Весть о том, что в городе, более славном количеством своих праздных богачей, чем Монте-Карло, орудует хладнокровный убийца, победоносно прошествовала по первым страницам газет во всем мире. В Парадиз-Сити слетелись иностранные журналисты, съемочные группы независимого телевидения, пишущая и вещающая братия изо всех штатов. Они заполонили все гостиницы и мотели, они готовы были селиться даже в палатках, когда со свободными номерами возникли проблемы. Все они хотели заполучить интервью у Джека Андерса — единственного человека, который хоть издали, хоть мельком, но успел увидеть Палача. Но, как эта назойливая публика ни пыталась, добраться до него ей не удалось — швейцара заблаговременно увезли из города. Потолковав с управляющим гостиницы полчаса, мэр Хэдли убедил его, что Андерсу лучше на какое-то время уехать к брату в Даллас — так будет безопаснее для свидетеля.

Его тайком вывезли из города, но до этого его допросил Бейглер в присутствии Террела и Хэдли.

Сержант сознавал, что перед ним сидит старый вояка и на его показания вполне можно положиться. Джек выглядел человеком здравомыслящим, набивать себе цену не станет.

— Не торопитесь, мистер Андерс. Излагайте события строго по порядку. — Бейглер заглянул в свой блокнот. — Миссис Бройлер всегда выходила из гостиницы без четверти десять?

Андерс кивнул.

— И так ежедневно?

Снова кивок.

— И давно так было заведено?

— С первого дня, как у нас поселилась, стало быть, лет пять.

— Миссис Бройлер была особой известной. Чудачка?

— Можно сказать и так.

— О том, что она выйдет из гостиницы именно в это время, многие знали?

— Да.

— Хорошо, Джек. С этим ясно. Перейдем к стрельбе.

Вы стояли и разговаривали с убитой, тут-то все и произошло. Расскажите еще раз, как это было. — Я уже говорил, что по ране в голове, по тому, как упала миссис Бройлер, мне сразу стало понятно, что стреляли из мощной винтовки, — начал объяснять Андерс. — Естественно, первым делом я поглядел по сторонам. Снайпер мог прятаться только в двух-трех местах, но самое подходящее — крыша клуба «Пелота». Когда я туда посмотрел, то увидел возможного убийцу.

— Давайте помедленнее, — прервал свидетеля Бейглер. — Вы говорили, что видели его мельком. Постараемся что-нибудь из этого выжать. Я не требую никаких фактов, меня интересуют только впечатления.

Андерс задумался.

— Я заметил мимолетное движение. Не человека, а именно движение. Но сразу понял — там прячется снайпер. Он нырнул за парапет, и я побежал, чтобы его перехватить.

— Я спрашиваю не о том, какие действия вы предприняли, — терпеливо остановил его Бейглер. — Могу только вынести благодарность за инициативу. Меня больше интересует ваше впечатление об этом человеке.

Было видно, что Андерс озадачен.

— Я даю вам факты, — буркнул он.

— Факты я уже принял к сведению. — Бейглер похлопал по блокноту. — Попробуем поговорить о ваших ощущениях. Вы увидели человека, который нырнул за парапет. Снайпер был белый или цветной? Как вам кажется?

— Цветной. — Андерс тут же спохватился и покачал головой. — Сам не знаю, почему так сказал. Я ведь его не видел, а только движение.

— Но впечатление такое, что он цветной?

— Не знаю. Скорее всего… А может быть, он просто загорел. Поклясться не могу.

— Во что был одет?

На лице Андерса появилась тревога.

— Откуда я знаю? Не видел я его…

— Какого цвета рубашка? Черная, белая, цветная?

— Пожалуй, цветная. — Андерс вытер багровое лицо. — Я стараюсь помочь, но вы на меня так давите, что могу сказать то, чего не было.

Бейглер взглянул на Террела, тот согласно кивнул.

— Хорошо, Джек, спасибо, — поблагодарил сержант. — Вы нам очень помогли.

Когда Андерс вышел, Хэдли сердито заметил.

— Ничего себе помощь! Вы заставили свидетеля дать ложные показания!

— У ветерана тренированный взгляд, — мягко заметил Террел. — И солидный послужной список участия в боевых действиях. Его впечатления для меня куда важнее, чем так называемые «надежные» улики обычных свидетелей. Андерс очень помог следствию.

Хэдли пожал плечами:

— Три убийства подряд! И что у нас есть? Практически ничего.

— Это ты так считаешь, Лоусон, — уточнил Террел. — Лично я могу заверить тебя, что нам кое-что стало известно. Как человек, далекий от криминалистики, ты плохо представляешь себе нашу работу. У нас появились две ниточки: одна вполне конкретная, другая скорее абстрактная. Мы знаем, что убийце кто-то помогает. Тот, кто проколол колесо автомобиля Ридла, чтобы убийца мог застать Лизу Мендоса одну. Потом кто-то прицепил бирку на ошейник… Вывод: маньяк не один, у него есть сообщник. С большой долей вероятности можно предположить, что снайпер — цветной. Так что насчет «ничего» я с тобой не согласен.

— Да, но что это дает? — спросил Хэдли. — Этот психопат..

— Не горячись, Лоусон. Идем-ка!

Террел поднялся и, взяв мэра за локоть, отвел его по коридору в комнату детективов. За письменными столами кипела работа. Чуть ли не каждый детектив беседовал со свидетелями, которые либо были очевидцами убийства миссис Бройлер, либо что-то слышали о выстреле в Маккина, либо что-то знали о Ридле и его любовнице. В основном это были люди словоохотливые и любопытные. До всего им было дело, и они жаждали поделиться с окружающими сведениями, которыми располагали. В большинстве своем эти сведения были бесполезными. Но из горы информации следователи могли извлечь хоть крупицу чего-нибудь полезного, которая поможет добраться до Палача. Очередь из добровольных информаторов вытянулась вдоль коридора, спускалась по лестнице и выходила на улицу.

