Снаружи что-то двигалось. Ванай слышал это, но это было похоже на ветер, качающий деревья, и это не повторилось. Он опустил голову, закрыл глаза и вновь погрузился в сон.

Затем послышался второй звук, скрип половиц, и Моргейн зашевелилась. Он вскочил с мечом в руке еще до того, как полностью раскрыл глаза. Моргейн стояла рядом, тоже вооруженная. Перед ними стояли трое.

Но не людей. Кхелов.

Они были длинные и тонкие, их белые волосы спадали на плечи, и чертами они походили на Моргейн — такие же утонченные и прекрасные. Они были безоружны, выглядели не угрожающе. Они не принадлежали к орде, которая шла через Азерот, — это было очевидно.

Моргейн слегка успокоилась. Ченджеллин находился в ее руке, но она не сняла с него ножен. Ванай стоял во весь рост и держал клинок перед собой.

— Мы не знаем вас, — сказал один из кхелов, — Мирриндяне сказали, что твое имя Моргейн и что твой кхемейс — Ванай. Эти имена звучат для нас непривычно. Они сказали, что вы послали юношей в лес выслеживать чужих и один из них погиб. Как нам следует это понимать?

— Вы друзья мирриндян? — спросила Моргейн.

— Да. А ты кто?

— Долго рассказывать. Но здешние люди приняли нас гостеприимно, и мы не причиним им зла. Вы собираетесь защитить их?

— Да.

— Тогда уведите их из этих мест. Здесь для них уже небезопасно.

Последовала минутная пауза.

— Кто эти чужие? И кто все-таки вы?

— Я не знаю, с кем я говорю, милорд кхел. Очевидно, вы миролюбивы, потому что пришли с пустыми руками. Очевидно, вы друзья мирриндян, потому что они пропустили вас без шума. Следовательно, я могу довериться вам. Но вам все равно придется собрать старейшин, чтобы они подтвердили, что я могу вам доверять, и лишь тогда, быть может, я дам ответ на некоторые из ваших вопросов.

— Я — Лир, — сказал кхел и слегка поклонился. — И мы здесь у себя дома, в отличие от вас. Вы не имели права делать то, что вы сделали, а также требовать от мирриндян, чтобы они покинули свои дома. Если собираетесь и дальше идти через Шатан, мы должны убедиться, что вы не собираетесь творить зло, или мы уверимся в том, что подозреваем: вы принадлежите к злой силе, приведшей сюда. Тогда вам не сдобровать.

Это было прямой угрозой, и Ванай стиснул рукоять меча и приготовился противостоять не только этим трем, которые стояли перед ними в холле, но и тем, кто прятался за незащищенными окнами. В свете очага он и Моргейн были прекрасными мишенями для лучников.

— Вы хорошо осведомлены, — сказала Моргейн. — Вы успели поговорить с мирриндянами? Думаю, нет, иначе вы не стали бы считать нас возможными врагами.

— Мы встретили в лесу чужих и справились с ними. И мы пришли в Мирринд и спросили, и нам рассказали о вас. О вас отзывались хорошо, но разве они вас знают?

— Я скажу вам то, что сказала им — в вашу страну вторглись чужеземцы. Люди и кхелы прошли через Огни Азерота. Это голодная и опасная орда, они пришли из страны, в которой давно исчезли закон и порядок. Мы бежали от них, Ванай и я, но мы не хотели привести их сюда. Они рыщут, как волки в поисках добычи, и они найдут Мирринд. Я надеюсь, никто из тех, с кем вы повстречались, не убежал к своим Иначе они вернутся.

Кхел, похоже, встревожился и обменялся взглядами со своими спутниками.

— У вас есть оружие, которым вы могли бы защитить эту деревню? — спросила Моргейн.

— Мы тебе не скажем.

— Скажите хотя бы, будете ли вы защищать деревню?

— Это наша обязанность.

— Выходит они приняли нас потому, что приняли нас за кхелов?

— Да, потому и приняли.

Моргейн наклонила голову.

— Что ж, теперь я понимаю многое из того, что меня удивляло. Если Мирринд находится под вашей охраной, это хорошо говорит о вас. В таком случае, я вам скажу — мы с Ванаем собираемся вернуться в Азерот, чтобы драться с ордой, о которой я говорила. И мы пойдем туда независимо от того, согласны вы или нет.

— Ты ведешь себя дерзко.

— А ты нет, милорд кхел? У тебя есть какие-то права… но не больше прав, чем у нас.

— Такая дерзость — свидетельство силы.

Моргейн пожала плечами.

— Ты разве спрашиваешь разрешения, когда идешь по Шатану? И мы не будем.

— Если хотите уйти отсюда, вы должны просить разрешения. Но я вам его дать не могу. Куда бы вы ни пошли, вы будете постоянно под нашим наблюдением, миледи, чья речь нам незнакома, чьи манеры нам тоже непривычны. Я не могу сказать вам ни да, ни нет. Дело в том, что вы меня очень тревожите, а кроме того, вы не из наших краев.

— Верно, — согласилась Моргейн. — Когда мы начали свой путь, это случилось не в Азероте. Это наша вина, что шиюеньская орда выбрала именно это направление, но мы этого не хотели. Их ведет человек по имени Чайя Рох ай Чайя, а также кхел по имени Хетару, но даже они оба не в силах справиться со своей ордой. Они не знают жалости. Если вы попытаетесь драться с ними лицом к лицу, то вы должны приготовиться к смерти, как погиб Эт. Я думаю, они уже показали вам свою натуру и надеюсь, что они пришли сюда все-таки ради меня, а не ради Эта.

