Хуже быть не могло.

Филч отконвоировал их на первый этаж, в кабинет профессора Макгонаголл; они ждали в полной тишине. Гермиона дрожала. Оправдания, алиби и отговорки, одна ничтожнее другой, роились в голове Гарри. Он не знал, как им выкрутиться на этот раз. Их загнали в угол. Как можно быть такими идиотами, чтобы забыть плащ? Для профессора Макгонаголл не существовало достойного повода, по которому они имели право бродить по школе среди ночи, да ещё и подниматься на Астрономическую башню, куда вообще вход был воспрещён, кроме как на занятия. Прибавить Норберта и плащ-невидимку — и им уже впору паковать сундуки.

Гарри думал, что хуже быть не могло? Он ошибся. Появившаяся профессор Макгонаголл вела за собой Невилла.

— Гарри! — выпалил Невилл, едва увидев их с Гермионой. — Я хотел найти вас, предупредить, Малфой говорил, что поймает вас, когда вы будете с дра…

Гарри яростно замотал головой, чтобы Невилл замолчал, но профессор Макгонаголл это заметила. Возвышаясь над всеми тремя, казалось, она начнёт изрыгать пламя скорее, чем Норберт.

— Такого я от вас не ожидала. Мистер Филч сказал, что вы были на Астрономической башне. Сейчас час ночи. Объяснитесь.

Гермиона впервые не смогла ответить на вопрос учителя. Она сидела неподвижно, словно статуя, вперив взгляд в собственные тапки.

— Что ж, думаю, мне ясно, в чём здесь дело, — продолжала профессор Макгонаголл. — Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Вы скормили Драко Малфою байку о драконе, чтобы выманить его из постели и вовлечь в неприятности. Я уже поймала его. Полагаю, вам кажется смешным, что на эту историю клюнул и Лонботтом?

Гарри уловил взгляд Невилла и попытался без слов объяснить ему, что это не так, — вид у того был уязвлённый и ошеломлённый. Бедный, неуклюжий Невилл, — Гарри знал, чего ему стоило искать их в кромешной тьме, чтобы вытащить из беды.

— Я в бешенстве, — заявила профессор Макгонаголл. — Четверо учеников не в постелях — и за одну ночь! В жизни не слышала о таком! Я считала, что вы, мисс Грейнджер, куда разумнее. Что же до вас, мистер Поттер, мне казалось, Гриффиндор значит для вас больше. Вы все получаете наказания — да, мистер Лонботтом, и вы тоже — ничто не даёт вам право бродить по замку ночью, сейчас это особенно опасно — и минус пятьдесят баллов с Гриффиндора.

— Пятьдесят? — выдохнул Гарри; так их дом терял первенство, которое он выцарапал в последнем квиддичном матче.

— Пятьдесят с каждого, — договорила профессор Макгонаголл; крылья её точёного носа затрепетали.

— Профессор… пожалуйста…

— Вы не можете…

— Не указывайте мне, Поттер, что я могу делать, а чего не могу. Теперь возвращайтесь в постель. Мне никогда ещё не было так стыдно за Гриффиндор.

Потеряно сто пятьдесят баллов. Гриффиндор опустился на последнее место. За одну ночь они отняли у Гриффиндора всякую надежду завоевать Школьный Кубок. Желудок Гарри словно завязали узлом. Как им теперь снова набрать баллы?

Гарри не спал всю ночь. Невилл всхлипывал в подушку, кажется, несколько часов. Гарри нечего было сказать ему в утешение. Он понимал, что тот, как и он сам, с ужасом ждал утра. Что будет с ними, когда остальные гриффиндорцы узнают, что они натворили?

Поначалу гриффиндорцы, проходя мимо гигантских песочных часов, показывающих количество баллов дома, решили, будто это какая-то ошибка. Как за ночь могло пропасть сто пятьдесят баллов? А потом правда постепенно расползлась по всей школе: Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, их герой двух квиддичных матчей, лишил их всех баллов разом, — он и ещё пара глупых первокурсников.

Будучи раньше любимцем всей школы, Гарри превратился в изгоя. Даже Хуфльпуф и Рейвенкло ополчились на него, — все надеялись, что Слизерин хоть в этот раз упустит Школьный Кубок. Куда бы ни пошёл Гарри, люди тыкали в него пальцем и оскорбляли, даже не трудясь понизить голос. А слизеринцы, встречаясь с ним, аплодировали, свистели и выкрикивали: «Спасибо, Поттер, мы твои должники!»

