Утром она ушла. Он нашел пищу: молоко, хлеб, масло и куски холодного мяса. На куске масла был начерчен кершинский символ, гриф, с которого начиналось слово «Моргейн».

Она имела в виду, что ему ничто не грозит. Он ел больше, чем, как ему казалось, он сможет, и на углях стоял горшок с подогретой водой. Он вымылся, побрился… собственным лезвием, потому что мешок с пожитками остался при нем. Несомненно, его сняли с Мэй. Лук его лежал рядом с доспехами и прочими вещами, которые, как ему казалось, он навсегда потерял. Он был обрадован и огорчен, решив, что они, должно быть, рисковали жизнью, — она, Леллин и Сезар.

Но ее собственное оружие по-прежнему лежало в углу, и его начало тревожить, что она так долго ходит безоружная. Он вышел наружу, оставив оружие, посмотреть, нет ли ее поблизости. Сиптах тоже исчез, хотя все казалось спокойно.

Затем взгляд его уловил движение, и он увидел, что она возвращается верхом, поднимаясь по склону босиком на сером коне, странная фигура в белых одеждах. Она соскочила с седла и накинула поводья на ветку, и на лице ее было встревоженное выражение, но оно тут же исчезло. Когда она заметила его, лицо ее тут же стало другим. Он увидел это и ответил слабой улыбкой.

— Сегодня они тревожили нас, — сказала она. — Проверяли оборону.

— Разве следует так отправляться на разведку? — Он не хотел, чтобы голос его звучал так резко, но она пожала плечами и не ответила. На лице ее появилось хмурое выражение, и она отвела взгляд, глядя мимо него.

Он оглянулся. Аррхе следовали за ней и с ними шел человек, высокий человек в зеленом и коричневом.

Это был Рох.

Они привели его ко входу в сарай и остановились. Они не подталкивали Роха, когда вели его, но у него не было и оружия.

— Спасибо, — сказала Моргейн аррхе, отпуская их, но они отошли не далее, чем до ближних камней.

Рох поклонился, как лорд, пришедший с визитом к лорду, с усталой иронией на лице.

— Входи, — сказала ему Моргейн.

Рох вошел, прошел мимо полога, откинутого для него Ванаем. Лицо его было бледным, небритым и испуганным, хотя он пытался это скрыть. Он не выглядел так, будто спал этой ночью.

— Садись, — предложила ему Моргейн и сама уселась на циновку возле очага. Рох сел напротив нее, скрестив ноги. Ванай опустился на корточки за плечами Моргейн, как подобало илину, и это было не случайно — Роху предлагалось сделать вывод. Он с нелегким чувством подумал о мече, лежащем в углу, и безоружной Моргейн. Сам-то он, по крайней мере, был отгорожен от Роха.

— Чайя Рох, — спросила Моргейн, — у тебя все в порядке?

На лице Роха дрогнул мускул.

— Вполне.

— Мне потребовалось быть настойчивой, чтобы тебя привели сюда. Аррха имели другие намерения.

— Ты обычно добиваешься того, чего хочешь.

— Ванай просил за тебя и хорошо просил. Никто не мог быть для меня убедительнее, чем он. Но даже учитывая все это — и то, что я благодарна тебе за его спасение, — разве мы не враги? Рох или Лайел, ты не испытываешь ко мне приязни. Ты ненавидишь меня. Так было в Ра-корисе. Или ты из тех, кто способен легко передумать?

— Я надеялся, что ты мертва.

— Ах! Теперь я верю. Это меня удивляет — слышать от тебя правду. И что бы ты сделал?

— То же самое. Я бы умер, наверное. Но… — Он поймал взгляд Ваная. — Но этого не случилось, не правда ли, кузен?

— А теперь? — спросила Моргейн.

Рох угрюмо ухмыльнулся, развел руками.

— Мое положение весьма печальное, не правда ли? Разумеется, я предложу вам мои услуги. Я не сумасшедший, чтобы не попытаться. Я не думаю, что ты намерена их принять. Ты выслушиваешь меня, чтобы удовлетворить чувствительность моего кузена. А я говорю с тобой потому, что ничего не теряю.

— Потому что Мерир и аррха оказались ночью глухи к твоим мольбам, не так ли? — спросила она.