Трое переглянулись, и тот, что стоял впереди, наклонил голову.

— Двигайтесь к северу вдоль реки. К северу, если хотите остаться в живых. Это недалеко. Если вы не послушаетесь нас, мы будем считать вас врагами. Друзья приходят к нам в открытую и ничего не скрывают.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и вышел вместе с двумя спутниками. Одной из них оказалась женщина. Они ушли так же бесшумно, как и пришли.

Моргейн тихо и гневно выругалась.

— Мы пойдем туда? — спросил Ванай. Он не испытывал к тому желания, но и не хотел наживать больше врагов, чем они уже имели.

— Начни мы драться, мы можем наделать столько бед, что этот ни в чем неповинный народ может остаться беззащитным перед шиюеньской ордой. Мы и сами, к тому же, можем погибнуть в этой бессмысленной драке У нас нет выбора, и они это знают. Я не думаю, что они пришли сюда незваными.

— Мирриндяне? Трудно поверить.

— Мы не из этих краев. Серсейн же говорила. Сегодня, когда убили Эта, они усомнились в нас, а может, они хотят получить от нас помощь. Они очень настаивали, чтобы мы остались у них на ночь. Может быть, хотели спасти нам жизнь. А может, я просто слишком подозрительна. Мы сделаем так, как просят кхелы. Их присутствие не очень меня удивляет: я с самого начала чувствовала их влияние на это место, слишком уж мирное и не такое удаленное.

— Эти кхелы мягче, чем те, которых я встречал, — сказал он и тяжело вздохнул. — Лейо, говорят, что в некоторых лесах Андура, называемых призрачными, животные ведут себя очень смело, не боятся никого… будто на них никогда не охотились.

Моргейн повернулась к очагу. Она постояла возле него некоторое время, потом положила Ченджеллин и взяла доспехи.

— Уходим?

— Я думаю, нам нет смысла здесь оставаться, — сказала она. Она оглянулась. — Ванай, они, быть может, и мягкие, и может, нами движут одни и те же причины. Но есть тут кое-что… В общем, ты знаешь. Я никому не доверяю.

— Верно, — согласился он и сам облачился в доспехи, нахлобучил на голову побитый шлем, который не надевал со времени их появления в Мирринде.

Затем они отправились к загону, где стояли кони.

Когда они открыли ворота, в загоне зашевелилась маленькая тень. Син спал подле лошадей. Мальчик шагнул вперед и не сделал ни звука, не попытался разбудить деревню… Он заливался слезами и все же протягивал маленькие ладошки вперед, помогая им оседлать коней и привязать переметные сумы. Ванай протянул ему руку, но тот обнял его с неожиданной силой. Затем, подавив свою боль, Ванай повернулся и забрался в седло. Моргейн уселась на коня, а Син вывел коней под уздцы.

Они тихо проехали по деревне, но в каждом доме при этом открывались двери. Выходили сонные жители в ночном белье и молча стояли в лунном свете, провожая их печальными глазами. Кое-кто помахал им вслед. Старейшины вышли на дорогу, преградив им путь. Моргейн остановила коня и поклонилась в седле.

— В нас нет больше нужды, — сказала она. — Если кхел-лорд Лир — ваш друг, он позаботится о вас.

— Ты не из них, — тихо сказала Витейн.

— Разве ты это не подозревала?

— Да, леди. Но ты не враг нам. Возвращайся, мы будем тебе рады.

— Благодарю тебя. Но у нас еще дела. Вы доверяете им?

— Они всегда заботились о нас.

— В таком случае, они и сейчас о вас позаботятся.

— Мы запомнили твои предупреждения. Мы выставим посты. Но вы не сможете ехать через Шатан без их позволения. Счастливого пути, леди. Счастливого пути, кхемейс.

— Желаю вам удачи, — сказала Моргейн. Они проехали сквозь толпу, не в спешке, не как беглецы, но в печали.

Затем за ними сомкнулась тьма леса, и они проехали мимо часовых, которые с грустью помахали им и пожелали им успешного путешествия. И они двинулись вниз по ручью, которому предстояло вести их.

Кругом не было ни признака врагов. Кони медленно шли во тьме. Когда они оказались далеко от Мирринда, они спешились и провели остаток ночи закутавшись в одеяла и неся поочередно караул.

Утро застало их в пути, они шли вдоль речушки по едва различимым следам, сквозь тонкую листву, носившую неуловимые признаки того, что раньше здесь ходили.

Время от времени они слышали шорох в кустах и испытывали чувство, что за ними наблюдают. Оба хорошо знали, что нельзя во всем полагаться на ощущения и к тому же оба не могли даже мельком заметить наблюдателей.

— Это не враги, — сказала Моргейн, когда чувство слежки ненадолго покинуло их. — Враги не очень искусны в ходьбе по лесу. Среди них только один — Чайя.

— Рох вряд ли может оказаться здесь, — сказал Baнай.

— Я тоже сомневаюсь. Наверное, это живущие здесь кхелы. Нас сопровождают.

Ей это не нравилось. Он уловил ее настроение и был согласен с нею.