— Кто-то из этих людей, — пояснил Террел, — способен подбросить нам ключ, Лоусон, сам того не подозревая. Вот так работают фараоны. Рутинная работа, но рано или поздно, мы его схватим.

— Пока будете искать ключ, он успеет укокошить еще кого-нибудь. Что я должен сказать прессе?

— Что расследование продолжается. Больше ничего, — предостерег мэра от опрометчивых заявлений Террел. — Это очень важно… Если нужно на кого-нибудь свалить, вали все на меня. Скамей, что начальник полиции в интересах следствия запретил информировать средства массовой информации.

Хэдли прошел по лестнице мимо очереди вспотевших от долгого ожидания людей и вышел к караулившим мэра газетчикам.

Террел вернулся в свой кабинет, где его ждал Бейглер.

— Итак, начальство отбыло, давай посмотрим, что у нас имеется, — сказал Террел и уселся в кресло. Потянулся за листком бумаги, на котором сделал выборочные записи из донесений подчиненных. — Кое-какая картина уже складывается. Не совсем отчетливая, но все же кое-что есть. Мотив до сих пор не проявился. Все три жертвы были первоклассными игроками в бридж и входили в элитный клуб «Пятьдесят». — Он оторвал голову от записей. — Что нам известно об этом клубе, Джо?

Бейглер знал Парадиз-Сити куда лучше Террела, и последний охотно прибегал к помощи помощника, когда было необходимо. Какой бы каверзный вопрос о городе и горожанах Террел ни задавал, у Бейглера всегда был готов исчерпывающий ответ.

— Клуб «Пятьдесят»? Закрытое заведение высшего пошиба. Прием в члены строго индивидуально. Вступительный взнос — около пятнадцати тысяч долларов, ежегодный членский в два раза больше. Если тебя приняли, считай, что вошел в список самых богатых горожан, но для этого ты должен играть в бридж на профессиональном уровне.

— Значит, Маккин, Ридл и миссис Бройлер являлись членами одного клуба… Может быть, тут кое-что есть, может быть, ничего. Надо переговорить еще с кем-нибудь из членов клуба. Вполне возможно, именно там скрыт мотив. Еще одна любопытная деталь: убийца знал образ жизни своих жертв. Знал, что миссис Бройлер выходит из гостиницы в девять сорок пять. Что Маккин всегда покидал дом в три минуты десятого, что в пятницу вечером Лиза Мендоса окажется в бунгало. Возникает простая мысль, что гипотетический убийца — местный уроженец.

Бейглер кивнул:

— Надо искать человека, который мог бы помочь нам все это связать. Может быть, кто-то из клубного персонала. И еще надо поговорить с друзьями Ридла. Возможно, он с кем-то разговаривал, прежде чем сиганул с утеса. Я пошлю своих ребят.

Террел потянулся за трубкой:

— Как думаешь, Джо, это цветной?

— Мы с тобой можем только гадать, а вот Андерс думает именно так.

Зазвонил телефон. Террел снял трубку. Выслушав сообщение, он сказал:

— Ладно, спасибо. Да, положите отчет мне на стол, — и повесил трубку. — Это Мелвилл. Эксперты проверили винтовку, которую нашли на крыше. Маккина и миссис Бройлер убили из нее, но отпечатков на ней, конечно, не обнаружено. Дэванс опознал свой товар. Но что это нам дает? Ничего.

— По крайней мере теперь у этого ублюдка нет винтовки, — философски подытожил Бейглер.

— Что гаденышу помешает спереть другую? — возразил Террел и принялся раскуривать трубку.

Лепски многое ненавидел в жизни, но допрашивать очевидцев и писать отчеты было для него сущим наказанием. Если человек, считал он, по доброй воле предлагал подвергнуть себя допросу место такому в лечебнице для душевнобольных. Но куда деваться — работа в полиции без добровольных информаторов немыслима. Когда был в состоянии, Том от этих мучений увиливал, если же выхода не было, как сейчас, приходилось терпеть и сдерживаться, хотя ему это стоило немалых усилий. С тоской он взирал на растущую вереницу людей, жаждущих выложить свои сведения.

За соседним столом трудился Макс Якоби. Он только что отделался от словоохотливого старичка, который видел, в каких мучениях умирала миссис Данк Бройлер. Старичок предложил занимательную версию — всему виной искусственные фрукты на ее шляпке. Именно они, убеждал он Якоби, вызвали гнев убийцы и заставили его спустить курок. В конце концов детективу удалось избавиться от него, а Тому — от пожилой дамы, которая пыталась втолковать ему на полном серьезе, что убийцу наверняка видела милая собачка миссис Бройлер — неужели полиция никак не сможет этим воспользоваться?

Лепски и Якоби переглянулись.

— Как тебе эта бодяга? — спросил Якоби, устало улыбнувшись.

Прекрасно сознавая, что он старший по званию, Лепски одарил его хмурым взглядом.

— Такая уж наша работа, — изрек он покровительственно. — Если хочешь найти факты, копай как можно глубже.

На стул перед Якоби тяжело плюхнулся старик в потрепанной одежде с одутловатым лицом. Подавив стон, детектив второго класса потянулся за очередным листком бумаги.

— Слушаю вас, сэр? Имя и адрес?

Господи, подумал Лепски, каких только типов не рождает благословенная Флорида! Три часа выслушивания чепухи, и никакого толка! Откуда берутся подобные остолопы? Нет, чтобы сидеть дома, скучно жить им, видите ли.

Он подколол последний протокол, потянулся за сигаретой и вдруг оказался в удушливом парфюмерном облаке. Подняв глаза, он увидел девушку, которая уже заняла стул напротив него и теперь смотрела на детектива широко раскрытыми глазами.

