Рох попятился от стрелы, как от змеи, и схватился за собственный лук.

— Нет, — сказал Ванай, удерживая его.

— Твои друзья?

— Когда-то были. Может быть, остались ими Аррхендим, ихер нтхим сахалейя Мерирен!

Ответа не последовало.

— Ты щедр на сюрпризы, — сказал Рох.

— Стой спокойно, — велел он. Голос его дрожал, и он был очень усталым, и молчание обескураживало его Если сами аррхендяне повернули против него, тогда надежды не оставалось никакой.

— Кхемейс! — послышался голос сзади.

Он повернулся. Там стоял человек, кхемейс Он не знал его.

— Иди.

Он пошел, и Рох двинулся следом. Кхемейс растаял в лесу, и, когда они вышли на то место, где он стоял, они не увидели следа человека. Они прошли дальше в тени. Внезапно перед ними возник беловолосый кхел, выйдя из тени деревьев. У него был натянут лук, и на них смотрело острие коричневоперой стрелы.

— Я — друг Леллина Эриррхена, — сказал Ванай И кхемейс Моргейн. Этот человек — мой кузен.

Стрела не шелохнулась.

— Где Леллин?

— С моей леди. Я не знаю, где они. Я надеялся, что аррхендяне знают.

— У твоего кузена пропуск Мерира. Но он хорош только для того, кто его носит.

— Отведите нас к Мериру. Мне есть что передать его внуку.

Стрела медленно опустилась и соскочила с тетивы.

— Мы отведем вас туда, куда сочтем нужным. Один из вас не должен здесь оставаться. Он не имеет права. Кто?

— Я, — признался Рох, снимая с шеи амулет. Он вложил его в руку Ваная.

— Вы оба пойдете со мной.

Ванай кивнул, когда Рох вопросительно взглянул на него. Он вновь повесил амулет на шею и тяжело захромал вслед за кхелом.

Они не останавливались, пока как следует не стемнело. Затем аррхен остановился и опустился на землю среди корней большого дерева. Ванай тоже опустился, и Рох рядом с ним, но спустя мгновение Рох потряс его и произнес:

— Нам предлагают еду и питье.

Ванай выпрямился и взял предложенное, хотя почти не испытывал желания есть. После он привалился к дереву и взглянул на аррхендянина… теперь их было двое, потому что к кхелу присоединился кхемейс.

— Вам что-нибудь известно о том, где Леллин и моя госпожа?

— Мы не ответим.

— Считаете нас врагами?

— Мы не ответим.

Ванай покачал головой и простился с надеждой что-нибудь узнать, прислонив голову к коре.

— Спите, — сказал кхел и завернулся в плащ, слившись с деревом в одно целое. Кхемейс тихо исчез в чаще.

Утром перед ними оказался другой кхел и другой кхемейс. Ванай изумленно глядел на них не понимая, как они могли так тихо поменяться. Рох бросил на него не менее встревоженный взгляд исподлобья.

— Я — Тиррхен, — сказал кхел. — Мой кхемейс — Хайм, мы поведем вас дальше.

— Нхай Ванай и Чайя Рох, — ответил Ванай, — Куда?

Кхел пожал плечами.

— Поведем и все тут.

— Вы более вежливы, чем ваш предшественник, — сказал Рох и взял Ваная за руку, помогая ему подняться.

— Они стражники Мирринда, — сказал Тиррхен. — Могли ли вы ожидать от них гостеприимства?

Тиррхен повернулся к ним спиной и исчез, и некоторое время их вел Хайм.

— Молчи, — сказал кхемейс, когда Рох хотел заговорить. Они шли весь день с небольшими привалами, и в полдень Ванай бросился на землю и лежал неподвижно довольно долго, прежде чем отдышался и из глаз исчез туман.

Рох коснулся его.

— Сними доспехи. Я помогу их нести. Иначе ты свалишься окончательно.

Он поднялся и принялся снимать доспехи. Рох ему помогал. Кхемейс ждал и в конце концов предложил ему еду и питье, хотя днем они уже ели.

— Мы пошлем за конями, — сказал Хайм. Ванай кивнул, чувствуя облегчение.

