Выехав из Каррхенда, они двигались прямиком по дороге на своих конях. Все три лошади, кроме Сиптаха, были кобылами. Под Леллином — с белыми чулками на трех ногах. Она держалась подальше от Сиптаха, поэтому Сезар и Леллин, в основном, ехали на некотором расстоянии впереди.

Они переговаривались друг с другом приглушенными голосами, и ехавшие сзади не могли расслышать слова, но не испытывали к ним недоверия, да и сами переговаривались друг с другом наедине, обычно на языке кхелов. Моргейн никогда, насколько он ее знал, не была склонна к диалогам, но с тех пор, как они оказались на этой земле, она заговаривала с ним довольно часто. В основном, она учила его правильной речи, часто поправляла его. Затем, похоже, в привычку ее вошло говорить больше. Он был этому рад, и хотя она никогда не говорила о себе после выезда из Андур-Керше, сам он рассказывал о доме и о лучших днях своей юности в Морддже.

И сейчас они говорили об Андур-Керше, как говорят о покойнике, когда уходит боль. Он знал свои годы, и она знала о том, что случилось за сотни лет до его рождения. Некоторые ее истории были мрачны, но в них звучала красота. Она была путешественницей во времени, и теперь он стал такой же, как она, и они могли свободно говорить о таких вещах.

Но однажды она вспомнила о Маайне сейджайн ей Маайне, клановом лорде Маайны, который вел за собой армии Андур-Керше… и глаза ее затуманились, и она погрузилась в молчание, ибо оттого, что сделали эти люди, клан Маайне, клан Яйла, клан Чайя, началась история с Азеротом. Они служили ей когда-то и они исчезли во времени и пространстве, пройдя за Врата. Маайя уцелел. Их дети, внуки и правнуки тысячу лет обитали в Шиюене, вспоминая ее лишь как злую легенду, окутывая ее мифами… пока их не поднял Рох.

— Сейджейн был добр и щедр к друзьям, — сказала она спустя мгновение, — Таковы его дети, но я не отношусь к их друзьям.

— Кажется, собирается дождь, — произнес он, чувствуя, что пора сменить тему.

Она с изумлением взглянула на него, затем посмотрела на небо, на котором только-только начали появляться серые облака, и снова на него. И засмеялась, — Да, это очень кстати, Ванай. Все это очень хорошо.

Дальше она ехала с другим выражением на лице и не пыталась встретиться с ним взглядом. В душе его поднималось нечто, что было горьким и сладким одновременно. Он сначала боролся с этим чувством, затем, взглянув на спину Леллина — Леллина, который грацией не уступал Моргейн, он дал другую интерпретацию тому, что она ему сказала. И вновь к нему вернулось доброе чувство, которое часто удерживало его от ошибки в отношениях с нею.

Он засмеялся, что вызвало у нее странный взгляд.

— Пустяки, это я про себя, — объяснил он и быстро перевел разговор на тему о ночном привале. Она не стала выпытывать, почему он смеялся.

Дождь не выполнил своей угрозы. Они боялись, что предстоит провести сырую ночевку, но облака пролетали мимо лишь с легкой моросью, и они улеглись на берегу речки, покрыв за день немалое расстояние. Они хорошо наелись и легли спать под чистым небом. Казалось, все лишения, которые пришлось им пережить в прежних путешествиях, были дурным сном, а эта земля была слишком доброй, чтобы причинять им невзгоды.

Ванай первым нес вахту… но даже в этом вопросе им повезло, потому что дежурить предстояло вчетвером, и каждый мог поспать подольше. Он уступил свой пост Леллину, который привалился к дереву, протирая глаза, в то время, как сам он улегся спать, не испытывая никаких опасений.

Но его вскоре пробудило прикосновение к спине, и тут же он почувствовал страх. Он перекатился на спину и увидел, что Леллин точно так же будит Моргейн, а Сезар уже проснулся.

— Смотрите! — прошептал Леллин.

