1.

На следующий день, около девяти часов утра, Керриден стоял перед дверью квартиры Крю.

Он провел ночь в “Аметисте”, устроившись в кресле и задрав ноги на стол, глухой к протестам Зани, который уговаривал его вернуться к себе домой. На заре он вновь вылез на крышу, но человека в черном береге не обнаружил. Из соображений безопасности Керриден покинул клуб, перемахнув через заднюю стену на боковую улочку. Он доехал на такси до Чаринг—Кросс-Роуд, зашел в парикмахерскую и побрился. Потом позавтракал в маленьком кафе, где просидел довольно долго, попивая кофе и перелистывая газеты. Мужчина в черном берете не появлялся. Наконец, Керриден решил покинуть кафе и с час плутал по переулкам. Убедившись, что слежки нет, он направился к цели. Четырехкомнатная квартира Крю находилась этажом выше табачной лавки на маленькой грязной улочке возле “Друри—Лейн”[11]. Чтобы попасть к нему, нужно было пройти мимо двух вонючих мусорных ящиков, загораживающих вход, и подняться по лестнице до тускло освещенной площадки.

По тому, как Крю вел себя в лучших домах Уэст—Энда[12] и как он одевался, его можно было принять за дипломата или за светило с Харли–стрит[13] — конечно, специалиста по женским болезням. У него был изысканный респектабельный вид, а разговаривал он с уверенностью светского льва, чем всех вводил в заблуждение. Его считали состоятельным человеком, однако все его богатство заключалось в располагающей внешности, аристократических манерах да в ловкости пальцев.

Крю специализировался на карманных кражах, о чем не подозревал даже Керриден, знавший Уэст—Энд, как собственный кошелек. Крю безумно боялся полиции и возможного ареста, поэтому выбирал свои жертвы очень тщательно, удостоверившись сперва, что риск того стоит. Он мог украсть часы с руки собеседника, вытащить толстый бумажник, засунутый в карман пиджака под плащом, извлечь запонки из манжет, — а его жертве и в голову бы не пришло, что это сделал он. Снять колье или брошку, открыть женскую сумочку и поживиться деньгами было для него детской забавой.

Когда Керриден подошел к квартире Крю, дождь уже кончился. Робкие лучи солнца еще больше подчеркивали грязь и запустение улицы. Керриден был удивлен. В его представлении всегда элегантный, гладко выбритый и чуть надменный Крю просто не мог жить в такой дыре. Он даже остановился на минуту перед табачной лавкой, решив, что Зани дал ему неправильный адрес. Никто не обращал на него внимания. Вдоль тротуара выстроилась длинная вереница грузовых и легковых автомобилей.

Увернувшись от человека, который, разгружая грузовичок, шел прямо на него с мешком картофеля, Керриден поднялся на верхний этаж и прислушался, но гомон с улицы заглушал все шумы в доме.

Он властно постучал и приложил ухо к двери. Долго стояла тишина, затем послышалось движение; лязгнул засов, дверь приоткрылась, и показалось лицо Крю.

Керриден не видел его четыре года, но время мало изменило ловкого карманника. Разве что он немного похудел и облысел, да в уголках глаз образовались морщинки. Но в целом, это был тот же самый лощеный Крю, которого Керриден однажды проучил как следует.

При виде посетителя Крю судорожно дернулся, рванулся назад и попытался захлопнуть дверь, но Керриден вовремя просунул в щель ногу.

— Привет. Не ожидал меня увидеть?

Рот Крю был полуоткрыт, он шумно дышал. В его глазах притаился ужас.

— Я не могу вас сейчас принять, — дрожащим голосом проговорил он. — Вы пришли неудачно.

Керриден саркастически улыбнулся, с силой толкнул дверь, вынудив Крю попятиться, и вошел в маленькую прихожую.

— Не забыл меня?

Его взгляд выразительно остановился на белом шраме на лбу Крю.

— Керриден, если не ошибаюсь? — спросил Крю с нерешительной улыбкой. — А я как раз собирался уходить — деловое свидание. — Он посмотрел в холодные серые глаза Керридена и стал нервно теребить пальцы, потом неожиданно сунул руки в карманы брюк. — Я… я должен извиниться. Встретимся как–нибудь в другой раз.

Крю состроил странную гримасу, пытаясь держаться непринужденно. Это ему плохо удавалось, было заметно, что он чего–то страшно боится. Керриден огляделся. Его удивила роскошная ваза с желтыми и красными тюльпанами.

— Я вижу, эта царапина у тебя до сих пор не прошла, — произнес он, показывая пальцем на лоб Крю. — И что–то мне подсказывает, что вскоре у тебя будет еще одна.

Крю сделал шаг назад и уперся в стену, с ужасом глядя на Керридена.

— Чего вы хотите?

Он больше не улыбался. Вся его уверенность исчезла, на лице появилось трусливое выражение.

— Ты один? — спросил Керриден.