— Нет сведений, — спросил Ванай, — о том, что с моими спутниками?

— Нет. Мы знаем только то, что происходит в этой части Шатана.

— Но одни могут общаться с другими. — В нем вновь вспыхнула надежда, быстро убитая мрачным взглядом Хайма.

— Если и будут новости, они вряд ли будут хорошими, кхемейс. Я понимаю твое горе. Я сказал слишком много. Вставай, пора идти.

Он поднялся с помощью Роха. Без доспехов идти было легче. Опустилась ночь прежде, чем он окончательно вымотался и стал то и дело оступаться.

Теперь их вел Тиррхен, не Хайм. И Тиррхен не выражал желания остановиться.

— Пошли, — сказал он, — надо идти.

Рох обнял его и поднял на ноги. Они пошли следом за Тиррхеном и шли до тех пор, пока Рох сам едва не стал падать с ног.

Затем перед ними в свете звезд появилась поляна, где четверо аррхендян ждали их на шести конях.

— Надо понимать так, что остановки не будет, — произнес Рох надтреснутым голосом.

Ванай не узнал никого из встреченных. Ему помогли усесться на неоседланного коня, и он поехал следом за одним из аррхендян. Рох самостоятельно взобрался на другую лошадь, и они медленно тронулись в путь.

Ванай наклонился к шее лошади и расслабился. Инстинкт и привычка позволяли ему не упасть под копыта Боль утихла, стала вполне переносимой. Спокойная поступь коня подействовала на него облегчающе. Временами он засыпал, хотя однажды это привело к тому, что он поранился о низкую ветку. Он почти не обратил внимания на ссадину — их на его теле было более чем достаточно. Они двигались сквозь ночь, словно тени, и к утру они добрались до другой поляны, где их ждало больше лошадей с другим конвоем.

Он даже не спешился — наклонился, схватил уздечку и перелез на другого коня. Они двинулись вперед — им даже не предложили воду и пищу. Ванай не стал просить, дождался, когда, наконец, им все-таки предложили поесть, в полдень, без остановки. Он ехал, как в тумане — все тело онемело, и конвой молчал. Рох тоже был здесь, в некотором отдалении… Он увидел это, когда оглянулся. Аррхендяне ехали между ними, и они не могли говорить друг с другом. Наконец, он понял, что их не разоружили, и это было облегчением. Он понял, что у Роха по-прежнему его доспехи и его оружие, как и свое. Сам он ни на что не был способен, мечтал только о плаще — было очень холодно, даже при свете дня.

Наконец, он попросил, вспомнив, что эти кхелы не той подлой породы, как Хетару, и не жестоки по природе. Ему дали одеяло, и он завернулся в него, затем ему предложили еду и питье, ненадолго приостановившись. Только два раза за день они спешились ненадолго.

К ночи они опять поменяли коней и получили новых проводников. Ванай возвратил одеяло, но кхел вежливо набросил его ему на плечи и уехал.

Аррхендяне, которые опекали их на этот раз, вели себя более чем тактично, поскольку их состояние вызывало у них жалость. Но снова на заре их безжалостно передали другим, и обоим пришлось просить о помощи, чтобы спешиться.

Ванай перестал считать пересадки — все они слились в один сплошной кошмар. Он постоянно слышал посвист и разные звуки, доносящиеся из чащи, словно они ехали по благоустроенной дороге.

Но никто из наблюдателей не показывался на глаза.

Деревья здесь были чудовищных размеров, но не тех пород, к которым они привыкли. Стволы казались стенами, и кроны бросали тени, создававшие в лесу подобие сумерек.

Здесь их застала ночь — беззвездная мгла под навесом ветвей. Но они чувствовали запах дыма, и один из коней заржал, и они услышали вдали ответное ржание.

Появился свет. Ванай опустил руки на движущиеся плечи коня и глядел на мягкое сияние, на скопище шатров среди огромных стволов, на игру красок в пламени костра. Он моргал сквозь слезы усталости, вспоминая картину, виденную прежде.

— Лагерь Мерира? — спросил он человека, который вел его коня.

— Он посылал за тобой, — сказал человек, но больше не произнес ни слова.