Только Рон поддерживал его.

— Все забудут об этом через пару недель. Фред и Джордж, пока они в Хогвартсе, потеряли жуть сколько баллов, а их всё равно любят.

— Но ведь не сто пятьдесят за раз? — возразил несчастный Гарри.

— Ну… нет, — признал Рон.

Было поздновато исправлять свои огрехи, но Гарри поклялся себе отныне не впутываться в дела, которые его не касались. Хватит с него шпионажа и всяких расследований. Ему было так стыдно, что он предложил Пруту отчислить его из команды.

— Отчислить? — прогремел Прут. — И какая от этого польза? Как нам вернуть баллы, если мы не выиграем следующий матч?

Но даже квиддич не доставлял удовольствия. На тренировках его игнорировали, а, если нужно было упомянуть о нём, называли «следопыт».

Гермиона и Невилл тоже страдали. Им не приходилось так же плохо, как Гарри, — они не были так известны, — но и с ними никто не разговаривал. На уроках Гермиона перестала привлекать к себе внимание и работала молча, опустив голову.

Гарри был чуть ли не рад, что скоро экзамены. За занятиями ему удавалось на время забыть о своих невзгодах. Они с Роном и Гермионой держались вместе, работая до поздней ночи, запоминая составы сложных зелий, заучивая чары и заклинания, зубря даты магических открытий и гоблинских восстаний…

А затем, за неделю до начала экзаменов, решение Гарри не лезть не в своё дело подверглось неожиданной проверке. Возвращаясь в одиночестве из библиотеки, он услышал, как кто-то причитает в соседнем классе. Подойдя ближе, Гарри различил слова Квиррелла:

— Нет… нет… пожалуйста, не надо…

Похоже было, что кто-то угрожал ему. Гарри шагнул к двери.

— Хорошо… хорошо, — пролепетал Квиррелл.

В следующий миг Квиррелл вылетел из класса, поправляя тюрбан. Он был бел, как мел и, казалось, вот-вот заплачет. Он умчался прочь; Гарри показалось, что Квиррелл даже не заметил его. Подождав, пока шаги Квиррелла затихнут вдали, мальчик заглянул в класс. Там было пусто, но дверь в дальнем углу была приоткрыта. Гарри был на полпути к ней, когда вдруг вспомнил о данном себе обещании.

В то же время, он готов был поставить дюжину Философских Камней на то, что отсюда только вышел Снейп. А с учётом того, что Гарри сейчас услышал, Снейп должен был теперь скакать по школе вприпрыжку, — Квиррелл, похоже, сдался.

Гарри отправился назад, в библиотеку, — Гермиона проверяла Рона по астрономии. Гарри сообщил им, что сейчас услышал.

— Значит, Снейп своего добился! — резюмировал Рон. — Раз Квиррелл рассказал ему, как разрушить чары от тёмных сил…

— Ещё остаётся Пушок, — возразила Гермиона.

— Снейп и без помощи Хагрида может всё выяснить, — хмыкнул Рон, оглядывая тысячи окружавших его фолиантов. — В одной из этих книг наверняка говорится, как отвлечь трёхголового пса. Так что мы будем делать, Гарри?

Во взгляде Рона снова мелькнула жажда приключений, но Гермиона опередила Гарри с ответом.

— Пойдём к Дамблдору. Мы давным-давно должны были это сделать. Если попытаемся предпринять что-то сами, нас однозначно исключат.

— Но у нас нет доказательств! — напомнил Гарри. — Квиррелл слишком напуган, чтобы поддержать нас. Снейпу достаточно сказать, что он не знает, как тролль попал сюда в Хеллоуин и что ни на каком третьем этаже его не было, — кому, ты думаешь, поверят, ему или нам? Ни для кого не секрет, что мы его терпеть не можем, Дамблдор решит, что мы хотим его подставить. Филч не помог бы нам, даже если бы от этого зависела его жизнь, он чересчур дружен со Снейпом, да и чем больше учеников исключат, тем для него лучше. И потом, нам вообще не положено знать ни о Камне, ни о Пушке. Слишком уж много объяснений.

Гермиону он, похоже, убедил, — но не Рона.

— Если мы проведём небольшую разведку…

— Нет, — наотрез отказался Гарри. — Мы уже наразведывались.