— Бедненький, ох и тяжело вам приходится, — сочувственно протянула она.

Лепски ощутил предательскую дрожь в коленках. Такую красотку не часто встретишь даже на платном пляже. Она могла привести в возбуждение целую пехотную бригаду и действовала на мужчин неотразимо, как удар, — роскошная блондинка с фиолетовыми глазищами и ресницами такой длины, которым позавидовала бы королева Шантэклера. Ее внешность заставила Лепски задраить пиджак на все пуговицы. Он был убежден, что и Якоби, и толстяк в шортах, и четверо детективов из Майами, и трое полицейских, регулирующих движение очереди — все пялились на сидевшую перед ним симпатяшку.

Лепски свирепо оглядел помещение, и криминалисты неохотно вернулись к своим обязанностям.

— Слушаю вас, — рявкнул он грубо, но на девушку его тон не произвел никакого впечатления. Она кокетливо поправила в корсаже одну из своих внушительных грудей, потом прошлась трепетными пальцами по шелковистым волосам и повторила:

— Тяжко вам приходится.

Лепски замычал.

Одутловатый старикан с лицом, похожим на головку сыра чеддер, перегнулся через стол и чесночными парами дыхнул ему в лицо.

— Извините, сэр, но эта молоденькая леди права, — поддакнул он, улыбаясь беззубым ртом. — Сразу видно, как тяжко вам приходится. Должно быть, перетрудились малость.

Лепски скомкал лист бумаги.

— Может, займешься своим свидетелем? — рявкнул он на Якоби. В его голосе было столько злобы, что одутловатый сразу увял.

— Вы хотите что-то сказать? — повернулся Лепски к девушке.

Девушка смотрела на него глазищами, полными восхищения.

— Ого! Я про местную полицию много чего слышала, но вы — просто блеск. Закачаешься, до чего крутой фараон.

Лепски поправил галстук.

— Слушайте, мисс, у нас тут полно работы, — сказал он мягко. Искреннее восхищение девицы сделало свое дело. — Что вы хотите сообщить?

— Девочки сказали, что мне необходимо с вами поговорить.

Лепски вздохнул и потянулся за чистым листом бумаги.

— Ваше имя и адрес, пожалуйста.

— Я Менди Люкас. Работаю и живу в клубе.

— В каком клубе?

— Ну, в том самом… клубе «Пелота».

— Вы там живете?

Она наморщила свой хорошенький носик.

— Снимаю там комнату. Но если честно, жизнью это не назовешь. Вообще-то девочки сказали, что… Ну и запахи многоэтажные у вас стоят! А сколько народу? Зато вас встретила! Ого-го, что за мужчина! Когда я девочкам про вас расскажу, они повыпадают из трусиков!

Глаза у Лепски округлились. Он глянул на соседа, тот слушал их разговор с округлившимися глазами, а одутловатый старикан знай себе подхихикивал.

Вспомнив, что он теперь детектив первого класса, Лепски подался вперед и скорчил довольно суровую гримасу.

— Мисс Люкас, о чем вы хотели рассказать?

Пристроив поудобнее следующую грудь, девушка сказала:

— Зовите меня запросто Менди. Близкие друзья никогда не называют меня мисс Люкас.

— Хорошо, Менди… — Лепски закинул ногу на ногу и нарисовал на листе бумаги профиль со вздернутым носиком и вздернутой грудью. — Я жду. Пожалуйста, говорите, что вас к нам привело?

— Вы хотите знать? Я сказала девочкам, что пойду в полицию, но только зря отниму время… Честно, так и сказала. — Красотка похлопала длинными ресницами. — Я же знаю, как вы здесь надрываетесь, бедняжки. Но девочки меня просто вытолкали!

«Вот значит как, — подумал Лепски. — До чего же хороша, но и глупа эта телка. Но все-таки лучше смотреть на нее, чем вдыхать чесночные пары, как Макс. Это моя работа. И мне надо нести свой крест, черт побери!»

— Ого! Ну и жарища! — Она встала, вильнула бедрами, чуть оттянула мини-юбку, давая пухлым частям тела подышать и снова на них уселась. — Мистер детектив, вы женаты?

— Женат, — сказал Лепски, наливаясь потом.

— Тогда вы меня поймете. Эти одноразовые трусики — просто кошмар какой-то, хоть снимай и выбрасывай!

У Лепски глаза едва не выскочили из орбит.

— А ваша жена когда-нибудь жалуется на синтетику? — спросила девушка.

— Менди! — прохрипел Лепски. — Прошу вас не отвлекаться скажите, зачем вы сюда пришли?

— Ого! Ой, я такая наивная, извините. Вы уж на меня не обижайтесь. Я немножко с приветом. Так вы правда хотите знать… Нет, без смеха?

— Валяйте! — выдавил Лепски голосом, который трудно было выдать за человеческий.

— Ну, в общем, я видела этого парня. Такой обаяшка! — Она наклонилась вперед, декольте чуть приоткрылось, и Тому предстали ее груди во всем своем великолепии. — Я вообще-то к темненьким дышу ровно. Да нет, я не расистка, не подумайте, против цветных ничего не имею. Понимаете? Но дышу к ним ровно. Как правило. Но этот экземпляр коренного населения нашей страны — просто глаз не оторвать.

Лепски издал утробный звук, какой издает потревоженный улей, когда внутрь залетает колорадский жук.

— Когда вы видели этого человека, Менди?

— Сразу после стрельбы. Меня разбудил переполох. Весь этот шум и гам, что начался сразу. — Она с щелканьем подтянула бретельку бюстгальтера. — Когда просыпаюсь, я вообще не человек. У вас так бывает? Ну, совсем не человек… Глаза будто смолой залепили, голова чугунная…

Пальцы Лепски превратились в крюки.

— Вы видели этого человека на автостоянке?

