Однако Квиррелл, видимо, оказался куда храбрее, чем они полагали. В течение следующих недель он бледнел и худел, но, судя по всему, не сдавался.

Каждый раз, проходя мимо коридора на третьем этаже, Гарри, Рон и Гермиона прижимались ухом к заветной двери, проверяя, слышен ли за ней рык Пушка. Снейп расхаживал по замку в дурном настроении, — так что Камень точно был в безопасности. Теперь, встречаясь с Квирреллом в коридорах, Гарри ободряюще улыбался ему, а Рон стыдил всякого, кто смеялся над заиканием профессора.

У Гермионы, впрочем, были заботы и помимо Философского Камня. Она начала составлять расписания внеклассных занятий и выделять все записи разными цветами. Гарри и Рон бы не возражали, но она чуть ли не заставляла их делать то же самое.

— Гермиона, до экзаменов целая вечность.

— Десять недель, — парировала та. — Это не вечность, а для Николаса Фламеля и вовсе как одна секунда.

— Но нам не по шестьсот лет, — напомнил ей Рон. — И вообще, тебе-то зачем всё повторять, ты и так знаешь всё на «отлично».

— Зачем повторять? Ты рехнулся? Ты понимаешь, что мы должны сдать эти экзамены, чтобы перейти на второй курс? Это очень важно, мне нужно было начать готовиться ещё месяц назад, не знаю, что на меня нашло…

К несчастью, учителя рассуждали так же, как и Гермиона. Они неустанно нагружали их домашней работой, так что пасхальные каникулы выдались далеко не такими весёлыми, как рождественские. Трудно расслабиться, когда Гермиона рядом цитирует двенадцать способов применения крови дракона или отрабатывает движения палочкой. Зевая и стеная, они проводили большую часть свободного времени с ней, в библиотеке, пытаясь продраться сквозь дебри домашней работы.

— Я никогда не запомню, — не выдержал однажды Рон, отшвыривая перо и тоскливо глядя в окно. Впервые за несколько месяцев выдался действительно погожий денёк. Небо было ясным, незабудково-голубым, а в воздухе ощущалось приближение лета.

Гарри искал ясенец в «Тысяче магических растений и грибов» и не поднимал голову, пока не услышал возглас Рона:

— Хагрид! Ты-то как тут оказался?

Хагрид прошаркал к ним, пряча что-то за спиной. В своём кротовом пальто он был здесь совершенно не к месту.

— Я-то… просто посмотреть кой-что, — как-то уж очень неуверенно ответил он. — А вы чего здесь делаете? — он вдруг подозрительно глянул на них. — Вы, часом, не Фламеля всё ищете?

— Да мы сто лет назад выяснили, кто он такой, — авторитетно заявил Рон. — А ещё мы знаем, что стережёт пёс — это Философский Ка…

— Чшш! — Хагрид беспокойно огляделся по сторонам. — Ты чего кричишь-то?

— Мы, если честно, хотели тебя кое о чём спросить, — вспомнил Гарри, — в смысле, кто охраняет Камень, кроме Пушка…

— Чшш! — снова шикнул Хагрид. — Слухайте — приходите ко мне попозже, не обещаю, что расскажу всё, но нельзя трещать об этом здесь, студентам не положено знать. Они решат, что я вам разболтал…

— Тогда увидимся позже, — согласился Гарри.

Хагрид потопал прочь.

— Что он такое прятал за спиной? — задумчиво спросила Гермиона.

— Может, что-то, связанное с Камнем?

— Пойду-ка посмотрю, в какой он был секции, — решил Рон, которому занятия уже поперёк горла стояли. Он вернулся минутой позже, с кипой книг в руках, и сгрузил тома на стол.

— Драконы! — прошептал он. — Хагрид искал материал о драконах! Смотрите: «Драконы Великобритании и Ирландии», «От яйца к преисподней: помощник драконовода»…

— Хагрид всегда мечтал о драконе, он мне об этом говорил, ещё когда мы только встретились, — не удивился Гарри.

— Но это противозаконно, — пояснил Рон. — Разведение драконов было запрещено конвенцией чародеев 1709 года, это всем известно. Трудно скрываться от магглов, держа дракона на заднем дворе, — да по-любому, это опасно, дракона же нельзя приручить. Видел бы ты ожоги, которые Чарли заработал, изучая диких драконов в Румынии.