Он подтянул к себе карту Юпитера и начал заучивать названия его спутников.

* * *

За завтраком Гарри, Гермиона и Невилл получили записки. Все они были одинакового содержания:

Ваше наказание назначено на одиннадцать часов вечера.

Мистер Филч будет ждать в Вестибюле.

Из-за переживаний по поводу потерянных баллов Гарри совершенно забыл, что им ещё предстоит отбыть наказание. Он уже ждал, что Гермиона начнёт жаловаться из-за отнятой у них целой ночи занятий, но она не проронила ни слова. Как и Гарри, она чувствовала, что заслужила это.

В одиннадцать вечера они попрощались с Роном и вместе с Невиллом отправились вниз, в Вестибюль. Филч уже был там, — как и Малфой. Гарри только сейчас вспомнил, что Малфой тоже получил наказание.

— За мной, — приказал Филч, зажигая фонарь и выпроваживая их на улицу.

— Уверен, теперь вы дважды подумаете, прежде чем нарушить школьные правила, верно? — Филч плотоядно покосился на них. — О да… по мне, так тяжёлая работа и боль — лучшие наставники. Жаль всё же, что старые наказания отменили… раньше бы вас подвесили за запястья к потолку и оставили на пару дней… я до сих пор храню цепи, регулярно смазываю, — вдруг ещё понадобятся. Так, пошли, и не вздумайте удрать, — хуже будет.

Они побрели вперёд по окрестностям замка; Невилл всё шмыгал носом. Гарри гадал, каким окажется их наказание, — явно чем-то особенно неприятным, иначе Филч не лучился бы счастьем.

Луна светила ярко, но её застилали чёрные тучи. В окнах хижины Хагрида горел свет. Вдруг тот окликнул их издали:

— Эт ты там, Филч? Поторапливайся, начинать пора.

Гарри воспрял духом; с Хагридом им никакое наказание не страшно. Видимо, облегчение отразилось и на его лице, потому что Филч усмехнулся:

— Ты, кажется, собрался валять дурака вместе с этим олухом? Спешу тебя расстроить, мальчик: вы идёте в лес, и я сильно удивлюсь, если вы все вернётесь оттуда невредимыми.

Невилл испустил тихий стон, а Малфой остановился как вкопанный.

— В лес? — переспросил он, и голос его прозвучал совсем не так самоуверенно, как обычно. — Нам нельзя ходить туда ночью — там водятся всякие твари — оборотни, я слышал.

Невилл вцепился в рукав Гарри и издал полузадушенный хрип.

— А это уже ваши проблемы, — усмехнулся Филч, причём его голос дрожал от еле сдерживаемого торжества. — Надо было думать об оборотнях прежде, чем правила нарушать.

Хагрид торопливо шёл к ним, Клык следом. В руках лесник держал арбалет, а на плече у него висел колчан стрел.

— Ну, неужели, — нетерпеливо упрекнул он, — я уж полчаса как жду. Гарри, Гермиона, как вы?

— Я бы не был к ним слишком дружелюбен, Хагрид, — холодно проговорил Филч, — они вообще-то наказание пришли отбывать.

— Так ты вот чего опоздал, а? — Хагрид хмуро глянул на Филча. — Лекции им читал? Не твоё эт дело. Всё, дальше я сам справлюсь.

— Я вернусь к рассвету, — кивнул Филч. — За тем, что от них останется, — с гадкой ухмылкой прибавил он; смотритель зашагал к замку, — фонарь его раскачивался из стороны в сторону.

Малфой повернулся к Хагриду.

— Я в лес не пойду, — заявил он, с паническими, к удовольствию Гарри, нотками в голосе.

— Пойдёшь, ежели хошь остаться в Хогвартсе, — отрезал Хагрид. — Дурно поступил, дык плати за это.

— Но это работа для слуг, не для учеников. Я думал, мы будем писать строчки или что-то вроде этого; да если бы мой отец узнал об этом…

— …то сказал бы, что в Хогвартсе такие порядки, — рыкнул Хагрид. — Строчки он писать собрался! Кому до того надобность? Ты сделаешь что-нить полезное, или вылетишь отсюда. Ежели думаешь, что отец обрадуется, када тя исключат, дык иди пакуй вещи. Ну, чего стоишь?

Малфой не сдвинулся с места. Он свирепо взглянул на Хагрида, но затем отвёл глаза.