Кустарник тянулся вдоль их пути. Кони не могли двигаться бесшумно, не ломая ветвей и не шурша листьями… и все же они постоянно слышали посторонние звуки, но не шелест ветра. Он слышал эти звуки и постоянно оглядывался. Затем звуки исчезли. Он вновь повернулся. Тропа поворачивала на изгибе ручья, и они вышли на место, не предназначенное для седоков, и приходилось слишком сильно нагибаться, чтобы проехать под свисающими ветками… Это были более дикие и старые заросли, чем участок, на котором они вступили в лес.

И вновь послышался посторонний звук.

— Сзади, — сказал он, встревоженный.

— Покажутся они или нет, наконец, — сказала она на языке кхелов.

Когда они с трудом выехали за следующий поворот, на тропу перед ними вышел призрак — юноша, одетый в пестро-зеленый наряд, высокий, светловолосый… с пустыми руками.

Кони зафыркали. Моргейн, ехавшая впереди, придержала Сиптаха, а Ванай подъехал к ней настолько близко, насколько позволяла узкая тропа.

Юноша поклонился, улыбнувшись, будто их удивление его позабавило. Тут был по меньшей мере еще один человек — Ванай слышал движение позади, и плечи его напряглись.

— Ты — один из друзей Лира? — спросила Моргейн.

— Я его друг, — сказал юноша и остановился, положив руки на пояс, наклонив голову и улыбаясь. — А вам нужно было мое общество, потому я здесь.

— Я предпочитаю видеть тех, кто разделяет мой путь. Я так поняла, ты тоже поедешь на север?

Юноша ухмыльнулся.

— Я ваш страж и проводник. — Он сделал рассчитанный поклон. — Я — Леллин Эррирхен. А вас просили провести ночь в лагере милорда Мерира Мленнира, вас и вашего кхемейса.

Мгновение Моргейн сидела молча, а Сиптах гарцевал под нею, привычный к ударам, которые следовали за такими внезапными встречами.

— А как зовут того, кто наблюдает за нами?

К Леллину вышел еще один маленький смуглый человек, вооруженный мечом и луком.

— Мой кхемейс, — сказал Леллин — Сезар.

Сезар поклонился с грацией кхел-лорда, и когда Леллин повернулся, чтобы возглавить путь, предложив им следовать за ними, Сезар пошел пешком.

Ванай следил за ними сквозь кусты, чувствуя некоторое облегчение, ибо Сезар был человеком, как житель деревни и был хорошо вооружен, в отличие от своего лорда. «Либо его очень любят, либо он надежно защищен, — подумал он, и подумал также — сколько их может оказаться поблизости».

Леллин оглянулся и ухмыльнулся, подождал, когда они приблизятся, и повел их новым путем, в сторону от ручья. «Так быстрее», — сказал он.

— Леллин, — сказала Моргейн, — нам посоветовали двигаться вдоль ручья.

— Не тревожьтесь. Лир дал вам правильную дорогу, но по ней вы не придете и до утра. Пойдем. Со мной не заблудитесь.

Моргейн пожала плечами, и они продолжили путь.

В полдень проводники объявили привал, и они немного отдохнули. Леллин и Сезар взяли предложенную им пищу, но тут же исчезли без единого слова и не появлялись очень долго, пока не устали ждать и не стали собираться в путь. То и дело пели какие-то птицы, то и дело Леллин и Сезар сворачивали с тропы, чтобы появиться на следующем повороте. Похоже, здесь существовали и более короткие пути, по которым не мог проехать всадник.

Затем в конце дня они почувствовали слабый запах дыма, и Леллин, вынырнув после одного из своих исчезновений из чащи, загородил дорогу. Он снова поклонился, руки в боки.

— Мы уже близко. Прошу следовать за мной, не отрываясь и пускаясь вскачь. Сезар пошел предупредить, что мы подходим. Вам со мной ничего не грозит, я отвечаю за вашу безопасность. Сюда, прошу вас.

Леллин повернулся и повел их по тропе, столь заросшей, что им пришлось спешиться и вести коней в поводу. Моргейн замешкалась, снимая Ченджеллин с седла и перевешивая его за плечи, а Ванай взял не только меч, но и лук и колчан, и пошел последним, поглядывая через плечо и вокруг. Но ничего опасного он не замечал.

Это была не совсем поляна, не такая, как то место, на котором стояла деревня Мирринд. Среди деревьев с широкими кронами стояли шатры, а одно дерево было самым раскидистым — в девять или десять раз выше роста человеческого был его ствол, а еще выше начиналась крона. Остальные деревья стояли кольцом вокруг него, раскинув длинные ветви, прикрывавшие тенью все шатры.

Никто им не угрожал. Здесь жили высокие беловолосые кхелы — и мужчины, и женщины, и маленькие смуглые люди… Несколько стариков обеих рас стояли среди них в мантиях — старые люди и старые кхелы, и у тех, и у других волосы были посеребрены, что делало их похожими друг на друга, хотя некоторые люди носили бороды, а кхелы — нет, и люди лысели, а кхелы, похоже, нет. Молодые, в зависимости от пола, носили бриджи и туники, а некоторые были вооружены. На вид они были добродушны, и поступь их была свободной и уверенной, когда они провожали иноземцев, пришедших в их лагерь.

Но прежде, чем они успели пересечь лагерь, Леллин остановился и поклонился.