— Но ведь в Британии нет диких драконов? — с надеждой спросил Гарри.

— Конечно, есть, — просветил его Рон. — Уэльский зелёный и гебридский чёрный. И прятать их — работа у Министерства ещё та, скажу я тебе. Нашим приходится накладывать заклятия Забвения на магглов, которые видели драконов.

— Так что же всё-таки задумал Хагрид? — покачала головой Гермиона.

* * *

Постучав часом позже в дверь хижины, они с удивлением обнаружили, что шторы задёрнуты. Хагрид напряжённо спросил: «Кто тама?», прежде чем впустить их, и затем быстро захлопнул за ними дверь.

Внутри было невероятно душно. Несмотря на то, что день и так был тёплый, в камине пылал огонь. Хагрид заварил чай и предложил бутерброды с мясом горностая, — от последних они отказались.

— Ну дык, вы хотели мя о чём-то спросить?

— Да-да, — живо ответил Гарри. Не было смысла ходить вокруг да около. — Мы тут думали, может, ты нам расскажешь, что защищает Камень, кроме Пушка?

Хагрид нахмурился.

— Конечно, нет, — отрезал он. — Нумер раз, я и сам не в курсе. Нумер два, вы и так уже знаете слишком много, так что я бы не сказал вам, если бы и мог. Этот Камень здесь не просто так. Его чуть не стащили из «Гринготтса» — я так понимаю, вы всё разузнали? Хоть убейте, не знаю, откуда вам известно про Пушка.

— Да ладно тебе, Хагрид, ты, может, и не хочешь нам говорить, но ты ведь знаешь, ты знаешь обо всём, что происходит в замке, — вкрадчиво возразила Гермиона. Борода Хагрида шевельнулась, — лесник наверняка улыбался. — Мы просто хотели понять, кто именно охраняет Камень, — продолжала Гермиона. — Нам интересно, кому так доверяет Дамблдор, — кроме тебя, конечно.

При последних её словах Хагрид приосанился. Гарри и Рон мысленно аплодировали Гермионе.

— Ну, наверн, ничаво страшного, ежели я вам расскажу… дайте-ко подумать… я одолжил ему Пушка… потом некоторые учителя навели чары… профессор Саженс, профессор Флитвик, профессор Макгонаголл, — он загнул три пальца, — профессор Квиррелл — и сам профессор Дамблдор, конечно. Погодите, кого-то забыл. Да, точно — профессор Снейп.

— Снейп?

— Ну да — а вы всё никак не уймётесь? Поймите уж, Снейп помогал защитить Камень, ему не нужно красть его.

Гарри точно знал, что Рон и Гермиона думают о том же, о чём и он. Если Снейп участвовал в защите Камня, ему не составило труда выяснить, какие чары наводили другие преподаватели. Он, похоже, знал всё, — кроме заклятия Квиррелла и способа обмануть Пушка.

— Хагрид, ведь только ты один знаешь, как пробраться мимо Пушка? — встревоженно уточнил Гарри. — И никому не скажешь? Даже учителю?

— Ни одна живая душа не знает, кроме меня и Дамблдора, — с гордостью подтвердил тот.

— Ну, это уже кое-что, — пробормотал Гарри, обращаясь к друзьям. — Хагрид, можно открыть окно? Я сейчас сварюсь заживо.

— Извини, Гарри, никак нельзя, — развёл руками Хагрид и покосился на камин. Гарри проследил за его взглядом.

— Хагрид — что это?

Но и так было ясно. В самом центре очага, прямо под чайником, лежало огромное чёрное яйцо.

— А-а, — отозвался Хагрид, нервно теребя бороду, — это… н-ну…

— Где ты его взял, Хагрид? — прошептал Рон, подбираясь к камину, чтобы получше разглядеть яйцо. — Оно же обошлось тебе в целое состояние.

— Выиграл, — пояснил Хагрид. — Вчера вечером. Зашёл в деревенский трактир пропустить стаканчик и сыграл в карты с каким-то незнакомцем. Та он и сам, по-мойму, рад был от него отделаться.

— Но что ты будешь делать, когда он вылупится? — осведомилась Гермиона.