Рох удивленно заморгал.

— Ну что же, ты ведь не ожидала, что я не попытаюсь, не правда ли?

— Нет, конечно. А что еще ты попытаешься сделать? Причинить вред Ванаю, который доверился тебе? Возможно, нет: я почти верю в это. Но ко мне ты никогда не испытывал добрых чувств, даже когда был в иной форме. Будучи Зраем, ты продал своего короля, свой клан, всех тех людей… Когда ты был Лайелом, ты утопил детей и превратил Лет в твое чумное место, в такую бездну отчаяния…

В глазах Роха появился страх, ужас. Моргейн замолчала, и Рох уселся, дрожа как лист… Претенциозность и цинизм исчезли бесследно. Ванай взглянул на него и ему стало больно, он положил руку на плечо Моргейн, безмолвно прося ее не мучить его. Но она не послушалась.

— Тебе не нравится, — прошептала она. — Ванай говорил, что тебе снятся дурные сны.

— Кузен! — взмолился Рох.

— Я не буду бередить твоих ран, — сказала она. — Мир. Рох… Рох… Я ничего больше не скажу об этом. Мир.

Дрожащие руки Роха закрыли лицо. Он помедлил секунду, бледный и слабый, и она оставила его.

— Принеси ему питья, — сказала она. Ванай взял флягу, на которую она указала взглядом, и опустился перед ним на колени. Рох взял ее трясущимися руками и отпил. Когда он успокоился, Ванай не оставил его, так и держал за плечо.

— Теперь ты успокоился? — спросила Моргейн. — Рох? — Но он не глядел на нее. — Я не причиню тебе больше боли, — сказала она. — Прости меня, Чайя Рох.

Он ничего не ответил. Она поднялась и взяла стоящий в углу Ченджеллин… и полностью вытащила из ножен.

Рох не поднимал глаз.

— Я могу убить его! — прошептал он сквозь зубы. Я могу убить его!

Мгновение не происходило ничего, кроме зубовного скрежета безумца. Ванай понял и вцепился в него.

— Рох! Останься со мной! Останься со мной!

Вскоре рассудок вернулся. Рох тяжело дышал и склонил голову на колени.

— Рох, она больше не будет. Она обещала. Она не будет.

— Когда я умру, я снова стану собой. Неужели она мне этого не позволит?

— Ты не умрешь. Я знаю. Я знаю ее. Она не даст.

— Она пойдет на это. Неужели ты думаешь, что она позволит мне хоть раз оказаться у нее за спиной? Или будет отдыхать, когда я рядом?

В дверях приподнялась и опустилась вуаль. Там стояла Моргейн.

— Боюсь, что я подслушала, — сказала Моргейн. — Вуаль не слишком хорошо глушит звук.

— Я скажу это тебе в лицо, — сказал Рох. — Повторю слово в слово, если ты чего-нибудь недопоняла.

Моргейн нахмурилась.

— Вот что я тебе скажу, а ты слушай внимательно.

Если хочешь, можешь прогуляться к реке и там ты увидишь столько шиюа, что поймешь — любые ссоры между нами сейчас бессмысленны. Что касается меня, то доброта, как известно, мне не свойственна. Но убийство мне тоже претит. И… — Она слегка приподняла Ченджеллин и вновь ткнула острием в пол, — я не так хорошо дерусь, как мужчина, и не поручу Ванаю сразиться с тобой. Ты прав: я не доверяю тебе так, как ему. Я не думаю, что мои слова убедительны. Я не хочу, чтобы кто-нибудь стоял за моей спиной. Но нам грозит общий враг. Эта земля не заслужила той чумы, которую… навлекли на нее ты и я, не правда ли? Ты и я создали эту орду. Окажешь ли ты помощь в том, чтобы остановить ее? Идет война… и стоит ли поднимать вопрос о наших взаимных отличиях?

Рох казался сбитым с толку… затем он положил руку на колени и горько засмеялся.

— Да Я сделаю это.

— Я не прошу от тебя клятвы, с меня достаточно простого слова, Рох.

— Я даю его, — сказал Рох. Он встал и Ванай вместе с ним. — Ты получишь от меня то, что просишь. Все… все, что потребуешь.