— Леди, прошу вас, оставьте кхемейсу ваше оружие и пройдите со мной.

— Как вы уже заметили, — сказала вежливо Моргейн, — мы с вами придерживаемся разных обычаев Сейчас я не буду противиться и оставлю оружие кхемейсу, но что еще от меня вы намерены потребовать?

— Лейо, — хрипло произнес Ванай, — не соглашайтесь, прошу вас!

— Спросите вашего лорда, — сказала Моргейн Леллину, — намерен ли он на этом настаивать. Что касается меня, мне не хочется соглашаться, я бы предпочла уехать отсюда… И я могу это сделать, Леллин.

Леллин помедлил, нахмурясь, затем отошел к самому большому из шатров. Сезар остался ждать, сложив руки на груди. Они тоже ждали, держа в руках поводья лошадей.

— Они выглядят миролюбиво, — сказал на своем языке Ванай, — Но сначала они разлучат нас с конями, вас — с оружием, меня — с вами. Если вы согласитесь, нас могут разрубить на мелкие кусочки, лейо.

Она коротко рассмеялась, а глаза Сезара блеснули Он был удивлен.

— Не думай, что я этого не понимаю, — сказала она. — Но не стоит тревожиться, пока мы точно не уз наем, что у них на уме. Кроме того, нам не нужны лишние враги.

Ожидание было долгим, и все это время на них глазели стоявшие вокруг обитатели лагеря Никто не обнажил оружия, не натянул тетивы, не оскорбил их. Дети стояли рядом с родителями, старики стояли в первых рядах собравшихся. Они не были похожи на людей, ожидающих насилия.

Наконец, Леллин вернулся, по-прежнему хмурясь, и поклонился.

— Идите как хотите. Мерир не настаивает, только я прошу вас оставить лошадей. Сезар позаботится о том, чтобы они были накормлены. Идите со мной и постарайтесь не пугать Мерира и выглядеть мирно, или мы покажем вам совсем другое свое лицо, чужеземцы.

Ванай повернулся и снял с седла Сиптаха сумку Моргейн и повесил ее на плечо. Сезар взял поводья обоих коней и увел их, в то время как Ванай сопровождал Моргейн, и они вошли в зеленый шатер, самый большой в лагере.

Они не увидели никаких признаков засады. В шатре сидели старики в мантиях, безоружные, кхелы и люди, которые выглядели слишком дряхлыми, чтобы владеть кинжалом. Среди них сидел старый-старый кхел, чьи белые волосы густо лежали на его плечах, с золотистой ленточкой вокруг головы на манер короны. Его одежда была зеленой, как весенняя листва, на плечах — воротник из серых перьев, гладких и с темными кончиками, сработанных очень искусно.

— Мерир, — тихо сказал Леллин, — лорд Шатана.

— Приветствую вас, — сказал Мерир низким и вежливым голосом, и для Моргейн тут же поставили кресло. Она села, Ванай остался стоять за ее спиной.

— Ваше имя — Моргейн, ваш спутник — Ванай, — сказал Мерир, — Вы гостили в Мирринде, пока не взяли на себя смелость послать юношей в Шатан и не потеряли одного из них. Теперь вы говорите, что направляетесь в Азерот и предупреждаете о вторжении через Огни. Вы не из Шатана, ни один из вас. Верно ли все это?

— Да. Не надейтесь, милорд Мерир, что мы не понимаем большинства из того, что происходит на вашей земле. Но мы не враги вам, а лишь тем, кто занял равнину Мы собираемся сражаться с ними по-своему, как сможем, и если для этого нам нужно ваше позволение, мы просим его.

Мерир долго смотрел на нее, жмурясь, а она на него. Наконец, Мерир повернулся и обратился к одному из старейшин. — Вы далеко заехали, — сказал он ей, — пока вы у нас, можете пользоваться нашим гостеприимством. Вы выглядите встревоженной. Если вы знаете о том, что нам грозит немедленное нападение, скажите, и я заверяю вас, мы будем действовать. Но если есть время, то, возможно, вы не будете против переговорить с нами.

Моргейн ничего не ответила и сидела в своем кресле, пока старый лорд отдавал распоряжения приготовить для них шатер. Ванай стоял, положив руку на спинку кресла Моргейн, следя за каждым движением и прислушиваясь к шепоту окружающих, ибо они оба знали, что такое Врата, и знали их силу, а это знание было утеряно кое-кем из кхелов, и те же кхелы готовы были убивать, лишь бы вернуть его. Как бы ни миролюбив был этот народ, всегда надо было держаться начеку.

Принесли питье и предложили им обоим, но Ванай взял кубок из рук Моргейн, отпил первым и вернул ей, прежде чем отпить из собственного кубка. Она держала кубок в руке, в то время как Мерир пил из своего.

— Это ваш обычай? — спросил Мерир.

— Нет, — сказал Ванай, — но у нас слишком много врагов.

Остальным кхелам, похоже, эта реплика пришлась не по душе.

— Нет, — сказал Мерир, — пусть так. Я поговорю с ними. Мы будем говорить, — добавил он, — о том, что надлежит обсуждать на советах старейшин. Хотя вы настаиваете, чтобы ваш кхемейс оставался с вами, не могли бы вы все же отослать его за пределы шатра?

