Они гнали коней до потери сил, и перед тем, как они остановились, уже стемнело. Костров на ночь не зажигали, и в путь двинуться им предстояло на рассвете. Ванай соскользнул с седла, держась за луку, и едва устоял на ногах. Но тем не менее он позаботился о коне, взял упряжь и подошел к Роху, наклонив голову, когда проходил среди хайюа. Он думал, что если кто-нибудь из них поднимет на него руку, он повернется и убьет его. Это было безумием, и он это понимал. Обойдя человека, который поглаживал лошадь по холке, он приблизился к Роху и сказал, приняв на себя скромность илина как маскировочную одежду:

— Я бы хотел переодеться.

Он уложил свою ношу и уселся на нее, так как стоять ему было тяжело.

— Я тоже. Переодевайся.

Он с отвращением сбросил наряд хайюа и остался только в рубашке и штанах. Он надел вязаную поддевку и хотел было натянуть кольчужную рубашку, но плечи у него онемели, и это ему не удалось. Он накинул плащ и больше ничего. Рох переоделся. Подойдя к Фвару, он приказал:

— Нам нужно, чтобы часовые следили за всеми сторонами горизонта. Наверняка за нами гонятся шиюа, но, может быть, кто-то возвращается из лесу, и мы не можем рисковать встречей с ними.

Фвар издал какой-то звук, который можно было принять за согласие, повернулся и отошел, задев сапогом здоровую ногу Ваная.

Ванай упал, в колене возникла острая боль. Он перекатился и с трудом поднялся. Но Рох уже стоял на ногах с обнаженным мечом.

— Еще раз ты сделаешь это, — сказал Рох, — или вообще прикоснешься к нему — и я снесу тебе башку с плеч.

— За этого?

Ванай поднялся, но Рох положил ладонь на его руку и оттолкнул его. Ванай уперся. Рох повернулся к нему и жестко ударил ладонью по лицу.

— Ты забываешься. Видать, у Моргейн больше терпения, чем у меня. Будешь доставлять мне хлопоты и я отдам тебя им.

Гнев на миг ослепил его, затем он все понял, опустил голову и снова сел. Это позабавило хайюа. Он не смог сдержать смех, который, как он ни был мерзок, разрядил обстановку.

— Он илин, — сказал Рох. — Тот самый, о котором поется в песнях. Наверное, мы забыли обычай, но он не вольный человек. Он подчинен Моргейн, он ее слуга, но не более. По законам Андура он не виновен, если прольет чью-то кровь — это вина Моргейн. Теперь он у меня на службе, Маайя Фвар. Или ты предпочел бы убить его и лишиться последней надежды на спасение? Это твой выбор. Убей его, и у нас не останется проводника и возможности беспрепятственно пройти по лесу. За нами Хетару. Почему, как ты думаешь? Из-за меня? Нет. Я мог бы уехать, и Хетару стерпел бы это, как и все, что я делал, потому что он боится убить меня. У меня знания, которые позволяют ему находиться на этой земле… знания о Вратах и о могуществе, которое даже более велико, чем подозревает Хетару. И поскольку ты служишь мне, Хетару боится нас обоих. Но слушай меня, и я скажу, что развело нас с Хетару, почему он пошел против нее, — а он сделал это, можешь вернуться обратно и убедиться. Это потому, что у него была возможность допросить этого человека, и теперь он достаточно знает — он знает, что с помощью этого человека я могу сбросить кхелов… и захватить власть над всеми этими землями.

Наступила мертвая тишина. Собрались все люди, внимательно слушая его слова. Ванай отвернулся, опустил голову, сжимая в руке рукоять меча.

— Как? — спросил Фвар.

— Этот человек знает лес, знает его жителей и Моргейн. Кхелам ее не найти. Он сможет. Он позволит нам отнять у нее оружие и захватить абсолютный контроль над Вратами. Неужели вы думаете, что кхелы-лорды позволят вам беспрепятственно завладеть всем этим? Они головой рискнут, лишь бы нам воспрепятствовать. Неужели вы думаете, что им хочется оказаться под властью людей? Но мы справимся с ними. Никто… ни один не смеет поднять руку на этого человека. Я обещал ему за помощь его жизнь… Кхелы ничего не смогут от него добиться. И вы тоже, друзья мои. Но меня он будет слушать: он знает, я сдержу свое слово. А теперь, если все это вы перенести не в силах, отправляйтесь к Хетару… испытайте судьбу, может, он и пощадит вас. Или поступите по-другому: убейте его и идите по жизни с одной рукой. Он слишком ценен для меня.

— Но так будет не всегда, — сказал кто-то.

— Моя клятва! — закричал Рох. — Выбрось это из головы, Дерт! — Окружающие мрачно молчали. Дерт сплюнул на землю и кивнул. Остальные тоже пробормотали согласие.

