Фрэнка Латимера, теперь на Марка Кридена. Согласно заметкам Уол-ли, супруги обоих этих джентльменов воровали в универмаге «Белком». Меня очень интересовало, не возвращался ли Криден от Горди и заплатил ли выкуп за компрометирующий его жену кусок пленки.

Я пошел дальше. Потребовалось некоторое время, чтобы найти дом Горди. Он стоял, отступя от улицы ярдов за двести от служебного входа в универмаг. Супермагазин был погружен в темноту, но в доме Горди за окном первого этажа желтовато светилась лампа под абажуром.

Я прошел к крыльцу по дорожке между запущенных кустов роз. Я нажал кнопку и в доме зазвенел звонок. Потом наступила тишина.

Я слегка вспотел, а руки стали холодными и липкими. Сердце билось неровно. Я знал, что поступаю безумно глупо, давая деньги шантажисту, но иначе оставалось идти только в полицию, а это было слишком опасно для Линды и для меня, хотя я и придержал статью о Шульце. Чендлер мог узнать об этой беспричинной, идиотской краже, и тогда моей карьере пришел бы конец.

В доме было тихо. Я позвонил вновь. У меня появилось неприятное ощущение, как будто кто-то наблюдает за мной, и я оглянулся на дорожку, ведущую к дому.

По-прежнему никакого ответа. После короткой нерешительности я осторожно взялся за ручку двери, повернул и нажал. Дверь отворилась. Я заглянул в маленькую прихожую. Свет, струившийся из полуоткрытой двери в гостиную, освещал поношенное пальто и еще более поношенную шляпу на вешалке.

Я боялся, что какой-нибудь прохожий может увидеть меня, поэтому я быстро шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Меня интересовало, один живет Горди или же он женат, а если у него есть жена, то знает ли она, что он шантажист.

— Горди?

Я подождал.

Слышался лишь гул холодильника, больше ничего не нарушало тишины.

— Горди!

Я приблизился к двери в гостиную, постучал и открыл ее.

Сколько раз подобная сцена была описана в романах, сколько раз я видел ее по телевизору!

Запущенная комната, выцветшие обои на стенах, безобразная обшарпанная мебель, дешевые вытертые ковры. На стене висели две плохие репродукции пейзажей Ван Гога, на полке несколько потрепанных дешевых книжонок в бумажных обложках, телевизор, полупустая бутылка скотча, а на камине французская кукла с наклеенными кудрявыми волосами. Здесь имелось все, что связывало с понятием «дом», но это место не было домом.

Как зачарованный, смотрел я на ужасающий реквизит этой унылой, угнетающей сцены.

Джесс Горди сидел лицом ко мне, с руками на подлокотниках кресла. Кровь пропитала его рубашку и поношенный серый пиджак. На полу у его ног тоже была кровь, один ботинок стоял в небольшой лужице крови.

Его рот был приоткрыт, желтоватые крысиные зубы оскалены в гримасе ужаса и ненависти. Мертвые глаза враждебно смотрели прямо на меня.

Я смотрел на него, скованный страхом. По нервам ударил внезапный звонок телефона. Я огляделся, учащенно дыша. Телефон стоял на столе возле трупа.

Я стоял неподвижно и ждал, пока звонки не прекратились.

Мною овладела паника, желание бежать отсюда. Первой реакцией было поскорее исчезнуть, но, еще не дойдя до двери, я остановился и начал рассуждать.

Горди убили. Кто-то застрелил или заколол его. Был ли этот кто-то мужчина или женщина — также жертвой шантажа Горди? Осталась компрометирующая пленка в доме или этот кто-то забрал ее? Если полиция найдет эту пленку, мы с Линдой потеряем надежду на будущее, на которое привыкли рассчитывать.

Обыскать дом и попробовать найти пленку? Если она попадет в руки полиции, следствием будут затронуты все женщины, уличенные в кражах. Потом начнут выяснять, не могли ли эти женщины или их мужья убить Горди.

Я стоял неподвижно, а в сознании вихрем проносились мысли. Мне вдруг стало ясно, что я могу оказаться подозреваемым номер один. Если допросят Кридена, он расскажет, как встретил меня поблизости от дома Горди, а мотив у меня был.

— А у самого Кридена?

Я постарался представить его, идущего с собакой по Восточной авеню. Конечно, он мог убить Горди, да, это было логично. Он живет в мире большого бизнеса и, несмотря на свои дипломатические улыбки, может быть беспощадным. Он, наверняка, не остановился бы перед убийством такого мерзкого червя, как Горди, чтобы избавить свою жену от преследования.

Найду ли я в себе достаточно решимости, чтобы остаться и обыскать дом? Что, если кто-нибудь появится и застанет меня здесь? Пленка может находиться где угодно, например в каком-нибудь хитром тайнике, и мне, вероятно, понадобилось бы несколько часов на обыск дома.

Я снова шагнул к двери и снова остановился.

Горди ждал меня. Разве нельзя предположить, что мой отрезок пленки он держал где-нибудь под рукой? Какое мне дело до остального? А вот кусочек пленки, компрометирующий Линду, стоит поискать. Но в тот момент, когда я решился наконец вернуться в комнату, я услышал, как перед домом остановилась машина.

Молниеносно повернувшись, я взбежал по лестнице на второй этаж. Зазвенел звонок. Перегнувшись через перила, я смотрел в полутемный холл. Сердце бешено колотилось.

Опять прозвенел звонок. Потом дверь открылась.

— Джесс? — послышался женский голос.

Внизу показалась фигура женщины, быстро проскользнувшей в комнату. Я увидел ее лишь мельком — невысокая, темноволосая, одетая во что-то темное. Я услышал, как она резко втянула воздух, а потом вскрикнула. У меня по спине пробежал холодок.

— Джесс!

Шаг за шагом бесшумно я стал спускаться по лестнице.

Было слышно, как она снимает трубку и набирает номер. Наверно, вызывает полицию.

Я добрался до прихожей.

— Случилось убийство, — прокричала она высоким, истеричным голосом. — Пришлите сюда кого-нибудь!

Я протиснулся через дверь наружу, в сырую тьму, еще успев услышать, как она кричит:

— Сто восемьдесят девять, Восточная авеню! Убийство.

Мне хотелось припуститься бегом, но я инстинктивно остановился, достал из кармана платок и вытер наружную дверь. Больше я ни к чему в доме не прикасался.

Затем я медленно вышел по дорожке на улицу. Только тогда я бросился бежать.

Я мчался к нашему дому, едва переводя дыхание. По пути мне никто не встретился. Должно быть, по телевидению показывали какую-то увлекательную программу, потому что все соседи сидели дома перед телевизором.

Дрожащей рукой я достал ключ и вставил его в замок. Он не поворачивался. Я сделал еще одну попытку, потом вынул ключ и взялся за ручку. Дверь открылась. Наверно, забыл запереть, сказал я себе, входя в темную прихожую.

Когда я закрывал за собой дверь, послышался звук полицейской сирены и за окном промелькнула мигалка патрульной машины, пронесшейся по направлению к дому Горди.