— Нет, — сказала Моргейн, — Никто из кхелов не вышел. Те, что находились в шатре, остались сидеть. Садись, — велела она, повернув голову в его сторону. Ванай уселся у ее ног, скрестив ноги и положив рядом меч и лук. Этот тост был скорее формален, и он поднял кубок в одной руке, отпил во второй раз потому, что не почувствовал дурноты после первого глотка. Моргейн попробовала напиток, вытянула ноги, скрестив лодыжки в сапогах, словно ее не заботило, нравится это кхелам или нет. Она сделала это намеренно. Ванай хорошо понимал это и чувствовал ее напряжение. Она пыталась найти границы их терпению, и пока ей это не удавалось.

— Я не привыкла, чтобы мне приказывали, — сказала она, — но это ваша страна, лорд Мерир, и я должна соблюдать приличия и порядок.

— Вы здесь потому, что это имеет значение… для нас обоих. Вы правильно сказали: это моя страна, и необходимо соблюдать порядок по отношению к нам. Расскажите нам побольше, чем то, что вы рассказали мирриндянам. Кто эти люди, из-за которых вы здесь очутились?

— Милорд, по ту сторону Огней лежит страна под названием Шиюень… Я думаю, вы понимаете меня. Это было жалкое место. Народ там голодал. Сначала люди, а затем кхелы. Вначале кхелы были богаты, а люди жили в достатке. Но потоп лишил их всего. Затем пришел человек по имени Чайя Рох, который знал секрет Врат, который кхелы той страны полностью забыли. Сам он был не из Шиюеня, этот самый Рох, а из-за Врат Шиюеня. Из Андур-Керша, откуда мы оба. Вот как мы появились в Шиюене — мы шли следом за Рохом.

— Кто обучил этому человека? — спросил один из старейшин. — Как случилось на земле под названием Андур-Керш… что человек приобрел такое могущество?

Моргейн помедлила.

— Милорд, возможно… что человек может меняться телами с другим человеком благодаря могуществу Врат. Вы знаете об этом?

В шатре стояла полная тишина. На лице Мерира отразился ужас. Но оно осталось неподвижной маской.

— Это запрещено, — ответил Мерир. — Мы знаем, но это знание не выпускаем за пределы совета.

— Мне отрадно видеть столь многих… стариков, которые правят вами. Очевидно, здесь почитают старость. Возможно, я действительно оказалась среди людей доброй воли.

— Эта смена тел — плохое дело.

— Но кое-кому в Андур-Керше оно известно. Чайя Рох… некогда он был великим мастером и знал тайны. Он — кхел, во всяком случае, изначально, хотя у меня нет тому доказательств. Но я точно знаю, что тела он использовал человеческие. Он убивал одного за другим, забирая их тела, и жизнь его длилась много поколений людей и кхелов. Он был Чайя Эри, он был Чайя Лайелл, и наконец, он завладел телом Чайя Рох ей Чайя, властелина той земли — кузена Ваная. Поэтому Ванай кое-что знает о Вратах, но это горькие знания.

После этого Рох бросился бежать от нас, потому что знал, что жизнь его в опасности… жизнь, я даже не знаю, сколько жизней он прожил, был ли он вначале мужчиной или женщиной, родился ли он в Андур-Керше или прибыл из других мест. Он стар и очень опасен и обладает могуществом Врат. По этой причине мы гнались за ним до Шиюеня, и там он оказался в ловушке… на умирающей земле — что наводило ужас на живущих там людей, которым до вымирания, наверное, оставалось несколько поколений. Но для того, кто привык жить вечно… эта смерть казалась достаточно быстрой. Он пришел к кхелам той земли, и к людям, и заявил, что обладает властью над Вратами, давно утраченными ими знаниями и способен вывести их на новые земли, которые они смогут захватить… Итак, он приобрел армию и открыл себе дорогу.

Нам с Ванаем не удалось его остановить. Все, что мы могли сделать — это пройти через Врата. Мы были измотаны и бежали, пока не попали в лес, а затем и в Мирринд. Мы остановились там на отдых и заодно попытались выяснить, что это за страна и где можно найти силы, способные остановить орду. Мы не хотели втягивать в эту войну мирриндян, они не солдаты, и мы видели это. Мы выставили посты, чтобы враг не застал деревню врасплох. Теперь вы видите, что времени осталось мало и нам нужно возвращаться в Азерот, чтобы попробовать что-то сделать. Этого требуют обстоятельства, милорд.

Присутствующие зашептались, задвигались, бросая на  Мерира испуганные взгляды. Старый кхел сидел, сжав пересохшие губы. Маска, наконец, покинула его лицо.

— Это страшная история миледи.

— Видеть еще страшнее, чем слышать. Сможем ли мы с Ванаем что-нибудь сделать, не знаю. Посмотрим. Есть небольшая надежда, что орда не станет разыскивать Мирринд. Но все равно они рано или поздно появятся здесь… По известной причине я не стала предлагать мирриндянам выйти им навстречу. Мне необходимо было понять следующее: почему мирриндяне боялись их не больше, чем нас. Я их предупредила. Но мне кажется, Эт попал потому, что боялся их не больше, чем меня. Это меня и печалит больше всего.

— Вы не имели права, — сказал кто-то, — посылать человека в Шатан. Они думали, что выполняют поручение кого-то из нас… и рады были пойти вам навстречу. Несомненно, вы отправили Эта на смерть.

У Ваная загорелись глаза.