— Четыре дня, — сказал Рох, — и до нас никто не сможет добраться. Тогда вы будете вольны делать все, что захотите. Это вас устраивает? Четыре дня.

— Ладно, — сказал вдруг Фвар, и остальные сдались. — Ладно, лорд, — сказали остальные. И лагерь утихомирился, люди разошлись, бормоча друг с другом о том, что будет, когда они получат власть над кхелами-лордами.

Ванай тяжело сглотнул и взглянул на Роха, который устраивался на ночь. Рох ничего не сказал.

— Тебе больно? — спросил он некоторое время спустя. Он покачал головой, тяжело поглядев на Роха. Он не отважился ответить — у родичей Фвара ушки были на макушке. К этому надо было привыкнуть. Рох не должен был его успокаивать или делать что-нибудь, что могло выдать соглашение между ними. И он не мог справиться с сомнениями. А вдруг Рох только что сказал правду?

Рох сжал ему предплечье.

— Поспи немного, кузен.

Ванай запахнулся в одеяло и улегся. Он заснул, но ненадолго.

Посреди ночи Рох разбудил его. Он открыл глаза и стал дежурить, в то время, как Рох улегся спать. Вокруг звучало сопение спящих людей, фырканье коней, напряжение столь странной комбинации людей и целей. Оно действовало на него угнетающе.

При первом намеке на рассвет лагерь ожил, часовые стали расхаживать среди спящих и расталкивать их пинками… обходясь со своими сородичами не более милосердно, чем с чумаками. Ванай не мог одобрить такой побудки, но поднялся и разбудил Роха, разочаровав хайюа, который направлялся к ним. Рох уселся и принялся натягивать на себя доспехи. Люди уже седлали коней, проклиная тьму и холод. Фвар одел чешуйчатый доспех под одеяния шиюа. Ванай отметил это еще в первый раз, когда увидел его. Он с трудом натянул собственную кольчугу и надел бронь, нахлобучил на голову шлем, убрав волосы с глаз. А Рох сунул ему за пояс еще один кинжал, не Клинок Чести, а простой шиюанский нож.

— Ты долго и преданно носил мой клинок, — сказал он насмешливо. — Я не могу не отблагодарить тебя.

— Благодарю, — сказал Ванай.

Он поместил вражеское оружие в соответствующее место за поясом и пошел взглянуть на коней. Продвигаясь среди хайюа, он опустил голову и не реагировал на их насмешливые взгляды, задыхаясь от гнева, напоминая себе, что он должен сохранять спокойствие. Это было не более чем подначивание, хотя за всем этим лежала злоба. Они надеялись спровоцировать его, чтобы на него разгневался Рох… «Если будешь причинять мне хлопоты, — сказал тогда Рох, — я отдам тебя им». Они ждали этого. Но илину из Андур-Керше не привыкать было к таким насмешкам.

Служба у Моргейн с самого начала оказалась трудной. Он вдруг вспомнил ее лицо и голос, и вежливость, с которой она к нему обращалась, и тут же отбросил это воспоминание.

Она не могла быть мертва. Он не мог быть привязан к миру, в котором бы ее не существовало. Рассудок не мог смириться с этой мыслью.

— Лорд, — сказал кто-то и показал на юг, в направлении Врат. — Там, на горизонте, была другая заря, мерцание красного света, более яркого, чем настоящий рассвет.

— Огонь, — прошипели многие рты.

Рох поглядел в ту сторону и вдруг подал знак отправляться.

— Должно быть, кхелы утихомирили вызванный нами переполох. Иначе и быть не может, не стоит и надеяться. Огонь означает, что они сгоняют с места нижний лагерь: мы уже наблюдали подобную тактику. Они теперь идут за нами, а их разъезды отправились в путь задолго до того. Надо отправляться немедленно. Они идут. Все.

Когда наступило утро, все отчетливо увидели дым на горизонте. Но вскоре ветер рассеял его. Ветер уверенно дул с юга… Будь иначе, огонь не мог бы погнать всю орду на них.

— Они направляются к южной реке, — заключил Рох, повернувшись в седле и глядя назад. — Это хорошо.

— Их наездники не могут двигаться медленнее огня, — сказал Ванай и тоже оглянулся. Но все, что он увидел, это солдат Фвара, их лица были приятны ему не более, чем лицо Хетару. Он вновь повернулся и обменялся с Рохом несколькими словами.

На привале он стреножил коня Роха и сделал все, что делал, когда сопровождал Моргейн. Хайюа вели себя днем непривычно смирно — все, что они делали, они делали на глазах у Роха. Было немало презрительных взглядов, и лишь однажды Фвар широко улыбнулся и засмеялся. «Иди», — сказал Фвар, и только. Он твердо посмотрел на него, понимая, что главная опасность для него — нож в спину, когда придет время. Но Фвара остерегаться надо было постоянно.