Ванай напряг в темноте зрение, проследив за взглядом Леллина. Среди деревьев на другой стороне ручья стояла тень. Леллин тихо присвистнул, и тень двинулась, человекоподобная, но не человек. Она с тихим плеском вошла в воду, совершая прыгающие движения на длинных нижних конечностях. Но позже у Ваная пробежали мурашки, ибо он уже понял, что такое существо он уже видел, и в сходных обстоятельствах.

Леллин поднялся, и все они встали на ноги, но не двинулись с места, пока Леллин не подошел к ручью, где находилось существо. Ростом оно превосходило Леллина. Конечности у него были расположены как у человека, но движения отличались. Когда существо подняло голову, глаза его оказались совершенно темными в солнечном свете, а черты были тонкими, и рот очень маленький по сравнению с глазами. Ноги, когда оно двигалось, сгибались коленями назад, как у птицы. Ванай попятился, не столько от страха, сколько от смущения, потому что вид у существа был не угрожающий.

— Харил, — прошептала ему на ухо Моргейн. — Только раз в жизни я видела такого.

Существо вышло на берег и оглядело их своими огромными глазами. Невозможно было сказать: самец это или самка. Темно окрашенное тело казалось уродливым под густым, волокнистым нарядом, скрывавшим его почти целиком. Леллин что-то говорил и жестикулировал. Затем он повернулся и возвратился и харил тоже перебрался на ту сторону ручья, поднимая ноги, как цапля.

— Здесь были чужие, — сказал Леллин. — Он возбужден. Видимо, случилось что-то очень плохое, раз к нам пришел харил. Он хочет, чтобы мы шли за ним.

— Кто они такие? — спросил Ванай. — Что из того, что он говорил, тебе удалось понять?

— Они живут здесь с давних пор. Они обитают в самых глубоких местах Шатана, куда мы редко забредаем, и обычно они никаких отношений с кхелами или людьми не поддерживают. Они говорят на собственном языке, мы не можем ему научиться, и они не могут, да и не хотят учиться нашему. Но они объясняются жестами. Если харил пришел нас о чем-то просить, мы должны выполнить его просьбу, миледи Моргейн. Видимо, случилось что-то чрезвычайное.

Харил уже ждал по ту сторону ручья.

— Мы пойдем, — сказала Моргейн. Ванай ни словом не возразил, но в желудке возникла знакомая пустота. Он собрал пожитки и быстро, но спокойно занялся лошадьми. То, от чего они отвыкли за эти спокойные дни, вновь нахлынуло на них, и отныне они поняли — путь в Нехмин не будет гладким.

Они пересекли ручей, двигаясь как можно спокойнее, и харил поскакал перед ними, словно тень, пугающая коней. Он выбирал путь, неудобный для всадников, и часто им приходилось отгибать ветки, чтобы не хлестали по лицу. Каждый раз, когда они отставали, харил ждал молча, пока они приблизятся.

— Безумие, — сказал Ванай, но Моргейн не ответила. Харил маячил впереди, но то и дело ощущалось присутствие других. Это замечали кони и мотали головами, фыркая.

Может, их здесь много, думал Ванай. Он отстегнул кольцо, позволившее мечу съехать на бедро, и пригнулся к шее Мэй, проезжая под низко нависшими ветвями.

Лес редел. Их проводник вывел их на середину поляны, где над травой, казалось, раскинулось что-то вроде бабочки… подъехав ближе, они увидели, что это тело мертвого харила. Бабочкой оказалось оперение стрелы, торчавшей из его спины. Проводник что-то часто-часто залопотал.

Леллин спешился и сделал вопросительный жест. Харил не ответил ни словом, ни движением.

— Это не наша стрела, — сказал Сезар. В то время, как Сезар и Моргейн оставались на конях, Ванай спешился и наклонился над мертвым харилом, внимательно осмотрев стрелу в звездном свете. Это была не длинная, аккуратно оперенная коричневая стрела аррхендян. Это было перо морской птицы, не водившейся в лесах Шатана.

— Шиюе, — сказал он. — Леллин, спроси их: где они?

— Я не могу… — сказал Леллин и тревожно оглянулся. Моргейн сунула руку за спину, где она носила самое маленькое свое оружие, ибо везде вокруг стояли высокие, неуклюжие тени, движущиеся, как цапли. Ни один сучок не хрустнул. Они появились словно ниоткуда.