— То-то же, — кивнул Хагрид. — Терь слушайте внимательно, эт дело опасное, а я не хочу, чтоб с вами что-то случилось. Пошли со мной.

Он подвёл их к самой опушке леса. Высоко подняв фонарь, он указал на узкую, извилистую тропу, исчезавшую в густой роще. Лёгкий ветерок пробежал по их волосам, когда они заглянули в чащу.

— Глядите сюды, — позвал Хагрид, — видите пятна на земле? Серебристые? Эт единорожья кровь. Его кто-то сильно ранил. Эт уж второй раз за неделю. В прошлую среду я нашёл одного мёртвым. Нам нужно найти бедолагу. Возможно, придётся его добить, чтоб не мучился.

— А если то, что ранило единорога, отыщет нас раньше? — поинтересовался Малфой, не в силах скрыть страх.

— Нет такого в лесу, кто бы вам вред причинил, ежели вы со мной или с Клыком, — заверил Хагрид. — И не сходите с тропы. Так, терь мы разделимся — тут след расходится. Здесь кровь повсюду, — он, похоже, бродит тут ишо с прошлой ночи.

— Я пойду с Клыком, — живо потребовал Малфой, косясь на длинные собачьи зубы.

— Ради бога, но предупреждаю — он трус, — пожал плечами Хагрид. — Значит, я, Гарри и Гермиона идём в эту сторону, а Драко, Невилл и Клык — туда. Ежели кто-нить из нас найдёт единорога, посылает зелёные искры, ага? Достаньте-ка палочки и потренируйтесь — ага, вот так — а ежели кто-то попадёт в беду, посылайте красные, и мы на помощь придём — и будьте осторожны. Пошли.

Лес был чёрен и безмолвен. Вскоре они добрались до развилки; Гарри, Гермиона и Хагрид взяли левее, а Малфой, Невилл и Клык ушли вправо.

Они шли молча, шаря взглядом по земле. То и дело луч лунного света, пробившись сквозь ветви, освещал пятно серебристо-синей крови на опавшей листве.

Гарри заметил, что Хагрид очень обеспокоен.

— А может, это оборотень убивает единорогов? — предположил Гарри.

— Скорость не та, — покачал головой лесник. — Единорога поймать непросто, они созданья удивительные. Я даж не знал, что их можно ранить.

Они миновали старый замшелый пень. Слышно было журчание воды, — должно быть, где-то поблизости ручей. Возле петляющей тропы всё ещё виднелись пятна единорожьей крови.

— Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Хагрид. — Не волнуйтесь, с такой раной он не мог далеко уйти, так что мы скоро — ЖИВО ЗА ДЕРЕВО!

Хагрид схватил Гарри и Гермиону в охапку и отволок их с тропы за высокий дуб. Он выдернул из колчана стрелу и зарядил арбалет, приготовившись выстрелить. Все трое напрягли слух. Опавшие листья рядом шуршали: как будто подол плаща волочился по земле. Хагрид искоса смотрел на тропу, но вскоре звук затих.

— Так и знал, — пробормотал лесник. — Бродит тут кой-кто, кому здесь делать нечего.

— Оборотень?

— Не-а, не он… и не единорог, — мрачно отозвался Хагрид. — Так, потопали — но осторожно.

Теперь они двигались медленно, навострив уши. Внезапно они уловили какое-то движение на поляне впереди.

— Кто здесь? — позвал Хагрид. — Покажись — я вооружён!

На поляну вышел человек… или всё же конь? Выше пояса — рыжеволосый бородатый мужчина, но ниже — лоснящийся гнедой лошадиный торс с длинным рыжеватым хвостом. У Гарри и Гермионы отвисли челюсти.

— А, эт ты, Ронан, — с облегчением произнёс Хагрид. — Как ты?

Он прошагал к кентавру и пожал ему руку.

— Добрый вечер, Хагрид, — поприветствовал его Ронан. Говорил он глубоким, скорбным голосом. — Хотел меня пристрелить?

— Осторожность не повредит, Ронан, — ответил Хагрид, похлопав по арбалету. — Нехорошее что-то в лесу объявилось. Кстати, эт Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Ученики. А эт Ронан. Он кентавр.

— Мы заметили, — слабым голосом отозвалась Гермиона.

— Добрый вечер, — промолвил Ронан. — Ученики, значит? И многое вы уже узнали на занятиях?

— Эмм…

— Немножко, — застенчиво ответила Гермиона.