Они услышали прекрасную музыку кхелов. При их приближении она затихла. Народ покинул очаг и стоял, как черная линия теней вдоль дороги, которая вела в лагерь.

Аррхендяне остановились и велели им спешиться. Ванай соскользнул, держась за гриву. Чтобы идти, ему потребовалась поддержка двух аррхендян. Ноги у него подгибались, и движение коня все еще не покидало его тело, и казалось, под ним колышется земля.

— Кхемейс! — услышал он крик. И тут же он оказался в объятиях маленького человечка. Он остановился, протянул дрожащую руку и прижал темную голову к сердцу.

— Как ты здесь очутился? — спросил он мальчика. Из тысячи вопросов, которые не давали ему покоя, только этот он мог достаточно ясно сформулировать.

Гибкие ручонки не отпускали его, пальчики вцепились в куртку.

— Каррхенд снялся, — сказал Син. — Пришли всадники. Сожгли.

— Ступай, дружок, — сказал кхемейс справа. — Ступай.

— Я пошел, — сказал Син. Руки его не разжимались. — Я пошел в лес и встретил кхела. Он привел меня сюда.

— Сезар вернулся? Леллин?

— Оставь его, — сказал кхемейс. — Мальчик, тебе что сказано?

— Ступай, — тяжело произнес Ванай, — Син, я больше не пользуюсь расположением твоего народа. Ступай, как тебе сказано.

Ручонки отпустили его. Син поплелся позади. Ванай побрел дальше — в лагерь Мерира, больше ему ничего не оставалось. Его ввели вовнутрь, но Рох остался сзади. Он не понял этого, пока не оказался перед креслом Мерира.

Старый кхел сидел, закутавшись в простой серый плащ, и глаза его были печальны, блестели в свете очага.

— Отпустите его, — сказал Мерир, и они повиновались, а Ванай опустился на одно колено и с уважением поклонился старику.

— Ты весь избит, — сказал Мерир.

Это было не то начало разговора, которого он ожидал от старого человека, чей внук пропал, чей народ оказался под угрозой, на чью землю напали враги.

— Я не знаю, где Леллин, — сказал Ванай. — Я бы хотел отправиться на поиски его и его госпожи, милорд.

Брови Мерира сдвинулись. Старый лорд был не один в шатре — его окружали мрачные вооруженные люди и кхелы, и среди них были старейшины, чьи глаза темнели от гнева. Но хмурое лицо Мерира было таким от боли, а не от обиды.

— Ты не знаешь положения вещей. Мы знаем, что вы перебрались через Нарн. А после этого хариляне, темные… вытеснили нас из этих мест. Не потому ли, что вы отправились на поиски Нехмина?

— Да, лорд.

— Потому что твоя леди поступила так, вопреки моим пожеланиям Потому что ей нужно лишь одно, и предупреждения не остановят ее. Теперь Леллин пропал, и Сезар, и она сама исчезла, и нам приходится воевать. — Гнев прошел, старец успокоился, и в серых глазах ровно горел свет факелов. — Я предвидел, что все так и случится Расскажи мне, кхемейс, обо всем, я выслушаю тебя Возможно, какая-нибудь мелочь позволит нам понять остальное.

Он подчинился. Посреди рассказа голос, подвел его, и ему дали воды. Он продолжал в полной тишине.

Когда он закончил, никто не сказал ни слова.

— Прошу, — сказал он, — дай мне коня и другого — для моего кузена. Наше оружие, ничего больше. Мы найдем их.

Тишина не прерывалась. Под ее гнетом он протянул руку к шее и взял цепочку амулета, снял его и протянул Мериру. Мерир положил амулет перед собой на циновку, потому что пальцы его не могли держать украшение без дрожи.

— В таком случае, отпусти нас пешком и без оружия, — сказал Ванай. — Моя госпожа пропала. Я хочу только найти ее и тех, кто с нею.

— Человек, — сказал Мерир, — зачем она ищет Нехмин?

Ему не понравился этот вопрос, потому что он слишком непосредственно затрагивал все, что касалось Моргейн и ее знаний.

