Хетару.

Ванай остановился, поддерживаемый Шайеном, пытаясь потверже встать на больную ногу. Он сразу узнал этого высокого, закутанного в черное, лорда. Музыка стихла, и благородные лорды и леди Шиюаня прекратили развлекаться и, лежа на кушетках и подушках, внимательно уставились на него.

Трон, на котором восседал Хетару, был устлан холстами. Вокруг него стояла группа стражей-полукровок, один в ступоре, другие трезвые, вооруженные и в доспехах. В тени в углу жалась обнаженная женщина. Хетару воззрился на незваных гостей, сначала с пустым, слегка удивленным выражением, которое тут же сменилось огромной радостью.

Лицо его было тонкое, с запавшими глазами, тем поразительнее были эти глаза, что выглядели они как человеческие, в то время как остальные черты его были типичными чертами кхела. На плечах лежали длинные шелковистые волосы. Парча, в которую он был облачен, была поношенной, кружева растрепаны. Но богато украшенный меч, который он носил, казалось, был готов к действию.

Хетару улыбнулся и, казалось, вокруг него поплыли миазмы того, что некогда было Шиюанем, а сейчас лежало на дне морском.

— Нхай Ванай, — пробормотал Хетару. — И Моргейн.

— Это скоро выяснится, — сказал Шайен.

Ванай сжал челюсти и отвернул голову, глядя мимо них. Но при мысли об опасности, грозившей Моргейн, он почувствовал прилив сил.

Убить Хетару? Эта мысль не давала ему покоя в прежние дни и теперь она показалась ему бесполезной, потому что здесь были тысячи таких, как он. Завоевать среди них власть? Внезапно ему показалось, что это невозможно. Он — человек, а кто как не человеческое существо корчится, хныча, обнаженное в углу?

Он шагнул вперед. Хотя руки его были связаны, стражники зашевелились. Некоторые направили на него острия пик. Он остановился, уверенный, что они не будут с ним безрассудны.

— Я боюсь, что ты и Рох в ссоре, — сказал он Хетару.

Это произвело впечатление. На миг возникла тишина, и лицо Хетару стало бледнее обычного.

— Прочь! — сказал Хетару. — Все, кому здесь нет дела, прочь!

Таких оказалось много: женщина, большинство кхелов. Остался полубесчувственный лорд, лежавший, привалясь спиной к мешкам и глядевший на все мутными глазами. На лице его играла бессмысленная усмешка. Осталась средних лет женщина-кхел и горстка лордов. И все стражники, хотя многие из них были погружены в грезы и сидели в ногах своих лордов с туманными глазами, сжимая в безвольных руках оружие. Но оставалось достаточно таких, у кого мозги были в порядке. Хетару расположился на своем троне из мешков и взглянул на него с застарелой и хорошо знакомой ненавистью.

— Шайен, что ты рассказал этому человеку?

Шайен пожал плечами.

— Я обрисовал ему его положение и назвал его возможную стоимость.

Глядя на Шайена, Хетару прищурил темные глаза.

— Знания, которыми обладает Рох? Ты это имел в виду?

— Возможно, у него тоже есть эти знания. Он скрывает.

— От него может быть больше проку, чем от Роха, — вмешалась женщина. — В конце концов, человечишки его ненавидят, и у него среди них мало сподвижников. Вот одно из преимуществ, которое может иметь над Рохом этот человек.

— У тебя в этом деле личный интерес, — сказал Хетару, и леди неприятно засмеялась.

— Мы с тобой знаем правду. Не надо плевать в колодец, милорд Хетару. Кто старое помянет… Шиюань остался позади. У тебя есть возможность избавиться от Роха и его сподвижников, воспользуйся же ею.

Эта речь не порадовала Хетару, но женщина говорила так, будто привыкла, чтобы ее слушали, и она была старой крови, сероглазая и беловолосая, и стражники вокруг нее имели чистый, незатуманенный взгляд. Одна из феодалов, понял Ванай. Не владелица Соттара, как Шайен, но, возможно, хозяйка Лемена или Мароме, или Аризита. Лорды Шиюа были не слишком податливы перед Хетару.

— Ты слишком легковерна, леди Халах, — сказал Хетару. — Этот человек умеет выкручиваться из рук, как уж. Он удивлял Роха, который его неплохо знает, и моего злосчастного братца Китхана. Не попытаешься ли ты и нас так же удивить, человек?