— Прошу вас, — сказал Леллин, — ничего не предпринимайте. Не двигайтесь. — Он повернулся к первому харилу и повторил жест-вопрос, добавив к нему несколько других.

Хариляне переговорили друг с другом на непонятном щелкающем языке. В этих звуках слышался гнев. Один из них подошел к мертвецу, и Ванай сделал шаг назад, только шаг, чтобы они не подумали, что он пытается бежать. Он стоял очень близко к этому харилу, и темные, огромные глаза пристально смотрели на него. Харил протянул паучью руку и коснулся его. Пальцы ощупали его одежду, слегка вздрагивая при каждом прикосновении. Он не двигался. Свет звезд переливался на гладкой темной коже существа, на складках его убранства. Он вздрогнул, когда харил провел пальцами по его спине, и бросил вопросительный взгляд на Моргейн. Лицо ее было бледным и напряженным, а в руке ее было оружие, которым она убила оленя. Если она воспользуется им, подумал он, ему не уйти отсюда живым.

Харил и Леллин обменивались жестами: гневными со стороны харила, настойчивыми со стороны Леллина.

— Они верят тому, что вы говорите о пришельцах, — сказал, наконец, Леллин. — Они спрашивают, почему мы едем с вами. Они видели вас двоих прежде одних.

— Около Мирринд, — тихо сказал Ванай. — Одного я там встретил. Он убежал, когда мы за ним пошли. — Легко, как ветер, рука харила коснулась его плеча и с неожиданной силой сжала, заставляя его повернуться. Он повиновался и встал лицом к существу. Сердце отчаянно забилось.

— Это ты, — послышался за спиной голос Сезара. — Это ты их беспокоишь. Ты слишком высок для Шатана. Они знают, что ты не нашей крови.

— Леллин, — сказала Моргейн, — советую тебе сделать что-нибудь, прежде, чем я сама…

— Миледи, не надо ничего делать. Мы здесь совсем одни. Наши не знают, что мы здесь, и я не думаю, что поблизости есть кто-нибудь из аррхендян. Да если бы и были, они вряд ли смогли бы нам помочь. Эти леса принадлежат харилянам, и у нас мало шансов бежать. Они не свирепы, но сердить их не стоит.

— Принеси одну из моих стрел, — велел Ванай и повторил, увидев, что никто не пошевелился. — Принеси.

Леллин послушался. Он двигался очень осторожно. Ванай показал ее харилу, дал ему поглядеть на коричневое перо и показал на стрелу, торчавшую в трупе.

Харил что-то сказал своим сородичам, они откликнулись тоном, в котором, похоже, было меньше гнева.

— Скажи им, — попросил Ванай Леллину, — что эти люди из Азерота не друзья нам, что мы идем сражаться с ними.

— Я не уверен, что смогу, — в отчаянии сказал Леллин. — Языка жестов как такового нет, объяснить тонкости почти невозможно.

Но он попытался и, похоже, добился успеха. Харил обратился к сородичам, и некоторые из них приблизились к трупу, взяли его и унесли в лес.

Затем один из них взял Ваная за плечо и потащил следом. Он сопротивлялся, упирался ногами в землю, поскольку теперь он был очень испуган, потому что его полностью окружили. Леллин двинулся следом за харилянами, о чем-то спрашивая их. Харил ответил плюющими звуками.

— Они хотят, чтобы все мы шли за ними, — сказал он.

— Лейо, бежим отсюда!

Она не послушалась его. Ванай оглянулся, пытаясь прикинуть, удастся ли ему прорваться к коню и ускакать. Моргейн не двигалась, видимо, обдумывала другие пути.

Сезар пробормотал что-то не совсем ясное.

— Оружие у них отравлено, — сказал он.

Моргейн повторила более громким голосом:

— Ванай, у них отравлены дротики. Я думаю, Леллин был в этом убежден с самого начала. У нас трудное положение, и боюсь: их здесь гораздо больше, чем мы видим.