— Спокойно! — сказал Мерир. — Нхинн, скажи, кто из нас поступил бы лучше, если бы он был один и должен был защищать деревню? Нам тоже нечем гордиться, потому что эти двое просочились в Мирринд так ловко и устроились там так мирно, что мы никогда не узнали бы о них, не случись это несчастье. Но могло быть и хуже… ибо это зло могло проникнуть в Мирринд совершенно незамеченным, и никто не защитил бы деревню. Эти и другие проходили мимо наших постов малыми группами, и тут я виноват.

— Возможно, Эта допросили, — сказала Моргейн. — Если так, то это мог сделать только кхел, ибо никто, кроме кхелов, не мог бы разговаривать с Этом. Люди в Шиюене не говорят на вашем языке. Ваши люди говорили, что убили пришельцев — можете представить, сколько знает о вас орда, если среди разъезда были кхелы и если этим кхелам удалось бежать. Но либо сообщение от убийц Эта, либо весть уцелевших от разъезда обязательно приведет сюда орду. Они не из тех, кто отступает от опасности. Вы должны спросить Лира. И я так поняла, что вы не позволяете мирриндянам покинуть деревню. Если вы намерены защищать их, я надеюсь, вы сознаете свою ответственность, милорд. Я весьма неспокойна за их будущее.

— Милорд! — Это был Леллин, вошедший незамеченным, и все взгляды тут же обратились к нему. — С вашего разрешения.

— Да, — сказал Мерир, — Или скажи Нхиррасу, пусть он возьмет это на себя. — Старый кхел вновь уселся на место. — Снять деревню с места — дело нелегкое, но то, о чем вы рассказали, требует решительных действий. Скажите мне вот что. Как вы вдвоем рассчитываете справиться со своими врагами?

— Рох, — сказала Моргейн, помедлив, — Чайя Рох — это главная опасность, а за ним стоит Херару из Охдтидиина, в Шиюене, ведущий кхелов. Прежде всего, мы должны избавиться от Роха, а потом — от Херару. Без вождей орда разделится. Чтобы захватить власть, Херару убил собственного отца и погубил других лордов. Народ его боится, но не любит. Они тут же разделятся на фракции или передерутся друг с другом, или с людьми, что более вероятно. Люди в орде, как и кхелы, тут же разделятся, по меньшей мере, на три группы. Хайюа и болотный народ, и еще люди Шиюеня. Вместе их заставляет держаться Рох и все же это не просто ему удается. Эти два вождя окружены тысячами, и они держатся для безопасности у Врат Азерота. Это же Главные Врага или я не права, милорд Мерир?

Мерир медленно кивнул.

— Да. Но откуда вы это узнали?

— Узнала. И есть место, откуда они управляются… или нет?

Вновь небольшое шевеление среди присутствующих.

— Кто ты, — спросил один из них, — чтобы задавать такие вопросы?

— Выходит, вы об этом тоже знаете. Вы должны поверить мне, милорды, или пойти к Роху и просить его рассказать обо всем, как он сочтет правильным… хотя этого я вам не советую. Он умеет пользоваться таким местом. Он имеет войска, чтобы удерживать его… сколько захочет. Но что касается меня, то я должна спросить: где оно, милорды?

— Не надо спешить, — сказал Мерир, — по тому, что вы сделали, мы вроде бы можем вам поверить… да, леди, я вижу, вы хорошо представляете, о чем говорите. Но что касается нас… мы лелеем наш мир, леди. Давным-давно мы остановились в этом лесу. Возможно, вы меня понимаете, ибо ваши знания древних искусств, должно быть, значительны, раз вы смогли пройти такой путь и так легко задавать подобные вопросы, и прошлое вы знаете неплохо. Здесь жили люди и мы, и нас одолели. Это могло означать конец для нас. Но, как вы видите, мы жили мирно. Мы не допускали кровопролитий в своей среде и не ссорились с соседями. Возможно, вам не мучительна вещь, о которой вы спрашиваете, как мучительно для нас то, чтобы разрешить вам преследовать ваших врагов. Мы с огромным трудом добились мира, и тем не менее, нам приходится менять власть, чтобы на нашей земле царил порядок. И теперь вы требуете, чтобы мы отпустили вас и позволили вам убивать кого вам заблагорассудится? А ведь мы несем ответственность за собственный народ. Что, если после вас выйдет кто-нибудь другой и потребует для себя таких же прав?

— Во-первых, милорд, ни мы, ни наши враги не принадлежат этой земле. Эта распря началась вовне и вы будете чувствовать себя в безопасности, если она останется в Азероте, и в нее будет вовлечен ваш народ. Во-вторых, милорд, если вы считаете, что в ваших силах покончить с этой угрозой, то молю вас — сделайте это. Мне не по душе противостоять вдвоем тысячам, и если есть другой выход, поверьте, я с радостью соглашусь.

— Что вы предлагаете?

— Ничего. Я намереваюсь отвести беду от этой страны или от ее народа, и мне не нужны союзники. Ванай и я внесли сюда дисгармонию. Я не хочу вам зла и поэтому не хочу здесь задерживаться.

Она добавила кое-что, что им пришлось не по нраву, и Ванай напрягся, стараясь не выдавать этого. Лорд Мерир подумал и в конце концов пригладил свою мантию и кивнул.