Губы Моргейн сжались. Она повернулась и пошла к дальней стене и положила Ченджеллин, подняв свои доспехи.

— Здесь есть еда. Ванай, присмотри, чтобы он получил все, в чем нуждается.

— Мое оружие, — сказал Рох.

Она посмотрела на него, сделала гримасу.

— Ладно, я позабочусь об этом. — Она повернулась и снова занялась своими доспехами.

— Моргейн Кри Чайя! — Она подняла голову.

— Не ты… привела меня из Ра-кориса, я пришел сам. Не ты направила орду на эти земли: это сделал я. И я не приму от тебя крова, еды и питья — пока дела обстоят так плохо. Если настаиваешь, я повинуюсь, но если нет — я позабочусь о себе сам чтобы не связывать тебя и себя взаимными долгами.

Она помедлила. Вид у нее был удивленный. Затем она отошла и подняла вуаль, дав сигнал ожидавшему снаружи аррха. Рох вышел, помедлив, чтобы сделать вежливый поклон. Моргейн опустила за ним вуаль и села, положив голову на колени. Мгновение спустя она выругалась на собственном языке и отвернулась, не глядя ему в глаза.

— Вы сделали ровно столько, сколько он просил, — сказал Ванай.

Она поглядела на него.

— Но ты ожидал большего.

Ванай покачал головой.

— Нет, лейо. Вы рискуете жизнью, давая ему то, что даете. Я так не хотел, чтобы он находился возле вас. Но он рискует, и я знаю, каково ему. Он мой кузен. Он привел меня сюда живым. Но… если… если он перестарается, лейо, он проиграет. Я знаю это Вы сделали лучшее из того, что могли сделать.

Она прикусила до крови губу.

— Он человек, твой кузен. Я дам ему это.

И она повернула голову и подняла свои доспехи, с гримасой натянув их на себя.

— У него будет шанс, — сказала она. — Доспехи и лук — впрочем, они мало полезны в этих местах… Нам не грозит особая опасность.

— Они подготовились?

— Кое-кто из них сейчас на Силете, ближнем притоке, чуть южнее. Основная сила у Нарна на заре начнет двигаться к нашему берег.

— Вы допустите это?

Она горько рассмеялась.

— Я? Допущу? Боюсь, что я здесь не главная. Это допустили аррха — позволили нас окружить шаг за шагом. Они могущественны, но их мышление, их концепция сугубо оборонные, и они меня не слушают Я бы, конечно, поступила иначе, но до недавних пор я ничего не могла сделать. А теперь, похоже, все, что я смогу — оказать им посильную помощь в защите этого места.

Он поклонился и принялся поднимать собственные доспехи.

Они оседлали коней не только Сиптаха, но и леллинова и сезарова и собрали все, что необходимо было им в походе. То, о чем думала Моргейн, она держала при себе, но он крепко призадумался над ее словами — участок Нехмина ограничен водой и лесом, а шиюа захватили реку, что отрезало им путь к отступлению.

Лес вокруг них был почти непроходимым, и эту ситуацию ни один кершин не мог найти удобной. Ни места для маневра, ни пути для бегства Кони были для них почти бесполезны, а холм — слишком низок, чтобы можно было его удержать.

Они поднимались по склону холма среди искривленных деревьев, спускались по петляющей тропе среди камней и, наконец, снова выехали на луг.

— Не видать их, — сказал вполголоса Ванай, беспокойно оглядывая реку.

— Они слегка научились остерегаться этого места. Но боюсь, это ненадолго.

Она повернула Сиптаха направо, и они устало поехали через лес, через кусты, на участок, где росли очень большие деревья. Тропа вела их… и врагов, тоскливо подумал Ванай. Только что по ней проехали чьи-то кони.

— Лейо, — спросил он затем, — куда мы едем? Что вы задумали?

Она пожала плечами, но вид у нее был встревоженный.

— Аррхе отступили. Но они не имели намерения отдать нас врагу. Я доверяю Леллину и Сезару, но они не предупредили меня. Я не хотела забирать их коней из того места, где они их оставили, но и потерять их я не хочу.

— Они отправились… навстречу врагу?

— Там, во всяком случае, они должны быть. Но сейчас мне кажется, аррхе не там, где они должны быть.

— И Рох?