По лицу его струился пот, холодный, как сама ночь.

— Неожиданная ситуация. Я приношу свои извинения. Что посоветуете, лейо?

— Ванай спрашивает совета, — сказала она Леллину.

— Я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как повиноваться и не делать ничего подозрительного. Я не думаю, что они причинят нам вред, если им не угрожать. Они не могут говорить с нами. Я думаю, они хотят успокоиться, показав нам что-то. Они рассуждают совсем не так, как мы. Они очень возбудимы и переменчивы. Убивают они редко, но все равно, мы не заходим в их леса.

— А эти, из леса, куда они нас ведут?

— Наши, но мы сейчас гораздо ближе к Азероту, чем мне хотелось бы. Ваши враги, похоже, наделают еще много дел, и всем нам придется об этом пожалеть. Кхемейс Ванай, я не думаю, что они причинят тебе вред.

— Лейо?

— Думаю, пока пойдем с ними, а там поглядим.

Леллин перевел ее слова примирительным жестом.

Харил мягко взял за плечо, и он пошел пешком, в то время, как остальным было позволено ехать на конях. Рука харила мягко соскользнула ему на талию, сухая, как старые листья, и неприятно холодная. Существо повернулось и что-то защебетало, обращаясь к нему, и когда он споткнулся, помогло ему подняться. Страх его уменьшился, несмотря на чудовищную необычность лица, которое то и дело поворачивалось к нему. Существо поторапливало его, но не угрожало.

Он не раз оглядывался, чтобы удостовериться, что не потерял остальных. Но всадники ехали следом, медленнее и тем путем, которым было удобно лошадям. Сезар, к облегчению Ваная, вел Мэй в поводу. Но тут же он почувствовал вновь прикосновение к плечу, и харил потащил его дальше.

Он пытался объясниться с ним жестами, которые в Андур-Керше означали «куда?» — движение открытой ладонью вперед и назад. Похоже, харил не понял. Он коснулся его лица цепкими паучьими пальцами, ответив жестом, которого не понял Ванай, и потянул его следом, вверх и вниз по густо заросшим склонам. Ванай уже задыхался от бега.

Вскоре они вышли на открытое пространство среди деревьев. Харил снова схватил его за руку. Под ногами у него оказался мертвый человек, а на другом конце поляны — другой. Тела были почти скрыты в тени листвы. В звездном свете он увидел дубленую кожу и ткань и узнал врагов. У одного из них в колчане были стрелы с белым оперением. Высвободив одну руку из пальцев харила, он нагнулся и поднял одну из стрел, показав существу перья. Казалось, харил понял, взял стрелу из его руки и бросил ее наземь. И потащил его дальше.

Он глянул через плечо и на миг испугался, не увидев остальных. Затем они появились, и он прикрикнул на харила, который тащил его слишком быстро, не обращая внимания на то, что Ванай был в доспехах, а сам он — налегке.

Затем они вышли на длинную прогалину, в небе горели звезды, не скрытые верхушками деревьев. Прогалина выходила на широкую равнину, и вдали сияло что-то помимо звезд, какие-то рассеянные огни. Там, где они стояли, кусты были вырублены, деревья повалены и пни отчетливо белели в лунном свете.

Харил показал на лагерь, на пни и обвиняюще ткнул в него пальцем.

— Нет, — жестом ответил он. Что бы ни подозревал харил, что бы он ни затевал, ответ мог быть только «нет». Моргейн и остальные уже подъехали, и харилы окружили их. Он взглянул на нее, а она смотрела на огни врагов.

— Это не главные силы, — прошептала она. И это было правдой, потому что ни Рох, ни Хетерру не стали бы рисковать, покидая Врата.

— Вот что хотели показать нам хариляне, — сказал Леллин. — Они гневаются… за деревья и за убийство. Они винят нас в том, что случилось.

— Ванай, — тихо произнесла Моргейн, — попытайся быстро вскочить на коня.

Он двинулся без промедления, вцепился в гриву Мэй и вскарабкался в седло. Хариляне зашевелились, но ни один из них не попытался его остановить. Он помнил, что у них отравленное оружие, и сердце его бешено колотилось в груди.