Ванай ничего не ответил. Спором с Хетару он не мог ничего добиться. Надежда могла состоять в том лишь, что ему удастся стравить его с кем-нибудь из вассалов.

— Конечно, попытаешься, — ответил за него Хетару и засмеялся. — Уже замышляешь. Ты даже не думаешь поблагодарить нас за то, что мы избавили тебя от судьбы, которую тебе уготовили эти люди… Остерегайся его, Шайен. У него не сломана нога, хотя, наверное, он пытался убедить тебя в этом. Его кузен говорит, что он не умеет лгать, но он умеет хранить тайну, не правда ли, Ванай из Чайи? Тайны Моргейн-Андаррах… — И он сказал слово, которого Ванай не знал, но подозревал, что оно значит, и сжал зубы тверже. — Ну-ка, взгляни на меня. Мы с тобой неплохо знаем друг друга. Итак, эта Моргейн сбежала. Куда?

Он не ответил.

— За большую реку, — сказал Шайен. — В дебри леса, со стрелой Хайюа. Наши всадники пошли за ней по следу, и если они ее еще не поймали, то она вряд ли выживет от раны. Милорд, с ней был кхел и еще один человек. И есть еще одно, о чем нашему пленнику не хочется говорить.

— Китхан?

Ванай наклонил голову и скрыл свое удивление. «Мой злосчастный братец», — назвал его Хетару. Жаль, что Китхана не было в лагере, иначе на него могла возникнуть какая-то надежда. Он пожал плечами.

— Найди его, — приказал Хетару. В голосе его прозвучала резкая нотка, и он был раздражен, чего пытался не выдавать. «Оружие, — подумал он вдруг. — Вот тот, кто страстно хочет узнать о нем».

— Милорд, — сказал Шайен, — мои люди пытались с ним разделаться. Возможно, им это удалось.

Хетару промолчал, покусывая губу, и то, что происходило между ним и Шайеном, стало достаточно ясным.

— Я привел вам вот этого живым, — очень тихо сказал Шайен. — И я вырвал его из лап хайюа. Иначе он попал бы в другие руки, милорд.

— Мы благодарны, — ответил Хетару, но глаза у него были холодные, мертвые. Он перевел взгляд на Ваная. — Ну что ж. Ты в жалком положении, не так ли, Ванай? В этом лагере нет человека, который отказался бы заживо содрать с тебя кожу, и ты хорошо это знаешь. К тому же, поблизости отсюда находятся хайюа, псы Роха. А твоя хозяйка не придет сюда, если вообще она еще где-то ходит. Вряд ли ты можешь надеяться на дружбу Чайя Роха. И тебе хорошо известно, какую мы питаем к тебе любовь.

— И все же вы должны покуда ладить с Рохом, не правда ли, лорды Шиюа?

Лица его собеседников покраснели от гнева. Стражники направили на него острия своих пик. Только Хетару улыбнулся.

— Да, кое-что нам приходится делать, чтобы не ссориться с ним, — сказал он. — До тех пор, пока он является хранителем нужных нам сведений, мы относимся к нему с полным уважением. Он опасен. Конечно, нам это известно. Но теперь ты можешь предложить нам кое-какие преимущества, не так ли? Ты знаешь то, что известно Роху, и ты не столь опасен. А если в процессе случится так, что ты лишишься жизни, — ну что ж, у нас останется Рох. Ты свободен, Шайен. Мы благодарны тебе.

Никто не пошевелился. Хетару поднял руку, и стражники наклонили пики.

И Шайен вышел твердым шагом вместе со своей свитой. Один из лордов засмеялся утробным смехом. Остальные расслабились, укладываясь поудобнее, и Хетару натянуто улыбнулся.

— Ты пытался убедить его? — спросил Хетару.

Ванай ничего не сказал, сердце его упало при мысли, что он отказал тем, кто мог сдержать свое обещание. Хетару прочел, казалось, его мысли и медленно кивнул.

— Ты знаешь, какую возможность мы тебе дадим, — сказал он. — Ты выложишь мам все, что знаешь, и останешься жив, быть может. Если однажды Рох проснется и узнает, что мы в нем больше не нуждаемся, если ты сделаешь это, ты поступишь мудро. Или мы получим все, что нам необходимо, против твоей воли, и тебе придется об этом пожалеть. Так каков твой выбор, человек?