— Да… Но вам лучше меня не трогать. — С него градом катил пот. — Мой адвокат…

Крю замолчал, поняв, сколь абсурдно говорить об адвокате с человеком, подобным Керридену.

— Вам лучше не трогать меня, — повторил он.

— Проходи, — приказал Керриден — Поговорим.

Крю неохотно повиновался. Керриден проследовал за ним в комнату и закрыл за собой дверь. Он никак не ожидал увидеть такое уютное, светлое, со вкусом обставленное помещение. Повсюду стояли вазы с тюльпанами и нарциссами, воздух был пропитан ароматом цветов.

— Во всяком случае, ты знаешь, что такое комфорт, а? — восхитился Керриден, присаживаясь на подлокотник большого кресла. — У тебя здесь очень недурно!..

Крю, прислонившийся к дивану, казалось, сейчас упадет в обморок. Керриден внимательно посмотрел на него Он никак не мог понять, чего так боится этот человек — отнюдь не робкого десятка. Даже когда Крю уличили в мошенничестве, он вел себя спокойно и самоуверенно. Именно эта наглость и заставила Керридена ударить его.

— Что с тобой? — резко спросил он. — Чего ты дрожишь?

Крю издал какой–то нечленораздельный звук и, в конце концов, выдавил:

— Ничего, со мной ничего.

— Ты словно боишься, — произнес Керриден, не спуская с него глаз. — Но раз говоришь, что ничего, значит, ничего. — И вдруг добавил, понизив голос: — Кто такая Жанна?

В комнате повисло гробовое молчание, нарушаемое только громким тиканьем стоявших на камине часов и прерывистым дыханием Крю. Его губы конвульсивно вздрагивали.

— Еще раз спрашиваю: кто такая Жанна — девушка, которую ты приводил три дня назад?

— Уходите, — пролепетал Крю. — Если вы не оставите меня в покое, я вызову полицию.

— Не будь идиотом

Керриден вытащил из кармана пачку сигарет, закурил, а спичку швырнул в камин.

— Девица расспрашивала обо мне Макса. А это, представь себе, меня интересует. Кто она?

— Неправда, — выдавил Крю. — Она тебя не знает и никогда не видела. — Он потянул пальцами за воротник, который стал ему тесен. — С чего ты взял, что она о тебе спрашивала? Это неправда.

— Ну ладно, не имеет значения. Кто она такая?

Поведение Крю интриговало Керридена. У него был испуганный вид, но Керриден понял, что боится он не его.

— Ты ее не знаешь, — сказал Крю. — Это одна моя знакомая. Какое тебе до нее дело?

Керриден выпустил кольцо дыма и проследил за ним взглядом

— Хочешь, чтобы я тебя ударил? — беззаботно спросил он. — Так и будет, если ты не заговоришь.

Крю замер и весь сжался, озираясь по сторонам. Затем быстро кинул взгляд через плечо на дверь в глубине комнаты Его глаза перебегали от этой двери к Керридену, будто он хотел на что–то ему намекнуть.

— Лучше не трогай меня, — еще раз проговорил он дрожащими губами.

И снова посмотрел на дверь, словно желая показать, что он в квартире не один. Керриден задумался и в свою очередь перевел взгляд с двери на Крю, подняв брови. Крю утвердительно закивал.

— Расскажи мне о Жанне, — сказал Керриден, спокойно поднимаясь со своего места.

— Что тебе рассказать? — Испуганный взгляд вновь устремился к двери. — Просто знакомая…

— Что там за этой дверью? — прошептал Керриден, бесшумно подойдя к Крю. Он видел капельки пота на его лице, чувствовал запах бриллиантина от его волос. — Чем она занимается? Откуда она взялась? — потребовал он громким голосом.

Крю поднял три пальца, указывая на дверь.

— Я ничего о ней не знаю. Мы познакомились на улице… Ты понимаешь, что я хочу сказать? Симпатичная брюнетка…

— Их трое? — прошептал Керриден.

Крю кивнул. Он начал приходить в себя, понемногу к нему возвращалась уверенность.

— А с маленьким типом в черном берете ты случайно не знаком?

Весь появившийся апломб Крю моментально исчез, ноги подогнулись, будто Керриден ударил его в живот.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — с трудом пролепетал он и вдруг в припадке отчаяния стал орать: — Убирайся! С меня достаточно! Ты не имеешь права врываться ко мне! Вон отсюда! Я не желаю тебя видеть!

Керриден расхохотался

— Им, должно быть, это все уже надоело, да и мне тоже, — презрительно проговорил он и, повысив голос, закричал: — Выходите вы, трое! Я знаю, что вы здесь!

Крю повалился в кресло; казалось, он не дышит. Потом, видя, как открывается дверь, он с шумом втянул в себя воздух и застыл. Держа в руке автоматический маузер, в комнату вошел человек в черном берете.

2.