— Ну, там разные люди носились взад-вперед… Знаете что?

— Что?

— Ну, я когда этих людей увидела, думаю, ну прямо вылитые мексиканские бобы-попрыгунчики… знаете, прыгают, как живые… дети всегда от них выпадают в осадок.

— Ну, ладно. — Лепски постучал карандашом по блокноту. — Я понял, люди прыгали, как мексиканские бобы-попрыгунчики. Что было дальше?

— Этот фараон… то есть полицейский… он лежал на спине, и глаза у него мертвые. Fly, уж тут сон меня оставил. Напрочь! Глаза чуть не все проглядела! И вдруг прятавшийся обаяшка вылезает из пикапа!

Лепски откинулся на стуле и снова расстегнул пиджак.

— Вы хотите сказать, что из машины, стоявшей на стоянке, вылез человек, который стрелял?

— Ну да, — удивилась блондинка, — разве я сказала что-нибудь другое? Вообще-то иногда могу ляпнуть, что в голову взбредет. — Она приподнялась над стулом, проделала кое-какие манипуляции с одноразовыми трусиками, видневшимися из-под юбки, тем самым вызвав живейший интерес всех мужчин, находившихся в помещении, и снова уселась. — С вами-то, небось, такого не случается? Чтобы сказали что-то, а петом намертво выпало из башки?

Лепски гулко сглотнул слюну:

— Такого со мной еще не было.

— А вот меня часто упрекают подруги. Ты, Менди, говорят, лепишь не по делу. Не поверите, но иногда даже заснуть не могу, мучаюсь из-за этого.

— Надеюсь, с годами это у вас пройдет, — посочувствовал несчастной девушке Лепски. Он быстро записал на листе бумаги, потом пододвинул его девушке. — Здесь написано, что вы видели своими глазами, как из машины пикап на автостоянке, где был застрелен постовой Макдауэлл, вылез индеец. Правильно я вас понял? Если да, распишитесь.

Сощурившись, она низко наклонилась над столом, вгляделась в написанные им строчки.

— Вроде бы записано верно, но надо добавить, что это мой пикап, и у него уже целый месяц разряжен аккумулятор.

По лицу Лепски потекли ручьи. Надо же, еще чуть-чуть, и он мог пройти мимо важнейшей детали, которая может оказаться ключом к разгадке, взбудоражившей весь город, а все потому, что пялился на выпуклости глупышки-блондинки.

— Повторите, пожалуйста, я что-то не расслышал, — попросил он.

Менди повторила про аккумулятор. Видно, что он ее достал.

— Именно поэтому девочки меня к вам направили, а я им говорю, меня в полиции за дуру чокнутую примут.

— Почему чокнутую? — удивился Лепски. — Теперь, если можно, поговорим подробнее о том, что именно вы видели из окна.

Глаза Менди превратились в окружности.

— Но я вам уже все рассказала.

— Пожалуйста, Менди, не надо артачиться.

— Господи! Неужто это так важно?

— Вполне возможно, что ваши сведения очень помогут следствию, — сказал Легален, решив поощрить важного свидетеля, — и вы попадете на первые полосы газет.

Через час шеф полиции Террел ворвался в кабинет мэра Хэдли. Мэр, измочаленный до последней степени, только что повесил раскаленную телефонную трубку. Три часа без передышки Лоусон выслушивал истерические вопли состоятельных граждан, которых, к несчастью, должен был числить в друзьях, иначе не видать ему своего кресла как своих ушей! И каждый требовал защиты полиции! Каждый думал только о своей безопасности, и подобный беспрецедентный эгоизм вывел Хэдли из себя. Увидев капитана, он вздохнул с облегчением.

— Проклятие! Ты в курсе, что наш город напоминает тонущий лайнер, а люди с толстыми кошельками — серых грызунов с розовыми хвостами?

— Что же нам теперь, не спать из-за драпающих крыс? — спросил Террел, усаживаясь в кресло для посетителей.

— Но крысы платят налоги, из которых кое-что перепадает полиции!

— Не будем обсуждать крысиные повадки! — отмахнулся капитан. — Будь у меня столько денег, сколько у них, я тоже быстренько слинял оттуда, где пахнет жареным. Я пришел сообщить приятное известие.

— Вы его взяли?!

Террел покачал головой:

— У нас появилась первая зацепка.

Хэдли пристально посмотрел на него, потом, оживившись, подался вперед:

— Зацепка? Какая?

— Описание снайпера. Я ведь говорил тебе, чем глубже копать, тем быстрее подвернется что-то интересное, но даже я не ждал таких результатов.

Мэр наклонился к собеседнику:

— Ну, давай, говори! Я сгораю от нетерпения!

— В клубе «Пелота» работают шесть девушек, они платные партнерши для посетителей, желающих размяться, — начал Террел, доставая трубку и табак. — Живут они там же, на последнем этаже. Окна комнат выходят на стоянку, где был застрелен постовой Макдауэлл. У одной из девушек, по имени Менди Люкас, имеется машина. Форд-пикап. Но она уже месяц не может на нем ездить из-за неисправного аккумулятора. Все это время форд простоял на этой же стоянке! От звуков выстрелов девушка проснулась. Выглянула в окно и обнаружила зевак, столпившихся вокруг убитого. Внезапно она засекла, как из ее машины вылезает краснокожий парень и растворяется в толпе. Автомобиль Менди находится уже у нас, во дворе управления. Под задним сиденьем обнаружен пистолет, из которого был убит Макдауэлл. Реконструируя события, могу сделать следующий вывод: убийца забрался в машину Менди Люкас, чтобы укрыться от преследующего его Джека Андерса, а когда швейцар проскочил мимо, а вокруг тела убитого стала собираться толпа, он просто сунул пистолет под заднее сиденье, вышел из машины и смешался с галдящей толпой. У снайпера крепкие нервы, но одного он учесть не сумел — что кто-нибудь вроде Менди Люкас сможет случайно выглянуть во двор.