Ванай покачал головой.

— Я ничего не могу вам рассказать. Только показать. И мне для этого нужно находиться во Вратах.

Хетару засмеялся и его люди вместе с ним, ибо планы Ваная были прозрачны.

— Ах, тебе бы очень хотелось там оказаться, не правда ли? Нет, все то, что ты можешь показать, ты можешь и рассказать. И расскажешь.

Вновь он покачал головой.

Рука Хетару приблизилась к плечу кхела, который спал с открытыми глазами возле его трона. Он надавливал на него, пока тот не обратил на него удивленное лицо.

— Хиррин, дай мне двойную дозу того, что ты принял… да-да, я знаю, что у тебя есть еще. Дай мне, если ты достаточно мудр.

На красивом лице Хиррина появилось осмысленное и неприятное выражение, но он вырвал плечо из пальцев Хетару и, сунув руку в клапан на поясе, вытащил нечто, что вложил дрожащими пальцами в ладонь Хетару. Хетару улыбнулся и передал полученное стоявшему рядом стражу.

— Взять его! — велел он.

Ванай понял и отпрянул, но сзади уже стояли, и у него не было шансов вырваться. Он потерял равновесие и рухнул вместе со своими стражниками. Они перевернули его и заставили раскрыть рот и всыпали пилюли в горло. А кто-то налил туда питья под смех остальных, который прозвучал, как гром колоколов. Он пытался выплюнуть, но они держали его рот открытым, пока не пришлось проглотить пилюли. Затем они с хохотом отпустили его, и он перекатился на живот и попытался вырваться — но было уже поздно. Он понял, что это акил — снадобье весьма популярное среди кхелов и снабжавших их болотников, от которого исчезают чувства и по телу идет слабость. Странно: страх его не уменьшился, но он оказался как бы в отдалении и равнодушно смотрел на себя со стороны. Появилось тепло, исчезла боль, и все остальное стало приятным.

— Нет! — закричал он в ярости, и они засмеялись. Звук этот показался ему нежным и далеким. Он вновь закричал и попытался повернуть лицо в сторону от них, но стражники подхватили его и поставили на ноги.

— Когда это пройдет, мы еще добавим, — сказал Хетару. — Поставьте, пусть стоит, — Его отпустили. Он не мог двинуться ни в одном направлении. Он боялся, что упадет. Сердце болезненно билось, и в ушах слышался рев. Зрение затуманилось, не считая центра фокуса, и между ним и этим центром была тьма. Но еще хуже было тепло, которое ползло по коже, уничтожая чувство тревоги. Он пытался бороться с ним всеми оставшимися силами.

— Кто был кхел, который ехал с тобой?

Он покачал головой, и один из стражников схватил его за руку, отвлекая его, чтобы он ничего не успел придумать. Стражник ударил его, но удар вызвал только удивление. Тьма, окружавшая Хетару, вдруг расширилась.

— Кто? — повторил Хетару и закричал: — Кто?

— Леллин, — ответил он в изумлении, зная, что он должен делать, и не умея справиться с собой. Он покачал головой и припомнил Мирринд и Мерира, и все то, что он мог им выложить. По лицу его потекли слезы, он вырвался из руки стражника и зашатался, пытаясь восстановить равновесие.

— Кто Леллин? — спросил Хетару кого-то другого, ответом ему была гулкая тишина.

— Кто Леллин? — вновь спросил его Хетару, и он покачал головой, и вновь покачал, и отчаянно сопротивлялся страху, который пытался поглотить его жизнь, его сознание.

— Куда вы направлялись, когда на вас напали хайюа?

Вновь он покачал головой. Его не спрашивали об этом прежде, и ответ на это означал смерть. Он знал это и знал, что они легко могут вытрясти из него ответ.

— Что ты знаешь о старом могуществе? — спросила женщина Халох, и женский голос заставил его смутиться.

— Куда вы ехали? — заорал Хетару, и он попятился от этих страшных звуков и наткнулся на стражников.

— Нет, — сказал он.

И вдруг стена шатра упала… Там стояли люди, Фвар и другие, с натянутыми луками. Стражники направили на них пики, но лучники медленно раздвинулись, и в шатер вошел Рох.

— Кузен, — сказал Рох.

Голос его был мягок — голос доброго и сочувствующего родственника. Рох протянул руку, и никто из кхелов не рискнул бросить ему вызов.