— Леди Моргейн, будьте нашей гостьей в этом лагере ночью и завтра днем. Дайте нам время подумать обо всем. Возможно, я позволю вам то, о чем вы просите — разрешения проехать через Шатан. Возможно, нам удастся заключить более далеко идущее соглашение. Не бойтесь нас. В этом лагере вам ничто не грозит.

— Милорд, вы много спрашивали у меня, а сами ничего не рассказали. Знаете ли вы, что сейчас происходит в Азероте? Имеете ли вы сведения, которыми мы не располагаем?

— Я знаю, что там скапливаются боевые силы, как вы сказали. Была также попытка вытянуть энергию Врат.

— Попытка, но неудачная. Значит, вы по-прежнему держите центр энергии, удаленный от Азерота.

Серые глаза Мерира, водянистые от старости, взглянули на нее. Он нахмурился.

— Мы имеем энергию, возможно, достаточную, чтобы справиться с вами. Но не пытаемся. Довольствуйтесь этим, леди Моргейн. Прошу вас.

Она встала и наклонила голову, и Ванай поднялся на ноги.

— Если вы уверяете, что непосредственной опасности пока нет, я согласна быть вашей гостьей, — сказала она… — Но уверяю вас, что в ближайшее время они предпримут решительную попытку. Я убедительно прошу вас защитить мирриндян.

— Они охотятся за вами, эти пришельцы, разве нет? Вы говорите, что Эт наверняка рассказал о вашем присутствии и, следовательно, вы опасаетесь за мирриндян.

— Враг хочет остановить меня. Они боятся, что я всех предупрежу об их приходе.

Глаза Мерира сузились.

— А может, еще чего-нибудь? Вы могли предупредить в самом начале и все же не сделали этого, пока не погиб человек из Мирринда.

— Я больше не совершу такой ошибки. Признаю, я боялась сказать им, потому что многое в Мирринде казалось мне непонятным… их беззаботность, например. Я не верю никому, чьих помыслов не знаю… даже вам, милорд.

Это им не понравилось, но Мерир поднял руку и велел им замолчать.

— Ты принесла с собой нечто новое и нежелательное, леди Моргейн. Это свойственно тебе, ты дышишь этим. Это кровь, это война. Ты — хлопотный гость.

— Я всегда хлопотный гость. Но я не нарушу мир вашего лагеря, покуда длится ваше гостеприимство.

— Леллин позаботится, чтобы вы ни в чем не нуждались. Не бойтесь ничего — ни ваши враги, ни мы вам здесь не страшны. Никто не придет сюда без нашего разрешения, а сами мы блюдем собственные законы.

— Я не верю им целиком, — сказал Ванай, когда они вошли в маленький шатер. — Я боюсь их. Может быть, потому, что я не могу поверить, что интересы кхелов… — он остановился, чтобы перевести дух, поймал нечеловеческий взгляд Моргейн и продолжил, пытаясь побороть подозрение, которое жило в нем с начала похода, — что интересы кхелов могут иметь что-то общее с нашими… возможно, потому, что я научился не доверять их облику. Они кажутся мирными, и я думаю, это меня и тревожит…

— Вот что я скажу тебе, Ванай: если они лгут нам, то никогда еще нам не грозила такая опасность, как сейчас. Но лес Шатан — их владения, они его знают, а мы нет. Поэтому нет особенной разницы, будем мы спать в этом шатре или в лесу.

— Если мы покинем лес, то укрытие нам придется искать только на равнине, и там не будет укрытия для наших врагов.

Они говорили на языке Андур-Керше и надеялись, что никто здесь не сможет понять их. Вряд ли жители Шатана имели связи с миром по ту сторону Огней, но в этом нельзя было быть уверенными… Не было гарантии, что никто из этих высоких, улыбчивых кхелов не был их врагом с равнины Азерот. Враги их были всего лишь полукровками, но в некоторых из них крови кхелов было столько, что они выглядели неотличимо от настоящих.

— Я пойду проведаю лошадей, — сказал он, не в силах расслабиться в маленьком шатре, — и проверю, насколько широки границы нашей свободы.

— Ванай, — сказала она. Он оглянулся, сгибаясь возле выхода. — Ванай, в этой паутине надо двигаться очень осторожно. Если здесь подымется тревога, нам может не поздоровиться.

— Я не подниму тревоги, лейо.

Он постоял снаружи, оглядывая лагерь. Прошел между островами шатров среди деревьев, выискивая направление, в котором увели коней. Быстро темнело, сумерки здесь были ранними, и жители лагеря двигались как тени. Он осторожно шел, пока не увидел бледную фигуру Сиптаха среди деревьев… и он пошел в этом направлении, и никто не преградил ему путь. Некоторые люди глядели на него и, к его удивлению, детям не препятствовали идти за ним следом, хотя они следовали на расстоянии… дети кхелов с детьми людей были на равных. Они не приближались к нему, не проявляли невежливости. Они просто смотрели.

Он увидел, что о конях хорошо позаботились, что упряжь подвешена на достаточной высоте от влажной травы, кони вычищены и накормлены, а перед каждым из них стоит бадья с водой и остатки меры зерна… Зерно продано деревенскими, подумал он, а может быть, это дань. Лесная тень не дает расти злакам, и этот народ с виду не фермеры.