— Ну, ну, продолжай, я чувствую, что начинает припекать! — Хэдли нетерпеливо расстегнул целлулоидный воротничок. — Эта танцорша… тьфу, партнерша смогла его описать?

— Да. Менди Люкас довольно бестолковая особа, но клянется, что узнает краснокожего из тысячи. Подобным заявлениям грош цена. Правда, она уверяет, что парень этот хорош собой и прекрасно сложен. Он был одет в бело-желтую цветастую рубашку навыпуск и джинсы.

Хэдли потер ладони:

— Вот это уже кое-что! Наконец-то есть приметы преступника! Пистолет отпадает, а на винтовке отпечатки есть?

— Нет. Наш клиент знает, что делает. Отпечатков не оставляет.

— Ты передал приметы журналистам?

— Пока нет. — Террел испытующе поглядел на мэра. — Конечно, сделать это придется, но сначала я хотел с тобой посоветоваться. Ты не хуже меня знаешь, что в Парадиз-Сити живут индейцы-семинолы, их община насчитывает не меньше сотни человек. В основном это молодежь. Таскают они, как правило, цветастые рубахи навыпуск и — надо же! — джинсы. Это у них вроде униформы. Для большинства горожан индейцы — на одно лицо. Описание, которое дала Менди, для нас имеет неоценимое значение, но, если его опубликовать, недолго и до беды.

— Понимаю, вспышка расовой нетерпимости, возможен даже суд Линча. — Хэдли наморщил лоб. — Боюсь, но другого выхода не вижу, Фрэнк. И в тебя, и в меня пускают стрелы со всех сторон — покажите налогоплательщикам результаты! Извини, но я просто обязан созвать брифинг. Если газетчики разнюхают, какую новость от них скрывают, ославят нас по всей Америке.

Террел кисло усмехнулся:

— Я знал, что у тебя не хватит выдержки, Лоусон. Мои парни уже оцепили прилегающие улицы и теперь подтягиваются к индейскому кварталу. Убийца — парень из этого района. Тут никаких сомнений нет. — Он резко поднялся. — Мне кажется, что ты делаешь ошибку. Лучше было бы для всех, если бы Менди заметила в своем пикапе белого.

Захлопывая за собой дверь кабинета мэра, Террел услышал, как Хэдли снял трубку коммутатора и велел зайти своему сотруднику по связи с прессой.

Мэгги валялась на неубранной постели и лениво наблюдала, как по потолку разгуливает большая жирная муха. Чуть позже скосила глаза на часы — около полудня. На самом деле, наверное, больше. Ее часы-штамповка отставали минут на десять каждый час, но ей на это было глубоко наплевать.

Девушка истомилась от скуки и ожидания. Чак ушел, когда она спала, и до сих пор не объявлялся. Сварить что ли черный кофе? Но тогда придется вылезать из постели. А на такие подвиги нет ни сил, ни желания, хотя взбодриться не помешало бы. А, лучше лежать и глазеть на муху.

Вскоре насекомое улетело в форточку.

Свободная тварь, куда хочет, туда и летит. Вот бы и ей, Мэгги, взмахнуть крылышками и улететь в форточку. А там простор, солнце, небо. Красота! Захотела — полетела, захотела — села. Никаких тебе дурацких мыслей, никаких переживаний, а проголодалась — садись на любой кусок… Подкрепилась и маши крыльями дальше… Везет же жужжалкам!

Девушка закрыла, веки и провалилась в тягучую полудрему. Что-что, а храпануть ей запросто. Спать да трахаться с Чаком — больше она ни на что не способна.

Проснувшись, Мэгги увидела, что муха снова уселась у нее над головой. Девушка провела рукой по телу и скривилась в гримаске недовольства — какая-то она липкая, потная да и запашок после четырнадцати часов валянья на смятой простыне. Сколько же можно так бестолково убивать время? Она в который раз взглянула на часы. Если верить тому, что показывают стрелки, — половина третьего. Неужели так поздно? А муха знай себе шурует по потолку. Просеменит сантиметров десять, умоется лапками, замрет на минуту, и все сначала. Вот это жизнь! Мне бы так… походить по потолку вверх ногами, умыться лапками, почистить крылышки! Но зуда на лопатках не ощущается, не проросли еще перепончатые, да и вряд ли прорастут…

Внезапно на Мэгги накатил страх. Где же Чак?

Она скинула на пол верхнюю простыню. Прошло несколько часов, как он ушел из коттеджа! Неужели он все-таки бросил ее?

Девушка соскочила с кровати, протопала босиком к окну. Высунулась и посмотрела на хибарку; где жила хозяйка мотеля. В освещенном окне мелькнул силуэт. Миссис Берта дома. Ни одной машины на стоянке не видно. Где же Чак?

Она снова взглянула на часы.

Неужели уже так поздно? Но такого не может быть!

Она поднесла часы к уху. Проклятый механизм, далее не тикает! Выходит, может быть даже еще позже!

Паника овладела ею целиком. Она впрыгнула в джинсы, натянула на голое тело грязный свитер, сунула ноги в сандалии и опрометью кинулась к двери. Увидев мимолетно свое отражение в настенном зеркальце, она остановилась и вгляделась в него основательнее.

Господи! Ну и видок!

Она зашла в душевую, разделась, открыла краны. Всласть поплескала на себя водой. Вымыла дешевым шампунем голову. Вытерлась насухо и проволокла гребешок сквозь длинные спутанные волосы. Когда смывание завершилось, Мэгги почувствовала, как накопившееся за все это время напряжение покинуло ее чистое тело. Выйдя из душевой, она увидела на пороге Чака.