— Пошли, — сказал Рох, и снова: — Пошли.

Он пытался вспомнить, почему ему следовало бояться этого человека, но лицо Роха не выражало ничего, кроме искренности. Он пошел, пытаясь не замечать окружающей его тьмы. Рох схватил его за руку, потянул за собой, а лучники Фвара сомкнулись за ними, прикрывая их отход.

Затем на него обрушился холодный ветер, и ему не удалось даже сдержаться, чтобы не задрожать.

— Мой шатер на той стороне, — сказал Рох, помогая ему подняться на ноги. — Иди, будь ты проклят.

Он попытался, но вывихнутая нога опять подвела. Прошло долгое время, прежде чем он оказался в шатре Роха на лежанке из снопов. За плечами Роха стояло кольцо хайюа, опустив луки, они глядели на него в тусклом свете костра, дым от которого поднимался клубами и исчезал в отверстие на крыше. Среди них был Фвар.

— Идите, убирайтесь отсюда, — велел Рох хайюа. — Все вы. Следите за кхелами.

Они вышли, хотя Фвар удалился последним, адресовав ему широкую и злобную ухмылку.

Затем Рох опустился на пятки. Он протянул руку к его лицу, повернул его к себе и уставился в его глаза.

— Акил?

— Да. — Туман в голове был слишком густ, чтобы он мог сопротивляться. Он отвернулся, дрожа, ибо тепло стало уже опаляющим… не болезненным, но слишком чувствительным.

— Где Моргейн? Куда она могла уйти?

Это его встревожило. Он покачал головой.

— Куда? — повторил Рох.

— За реку… Фвар знает.

— Там контроль, не так ли?

Вопрос этот обрушился на него неожиданно. Он взглянул на Роха и заморгал, и понял, что реакция выдала его.

— Хорошо, — сказал Рох, — мы это подозревали. Мы обыскиваем весь тот участок. Она не решается вернуться сюда, значит, Властелин Врат… ладно, это мне тоже известно. Следовательно, она должна пытаться завладеть контролем над Вратами… Она пойдет туда, это наверняка. Если она еще жива. А ты как думаешь?

— Я не знаю, — сказал он, и слезы удивили и ошеломили его. Он не мог сдержаться. Все его чувства исчезли, и вместе с ними — память.

— Фвар говорит: она тяжело ранена.

— Да.

— Больше всего меня тревожит ее меч. Представь его в нежных руках Хетару. Этого не должно случиться, Ванай. Ты должен предотвратить это. Куда она ушла?

Слова звучали резонно, мягко и приятно.

Он потряс головой и выругался. Рука Роха упала, и он поудобнее уселся на пятки, глядя на него, как на раздражающую проблему. Лицо его, так похожее на лицо брата, исказилось раздражением.

— Сколько тебе дали? Сколько тебе дали акила?

Он покачал головой, не зная ответа.

— Оставь меня, оставь меня. Я не спал уже много дней. Рох, дай мне поспать.

— Не спи. Это может плохо кончиться, если заснешь.

Тут не было несоответствия, которого можно было ожидать. Уже не в первый раз он глядел в лицо врага, которое принадлежало его кузену. Он заморгал, пытаясь вникнуть в слова Роха, и вздрогнул, когда Рох положил ладонь на его распухшее колено.

— Фвар сказал, что на тебя упала лошадь. Есть ли еще повреждения?

— Фвар знает.

— Я так и думал.

Рох вытащил кинжал и помедлил, видя, что Ванай увидел его и узнал.

— Ах, да. Ты нес его… чтобы вернуть мне, я так и понял. Ну что ж, спасибо. — Он разрезал повязку на колене, и боль проникла даже сквозь акил. Но Рох искусно касался колена.

— Сухожилие разорвано… Перелома, похоже, нет, и я постараюсь тебе помочь. Я развяжу тебе руки, если ты не будешь делать ненужных движений. Ты сам должен об этом сказать.

— Некоторое время не буду.

— Добрый человек. — Рох перерезал путы, спрятал клинок и помассировал его затекшие руки, пока жизнь не вернулась в его бескровные, затекшие пальцы. — Ты достаточно ясно понимаешь, где ты, не правда ли?

— Врата, — вспомнил он и припомнил, что это он привел Роха в это место. Его охватила паника. Пальцы Роха впились в его запястье, не дав ему сделать дикого движения, нога отозвалась огнем, и боль вкупе с акилом едва не лишили его чувств.