Он похлопал Сиптаха по лопатке, отдернул руку, когда жеребец попытался ущипнуть его… Это была не игра — лошади нервничали, им не хотелось отправляться в путь на ночь глядя. Он погладил малютку Мэй по гнедой шее, смерил взглядом длину привязи и пут, которыми были стреножены кони, и понял, что все в порядке. Пожалуй, они знают лошадей, подумал он.

Позади зашелестела трава. Он обернулся и увидел Леллина.

— Следишь за нами? — спросил Ванай.

Леллин поклонился.

— Вы — наши гости, — сказал он. — Кхемейс, на совете было сказано… сказано о том, как погиб твой родственник. О таких вещах мы не говорим открыто. Мы знаем, что такое возможно, но стараемся не ставить всех в известность, чтобы не случилось подобного зла… Но я вхож в совет и я знаю. Это ужасно. Мы выражаем глубокое соболезнование.

Ванай уставился на него, заподозрив поначалу насмешку. Затем он понял, что Леллин сказал это всерьез. Он наклонил голову в знак благодарности.

— Чайя Pox был хорошим человеком, — сказал он печально. — Но теперь он и не человек вовсе. Он худший из наших врагов. Я не могу думать о нем, как о человеке.

— И все же это ловушка, в которую попал кхел. При каждом превращении он теряет все больше и больше от своей личности. Вряд ли это стоит того… одно лишь зло может искать такой долгой жизни.

Когда он услышал это, сердце его заледенело. Рука упала с холки Мэй. Он отчаянно пытался найти слова, чтобы спросить о том, о чем он мог спросить на своем языке.

— Если он выбирал для своей цели злых людей, то часть его личности должна жить в них, править его телом?

— Пока он не наткнется на другое тело — да. Так говорят наши старики. Но ты сказал, что твой кузен — добрый человек. Возможно, он слаб, а может быть и нет. Ты сам должен это знать.

Его охватила дрожь, и в серых глазах Леллина отразилась тревога.

— Может быть, есть надежда, — сказал Леллин, — Если часть личности твоего кузена способна оказывать влияние, а это вполне возможно, он может бороться с человеком, который его убил. Это — слабая надежда, но, может быть, за нее стоит держаться.

— Спасибо, — сказал Ванай шепотом и пошел прочь от коней.

— Я тебя огорчил?

Ванай беспомощно покачал головой.

— Я плохо говорю на твоем языке. Но я понял. Я понял, о чем ты говорил. Спасибо, Леллин. Хотел бы я, чтобы это было так, но…

— У тебя есть причины думать по-другому?

— Не знаю. — Он помялся и решил идти в шатер, потому что знал: Леллин все равно пойдет по пятам Он дал Леллину шанс идти рядом с ним. Они шли молча. Ванай не хотел ничего обсуждать с ним, не имел даже для этого слов.

— Если я причинил тебе боль, прости, — сказал Леллин, наконец.

— Я любил моего кузена. — Это был единственный ответ, который он смог найти, хотя все было гораздо сложнее. Леллин ничего не ответил и отошел, когда они приблизились к шатру. Он вдруг почувствовал, что рука его сжимает Клинок Чести. Доблестному Роху не было дано даже шанса драться, ему против воли пришлось стать сосудом Зри-Лайела. Он дал клятву убить это существо. Надежда, о которой говорил ему Леллин, потрясла его, — неужели его родственник еще жив? Возможно, он живет, переплетенный с врагом, убившим его.

Он вошел в шатер и тихо уселся в углу, сняв часть доспехов, и стал в темноте возиться со шнурками. Моргейн лежала, глядя вверх, на мечущиеся по верху шатра тени. Она бросила на него взгляд, словно хотела удостовериться, что ничего с ним не случилось, но не стала отрываться от собственных раздумий, чтобы говорить с ним. Она часто погружалась в подобное молчание, когда думала о чем-то, что касалось только ее.

Он знал, что слишком вольно говорил с кхелом, выдавая мелочи, о которых не следовало бы знать этому народу. Он готов был уже поделиться своими мыслями с Моргейн, признаться в том, что он сделал, как однажды в Шиюене он был с Рохом наедине и как даже только он не видел в нем врага, а лишь человека, которого он считал своим родственником.

В тот раз рука его дрогнула, и он подвел ее…

Ему отчаянно хотелось узнать точку зрения Моргейн на то, что сказал ему Леллин. Но в глубине души оставалось подозрение, что Моргейн давно уже знала о двойной сущности Роха больше, чем она сказала ему. Он не мог бросить ей вызов или упрекнуть ее, ибо между ними был мир. Она могла не доверять ему, если знала, что верность ей дала трещину, если бы заподозрила, что он не хочет смерти Роха… и ему не хотелось думать, что она подводила его к той мысли, что Роха надо убить намеренно. Он знал, если он увидит, что она способна на такое, в его отношении к ней что-то изменится. Для него самого природа Роха уже не могла оказать влияния на его выбор: Моргейн хотела смерти Роха по своим причинам, которые ничего общего не имели с местью. В любом случае он был связан клятвой. Или не может отказаться выполнять приказ, даже если придется идти против друга или родственника, — Возможно, она хотела скрыть от него правду… обман с благой целью. Он был уверен, что этот ее обман — не единственный.

Он убеждал себя, что нет смысла терзать себя. Между ним и Рохом была война. Люди умирают на войне, не может быть иначе — и он был по одну сторону, а Рох по другую, и ничего нельзя было изменить.