— Разве там не находится контроль над Азеротом? — парировал он. — Разве не оттуда можно управлять тем местом, где находятся наши враги?

— Так было, — сказал кто-то.

Он сглотнул, сжал кулаки и прижал их к коленям, чтобы не дрожали.

— То, что произошло, — моя вина. Я несу ответственность. Я скажу, почему они пришли: они преследовали меня, и Нехмин ничего общего с этим не имеет. Миледи ранена. Я не знаю, жива ли она еще. Я даю клятву, что она не намерена причинять вам зло.

— Нет, — сказал Мерир. — Возможно, не намерена. Но все же ты не сказал нам правду. Она просила правду у меня. Она просила, и я сказал ей правду, рискуя навлечь на нас войну и потерять людей и дома. Да, я видел, кто твои враги. Они свирепы. Но и ты сам никогда не говорил нам правду. Вы с ней прошли через лес харилян. Это не мелочь. Ты отважился использовать харилян, чтобы спастись от своих врагов, и ты выжил… и это удивляет меня. Темные отнеслись к тебе неожиданно милостиво, а ведь ты человек. А теперь ты просишь нас еще раз тебе поверить. Ты хочешь, чтобы мы снарядили тебя в дорогу, но ты ни разу не сказал нам правду. Мы не причиним тебе зла, не бойся, но позволить тебе еще раз принести хаос на нашу землю… нет. Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос.

— Чего ты просишь, лорд? — Дрожа, он склонился над циновкой и выпрямился. — Спроси меня завтра. Думаю, я смогу тебе ответить. Но сейчас я очень устал и не могу думать.

— Нет, — сказал другой кхел и склонился над креслом Мерира. — Может ли ночной отдых повлиять на правду? Лорд, подумай о Леллине.

Мерир подумал минуту.

— Я спрашиваю, — сказал он, наконец, — хотя в его глазах было опасение показаться недобрым. — Я спрашиваю, кхемейс. В любом случае жизнь твоя вне опасности, но свобода — нет.

— Можно ли просить кхемейса выдать тайну его господина?

Это на всех произвело впечатление — гордые люди обменялись сомневающимися взглядами. Но Мерир прикусил губу и печально взглянул на него.

— Есть ли здесь то, что можно предать, человек?

Ванай медленно моргнул, отвел взгляд и покачал головой.

— Мы никогда не желали вам зла.

— Зачем вам Нехмин, кхемейс?

Он попытался придумать ответ и не смог. Он снова покачал головой.

— Может быть, вы хотите причинить какой-то вред Нехмину? Это наиболее приемлемый для нас вывод. И нас встревожило то, что она прошла через лес харилян. Должно быть, она имела достаточное могущество. Нам не следовало ее отпускать.

Сказать было больше нечего, и даже молчание не было безопасным. И дружба, которой они наслаждались, исчезла.

— Она хотела захватить Нехмин, — сказал Мерир. — Зачем?

— Лорд, я не отвечу тебе.

— Следовательно, это действие, направленное против нас… иначе ответ не причинит вреда.

Он в страхе посмотрел на старого кхела, зная, что надо что-нибудь придумать, что-нибудь убедительное. Он туманно указал в сторону Азерота, откуда он пришел. — Мы против них. Вот она — правда, лорд.

— Я не думаю, что ты говоришь правду относительно того, что касается Нехмина. Она хотела захватить там власть. Зачем ей это было нужно? «Опасность грозит не только этому миру» — ее слова. Должен ли я понимать так, что она решила уничтожить Нехмин?

Он подумал, что лицо, наверное, его выдало. Для тех, кто на него смотрел, шок, наверняка, был очевиден. В воздухе повисла тяжесть — такая, что трудно стало дышать.

— Кхемейс?

— Мы… пришли остановить шиюа. Чтобы предотвратить то, с чем вы столкнулись.

— Да, — сказал Мерир некоторое время спустя, и никто не пошевелился. — Уничтожив проход. Захватив и уничтожив Нехмин.

— Мы пытаемся спасти эту землю.

— Но боитесь говорить правду тем, кто на ней живет.

— То, что творится там… там… это результат того, что ваши Врата были открыты. Вы хотите, чтобы было еще хуже?