— И Рох, — подтвердила она, — Хотя иногда мне кажется, что не он в центре этой проблемы. Мерир… Вот за кем нужен глаз да глаз. Быть может, он весьма достойный… но кто знает, Ванай, кто знает. Разве ты не видишь? Я — та, кем меня считают Шиюа. Они подозревают меня в зловещих намерениях, я не могу не отвечать им тем же.

— Я ваш слуга, лейо.

Она взглянула на него, удивленная горечью в его словах.

За поворотом стояла одна из аррха, молодая женщина-кхел. Она молчала среди папоротников, светлая в зеленой тени.

— Где ваши друзья? — спросила ее Моргейн.

Аррхе подняла руку, показывая дальше по тропе.

Моргейн пришпорила Сиптаха медленно, потому что тропа слишком заросла. Ванай оглянулся: аррха по-прежнему стояла, подозрительно глядя вслед.

Затем они выехали на другую поляну, где росло мало деревьев и на этой поляне ждали кони. Там были аррхендяне, сидели… шестеро, приехавшие с Мериром, и Рох. При их появлении Рох поднялся на ноги.

— Где Мерир? — спросила Моргейн.

— Уехал. — Рох показал вдаль. Он говорил на андуринском и был… побрит, умыт и выглядел так, как свойственно дай-юйо, которым он был, и у него снова было оружие. — Никто ничего не делает. Говорят, Шиюа обложили нас с двух сторон, а старики по-прежнему чешут языки. Если никто не пошевелится, к вечеру мы попадем в лапы к Хетару.

— Пошли, — сказала Моргейн и соскочила с седла — Коней оставим здесь. — Она набросила поводья Сиптаха на ветку, и Ванай то же сделал с конем, на котором он ехал, и с тем, которого вел в поводу.

— Пошли, — позвала она остальных более строгим голосом.

Они выглядели неуверенными. Ларрел и Кессун поднялись, но старые аррхендяне медлили. Наконец, Рарри поднялся и шестеро пошли, собрав свое оружие.

Куда бы они ни направлялись, Моргейн, похоже, знала дорогу Ванай шествовал за ней следом, чтобы Рох не мог идти слишком близко от нее, глядел по сторонам и временами оглядывался на идущих позади аррхендян Тропа внезапно сузилась. Он испытывал беспокойство, потому что они были слишком беззащитными в этом лесу, несмотря на то, что Моргейн имела опасное оружие.

За переплетением ветвей и лоз перед ними встала стена серого камня, изъеденного лишайником, выветренного, расколотого во многих местах корнями деревьев — стена образовала купол наверху.

Вход в купол охраняли аррхе, по одному с каждой стороны дверного проема. Они держали дверь открытой и не попытались преградить им путь.

Внутри разносилось эхо голосов, которое стихло при их появлении Небольшое помещение освещалось пламенем факелов, в центре, на открытом пространстве, стоял Мерир.

Один из аррха поднялся — невероятно старый кхел, морщинистый, согбенный, опирающийся на клюку. Он спустился на пол, где стоял Мерир.

— Вы не здешние, — сказал он. — В это помещение никто еще не входил с оружием Мы просим вас уйти.

Моргейн не ответила. На лицах всех аррха было выражение страха… Старые лица, очень старые, древние.

— Если мы будем бороться за власть, — сказал другой, — мы все погибнем. Но здесь есть другие, обладающие таким же могуществом, что и мы. Пусть они уйдут.

— Милорд Мерир! — Моргейн пошла от дверного проема к центру комнаты, и Ванай последовал за ней. То же сделали и остальные, занимая места перед советом. Ванай был обеспокоен тем, что она отошла от двери. Он подозревал, что тут есть стражники, аррха, носители силы Врат. Если придет время для нее воспользоваться своим оружием, он должен находиться рядом, чтобы прикрыть ее спину, чтобы успеть сразить хотя бы одного из них…

— Милорды, — сказала она оглянувшись. — Наступают враги. Что вы намерены делать?

— Мы не звали тебя на наш совет, — сказал старейший.

— Вы отказываетесь от моей помощи?

Наступило гробовое молчание. Посох старейшего стукнул по полу, и от него разнеслось эхо.

— Милорды, — сказала она, — если вы отказываетесь от моей помощи, я покину вас. А если я уйду, вы падете.