— Ну, я тут кой-что почитал, — с готовностью ответил Хагрид, вытаскивая из-под подушки толстую книгу. — Взял в библиотеке — «Вырастить дракона с удовольствием и пользой» — она, конечно, чуток устарела, но в ней всё, что нужно. Надо держать яйцо в огне, потому что мать дышит на них, — вот, что я и делаю, — потом, када дракон вылупится, давать ему ковш бренди, смешанной с цыплячьей кровью — каждые полчаса. И вот ишо, как различать разные яйца — у меня здесь норвежский гребнеспин. Они редкие, кстати.

Он выглядел очень довольным — в отличие от Гермионы.

— Хагрид, ты живёшь в деревянном доме, — с нажимом произнесла она.

Но Хагрид уже не слушал. Он весело напевал что-то себе под нос, подбрасывая хворост в огонь.

* * *

Таким образом у них появился новый повод для опасений, — что может случиться с Хагридом, узнай кто-то, что тот держит в хижине дракона.

— Интересно, какая она, спокойная жизнь? — вздохнул Рон вечером, пока они корпели над домашней работой. Теперь Гермиона составляла расписания и для них, что мальчиков ужасно нервировало.

Затем, однажды за завтраком, Хедвиг принесла Гарри записку от Хагрида. В ней было всего два слова:

Он вылупляется.

Рон хотел прогулять травоведение и отправиться прямиком в хижину. Но Гермиона и слышать об этом не желала.

— Гермиона, сколько раз в жизни мы увидим, как вылупляется дракон?

— У нас уроки, мы влипнем в неприятности, и это ещё ничего по сравнению с тем, что будет с Хагридом, когда кто-нибудь узнает про…

— Молчи! — прошипел Гарри.

Малфой был всего в паре шагов от них и замер, навострив уши. Сколько он успел услышать?

Выражение лица Малфоя Гарри совсем не понравилось.

Рон и Гермиона пререкались всю дорогу по пути в теплицы, и, наконец, Гермиона согласилась сбегать к Хагриду на перемене. Когда в конце урока из замка донёсся звонок, все трое побросали совки и понеслись на опушку леса. Встречая их, Хагрид был весь красный от волнения.

— Почти что вылез, — он проводил их в хижину.

Яйцо лежало на столе. Время от времени раздавался громкий треск. Дракон явно шевелился внутри, — из яйца доносилось странное щёлканье.

Они подвинули стулья ближе к столу и наблюдали, затаив дыхание.

Неожиданно скорлупа раскололась. На стол шлёпнулся новорождённый дракон. Лишь с большой натяжкой можно было назвать его симпатичным, — Гарри показалось, что он похож на чёрный, сморщенный зонт. Шипастые крылья были чересчур большими по сравнению с тощим, блестяще-чёрным телом. У него была длинная морда с широкими ноздрями, проклюнувшиеся рога и жёлтые глаза навыкате.

Дракон чихнул. Из ноздрей посыпались искры.

— Ну разве он не красавчик? — промурлыкал Хагрид, протягивая руку, чтобы погладить дракона. Тот клацнул зубами в направлении его пальцев, оскалив острые клычки.

— Вы гляньте, он узнаёт свою мамочку! — восхитился Хагрид.

— Хагрид, — осторожно позвала Гермиона, — а как быстро растут норвежские драконы?

Хагрид собирался ответить, как вдруг с лица его сбежала краска, — он вскочил на ноги и бросился к окну.

— Что такое?

— Кто-то подсмотрел в щель между шторами — мальчишка — вона, бежит к замку.

Гарри кинулся к двери и выглянул наружу. Даже на расстоянии ошибиться было невозможно.

Малфой видел дракона.

* * *

Всю следующую неделю, ухмылка, то и дело мелькающая на лице Малфоя, выводила их из себя. Теперь они постоянно сидели в хижине Хагрида, пытаясь образумить его.

— Отпусти его, — убеждал Гарри. — Просто выпусти его на волю.

— Не могу, — отвечал Хагрид. — Он слишком маленький. Погибнет.

Они взглянули на дракона. Всего за неделю он вырос в три раза. Из ноздрей у него вырывался дым. Хагрид не выполнял обязанности лесника, потому что был слишком занят драконом. По всему полу валялись пустые бутылки из-под бренди и птичьи перья.