Мерир смерил его взглядом. Чувства его были затуманены. Он конвульсивно вздрагивал. Он где-то потерял одеяло, а где, не помнил. Кто-то набросил на него плащ, и он кутался в него, не переставая дрожать.

— Этот человек — Рох, — сказал Мерир. — Введите его.

Спустя мгновение появился упирающийся Рох, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Когда его подвели к Мериру, Ванай поднял голову и прошептал — Лорд Мерир, кузен. Король Шатана заслуживает уважения. Прошу тебя. Ради меня.

Рох поклонился. Сам он был клан-лорд и верховный лорд, хотя и обезоруженный и оскорбленный, но он не потерял достоинства. Поклонившись, он уселся на пол, скрестив ноги, выражая уважение больше родственнику, чем Мериру, поскольку он мог потребовать кресла или остаться стоять.

— Лорд Мерир, — сказал Рох. — Свободны мы или нет?

— Это вопрос, не так ли? — Мерир встретился взглядом с Ванаем. — Твой кузен. А ты еще не сказал нам до сих пор, что он у тебя был.

— Прошу вас, милорд…

— Чайя Рох! — Глаза Мерира вспыхнули. — То, что ты сотворил, мы считаем достойным презрения. Убийство. Сколько раз ты это делал?

Рох ничего не ответил.

— Лорд, — сказал Ванай, — он — другая половина. Разве ты не помнишь?

— Что он одновременно и палач, и жертва? С кем из них я должен разговаривать?

— Не причиняй ему зла.

— Нет, — сказал Мерир, — он сам причинил себе зло. — Мерир закутался в плащ и погрузился в молчание. — Уведите их, — сказал он наконец, — Я должен подумать. Уведите их, устройте, как следует.

Чужие руки взяли их за плечи, но достаточно вежливо. Ванай кое-как выпрямился — одна рука не двигалась, другая едва слушалась его. Аррхендяне, стоя по бокам, помогали ему и отвели в соседний шатер, где груда мягких шкур еще хранила тепло чьего-то тела. Там он лежал, не в силах расслабиться, не в силах бежать. Вскоре он заснул.

Настало утро. В проеме входа стояла тень. Ванай моргнул. Тень опустилась и превратилась в Сина, сидящего на корточках, положив руки на колени и спокойно ждущего.

Рядом с ним кто-то был, и, повернув голову, Ванай увидел мальчика-кхела. Его длинные волосы и чистые серые глаза казались странными для детского лица. Тонкие, изящные ладони подпирали подбородок.

— Я не думаю, что тебе следует находиться здесь, — сказал Ванай Сину.

— Можно, — сказал кхел с видом абсолютного старшинства.

Рох пошевелился, протянул руку за оружием и ничего не нашел.

— Спокойно, — сказал Ванай, — все в порядке, Рох. С этими стражниками нам ничего не грозит.

— Здесь еда, — отчетливо сказал Син.

Ванай повернулся и увидел, что для них все подготовлено — вода для умывания, одежда, поднос с хлебом, кувшин и чашки. Син подобрался поближе и уселся, серьезно глядя на Роха… налив чашку кислого молока и предложив ее Роху. Они поели хлеба с маслом и козьего творога, лучших блюд за многие дни.

— Он — Эллюр, — сказал Син, показывая на своего друга-кхела, сидевшего рядом с ним скрестив ноги. — Я думаю, что буду ему кхемейсом.

— Да. Такое возможно. Скоро мне позволят это.

Эллюр наклонил голову.

— Тебе не больно? — спросил Син, прикасаясь к перевязанному колену.

— Все в порядке.

— Это твой брат?

— Кузен, — сказал Рох. — Чайя Рох ей Чайя, юный сэр.

Они уважительно наклонили головы.

— Кхемейс Ванай, — сказал Эллюр, — это правда, что за вами в шатан пришло много людей?

— Да, — сказал он, потому что не мог солгать ребенку.

— Эллюр слышал, — сказал Син, — что Леллин и Сезар пропали и что леди ранена.

— Да.

Мальчики некоторое время молчали; оба выглядели огорченными.