— Немножко. Что ж, это уже кое-что, — вздохнул Ронан. Он поднял голову и уставился на небо. — Марс сегодня яркий.

— Ага, — согласился Хагрид, тоже задрав голову. — Слушай, Ронан, хорошо, что мы тебя встретили, — здесь где-то раненый единорог… ты его, часом, не видел?

Ронан ответил не сразу. Он, не мигая, глядел на небо и затем снова вздохнул.

— Первыми жертвами всегда становятся невинные, — проговорил он. — Как много лет назад, так и сейчас.

— Да, — кивнул Хагрид, — но ты ничего не видел, Ронан? Ничего необычного?

— Марс сегодня яркий, — повторил Ронан; Хагрид нетерпеливо наблюдал за ним. — Необычайно яркий.

— Да, но я имел в виду кой-что необычное чуток поближе, — пояснил Хагрид. — Так ты не замечал ничего странного?

Ронан вновь выдержал паузу перед ответом.

— Лес скрывает много тайн.

За деревьями позади Ронана что-то шевельнулось, и Хагрид снова вскинул арбалет — но это оказался другой кентавр, черноволосый и с вороным телом, — и видом далеко не таким безобидным, как у Ронана.

— Здорово, Бейн, — поздоровался Хагрид. — Всё в порядке?

— Здравствуй, Хагрид, надеюсь, ты здоров?

— Да, так, потихоньку. Слухай, я как раз спрашивал Ронана, ты не замечал в последнее время ничего странного? Просто кто-то ранил единорога — мож, ты что-нить знаешь?

Бейн подошёл к Ронану и взглянул на небо.

— Марс сегодня яркий, — только и ответил он.

— Эт мы уже слышали, — недовольно пробурчал Хагрид. — Ладно, если увидите что-нить, дайте мне знать, хорошо? А мы потопали.

Гарри и Гермиона последовали за лесником, оглядываясь на Ронана и Бейна, пока деревья не скрыли кентавров от их взора.

— Никада, — раздражённо говорил Хагрид, — не пытайтесь вытянуть из кентавра прямого ответа. Тож мне, звездочёты. Что поближе луны, их уж не волнует.

— А их здесь много? — спросила Гермиона.

— Да хватает. Они вообще держатся особняком, но ежели мне чего спросить надобно, они тут как тут. Они, кентавры, умные… всё знают… тока рассказывать не любят.

— А тогда, ты думаешь, это тоже был кентавр? — спросил Гарри.

— А похоже было, что копыта стучат? Не-а, я так скажу: эт был тот, кто единорогов убивает, — я такого звука раньше в лесу не слыхал.

Они брели по тёмной чаще. Гарри нервно оглядывался через плечо. Его не оставляло мерзкое ощущение, что за ними наблюдали. Он был очень рад, что с ними Хагрид, а у Хагрида есть арбалет. Они преодолели очередной изгиб тропы, как вдруг Гермиона вцепилась в руку Хагрида:

— Хагрид! Смотри! Красные искры, они в опасности!

— Ждите здесь! — проорал Хагрид. — С тропы ни шагу, я скоро вернусь!

Было слышно, как лесник продирается сквозь заросли; они в страхе глядели друг на друга, — наконец всё затихло, кроме шелеста опавших листьев.

— Думаешь, с ними что-то случилось? — прошептала Гермиона.

— Мне плевать на Малфоя, но если что-то с Невиллом… В конце концов, он здесь из-за нас.

Минуты ползли. Слух, казалось, обострился до предела. Гарри улавливал каждое дуновение ветра, каждый хруст ветки. В чём дело? Что с остальными?

Наконец, громкий треск оповестил о возвращении Хагрида. Малфой, Невилл и Клык плелись позади. Лесник едва не дымился от злости. Малфой, похоже, подкрался к Невиллу и шутки ради схватил сзади. Невилл запаниковал и запустил в небо искры.

— Вы двое такой шум подняли, что нам терь вряд ли что-нить удастся найти. Так, меняемся, — Невилл, ты остаёшься со мной и Гермионой, а ты, Гарри, идёшь с Клыком и этим идиотом. Извини, — добавил Хагрид на ухо Гарри, — но тебя напугать не так просто, а нам надобно дело закончить.