— Я решил назвать его Норбертом, — сообщил Хагрид, глядя на дракона затуманенным от нежности взором. — Теперь он точно меня узнаёт, смотрите. Норберт! Норберт! Где твоя мамочка?

— Так, уже крыша поехала, — шепнул Рон на ухо Гарри.

— Хагрид, — громко сказал Гарри, — ещё пара недель, и Норберт будет размером с твой дом. Малфой может в любой момент донести Дамблдору.

Хагрид закусил губу.

— Я… я знаю, что не смогу держать его здесь вечно, но я не могу бросить его, ну не могу.

Гарри внезапно повернулся к Рону.

— Чарли.

— И у тебя поехала, — констатировал тот. — Я Рон, помнишь такого?

— Нет — Чарли — твой брат Чарли. В Румынии. Изучает драконов. Мы можем отправить Норберта ему. Чарли позаботится о нём, а потом отпустит на свободу!

— Блестяще! — выпалил Рон. — Как тебе, Хагрид?

В конце концов, Хагрид сдался и разрешил им отправить Чарли сову.

* * *

Дни тянулись невыносимо. В среду ночью Гарри и Гермионе пришлось ждать одним в гостиной, когда все уже давно разошлись по спальням. Напольные часы у стены едва пробили полночь, когда наконец портретный проём открылся. Рон появился словно из ниоткуда, стаскивая на ходу плащ-невидимку Гарри. Он помогал Хагриду кормить Норберта, — теперь дракон питался дохлыми крысами в огромных количествах.

— Он укусил меня! — выдохнул он, показывая им руку, обёрнутую окровавленным носовым платком. — Я неделю не смогу держать перо. Клянусь вам, кошмарнее дракона я никого не встречал, но из рассказов Хагрида выходит, что он — милый пушистый крольчонок. Когда Норберт укусил меня, он отчитал меня за то, что я испугал его. А когда я уходил, он пел ему колыбельную.

От окна донёсся стук.

— Это Хедвиг! — воскликнул Гарри, торопясь впустить сову. — Она принесла ответ от Чарли!

Все трое прижались друг к другу и начали читать:

Дорогой Рон,

Как ты? Спасибо за письмо — я буду рад взять норвежского дракона, но доставить его сюда будет непросто. Думаю, лучше всего будет, если его заберут мои друзья — они навестят меня на следующей неделе. Проблема в том, что их не должны заметить с нелегальным драконом.

Вы могли бы подняться с ним на самую высокую башню в субботу, в полночь? Они встретят вас там и заберут дракона, пока ещё темно.

Пришли мне ответ как можно скорее.

С любовью,

Они переглянулись.

— У нас есть плащ-невидимка, — предложил Гарри. — Это будет несложно — думаю, им можно укрыть двоих из нас и Норберта.

То, что они оба согласились с ним, символизировало, какими ужасными были две минувшие недели. Что угодно, лишь бы избавиться от Норберта — и Малфоя.

* * *

Произошла одна заминка. К следующему утру укушенная рука Рона распухла и стала в два раза толще обычного. Он не знал, безопасно ли обращаться к мадам Помфри, — вдруг она распознает укус дракона? К полудню, впрочем, у него не осталось выбора. Кожа вокруг раны приобрела неприятный зеленоватый оттенок. Похоже, клыки Норберта были ядовиты.

В конце дня Гарри и Гермиона поспешили в больничное крыло и обнаружили Рона в постели, в ужасном состоянии.

— Это не только из-за руки, — прошептал он, — хотя такое ощущение, что она вот-вот отвалится. Малфой соврал мадам Помфри, что хочет позаимствовать у меня книгу, и повеселился надо мной от души. Всё угрожал, что расскажет ей, кто меня укусил на самом деле, — я говорил, что собака, — но вряд ли она поверила мне. Нельзя было мне бить его на квиддичном матче, вот почему он так себя ведёт.

Гарри и Гермиона попытались успокоить Рона.

— Всё будет позади в субботу, в полночь, — напомнила Гермиона, но это вовсе не утешило Рона. Напротив, он резко выпрямился в постели, и на лбу у него проступил пот.

— В субботу, в полночь! — прохрипел он. — О нет… о нет… я только что вспомнил, — письмо Чарли было в той книге, что взял Малфой. Он узнает, что Норберта забирают.