— В таком состоянии ты никуда не денешься, — прошипел Рох ему в ухо и отпустил его руку.

— Чего ты здесь? Чтобы тебя прирезал первый встречный? Пораскинь мозгами. Если бы я даже захотел, я бы не смог тебя отпустить.

Он заморгал, пытаясь размышлять трезво, пытаясь вернуть жизнь в пальцы… Он дрожал и был весь в холодном поту.

— Спокойно, — сказал Рох. — Доверься мне. Перемена тел — не слишком приятное занятие. Хотя меня оно устраивает, — добавил он иронично.

Он ничего не ответил. Акил заставил его уйти куда-то вдаль. Боль отступила, сменилась теплом.

— Мир, — сказал Рох тихо. — Я тебя заверяю, от Хайюая тебя защищу.

— Ты кто сейчас? Лайел, да?

— Нет. — Рох улыбнулся. — Более, чем нет.

— Рох… — жалобно произнес он, и улыбка увяла и вновь вернулось хмурое выражение и прищур глаз.

— Я сказал, что не причиню тебе зла.

— Кто «я»? Рох?

— Я… — Рох покачал головой и поднялся. — Ты не понимаешь. Нет ни разделения, ни противодействия… Я… — Он прошел через шатер, споткнувшись и опрокинув горшок с водой, и на миг отвлекся, чтобы налить воды в полурасколотую чашку и протянуть ее Ванаю. — Бери.

Он жадно выпил. Рох опустился на колени и снова наполнил чашку водой и стал очень осторожно промывать его раны, макая в чашку лоскут ткани.

— Я скажу тебе, каково это, — говорил Рох. — Поначалу — полнейший шок… а затем несколько дней, как во сне. Ты — оба. Затем часть сна начинает таять, и ты не можешь ее уже припомнить, как бывает с обычным сном. Я когда-то был Лайелом. Теперь я Чайя Рох. Кажется, мне нравится эта форма. Но тогда, возможно, нравилась прежняя. Все, чем он был, все, что он помнил, все, чем он дышал и что ненавидел. И все это я содержу в себе в сжатом виде.

— Кроме его души.

На лице Роха появилось раздражение.

— Об этом я не знаю.

— У Роха она была.

Руки Роха вздрогнули, и он покачал головой.

— Ты знаешь, кузен, иногда я бываю упрям, и в такие минуты лучше меня не раздражать.

— О, небо, мне жаль тебя.

— Ты все же решил меня разозлить? — процедил Рох сквозь зубы. Движения, ставшие на миг резкими, вновь обрели прежнюю мягкость.

— Ты не знаешь, чего мне стоило успокоить стан, когда пришла весть о тебе. Болотники осадили барьер и уже пытались решить, как вырвать тебя из рук кхелов.

Он, словно издали, смотрел на Роха.

— Проснись, — настаивал Рох. — Тебе дали слишком много снадобья. Что ты им сказал?

Он смущенно покачал головой. Действительно, он некоторое время не мог ничего припомнить. Рох схватил его за плечо и потряс.

— Что тебя смущает? Неужели ты допустишь, чтобы они знали, а я не знал? Подумай…

— Они просили… просили меня рассказать, что я знаю о Вратах. Им надоело полагаться на тебя. Они сказали, что поскольку люди в лагере хотят меня убить, они лучше обеспечат мне безопасность, чем ты… Так думал Шайен… или еще кто-то. Я не припомню. Но Хетару… хотел узнать то, что я знаю… и не говорить тебе, пока не придет удобное для него время…

— Что ты знаешь? Что ты знаешь о Вратах? Сообщила ли она тебе достаточно сведений, чтобы ты был опасен?

Он пытался вдуматься, грозит ли ему что-нибудь со стороны Роха. Но ничто не приходило ему в голову.

— Есть у тебя такие знания? — спросил Рох.

— Да.

— И что ты им сказал?

— Ничего. Я ничего не сказал им.

— Я слышал, как тебя ввели к ним. Я предполагал как раз то, что ты мне сказал.

— Они перережут тебе горло, как только смогут.

Рох засмеялся.

— Да, это верно. Но твое — еще раньше, если я не буду тебя защищать. Что, по-твоему, ты им не сказал?