Так что Гарри отправился в самую глубь леса вместе с Малфоем и Клыком. Они шли около получаса, и стало практически невозможно держаться тропы, так часто росли деревья. Гарри показалось, что кровь становилась гуще. Корни деревьев были забрызганы ею, словно бедное животное в агонии металось туда-сюда. Впереди, за сплетением ветвей векового дуба, виднелась поляна.

— Смотри, — пробормотал он, останавливая Малфоя рукой.

Что-то ослепительно-белое сияло на земле. Они подступили ближе.

Это был единорог, и он был мёртв. Гарри никогда не видел такой прекрасной и грустной картины. Длинные стройные ноги были вывернуты под странными углами, а перламутровая грива — размётана по опавшей листве.

Гарри шагнул вперёд и тут же застыл: поблизости раздался шорох. Кустарник на краю поляны задрожал… Из тени выскользнула фигура в капюшоне, похожая на крадущегося зверя. Гарри, Малфой и Клык стояли, словно прикованные к месту. Фигура подошла к единорогу, склонила голову над раной в боку животного и начала пить кровь.

— АААААААААА!

Малфой издал отчаянный вопль и сорвался с места — как и Клык. Фигура подняла голову и уставилась прямо на Гарри, — единорожья кровь капала из-под капюшона. Она поднялась и двинулась к нему, — от страха он не мог пошевелиться.

И тут его голову пронзила такая боль, какой он раньше не испытывал, — шрам словно загорелся, — едва не ослепший, он попятился. Тут за спиной послышался стук копыт, и кто-то, перемахнув через его голову, набросился на фигуру в капюшоне.

Боль была такой острой, что Гарри упал на колени. Прошла минута или две. Когда он снова поднял голову, оказалось, что фигура исчезла. Перед ним стоял кентавр, но не Ронан и не Бейн, — этот выглядел моложе; у него были белокурые волосы и соловое тело.

— Вы в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться на ноги.

— Да… спасибо… что это было?

Кентавр не ответил. У него были поразительные голубые, как бледные сапфиры, глаза. Он внимательно смотрел на Гарри, — его взгляд задержался на шраме, побагровевшем и отчётливо проступившем на лбу.

— Вы — мальчик Поттер, — сказал он. — Вам лучше вернуться к Хагриду. В лесу сейчас небезопасно — особенно вам. Вы умеете ездить верхом? Так будет быстрее. Меня зовут Флоренц, — прибавил он, припав на передние ноги, чтобы Гарри мог взобраться к нему на спину.

Внезапно раздался стук мчащихся галопом копыт. Ронан и Бейн ворвались на поляну; бока их лоснились от пота.

— Флоренц! — прогремел Бейн. — Что ты вытворяешь? У тебя на спине человек! У тебя совесть есть? Ты что, ездовая лошадь?

— А ты понимаешь, кто это такой? — возразил Флоренц. — Это мальчик Поттер. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше.

— Что ты ему рассказал? — гневно прорычал Бейн. — Помни, Флоренц, мы поклялись не вмешиваться в волю небес. Разве планеты не сообщали нам, что должно произойти?

Ронан нервно рыл землю копытом.

— Я уверен, Флоренц решил, что так будет лучше, — мрачно сказал он.

Бейн в ярости лягнул воздух.

— Лучше! А при чём здесь мы? Кентавров должно волновать то, что было предсказано! И не наше дело возить на себе бродячих людей, как ишаки!

Флоренц неожиданно встал на дыбы, — Гарри пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не свалиться на землю.

— Ты не видишь этого единорога? — проревел он, обращаясь к Бейну. — Не понимаешь, почему его убили? Или планеты не открыли тебе эту тайну? Я буду бороться с тем, что прячется в лесу — и да, Бейн — вместе с людьми, если будет нужно.

И Флоренц ускакал прочь; Гарри цеплялся за него, как только мог; они оставили Ронана и Бейна далеко позади.

Гарри решительно ничего не понимал.

— Почему Бейн так разозлился? — спросил он. — И от кого вы меня спасли?

Флоренц перешёл на шаг, предупредил, чтобы Гарри пригнул голову, чтобы не удариться о ветви, но не ответил на его вопрос. Они так долго шли молча, что Гарри решил, будто Флоренц не хочет с ним больше разговаривать. Впрочем, когда они пробирались через особенно тёмную часть леса, Флоренц остановился.

— Гарри Поттер, вы знаете, для чего используют кровь единорога?

— Нет, — ответил Гарри, обескураженный неожиданным вопросом. — На уроках мы готовили зелья только с толчёным рогом и волосами из хвоста.