Моргейн повернула Сиптаха к зарослям. Хариляне стояли на пути, подняв руки, не желая их пропускать.

— Они не хотят, чтобы мы находились в лесу, — сказал Леллин. — Они не причинят нам вреда, но не хотят видеть нас на своей земле.

— Они гонят нас на равнину?

— Да.

— Лейо, — сказал вдруг Ванай, который прочел ее мысли и которому они не понравились. — Прошу вас! Если мы на них нападем, далеко в лесу мы не уйдем. Они слишком проворны в зарослях.

— Леллин, — сказала она, — почему поблизости нет ваших людей? Где же аррхендяне, которые должны были предупредить нас о вторжении врага?

— Похоже, хариляне заставили их уйти… Мы не можем спорить с темным народом… Леди, я боюсь за Мирринд и Кархенд. Я очень боюсь. Наверняка остальные аррхендяне отступили, чтобы предупредить как можно быстрее и защитить деревни. Они не отважились зайти так далеко, узнав о том, что здесь темный народ. Леди, простите меня. Я не выполнил свой долг. Это я завел вас сюда и теперь не вижу выхода. Аррхендяне просто не думали, что после сигнала предупреждения сюда кто-нибудь проедет. Мы проехали, и теперь я думаю только о сирриндянах. Я не подозревал, что здесь окажутся хариляне. Я подозреваю, что хозяева Нехмина подняли их.

— Аррхе?

— Ходят слухи, что хозяева Нехмина могут призывать их. Возможно, они — часть обороны Нехмина, и если это так, то я и сам удивлен. Их не проще убеждать, чем деревья. Они ненавидят как кхелов, так и людей.

— Но если это так, то вероятно, что сам Нехмин под угрозой нападения.

— Это возможно, леди.

Некоторое время он молчал. Ванай тоже чувствовал, что под мирными кронами Шатана, где все казалось таким благополучным, зреет опасность.

— Будьте настороже, — сказала она и переместила Ченджеллен с плеча на бедро. Одна ее ладонь была поднята в жесте, который почему-то заставил харилян умолкнуть и уставиться на нее. Она сняла ножны.

Затем она двумя руками медленно подняла меч и опаловый свет клинка медленно описал дугу. Свет замерцал в темных глазах харилян и усилился, когда она направила клинок вперед. Внезапно он вспыхнул на полную мощность, и от острия возник колодец тьмы. Хариляне попятились, глаза их казались красными зеркалами. В листве деревьев зашумел ветер иномира, взметнул ее волосы. Хариляне закрыли лица паучьими руками и стали пятиться, кланяясь и издавая невнятные звуки.

Она спрятала меч в ножны. Леллин и Сезар спешились и склонились к копытам Сиптаха. Хариляне, испуганно щебеча, стояли в отдалении.

— Теперь ты понимаешь меня? — спросила она.

Леллин поднял искаженное ужасом бледное лицо.

— Леди… не теряйте эту вещь! Я понимаю вас. Я ваш слуга. Мне приказано быть им, и я буду им. Но знает ли милорд Мерир, что у вас этот меч?

— Возможно, подозревает. Он назначил тебя моим проводником и не запретил мне искать Нехмин. Объясни харилянам, что мы пройдем через их лес, и позаботься, чтобы они поняли тебя.

Леллин поднялся и сделал, как ему было велено. Они быстро объяснились с харилянами жестами, и те растаяли среди деревьев.

— Они не станут нам мешать, — сказал он.

— На коней.

Аррхендяне вскочили в седла, и Моргейн медленно повела Сиптаха вперед. Серый мотнул головой и заржал, выражая свою неприязнь к харилянам, и они беспрепятственно въехали в лес, где жались по сторонам, словно тени, хариляне.

— Теперь я понимаю твою печаль, — произнес Сезар, когда они погрузились во тьму. Ванай оглянулся, затем поглядел на Леллина, и на сердце у него снова стало тяжко, ибо аррхендяне начали понимать их, носителей Ченджеллина… понимать их зло и угрозу.

Но они, как и он, теперь служили Ченджеллину.