Мерир сделал полшага вперед. Ванай задержал дыхание, потому что лорд знал, точно знал, что она имеет в виду: разрушение Врат, которые давали нм могущество, и, конечно же, он рассказал об этом остальным.

— То, что ты носишь при себе, — сказал Мерир. — это могущественней всей силы аррха, вместе взятой. Но оно имеет вид оружия и это… безумие. Это злая вещь. Это не может быть другим. Полторы тысячи лет… мы мирно использовали свою власть. Для защиты. Для процветания. Ты стоишь здесь живая потому, что это было именно так… и говоришь нам, что если мы не уступим твоему требованию, то ты пойдешь против нас и уничтожишь Нехмин и оставишь нас нагими против наших недругов. Но если мы послушаемся тебя, что тогда? Поведай, каковы твои условия.

После этого не было ни звука, ни движения.

Но внезапно прозвучали другие шаги по камням возле двери.

Леллин и Сезар.

— Дед, — произнес Сезар сдавленным голосом и поклонился. — Леди… вы просили меня сообщить, когда враги закончат переправу. Они уже закончили. Они двигаются сюда.

Шепот, обежав комнату по кругу, быстро затих.

— Не следовало тебе выполнять ее просьбу, — сказал Мерир.

— Я говорил вам, дед, что сделаю это.

Мерир медленно покачал головой.

Он посмотрел на Моргейн, на всех присутствующих. Не в силах сдержать его взгляд, все, кроме Перрин, опустили глаза.

— Ты уже начала уничтожать нас, — сказал Мерир. — Глаза его были полны слез. — Ты предлагаешь свой путь… или ничего. Мы могли бы, наверное, отразить Шиюа, как когда-то отразили сирриндян, но теперь нам придется иметь дело с вооруженной силой, пришедшей к нам, которой еще не бывало.

— Леллин Эриррхен сказал, — заявил старейший, — что он за нее. А следовательно, говорит он, он будет выполнять ее приказы, а не наши.

— Либо, — сказала Моргейн, — совет потребует, чтобы я была глуха и слепа. В гаком случае, Леллин и Сезар выполнят волю совета. Но служа мне… они служат вам.

Губы Мерира слились в тонкую линию, и Леллин поглядел на старого лорда, медленно поклонился ему и снова поглядел на деда.

— На твое усмотрение, — сказал Леллин. — Дед, нужны аррхендяне. Пожалуйста. Чтобы пошли и стали смотреть. Они покрыли берег реки, словно новый лес. Пойдите и посмотрите на них.

Он бросил раздраженный взгляд на всех аррха.

— Если вам не хватает смелости, пойдите и взгляните на эту орду. Вы говорите о том, чтобы впустить ее в Шатан… О мире с нею… Как мы поступили с оставшимися сирриндянами. Пойдите и посмотрите.

— Еще одна опасность для нас, — сказал старейший, — уже здесь. — Сила Врат вспыхнула над его головой, и воздух в зале стал похож на натянутую струну.

Свет усиливался Один за другим аррха доставали эту Силу, пока аррхендяне не отвернулись к стене.

— Лейо, — прошептал Ванай и выхватил из ножен меч, потому что двое аррха загородили проход, и воздух между ними засветился.

— Спокойно! — крикнула Моргейн.

Старейший ударил посохом по полу, и звук почти утонул в напряженном воздухе. Полуслепые глаза напряженно смотрели на нее.

— Шесть из нас разбудили Силу. Нас тридцать два. Мы подавим то, что есть у тебя.

Моргейн отстегнула кольцо Ченджеллина, и меч съехал на бедро. Ванай оглянулся на старейшин, на испуганных аррхендян… На Роха, чье лицо было бледным, но чьи руки сжимали оружие.

— Еще два, — сказал старейший. Гудение в воздухе усилилось, и Моргейн подняла руку.

— Вы знаете, каков будет результат, — крикнула она.