Они не успели ответить. В ту самую минуту к ним подошла мадам Помфри и выставила их, заявив, что Рону нужен сон.

* * *

— План менять уже поздно, — твердил Гарри Гермионе. — У нас нет времени, чтобы послать Чарли другую сову, а это, может быть, наш единственный шанс отвязаться от Норберта. Надо рискнуть. И у нас есть плащ-невидимка, Малфой о нём не знает.

Волкодав Клык сидел возле хижины с перебинтованным хвостом; Хагрид, чтобы поговорить с ними, открыл окно.

— Я вас не пущу, — пропыхтел он. — Норберт что-то расшалился — но я-то с ним справлюсь.

Когда они рассказали ему о письме Чарли, глаза Хагрида наполнились слезами, — хотя это, возможно, оттого, что Норберт цапнул его за ногу.

— Айй! Всё в порядке, всего лишь башмак прокусил — играет — в конце концов, он ишо кроха.

Кроха молотила хвостом по стене, отчего в хижине трещали окна. Гарри и Гермиона направились обратно к замку, чувствуя, что дождаться субботы будет непросто.

* * *

Им было бы жаль Хагрида, когда тому пришло время прощаться с Норбертом, не будь они так взволнованы. Ночь была тёмной, небо — затянуто тучами, и они немного опоздали к Хагриду, — пришлось ждать, пока Брюзг уберётся с дороги, — полтергейст в Вестибюле увлечённо играл в теннис со стеной.

Норберт был готов к путешествию, сидя в большом ящике.

— Я там ему приготовил на дорожку крыс и бренди, — невнятно говорил Хагрид. — И ишо его плюшевого мишку положил — вдруг ему станет скучно.

Судя по треску, доносящемуся из сундука, мишке отрывали голову.

— Пока, Норберт! — всхлипнул Хагрид, когда Гарри и Гермиона накрыли сундук плащом и забрались под него сами. — Мамочка никада тя не забудет!

Они и сами не могли понять, как им удалось дотащить сундук до замка. Полночь неуклонно приближалась, пока они волокли Норберта вверх по мраморным ступеням главного входа, по тёмным коридорам. Они преодолели другую лестницу, и ещё одну; даже один из коротких путей Гарри не облегчил задачу.

— Уже близко, — просипел Гарри, когда они добрались до коридора, ведущего к башне.

И тут они заметили кого-то впереди; ребята едва не уронили сундук. Забыв, что они и так невидимы, Гарри и Гермиона отступили в тень, вглядываясь в неясные очертания двух людей в десяти шагах от них. Зажглась лампа.

Профессор Макгонаголл, в клетчатом халате и сеточке для волос, крепко держала Малфоя за ухо.

— Наказание! — отчеканила она. — И минус двадцать баллов Слизерину! Разгуливать по замку среди ночи, как вы посмели…

— Вы не понимаете, профессор. Гарри Поттер скоро будет здесь — с драконом!

— Что за чушь! Как вам не стыдно так нагло лгать мне! Идём — я поговорю с профессором Снейпом о вашем поведении, Малфой!

После этого путь по узкой спиральной лестнице показался им необычайно лёгким. Едва ступив на вершину башни и с облегчением вдохнув холодный ночной воздух, они сбросили плащ.

Гермиона на радостях сплясала джигу.

— Малфоя ждёт наказание! Прямо петь хочется!

— Не надо, — предупредил Гарри.

Посмеиваясь над Малфоем, они ждали; Норберт копошился в сундуке. Примерно через десять минут вдали показались четыре метлы.

Друзья у Чарли, как оказалось, весёлые и дружелюбные. Они продемонстрировали Гарри и Гермионе специальную упряжь, подвешенную к двум мётлам. Общими усилиями они надёжно закрепили в ней Норберта; Гарри и Гермиона пожали остальным руки, наперебой благодаря их.

Наконец, Норберт исчезал вдали… исчезал… исчез.

Они с лёгким сердцем спустились по спиральной лестнице. Никакого дракона — Малфой получил наказание — что могло омрачить их счастье?

Ответ поджидал их у подножия лестницы. Едва они шагнули по коридору, из темноты выплыло лицо Филча.

— Так, так, так, — прошептал он, — у нас проблемы.

Они оставили плащ-невидимку на башне.