Однажды он увидел, как Фвар смотрит Роху вслед. Когда он смотрел ему в лицо, у Фвара были совершенно другие глаза.

Это человек, который никогда ничего не забывает, — подумал Ванай. — Он считает, что кое-что ему должен я, кое-что — Рох. Это несомненно.

— Стереги мою спину, — говорил ему Рох, зная своего слугу.

Они перебрались через две реки утром и в полдень. Они двигались на восток и на север, направляясь к истокам Нарна. Это направление выбрал Ванай, потому что он ехал вместе с Рохом, Фваром и Трином. Рох согласился с его курсом, а Фвар и его люди следовали за Рохом.

Он вспомнил, что к северу находится лагерь Фвара или людей Хетару, куда он попадал, и опять ему туда не хотелось. Там был брод через реку Нарн. Но между ними и рекой находилась полоса леса, который не любил людей. Ванай повел отряд туда, надеясь, что там их всех ждет конец.

На это он решился, когда услышал разговор Роха с хайюа. Лучше погибнуть, чем навести их на Моргейн. Он жил одним страхом — что Фвар вспомнит, где они его скрутили, и поймет, что его водят за нос. Фвар бывал в этих местах и, возможно, хорошо знал опасность… Но этого не случилось. Он старался ничем не выдать себя, ехал, свесив голову на грудь и делая вид, что ему тяжело переносить боль ран и усталость. На самом деле он ухитрялся даже вздремнуть порой в седле, но недолго, и он старался не позволить им сменить направление.

— Всадники! — вдруг сказал Трин.

Ванай поднял голову и поглядел туда, куда он показывал. На севере клубилось облако пыли. Сердце его тревожно заныло.

— Там был шиюанский лагерь, — сказал он Роху. — Но они еще не могут знать, что ты разорвал с Хетару.

— Они узнают это достаточно быстро, — сказал Фвар. — Дайте ему что-нибудь прикрыть доспехи, быстро.

Хотя это было сказано Фваром, к этим словам стоило прислушаться. Ванай отстегнул кирасу и снял шлем, распустив волосы на манер людей Барроу. Фвар снял с себя тунику из шерсти и передал ему.

— Одень, ублюдок, и спрячься за нами.

Он послушался, набросив грязный плащ на кожу и кольчугу и спрятавшись в центре волчьей своры, где он был не столь заметен. Лицо его горело от ярости на Фвара, отпустившего ему насмешку; встревоженный, он вспомнил, что Рох был его близким родственником по материнской линии, и оскорбление было не из тех, которое прибавляло чести клану Чайя Рох.

Родичи Фвара тесно сомкнулись вокруг него. Волосы у них были темными, и никто из них не был настолько высок, как он. Он старался как можно меньше выделяться, но мало что мог сделать. Наездники быстро приближались к ним, судя по облаку поднятой пыли, и явно двигались им навстречу.

— Лагерь Соратта, — пробормотал человек слева. — Шайенов народ.

Рох и Фвар выехали вперед навстречу всадникам — разумный маневр, если там был Шайен. Всадники замедлили движение, натянули поводья, остановились, кроме трех своих предводителей, которые не остановили коней. Всадники Фвара уже наложили стрелы и натянули луки, но сделали это скрытно, не подавая виду.

Действительно, это был Шайен. Ванай узнал молодого кхел-лорда и поблагодарил небо за расстояние между ними. Все пока выглядело мирно. Шайен пригласил их остановиться и направиться вслед за ними в его стан.

— Я не хочу, чтобы вы, барроу, носились, где вам вздумается по моей территории. Вы совсем обнаглели, как я погляжу — не подчиняетесь приказам.

— Они подчиняются моим приказам, — сказал Рох, повернувшись к нему лицом. — Прочь с дороги, лорд Шайен. Это мой путь.

— Езжайте, езжайте, но вам скоро предстоит въехать в лес. Вы еще узнаете, что это такое. Никто из лесу не возвращается живым, и я применю силу, чтобы остановить тебя, лорд Рох. Ты слишком рискуешь.

Рох поднял голову. Хайюа подняли натянутые луки.

— Поехали, — сказал Рох.

Неповиновение людей привело Шайена в изумление.

— Ты сошел с ума!

— Отъезжай. Не пытайся выяснить границ моего безумия.

Шайен развернул коня, и свита отступила вместе с ним. Он пришпорил коня и помчался к своему отряду, мерцавшему чешуйчатыми доспехами и пиками. Несколько лучников целились в своих недавних богов.