— Говорят, — сказал Эллюр, — что если вас отпустят, то к тому времени, когда мы вырастем, на свете не останется аррхендян.

Он не смог отвести взгляда. Он посмотрел ему в глаза, темные человеческие, и в серые глаза кхела и чувствовал себя так, будто ему нанесли смертельную рану.

— Это может оказаться правдой. Но я не хочу этого. Совсем не хочу.

Наступило долгое молчание. Син покусывал губу, пока на ней не показалась кровь. Наконец он кивнул:

— Да, сэр.

— Он очень устал, — сказал Рох. — Молодые сэры, может быть, вы поговорите с ним позже?

— Да, сэр, — сказал Син и поднялся, коснувшись руки Ваная. Эллюр последовал за ним, словно маленький бледный призрак.

Он улегся, чувствуя, как рядом ложится Рох, и его начал бить озноб. Рох накрыл его одеялом и понял, что не следует ничего говорить.

Наконец сон сморил его. Но ненадолго.

— Кузен, — прошептал Рох и потряс его. — Ванай!

В проеме входа высилась тень. Там стоял один из кхемеев.

— Проснулись, — сказал он. — Хорошо. Идем.

Ванай кивнул на вопросительный взгляд Роха, и они выбрались из шатра и остановились, моргая в ярком солнечном свете. Снаружи оказались четверо аррхендян.

— Мы сегодня увидим Мерира? — спросил Ванай.

— Возможно. Мы не знаем. Но пойдем: мы позаботимся о том, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Рох попятился, не веря им.

— Пойдем, — сказал Ванай на своем языке. — Мы все равно ничего не можем поделать.

Рох повиновался. Ванай шагал, тяжело припадая на ногу, голова у него кружилась, раны саднили. Но то, что он сказал Роху, было истинной правдой: у них не было выбора. Они вошли в широкий шатер, в котором сидела старуха из кхелов, которая оглядела их с ног до головы своими острыми и чистыми глазами. На лице ее отразилась жалость.

— Я — Аррхел, — сказала она властным голосом. — Я занимаюсь ранами, а не грязью. — Она жестом указала на юного кхела, стоявшего в дальнем углу. — Нтейен, отведи их и сделай, что сможешь. Аррхендяне, помогите Нтейену.

Молодой кхел раздвинул перед ними занавеси, не ожидая возражений. Ванай прошел, отдав поклон старой женщине, Рох — следом, а стражники — за ними.

Уже готова была горячая вода, и пар шел в отверстие в стенке шатра. По настоянию Нтейена они разоблачились и вымыли все тело, даже волосы… Роху пришлось расплести узел, что было постыдным для любого человека, но он не возразил ни словом, только нахмурился. У Ваная же не осталось подобной гордыни.

Вода обожгла раны, и Ванай почувствовал дрожь, с которой не смог справиться. Нтейен спокойно начал приготовления. Ванай следил за его действиями со страхом. На теле Роха оказалось совсем немного ран, и для него было достаточно небольшого количества целебной мази и чистых бинтов из льняной ткани. После этого Рох сел, завернувшись в простыню, на циновку в углу, стянув волосы узлом воина и с недоверием глядя на приготовления Нтейена.

— Садись, — сказал Нтейен Ванаю, показав на скамью, на которой стояли его сосуды и инструменты. Ловкие руки Нтейена смазали каждую рану обезболивающей мазью. Некоторые из них ему пришлось вскрыть, и он велел на всякий случай аррхендянам подойти поближе, но боль оказалась не слишком сильной. Ванай закрыл глаза и расслабился, когда худшее было позади, доверившись искусству и доброте кхела. Раны больше не кровоточили благодаря чистым повязкам.

Затем Нтейен обследовал колено… и позвал Аррхел, которая положила ладони на сустав и пощупала его.

— Сними шины, — сказала она, затем прикоснулась к его лбу, прижала ладони к щекам, повернула его голову к себе. Она была царственная, и в серых глазах сияла доброта. — Дитя, у тебя лихорадка.