— Где ты был, негодяй? — взвизгнула она. — Я уж, грешным делом, решила, что ты сбежал от меня…

Чак закрыл дверь на защелку. Вид у него был отсутствующий, лицо бледное, и это вновь ее напугало.

— Живо собирай вещички! — бросил он через плечо. — Снимаемся.

Он подошел к шкафу, сгреб в кучу свои нехитрые пожитки и швырнул на кровать.

— А куда мы пое… — начала Мэгги, но осеклась.

Он схватил ее за руку, крутанул изо всех сил и так больно врезал раскрытой ладонью по ягодице, что она не удержалась от крика.

— Пакуйся и не задавай вопросов, сучка! — прошипел он по-змеиному.

Она отступила назад, глядя на него во все глаза.

— Добавки просишь, что ли? — спросил он, угрожающе надвигаясь.

— Нет, не надо!

Она присела на корточки, торопливо вытащила из-под кровати рюкзак, подскочила к комоду и принялась выкидывать свои вещи из ящичков на кровать, смешивая их с его манатками.

В наружную дверь постучали. В открытое окно заглянул Пок Тохоло:

— Чак.

Он сделал знак, приглашая Чака выйти, и исчез из поля зрения. Это произошло так быстро, что голая Мэгги с отпечатком красной пятерни на заднице не успела прикрыть наготу.

— Все запакуй, — велел Чак, задержавшись у двери. — Через пять минут уезжаем.

И пошел в домик к Поку.

У того рюкзак был уже собран.

— Как она, не выступает? — спросил индеец.

— Могла бы и выступить, да только кто ей позволит? — хихикнул Чак.

— Куда ехать, что делать, знаешь?

— Обижаешь.

— Выясни у старухи, может быть, мы ей задолжали? Только будь повежливее. Не стоит плодить врагов там, где лучше оставить друзей.

— Это мы уже проходили, — нетерпеливо буркнул Чак.

— Если будешь следовать индейской мудрости и моим распоряжениям, тогда все у тебя будет отлично. — Пок поднял с земли рюкзак. — Я отваливаю. Не забудь, парень: десять утра, в любой день недели.

— Готов ждать.

Пок закинул рюкзак на плечи.

— Номер три прошел не совсем так, как планировалось, — сказал он, как бы в пространство. — Так и задание было посложнее прежних. — В его глазах блеснули искры. — Фараон сам напросился на пулю.

Чак промолчал.

— Того, кто убил их коллегу, фараоны ненавидят лютой ненавистью. — Пок подогнал лямки рюкзака. — Стало быть, и тебя тоже, как соучастника. Если найдут, конечно.

Глаза Чака сузились.

— Ты считаешь, что перед отъездом меня следовало пугануть? — спросил он.

Пок изучающе посмотрел на подельника:

— Просто хочу, чтобы ты всегда помнил об убитом полицейском.

— Ладно, все понял, не дурак.

— Скоро я подам о себе весточку.

И Пок направился мимо Чака навстречу будущему.

Тот проводил его взглядом и когда семинол скрылся из виду, он постучал в домик миссис Харрисон.

Хозяйка мотеля расправлялась с остывшим гамбургером.

— Мы уезжаем, мадам, — объявил Чак.

Миссис Харрисон подняла голову, и четыре подбородка, уложенные на бесформенную грудь, превратились в два.

— Вы же собирались пробыть дольше.

Чак подготовился заранее и выдал легенду по первому требованию:

— Совершенно случайно мы встретили в городе друзей. Они предложили переехать к ним. Вот мы и надумали сняться — в компании веселее. Мы заплатили за неделю, так? Прикиньте, пожалуйста, кто кому должен: вы нам или мы вам?

Миссис Харрисон откромсала вставными зубами порядочный кусок от гамбургера и, не переставая жевать с полным ртом, раскрыла книгу регистрации.

— Пожалуй, мы в расчете, — подытожила она, покончив с пережевыванием. — У вас осталось два дня, но вы меня не предупредили заранее. Так что полагаю, мы в обоюдном расчете.

— Ну и отлично, мадам. — Чак положил на стойку доллар. — Это для вашего мужа, хоть мы с ним так и не познакомились. Спасибо, мадам, нам у вас было очень уютно. Если снова окажемся в ваших краях, обязательно остановимся у вас.

Миссис Харрисон просияла.

— Всегда будете желанными гостями. — Она смахнула доллар в ладонь. — А ваш приятель-индеец тоже съезжает?

— Да. Как же мы без него?

Миссис Харрисон языком слизнула с губ каплю кетчупа:

— И давно вы дружите с ним?

К этому вопросу Чак был готов. Он покачал головой:

— Мы с женой познакомились с ним в дороге. С неделю назад. Он направляется в Ки-Уэст, говорит, что там у него работа. Но сначала малость погудим в городе. — Чак улыбнулся: — Ну ладно, будем трогаться. До свидания, мадам!

Он вернулся в коттедж.

— Поехали, — распорядился Чак, поднимая рюкзаки.

— Куда?

Он обернулся и свирепо глянул на девушку.

— Ты научишься наконец держать язык за зубами? — рявкнул он, теряя остатки терпения.

— Что уж мне, и слова нельзя сказать?! — вскинулась Мэгги, решив проявить характер, когда Пок исчез из пределов видимости. — Нельзя даже выяснить, куда мы едем?

— Кончай ерепениться, тварь!

Чак отнес рюкзаки, плюхнул на заднее сиденье «бьюика» и уселся на место водителя. Мэгги уселась рядом.

— Пок уже уехал?

— Какой Пок? — удивление Чака было искренним.

— Индеец, которого мы повстречали в заброшенном доме, а потом… — Мэгги замолчала. Чак ее разыгрывает. Или издевается. А может быть, Чак заразился от этого полоумного и тоже сбрендил? Не хватало только ей самой заразиться.

Она вцепилась в дверцу и больше не заводила разговора.