Его захлестнул страх, не помогло даже действие акила. Он отчаянно покачал головой, не решаясь заговорить.

— Я скажу тебе, что я подозреваю, — сказал Рох, — Моргейн получила помощь, о которой никто не догадывался. Она была в одной деревне, я знаю это доподлинно. Хетару тоже это знает. Там живут люди, очень скрытные, и там живет еще кто-то. Не так ли?

Он ничего не сказал.

— Да, они там есть. Я это знаю, и я думаю, там кхелы,— не правда ли, кузен? У тебя есть друзья. Возможно, это те, кто уехал вместе с ней, когда она бежала. Союзники. Туземцы — союзники. А она замышляет захватить контроль над Вратами и уничтожить меня. Разве не в этом ее цель? Это единственный разумный путь для нее. Но меня не очень волнует то, что может и чего не может Моргейн в том состоянии, в каком она находится сейчас; меня больше беспокоит — кому достанется ее оружие. С ней человек и кхел. Так сообщил Фвар. Кто они и что они могут сделать, если к ним в руки попадет этот меч?

В голове его хаотически мелькали мысли: Мерир, подумал он. Мерир хорошо способен им воспользоваться. Но затем он усомнился, вспомнив, что Моргейн заметила в мирриндянах много странного.

— Фвар кое-что принес мне, — сказал Рох. — Он не хотел отдавать, но Фвар весьма опасается моего гнева и с готовностью отдал, чтобы не иметь неприятностей. Он вытащил из пояса серебряный кружок на цепочке — подарок Мерира. — Это было на тебе. Я вижу, эта штучка очень незнакомой работы, ничего похожего на работу наших родных мастеров или шиюенских. Видишь, на нем руны кхелов. Они означают «дружба». Кто твои друзья, Нхай Ванай?

Он покачал головой, и глаза его затуманились. Вновь на него начал наступать страх.

— Не совсем честно… давить на тебя, когда ты напичкан этой дрянью, не так ли?

— Ты открыт, как незаполненная страница. Ну, что ж, больше не буду. Но мы еще поговорим, когда ты придешь в себя. То, о чем я тебя спрашивал, я спрашивал не для того, чтобы причинить тебе вред. И ты не должен спать, Ванай. Не закрывай глаза. Смотри на меня осмысленно.

Он пытался, и Рох ударил его, чтобы привести в чувство.

— Не спи. Можешь злиться на меня, если это поможет. У тебя в глазах все еще туман от этого наркотика, и пока это не пройдет, ты не должен засыпать. Я видел, как в стане от него умирали люди. Они умирали во сне. А ты мне нужен живой.

— Зачем?

— Потому что из-за тебя я сегодня подставлял шею под топор, и мне нужна награда.

— Чего ты хочешь?

Рох засмеялся.

— Я хочу твоего общества.

— Я предупреждал… Я предупреждал, что ты не можешь ожидать от своих друзей благодарности. Ты — человек, а они ненавидят таких, как ты.

— Правда? — Рох засмеялся. — Выходит, ты признаешь во мне своего кузена?

«Кхел… сказал мне, — чуть было не проговорился он, — что ты — почти он». Но он был не настолько вне себя, чтобы сказать это, и вовремя остановился. Рох обратил на него странный взгляд, затем пожал плечами и снова стал протирать его раны. Прикосновения причиняли боль, и он морщился. Рох тихо выругался.

— Ничего не могу поделать, — сказал он. — Благодари за это Фвара. Я стараюсь, но ничего не получается.

Хорошо еще, что акил пока действует.

Рох действительно был осторожен и искусен. Он очистил раны и смазал их горячим маслом, и перевязал самые кровоточащие. Он положил горячий компресс на колено, затем сменил его. Временами голова Ваная опускалась, и Рох приводил его в чувство и, наконец, позволил ему заснуть, будя только тогда, когда менял компрессы. Проснувшись ненадолго, Ванай увидел, что стоит глубокая ночь, и снова заснул, но Рох вскоре разбудил его, меняя компресс.

— Рох? — удивленно спросил он.

— Я не причиню тебе боли.

— Кто-нибудь может подсмотреть.

— Кто? Фвар? В моем шатре мало слуг. Спи, кузен.

Он заснул. Это был спокойный сон, в первый раз с того времени, как он покинул Каррхенд. Это был последний и лучший эффект слабеющего акила. Измученный, он мог теперь отдохнуть.