Рох двинулся, Фвар и Трин рядом с ним. Они продвигались мимо шиюанских наездников, стоявших спокойно и смотревших на них. Сначала с флангов, потом со спины они оказались открытыми для шиюа, но те оставались недвижимы. Наконец шиюа остались вдали, и Рох пришпорил коня и помчался галопом, а все остальные — за ним. Так они мчались до тех пор, пока кони не стали спотыкаться, и все же на привал они остановились не раньше ночи.

Фвар потребовал обратно свой плащ. Ванай с радостью сбросил его с плеч, стреножил своего и рохова коня и… фварова, потому что барроу бросил ему свои поводья, как это сделал Рох, под общий хохот компании. Все они взяли на вооружение слово «ублюдок», видя, как оно подействовало на него.

Он не глядел в их лица, расседлывая коней и идя через компанию хайюа обратно к Роху, возле которого сидел Фвар.

И ему ничего не оставалось, кроме как сесть, когда Фвар ухватил его за плечо и грубо потянул вниз.

— Ты ведь наш проводник, не так ли? Так говорит лорд Рох. Так что ты сказал Шайен насчет опасности в лесу?

Он сбросил руку Фвара.

— Опасность есть, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Опасность есть везде, куда бы ты ни поехал. Я могу провести вас через них.

— Какие опасности?

— Там другие кхелы.

Фвар скривился и взглянул на Роха.

— У Моргейн есть союзники, — объяснил Рох.

— В какую ловушку ты задумал нас завести? Мы доверились однажды ей и обожглись. Больше я никому не поверю.

— В таком случае, тебе не позавидуешь. С одной стороны — Хетару, а с другой — Шайен и лес, по которому ни одному из вас не проехать.

— Твоя заслуга.

— Я поговорю с тобой наедине. Ванай, отойди отсюда.

Ванай начал подниматься, но Трин вскочил раньше, схватил его за руку и поволок в дальний конец лагеря, где стояли кони.

Фвар и Рох говорили друг с другом, словно две тени в сумраке. Их не было слышно. Ванай смотрел на них, пытаясь все же расслышать, стараясь не обращать внимания на своего стражника, который внезапно схватил его ворот и закрутил.

— Сядь, — посоветовал Трин. И он послушался. Трин несколько раз пнул его по больному колену со злобной ухмылкой на лице.

— Рано или поздно мы увезем тебя от него, — пообещал он.

Он ничего не ответил, рассчитывая, что все произойдет по-другому.

— Нас тридцать семь, на тебя хватит.

Он опять промолчал, и Трин вновь занес ногу. Он схватил ее и выкрутил, и Трин полетел вниз, испугав коней и заорав «на помощь!». Ванай ударил хайюа, встал над ним и рассек веревку, которой была привязана лошадь. Та отпрянула; он схватил ее и потянул обратно, чувствуя, как и тут на него нахлынула темная волна. Лошадь заржала и упала под натиском хайюа. Соскочив в последний миг с животного, он бросился с клинком на кричащую массу людей и стал бить вслепую, но у него перехватили запястье, вырвали кинжал и едва не сломали руку.

Его подняли, и кто-то схватил его за грудки и рванул на себя. Он мог ударить, но увидел блеск чешуи и понял: перед ним Рох. Тот выругался и встряхнул его, и он откинул волосы со лба, готовый драться со всеми, кто попытается пойти на него. Один попытался — Трин, живой, с окровавленным лицом и ножом в руке.

Фвар остановил его, выхватив кинжал.

— Нет, — сказал Фвар. — Нет. Оставь его.

Хайюа зловеще попятились, стали разбредаться. Ванай задрожал от злобы и хрипло вздохнул. Рох не отпускал его. Он взял руку Роха и сбросил ее.

— Пытался бежать? — спросил Рох.

Он ничего не сказал. И так было очевидно, что пытался.

Рох схватил его за руку и повернул запястье вверх, вложив в нее ручку кинжала. — Забери и скажи спасибо мне.

Он опустился на землю и выполнил приказ, и Рох некоторое время стоял, глядя сверху на него, затем повернулся и побрел прочь. Фвар стоял в стороне, и Ванай поднялся, ожидая вспышки злобы со стороны Фвара и смущенно думая, что именно он остановил расправу.

— Кто-нибудь, добейте коня, — сказал Фвар. Один человек подошел к лошади и прекратил ее мучения.

Ванай двинулся к Роху. Фвар протянул ему руку.

— Пошли, — сказал Фвар и повел его через толпу.

Никто не поднял на него руку. Один Трин порывался, но Фвар отвел его в сторону и что-то сказал, и Трин вернулся умиротворенный.

Неожиданно успокоясь, Ванай оглянулся на Роха, который отвел взгляд и начал готовиться к ночному отдыху.