От удивления он чуть не рассмеялся — она назвала его «дитя». Но кхелы жили долго, и, когда он заглянул в эти старые глаза, столь спокойные, он подумал, что большинство людей должны ей казаться детьми. Она оставила их, и Рох поднялся с циновки, глядя ей вслед со странным выражением на лице.

«Его доброта, — подумал Ванай, и по коже побежали мурашки. — Доброта Лайелла… прежних…» Он внезапно испугался Роха, и ему захотелось, чтобы он как можно быстрее покинул это место.

— Мы закончили, — сказал Нтейен. — Сюда. Здесь вы найдете чистую одежду.

Кхеман предложили им чистую, мягкую и просторную одежду, какую носили аррхендяне, зелено-серо-коричневых красок, сапоги и пояса хорошей выделки. Они оделись, и прикосновение чистой ткани к коже само по себе оказало целебное действие, восстанавливая достоинство.

Затем аррхендяне откинули занавес, и они снова оказались перед Аррхел.

Аррхел стояла подле трехногого столика, которого раньше здесь не было. Она что-то помешивала в чашке, которую затем протянула Ванаю.

— От лихорадки, — сказала она, — Это горько, но поможет. — Она протянула ему кожаный мешочек. — Здесь есть еще. Пока не пройдет лихорадка, пей отвар. Ты должен много спать, тебе нельзя ездить и носить доспехи. Это тебе в дорогу.

— В дорогу, леди?

— Выпей.

Он послушался — отвар был горек, как и было обещано, и он сделал гримасу, возвращая чашку.

— В дорогу — куда? К тому месту, куда я прошу отпустить меня лорда Мерира или в обратную сторону?

— Он тебе скажет. Боюсь, не знаю. Возможно, это зависит от того, что ты ему скажешь. — Она взяла его ладонь, и кожа ее была теплой и мягкой, старушечьей. Серые глаза смотрели в его зрачки, и он не мог отвести взгляда. Затем она отпустила его и повернулась, утонув в кресле. Она поставила чашку на столик и взглянула на Роха. — Подойди, — сказала она, и он приблизился и опустился на колени на то место, которое она ему указала. Она наклонилась, взяв его лицо в ладони, заглядывая в его глаза. Она смотрела очень долго, и Рох, наконец, устало сомкнул веки, не в силах больше выдержать ее взгляд. Затем она прикоснулась к его лбу губами и, тем не менее, не отпустила его. — Для тебя у меня нет питья, — прошептала она. — Такие раны я не могу лечить руками, как бы мне этого ни хотелось.

Она уронила руки. Рох поднялся на ноги и, завороженно приблизившись к выходу, остановился по властному знаку кхемейса.

Ванай оглянулся на Аррхел, вспомнил о вежливости и поклонах. Но когда леди отпустила его, он поспешил вывести Роха. Рох не говорил и не оглядывался и молчал еще долго после того, как они возвратились в собственный шатер.

Мерир послал за ними в полдень, и они отправились к нему в сопровождении тех же нескольких аррхендян. Старый лорд кутался в мантию из перьев, на голове его красовалось золотое кольцо. Его окружали вооруженные кхелы и люди.

Рох поклонился Мериру и уселся на циновку. Ванай опустился на колени, выражая полное повиновение, и уселся. Лицо Мерира было серьезным и хмурым, и некоторое время он лишь разглядывал их, не говоря ни слова.

— Кхемейс Ванай, — сказал он, наконец. — Меня не может не беспокоить твой кузен Рох. Что, по-твоему, я должен с ним делать?

— Отпустить его со мной вместе.

— Итак, Аррхел уже сказала тебе, что ты нас покидаешь?

— Но не сказала — куда, лорд.

Мерир нахмурился и откинулся на спинку кресла, сложив руки перед собой.

— Твоя леди породила много зла на этой земле. Много вреда она причинила и многое нам еще предстоит пережить. И я не могу закрыть на это глаза. Весь народ Шатана не может этого сделать. Даже сейчас я боюсь, что ты не сказал мне всей правды. И все же я не должен удерживать тебя. — Он взглянул на Poхa и отвел взгляд. — Твой союзник. Неужели ты думаешь, что твоя леди одобрит это?

— Я сказал вам, как мы стали союзниками.