Машина выехала из гаража и по прямому, как стрела, шоссе помчалась в Парадиз-Сити.

В городе они добрались до гавани. Чак припарковал машину возле причала.

— Давай выметайся по-скорому, — велел он девушке, вытаскивая свой рюкзак из машины. — Дальше пойдем пешком.

Они пошли вдоль берега, где вовсю шла бойкая торговля губками и черепахами.

Мэгги шагала за Чаком, который двигался вполне уверенно. Они миновали заводик по разделке гремучек. Над зданием красным неоновым кольцом свернулась змея. Под ней вспыхивала разноцветная надпись: «Закусите змейкой». Они протолкались сквозь плотную стену посетителей и продавцов фруктового рынка, потом Чак показал ей выход на узкую улочку, где воздух был пропитан экзотическими запахами. По обеим сторонам тянулись ветхие деревянные постройки без стеклянных окон и полотняных навесов. У последнего здания по левой стороне Чак остановился и сбросил на землю рюкзак.

— Никуда не отходи, — приказал он и прошел в дверной проем, закрытый стеклярусом, который более или менее успешно защищал жилище от назойливых мух.

В конце темного коридора за дощатым столом времен Великого переселения на Запад сидел толстый семинол и мусолил куриную ногу.

— У нас заказана комната, — сказал Чак. — Мистер и миссис Джонс.

Индеец аккуратно положил на стол косточки, приподнялся, сунул под зад руки, тем самым вытерев пальцы о штаны, потом снова уселся. При широкой улыбке обнаружилась золотая жила, переплавленная в коронки.

— Комната ждет вас, мистер Джонс. Второй этаж, налево по коридору. Дверь номер три.

— Тогда я пошел за женой.

Индеец продолжал лучиться от счастья.

— Да, мистер Джонс. Конечно, мистер Джонс.

Им досталась задняя комната с живописным видом на гавань. Интерьер составляли широкая кровать, расшатанный комод на пузатых ножках, стенной шкаф и телефон, стоявший на прикроватном столике. Через лестничную площадку можно было добраться до обшарпанной ванной комнаты и запущенного туалета. Не «Плаза-Бич», но перекантоваться недельку можно.

Мэгги опустила рюкзак на пол и в отчаянии уселась сверху.

— Зачем мы поменяли шило на мыло, Чак? Неужели нельзя было остаться в мотеле?

Она безнадежно махнула рукой.

Чак выглянул в окно, не обращая внимания на подавленную спутницу. Он простоял так с четверть часа, наблюдая за шумной толкотней внизу, на морском берегу, потом повернулся и подошел к Мэгги.

Та подняла голову:

— Если честно, Чак, мне иногда кажется, что у тебя не все дома, — призналась она. — Ну зачем нужно было уезжать из мотеля? Тихо, спокойно. А на кой нам это грязное логово?

Чак смотрел на девушку невидящим взглядом.

— Мотель? Какой мотель?

— Чак, очнись! Ради бога! Сам с приветом, так теперь из меня чокнутую хочешь сделать, да? Я тебя спрашиваю про Пока, а ты говоришь: кто это такой? Теперь то же самое происходит с отелем, а ты говоришь, какой мотель! Что происходит, может, объяснишь наконец?

— Со мной все в порядке, лапочка, — совершенно спокойно объяснил Чак, — Просто мы никогда не встречались ни с каким Поком. И никогда не останавливались в мотеле.

Мэгги в отчаянии — запустила руки в свои спутанные волосы:

— Ты имеешь в виду, если спросит полиция?

— Видишь, малышка, котелок у тебя, оказывается, все-таки варит, — ухмыльнулся Чак. — Да, именно так. Никакого Пока и никакого мотеля не было и нет.

Вдруг занудные родители и опостылевший отчий дом показались ей частичкой Эдема, раем на земле Арканзаса, сулящим спасение пристанищем.

— Нет, Чак, довольно с меня! — Она вскочила на ноги и шваркнула ногой по комоду, да так сильно, что сделала себе больно. — Я сейчас сваливаю! Оставайся на пару с этим сумасшедшим индейцем, делайте вид, что не знаете друг друга или жить не можете друг без друга, мне все равно! А я ничего не хочу знать… И никому ничего не скажу. Ни про тебя, ни про Пока, с которым мы не встречались и не жили в соседних коттеджах мотеля, в котором мы не останавливались никогда, а я отчаливаю домой!

— Неужели?

Он сказал это таким тоном, что девушка замерла.

Чак вытащил свой нож с пружиной. Она попятилась, увидев открытое лезвие.

— Ты с нами до конца, лапуля, — сказал он мягко. — Тебя ведь предупреждали, и ты согласилась идти одной дорогой с нами. Если сейчас хочешь выйти из игры, мне придется немножечко поцарапать твою нежную кожу. Неужели тебе понравится разгуливать со шрамами на роже?

Она смотрела на нож с ужасом. Чак удовлетворенно хмыкнул и спрятал холодное оружие в карман.

— Ладно, давай забудем об этом разговоре Лучше пойдем прошвырнемся в центр и обратно.

Она встала и покорно наклонила голову — перемирие было заключено. Надолго ли?

Прижавшись плечами, они спустились по лестнице прошли мимо златозубого индейца-портье — и оказались в людском водовороте, что по-прежнему бурлил возле гавани.

Пок Тохоло крепко держался за скобу на дверце грузовика, с ревом несшегося по направлению к Парадиз-Сити.