— Это потому, что убийство единорога — чудовищное преступление, — объяснил Флоренц. — Лишь тот, кому нечего терять, и кто хочет обрести всё, способен на такое злодеяние. Кровь единорога поможет остаться в живых, даже если ты на волосок от смерти, — но ужасной ценой. Ты убил невинное и беззащитное создание, чтобы спастись самому, и твоя жизнь превратится в существование, она будет проклята с того момента, когда кровь коснётся твоих губ.

Гарри уставился в затылок Флоренца, отливавший серебром в лунном сиянии.

— Но кто решится на это? — размышлял он вслух. — Если ты будешь проклят навеки, лучше смерть, верно?

— Да, — согласился Флоренц, — только не в том случае, если всё, что тебе нужно — оставаться в живых до тех пор, пока ты не примешь что-нибудь ещё, — что-то, что вернёт тебе былую силу и мощь, — что-то, что дарует тебе бессмертие. Мистер Поттер, вам известно, что сейчас спрятано в вашей школе?

— Философский Камень! Ну конечно — Животворящий эликсир! Но я не понимаю, кому…

— Вы не знаете никого, кто много лет цеплялся за жизнь, в ожидании подходящего момента, чтобы вернуть власть?

Сердце Гарри как будто сжал железный кулак. Кроме шелеста листьев, он, казалось, вновь слышит слова, сказанные Хагридом в ту ночь, когда они встретились: «Кто-то г'рит, умер он. Ерунда все это, я скажу. В нём-то и человеческого ничего не осталось, чтоб умереть».

— Вы хотите сказать, — прохрипел Гарри, — что это был Вол…

— Гарри! Гарри, ты цел?

По тропе к ним бежала Гермиона; Хагрид, пыхтя, поспешал следом.

— Нормально, — ответил Гарри, едва соображая, что говорит. — Единорог мёртв, Хагрид, он вон на той поляне.

— Здесь я вас покину, — проговорил Флоренц, когда Хагрид кинулся осмотреть единорога. — Теперь вы в безопасности.

Гарри слез на землю.

— Удачи, Гарри Поттер, — пожелал Флоренц. — Движения планет и раньше истолковывались неверно, даже кентаврами. Надеюсь, это один из таких случаев.

Он развернулся и поскакал обратно в чащу, оставив дрожащего Гарри позади.

* * *

Рон, дожидаясь их, заснул в общей гостиной. Когда Гарри грубо растолкал его, он закричал что-то о нарушении квиддичных правил. Через несколько секунд, однако, он открыл глаза, и Гарри поведал ему и Гермионе о том, что с ним произошло в лесу.

Гарри не мог сидеть. Он расхаживал взад-вперёд перед камином. Его до сих пор колотила дрожь.

— Снейп хочет добыть Камень для Волдеморта… а Волдеморт поджидает его в лесу… а мы-то всё это время думали, что Снейп просто хочет разбогатеть…

— Прекрати называть его по имени! — трагическим шёпотом прервал его Рон, словно Волдеморт мог их услышать.

Гарри не обратил на него внимания.

— Флоренц спас меня, хотя не должен был… Бейн был в ярости… он говорил про что-то, предсказанное планетами, и во что им нельзя вмешиваться… это возвращение Волдеморта… Бейн считает, что Флоренц должен был позволить Волдеморту убить меня… видимо, это тоже предначертано звёздами.

— Да перестанешь ты называть его по имени! — прошипел Рон.

— Так что мне осталось дождаться, пока Снейп утащит Камень, — лихорадочно продолжал Гарри. — Тогда Волдеморт сможет наконец прикончить меня… Ну, Бейн, наверное, будет счастлив.

Гермиона была напугана, но нашлась, что сказать в утешение.

— Гарри, все знают, что Дамблдор — единственный, кого Сам-Знаешь-Кто всегда боялся. Пока Дамблдор рядом, он тебя не тронет. И кстати, кто сказал, что кентавры обязательно правы? По мне, так это обычное гадание, а профессор Макгонаголл говорит, что это очень неточная отрасль магии.

Пока они разговаривали, небо посветлело. Они отправились в постель вымотанными, с пересохшим горлом. Но сюрпризы ночи на этом не закончились.

Откинув одеяло, Гарри обнаружил в кровати аккуратно сложенный плащ-невидимку. К нему была приколота записка:

На всякий случай.