— Мы вольны умирать, все мы. Проход, который мы здесь откроем, возможно, будет достаточно широк, чтобы уничтожить всех наших врагов. Но ты, кто не любит нашу страну… не сможешь стать ее частью. Один за другим мы будем присоединяться к силе. Мы не знаем, сколько нас понадобится, чтобы проход был закончен, но мы узнаем это. Ты можешь испробовать свое оружие. Если ты это сделаешь, мы ответим тебе всем, что имеем. Или ты вытащишь этот меч и закончишь проход: вне всякого сомнения его сила бесспорна. Она может проглотить нас и многих других. Но попробуй обнажи этот меч, и мы уничтожим тебя. Наше слово — надежное. Тебе нечего бояться за нас.

Сила Врат звенела в воздухе.

— Лейо, — сказал Ванай, — ваше другое оружие…

Она не ответила. Он не решался взглянуть на то, что происходило перед нею, но не сводил глаз с аррхендян, стоявших с оружием за ее спиной. Рох, Леллин и Сезар отдалились от остальных, и страх был на их лицах, но они стояли, сложив руки, и не двигались.

— Милорды, — вдруг произнесла Моргейн. — Милорд Аррха! Мы ничего не выиграем, выиграют только враги.

— Мы сделали выбор, — сказал Мерир.

— Вы сидели здесь… до тех пор, пока я не пришла в отчаяние и не попыталась вас расшевелить. Эта ловушка — ваших рук дело, лорд Мерир? Она хорошо задумана.

— Мы приняли окончательное решение — погибнуть, — сказал Мерир. — Мы стары. Есть другие. Но в этом нет нужды, если ты имеешь силу, превосходящую силу остальных. Если мы добавим еще несколько бриллиантов в ожерелье, леди Моргейн, оно будет закончено. Ты чувствуешь это. И я. — Он протянул руку со шкатулкой. — Вот еще частица Силы. Возможно, она приведет к завершению. Добавить ли ее к остальным?

— Хватит! Хватит! Я вижу, что вы способны это сделать. Хватит!

— Отдай меч!

Она сняла его и поставила перед собой острием на пол.

— Милорды аррха! Лорд Мерир прав… Это злая вещь. И она только одна, и она сама по себе — великое зло, и зло скрытное. Ваше могущество разделено на много рук; тот, кто получит мое, будет гораздо сильнее, чем все остальные. Кто? Кому это нужно?

Никто не ответил.

— Вы никогда не видели открытых Врат, — сказала Моргейн. — Вы никогда не собирали этой энергии в целое, понимая, что проход опасен. Вы правы. Должна ли я вам показать? Ну что ж. Дайте мне показать, как Нехмин прекратит свое существование. Вы цените логику, милорды, так прислушайтесь ко мне. У меня нет злых замыслов, я не для того пришла, чтобы завладеть Нехмином под угрозой его уничтожения. Я пришла разрушить его, вне зависимости от того, остановит это моих врагов или нет. Мне не нужна власть над вами.

— Но ты сошла с ума, — сказал старейший.

— Дайте мне показать. Спрячьте алмазы. Если я вас не убедила, то достаточно извлечь всего лишь несколько из них, чтобы при обнаженном Ченджеллине ваша задача осуществилась… и моя тоже. Вы не отдаете себе отчета… что я тоже вольна умереть по собственному выбору.

Старейший шагнул назад, смущенный. Мерир сделал беспомощный жест.

— Она хорошо говорит, — сказал Мерир. — Умереть мы всегда успеем.

Сила угасла гораздо внезапнее, чем она появилась, алмаз за алмазом исчезли. Затем Моргейн протянула вперед Ченджеллин. Опаловое пламя осветило руны Ченджеллина, и острие прокололо тьму, и загудел ветер. Кто-то закричал. Свет омывал лица. Она покачала мечом, и ветер завыл громче, заиграл пламенем факелов, хватаясь за платья и волосы и кружа под куполом. Ванай сделал шаг в сторону, даже не почувствовав, что движется, пока не наткнулся на Леллина.