— Да. И все же я думаю: она должна была тебя предупредить. Это делаю я. Аррхел клянется, что из-за него она много ночей спать не будет, и она предупреждает тебя. Но ты не слушаешь.

— Рох сдержит данное мне слово.

— Возможно. Возможно, ты лучше его знаешь. Смотри, чтобы это было именно так. Мы отправимся на поиски твоей леди Моргейн и ты вместе с нами. И он тоже, раз уж ты настаиваешь. Вы получите все назад — ваше оружие и имущество. И вашу свободу Я требую от вас только обещание, что вы поедете под моим началом и будете повиноваться моему слову, как закону.

— Я не могу, — хрипло произнес Ванай и повернул ладонь к Мериру, показывая шрам. — Это означает, что служу я только своей госпоже и никому другому. Но я буду повиноваться, пока это не противоречит моей службе ей. Молю вас удовлетвориться этим обещанием.

— Этого достаточно.

Он благодарно коснулся челом циновки, едва отваживаясь поверить, что они свободны.

— Готовьтесь, — сказал Мерир. — Мы вскоре отъезжаем. Ваши пожитки вам возвратят.

Такая спешка совпадала с его желаниями. Это было больше, чем он надеялся получить от старого лорда… и на миг в нем вспыхнуло подозрение. Но он вновь поклонился и встал, и Рох встал рядом с ним.

Они вышли без сопровождающих. Аррхендяне удалились.

В шатре своем они нашли все, что им принадлежало, как и обещал Мерир: оружие и доспехи, все вычищенное, смазанное маслом Рох прикоснулся к луку, словно встретил старого друга.

— Рох, — сказал Ванай, внезапно встретясь взглядом с темными глазами кузена.

— На миг он увидел чужака, холодного и грозного, и подозрения вспыхнули в нем с новой силой.

Затем Рох скрыл отразившийся на его лице гнев и отложил лук на груду шкур.

— Давай пока не будем надевать доспехи, по крайней мере в первый день похода. Твоим больным плечам незачем носить этот тяжкий груз и, несомненно, пока поблизости нет наших врагов.

— Рох, поступай со мной честно, и я так же буду поступать с тобой.

— Ты встревожен? — спросил Рох, мрачно посмотрев на него. — Для них всех я — чудовище. Ты необычайно добр, рассказав обо мне.

— Рох…

— А разве ты не рассказал им о ней, о твоей госпоже-полукровке? А кто она еще? Не чистокровный кхел, не человек. Несомненно, она сделала то же, что сделал я, ни больше ни меньше. Я думаю, ты всегда это знал.

Он едва не ударил… сдержал руку, дрожа от усилия. Снаружи были аррхендяне, их свобода находилась под угрозой.

— Спокойно, — прошипел он. — Спокойно!

— Я ничего не сказал. Я многое мог бы сказать, но не сказал, и ты это знаешь. Я не предал ее.

Это была правда. Он взглянул в бесстрастное лицо Роха и понял, что тот не лжет ему. Рох не предал их.

— Я знаю, — сказал он. — Я отплачу, Рох.

— Мое слово чего-то стоит… для них.

Лицо Роха напряглось, будто он получил удар.

— Ах, ты горд, илин, что думаешь так.

— Ты — лорд клана моей матери. Я не забыл этого. Я не забыл, что ты предоставил мне кров в то время, когда остальные родственники гнали меня.

— Эх, значит, все-таки ты мне кузен?

В твердости его не было вызова. Ванай отвернулся.

— Я сделаю то, что сказал, Рох. Гляди — отвечай тем же. Если попросишь прощения как мой клановый лорд, я дам его; если попросишь прощения как мой родственник — я дам его. Если не нравится тебе, что кхелы говорили со мной, а не с тобой, то за тебя говорит другая твоя сторона, которую я не люблю. С ним я дела иметь не желаю.

Рох ничего не сказал. Они не торопясь уложили пожитки в узлы, которые удобно привязывать к седлам. Надели только оружие.

— Я сделаю то, что сказал, — произнес Рох. Это снова был Рох, и Ванай в знак понимания наклонил голову. Вскоре их позвали.