До того, как увидеть на обочине Пока, водитель, рыжий, конопатый, начинающий лысеть крепыш в джинсовом комбинезоне, изнывал от скуки… Шестьсот миль осталось за кормой, и хоть бы какой попутчик. Словом перекинуться не с кем. Заметив голосующего индейца, рыжий затормозил с радостью и даже помог Поку затащить в кабину его рюкзак. Едва тот устроился на соседнем сиденье, дальнобойщик разомкнул уста:

— Послушай, друг! Радио слышал? Да ты что! Тут такие дела творятся, лучше не соваться в этот проклятый город! Я еду и не могу оторваться от радиостанции Парадиз-Сити, только ее и слушаю. Про Палача слышал? Вот она… Кто-кто? Кара небесная, ниспосланная на грешников, алчущих богатств земных! Да нет, я не мормон и не баптист, это слова пресвитера Джошуа из проповеди, прочитанной им после третьего убийства. Все кругом только и судачат об этом злодее! А ты откуда? Из Джексонвилла? Да, конечно знаю, чего я только не знаю на этой трассе! В отпуск намылился, это хорошо! Но, брат, не туда и не в то время отдыхать собрался, я тебе советую транзитом в Майами! У Палача, я так полагаю, в башке таракаг ны завелись. Только что передали, что полиция разыскивает какого-то индейца. Надо же, за нацменьшинства взялись! Того гляди и за сексуальные примутся! Я их не люблю, голубеньких. По мне лучше перепихнуться с косой и кривой, но бабой, чем с этими сдвинутыми на почве однополой любви. Ты как, разделяешь? Во-во, сразу видно, что ты парень что надо. Но вообще-то у нас полиция в городе башковитая. Если вцепились хоть одним зубом, пиши пропало. Если этих толстосумов пришил индеец, то ему несдобровать. Понимаешь, я против индейцев камень не держу, для меня они все одинаковы, понимаешь, о чем я толкую? Не подумай, что я расист. Наверное, для вас, индейцев, все белые едины. А что, логично? Нет, ты только вообрази, что тройку богачей укокошил индеец! Сказать, что я обо всем этом думаю? Так вот: простым работягам на все это дело прибор положить. Попили кровушки у пролетариата и будет! А еще по радио только что про Палача подробности передали. Эта шлюшка его ввдела своими глазами. Менди Люкас ее зовут, и она трясет богатеньких в клубе «Пелота». Девчонки в заведении класс, я до женитьбы любил туда забежать! В общем, она видела, как этот малый вылезал из ее форда, представляешь? Из ее неисправной машины! Я тут заезжал в забегаловку, так она по ящику красуется! Белокурая шлюха! Ничего не могу сказать, я бы с ней и сам не прочь покувыркаться на простынках. Товар у нее что лицом, что ниже… Одни сиськи врозь чего стоят! Полиция ее охраняет. Как главную свидетельницу. Она заявила, что узнает этого малого из тысячи. Вот фараоны и собираются выстроить в линию всех индейцев в городе, а ей останется указать на Палача пальцем. Как тебе это нравится? Говорю тебе, друг, индейцу в Парадиз-Сити лучше сегодня не соваться… Смотри, Чингачгук, как бы хвост по ошибке не прищемили, пойди потом доказывай, что ты не опоссум!

Лицо Пока оставалось бесстрастным, но в черных блестящих глазах полыхали безумные огоньки.

Полицейский Майкл Ваграто хотел спать. Эх, закурить бы сейчас. Все равно что. Но кто ходит по городу в 2.45? Да еще с сигаретами. Пост на автостоянке за клубом «Пелота» он занял два часа назад. Инструктировал его сержант Бейглер.

— Слушай, Майк, — говорил сержант, — забраться в комнату девушки можно по пожарной лестнице. Она — единственная свидетельница. За ее безопасность ты отвечаешь головой.

Это задание оскорбило Ваграто до глубины души. Да кому нужно нападать на шлюху? Но спорить не стал: он получает зарплату за то, что выполняет приказы начальства. И вот теперь патрульный изнывал от желания закурить и жалел, что не запасся сигаретами.

Пок возник из-за угла подобно призраку. Он прижался к стене в том месте, где его заслоняла густая тень. В руке у него был зажат нож. Индеец терпеливо стал ждать, наблюдая в оба глаза за ходящим взад-вперед полицейским.

Из клуба глухо доносилась барабанная дробь, рыдал саксофон, повизгивали электрогитары. Время от времени тишину раздирал оглушительный свист, сменяемый аплодисментами.

Ваграто оперся спиной о пожарную лестницу. Устал ходить. Он окинул рассеянным взглядом залитую лунным светом стоянку, сплошь заставленную автомобилями. До закрытия клуба оставалось не больше получаса — раньше здесь никто не появится. Можно и постоять. Когда он наклонил голову, Пок метнул нож.

Громкое буханье барабана заглушило одиночный крик полицейского. Пок вышагнул из тени, вытащил нож из-под лопатки и вытер его о рукав кителя Ваграто. Дальше оставалось взобраться по пожарной лестнице.

На дверях всех шести комнат на верхнем этаже клуба висели таблички с именами живших в них девушек. Идея их агента, который никогда не думал, что ею воспользуется серийный убийца.

— Девушкам приятно сознавать, что они звездочки, маленькие, но все же, — объяснял он, выторговывая выгодные для них условия из менеджера «Пелоты». — Вы же хотите, чтобы они были счастливы?

Поэтому отыскать комнату Менди Люкас не составляло труда.

Когда Пок поддел ножом замок и открыл дверь, в ноздри ему ударил удушливый запах дешевой косметики.

Свет луны падал прямо на спящую обитательницу комнаты. Став главной свидетельницей, Менди пока оказалась не у дел в клубе. Она теперь только и делала, что дрыхла без задних ног, и в этот раз ей снился телевизионный триумф. Волнительный момент, когда впервые в жизни на нее были направлены софиты и телевизионные камеры.

Рука в перчатке зажала ей нос и рот. Девушка мгновенно проснулась, забилась в удушье, тело ее выгнулось дугой, но хватка Пока была железной. Свободной рукой он занес нож и вонзил в сердце.