— Вот проход, который вы могли бы образовать, — закричала Моргейн, перекрывая рев ветра. — Вот отверстие перед вами. Глядите в него. Хватит ли теперь у вас смелости обнажить свои алмазы? Хватит всего нескольких из них и весь купол вместе с нами окажется неизвестно где! Сотрясение воздуха повалит немало деревьев в округе и, может быть, как вы говорите, вместе с нами исчезнет немало врагов. Или того хуже: сила в некоторых местах выплеснется наружу. Это могущество, которого боялись отцы ваших отцов. Вам лучше держаться от него подальше. Но что будут делать ваши дети? Что, когда кто-нибудь менее мудрый, чем вы, вновь обретет его? Что, если я отдам вам меч и когда кто-нибудь из вас вытащит его? На нем начертаны сведения о Вратах… и его нельзя уничтожить. Для любого, кто получит этот меч, он будет страшным искушением Есть только один выбор — унести его из этого мира, скитаться с ним из мира в мир. Разве не об этом говорится в ваших легендах? Те же легенды говорят, что такое могущество есть…, и оно будет приходить вновь и вновь. У могущества должен быть конец. Хочет ли кто-нибудь носить его в этих условиях?

Она подняла меч, и пустота разверзлась и взвыла. За спиной ее был Рох. Ванай увидел его, он, собственно, не упускал его из виду. Он заметил, что сам держит меч в руке. Лицо Роха было напряженным, в глазах отражался опаловый свет. И вдруг Рох рванулся так стремительно, что Леллин, Сезар и стража пошевелиться не успели… Ванай не поднял меча, проводив взглядом выбегающего Роха. Он посмотрел на других — лица бледные и напряженные. Он повернулся к Моргейн. Рука ее дрожала от меча, который заставлял неметь тело и душу. На лице выступили капли пота.

— Надо его закупорить, — сказала она. — Дайте мне уйти из вашего мира и навеки закрыть проход за собой. Иначе не думайте, что Шатан уцелеет. Это… это не любит живых.

— Убери его, — сказал Мерир. — Немедленно убери.

— Вы насмотрелись? Я всегда сомневалась в мудрости того, кто сделал эту вещь. Я знаю о сокрытом в нем зле. Его творец знал, зачем он его делает. И возможно, не случайно именно такова его форма — чтобы ни у кого не оставалось сомнений в предназначении. Незачем спорить — эта вещь не должна существовать. Ваши прекрасные алмазы… не что иное, как это. Их красота убивает вас. Их польза убивает вас. Однажды кто-нибудь соберет их вместе, и вы узнаете все черты этого. Глядите! Глядите!

Она описала большую дугу, закрутила мечом быстрее и быстрее, и ветер обрушился на них, и свет стал ярко-белым, и пустота расширилась, и, казалось, в комнате осталось мало воздуха. Кожа онемела от холода, и аррхе вжались в кресла, а стоявшие, шатаясь, прислонились к стенам, словно их не держали ноги.

— Остановись! — крикнул старейший.

Она послушалась, спрятала меч в ножны. Ветер прекратился, вой стих. Темная пустота и яркий свет тоже исчезли, купол остался тускло освещен, свет факелов погас, только полоска света падала на них из дневного проема. Она положила меч в ножнах перед собой.

— Вот могущество, которым вы обладаете, аррха. Вам достаточно сложить ваши крохотные алмазы в одно целое. Вы знали об этом? Мы тоже вооружены… подобным образом. И я дарю вам это знание, ибо когда-нибудь кто-нибудь все равно открыл бы это, и вам пришлось использовать бы это знание именно так.

— Нет.

— Сможете ли вы забыть, что я сказала вам? — спросила она приглушенно. — Сможете ли вы забыть то, что видели? Сможете ли вы взять меч и веками держать его в ножнах, когда поднимутся и двинутся на вас города сирриндян, когда люди возрастут числом и вас останется мало? Некое зло, человек или кхел, однажды извлечет его. И меч, в отличие от ваших алмазов, которые погаснут, если наглухо закрыть Врата, — это знание, как строить такие Врата.

Наступила мертвая тишина. Некоторые аррха плакали, склонив головы на колени.

— Берите, — сказала Моргейн, — Или оставьте Нехмин, уйдите вместе со мной. Я сказала вам правду. Я показала вам. И пока Нехмин остается открытым, эта правда всегда может превратиться в бездну под вашими ногами. Закройте проход. Закройте Нехмин, и камни потеряют свой огонь, и Шатан останется… незащищенный, но живой. Держите Нехмин открытым — и однажды вы погибнете. Но что бы вы ни выбрали, у меня выбора нет. Я должна унести этот меч из этого мира. Я должна унести меч. Не только Шатан в опасности. Не только ваши жизни. Зло будет вездесуще до тех пор, пока существуют такие проходы. И наибольшая опасность нам грозит как раз тогда, когда вы думаете, что вы в безопасности. Эти маленькие камни — большее зло, чем Ченджеллин. Потому что вы не понимаете, что это такое — осколки Врат. Соединенные, они выпьют из вас силы и разрушат не только ваш собственный мир. Они дотянутся и до других.

Старейший вздрогнул и посмотрел на остальных, на Мерира. Леллин плакал и Сезар — оба они склонились до земли. К ним присоединились двое аррхендян.

— Мы услышали правду, — сказал Мерир. — Я думаю, мы услышали правду, и первым это понял мой внук.

Старейший кивнул, руки его дрожали так, что посох покатился по полу. Он взглянул на окружавших его аррхе. Никто больше ничего не сказал.

— Делай, как пожелаешь, — сказал он затем Моргейн, — Проходи. Мы закупорим за тобой Нехмин.

Моргейн долго, медленно выдохнула и наклонила голову. Спустя мгновение она пристегнула Ченджеллин к поясу и передвинула за плечо.

— Нам предстоит смести с пути множество Шиюа, — сказала она. — Враги, милорд аррха, все еще продвигаются со стороны реки. Что вы думаете делать с ними?

Последовала долгая пауза.

— Мы… должны удержать это место и Нехмин. Нехмин окружен. Враг уже захватил всю территорию. Мы можем обратиться к аррха, которые удерживают сам Нехмин — они сделают все, что ты скажешь. Ты можешь ехать отсюда. Мы можем дать тебе семь дней, чтобы достигнуть Азерота и пройти, а затем мы должны будем отключить энергию.

— Вы падете. Шатан будет полностью открыт шиюанской орде.

— Мы победили сирриндян, — сказал Мерир. — Аррхенд отгонит и этих неприятелей.

Моргейн поглядела на них, на каждого в отдельности. Наконец, она сложила руки на груди и уставилась в пол, бросив перед этим взгляд на Ваная. Он попытался ничем не выдать своих чувств. Наконец, она повернулась к Мериру.

— Примете ли вы мою помощь? Я не могу оставить вас с таким подарком, как тот, который ждет снаружи. Да, мы с Ванаем можем проскользнуть и добраться за семь дней до Азерота. Но то, что находится снаружи — это моя вина. Я не хочу взваливать ее на ваши плечи.

Старейший медленно приблизился к ней, опираясь на посох. Он сделал глубокий поклон и, когда выпрямился, взглянул на нее, как на сами Врата.

— Для тебя… есть много проходов.

— Да, старейший. Я старше тебя.

— Намного, я полагаю. — Тонкая рука протянулась вперед, прикоснулась к запястью Ваная, и тусклые серые глаза посмотрели ему в глаза. — Кхемейс… нам жаль вас обоих. Обоих. — Он взглянул на Леллина и поклонился, и так сделали все остальные. — Вы опытны в войнах. Мы — нет. Ты нужна нам. Если на то есть твоя воля, помоги нам.

— Наконец-то мы с вами понимаем друг друга. Мы посовещаемся.

— Мы согласны, — сказал Мерир.

— Ты сказал, что можешь дать сигнал защитникам Нехмина. Немедленно передайте им, чтобы дожидались нас. Вы должны удерживать это место, как сумеете, а они — Нехмин, пока мы к ним не придем. — Милорд Мерир… — Она кивнула ему, приглашая присоединиться, и двинулась к двери неуверенным шагом. Ванай, шедший рядом с ней, почувствовал, как она ищет его руку для поддержки. Меч ослаблял душу и тело, оба знали об этом. «Рох, — произнес он вдруг бесстрастно. — Где Рох?»

Он тревожился — слишком многое случилось в одиночестве.

Но Рох ждал снаружи, сгорбленная фигура над старым камнем. Он сидел, обхватив себя руками. При их приближении он поднялся. В глазах его была мука.

— Они отпустили вас, — сказал он. — Они отпустили вас.

— Они согласились, — сказала Моргейн. — Они сами запрут Нехмин. Другого выбора нет.

Взгляд его был изумленным. Они прошли мимо, и Рох последовал за ними.