Керридену не первый раз грозили оружием. В таких обстоятельствах он делался нервным и злым, потому что знал, с какой легкостью любой болван может продырявить тебе живот — добровольно или по приказу. Среди людей, которые наставляют оружие, встречаются такие, которые не собираются жать на курок, но есть и иные, те, кто только и ждет случая выстрелить

Мужчина в черном берете принадлежал к категории лиц, готовых стрелять по любому поводу. Керриден убедился в этом, заглянув в сумрачные и злобные глаза своего противника. Для такого типа человеческая жизнь — все равно что пятно на старом плаще или грязь под ногтями. Маузер служил не просто угрозой — он был предвестником смерти.

— Только не шевелитесь, друг мой, — проговорил тип в черном берете.

По легкому акценту Керриден понял, что перед ним поляк Он перевел взгляд с пистолета, нацеленного ему прямо в сердце, на дверь. Там стояла темноволосая девушка с высокой полной грудью, одетая в черный свитер и в черные же брюки. Большие темные глаза плохо гармонировали с ярко накрашенными губами; на лбу виднелся шрам. Ноги у нее были длинными, бедра — узкими, и вся ее фигура производила впечатление мальчишеской — пока взгляд не останавливался на ее груди. Особое внимание привлекали глаза — твердые и безжалостные, закаленные в ненависти и страданиях, в битвах и горечи.

— Привет, Жанна, — сказал Керриден, широко улыбаясь. — Разве нельзя обойтись без оружия?

— Садитесь, пожалуйста, и не вздумайте размахивать руками, — холодно произнесла девушка. — Мы хотим с вами поговорить.

Керриден продолжал улыбаться, но губы его застыли, Он кинул быстрый взгляд на Крю, чьи испуганные глаза не отрывались от пистолета.

— Для того вы и следили за мной все это время? — поинтересовался Керриден. — То–то я смотрю, люди вы робкие…

— Прошу вас сесть, — твердо повторила девушка.

Человек в черном берете указал пистолетом на кресло.

— Туда, — сказал он.

Керриден пожал плечами и сел.

На пороге открытой двери показался третий — высокий, худой и однорукий. Шрам пересекал его лицо и терялся под черной повязкой, закрывавшей левый глаз.

— Все в порядке? — спросил он у девушки. — Я бы хотел заняться делом, если мое присутствие здесь не обязательно.

Никакого сомнения: этот человек был англичанином, причем, скорее всего, из хорошей семьи, получил университетское образование и, безусловно, руководил всей этой Группой. Он был настоящим джентльменом, и его вид лишь подчеркивал фальшивую элегантность Крю. Скромный твидовый костюм, короткие светлые ухоженные усы, платок, выглядывающий из карманчика…

— Да, — ответила девушка. — Но хорошо, если бы ты забрал с собой этого… — Она махнула рукой в сторону Крю. — Он будет нам мешать.

— Разумеется — Однорукий сделал знак: — Пошли.

Он говорил таким тоном, будто привык, что все его слушаются. Пока Крю еле–еле волочил ноги, взгляд однорукого перенесся на Керридена, и его лицо осветилось улыбкой.

— Пожалуй, нам пора представиться, — произнес он и указал на молодую женщину. — Жанна Пресиньи. Человек с пистолетом — Ян; выговорить его фамилию просто невозможно. Я — Ренли, Найджел Ренли. Будьте добры выслушать то, что вам хочет сказать Жанна. Я прошу прощения за пистолет: суровая необходимость — у вас репутация опасного человека. Ян не горит желанием ссориться с вами, да и я был бы огорчен, если бы вам пришла в голову мысль швыряться мебелью… Ну вот, я все сказал, а теперь мне нужно уходить. Остальное узнаете от Жанны. — Он кивнул в сторону удалившегося Крю. — Этот джентльмен не с нами. Случай свел нас вместе. И не знаю, кто больше об этом сожалеет… скорее, все–таки мы.

Улыбнувшись на прощанье, Ренли вышел, закрыв за собой дверь.

Керриден снял шляпу и пригладил огненно–рыжую шевелюру, благодаря которой в отряде особого назначения его прозвали “Кирпич”. Такие, как он, всегда привлекают женщин. У него было тяжелое лицо с квадратным подбородком, твердым ртом и чуть свернутым набок носом. Серые колючие глаза и саркастическая улыбка отпугивали многих. Выделялся он скорее мускулами и силой характера, чем добродушием, но иногда на него накатывала сентиментальность, отчего Керриден очень смущался.

Сидя в кресле и глядя на девушку и Яна, он признался себе, что не имеет ни малейшего понятия о смысле происходящего. Оба эти человека напоминали Керридену людей, с которыми ему приходилось иметь дело во Франции во время войны: фанатиков Сопротивления, стреляющих, не раздумывая. Однорукий был совсем другой породы. “Странно, — думал Керриден, — что их связывает?”. Ренли понравился ему. Он встречался с подобными людьми: смелыми, решительными, надежными, которые делали дело скромно и тихо, не выставляя напоказ свою храбрость.

Девушка придвинула стул с прямой спинкой и села за стол напротив Керридена. Ян стоял, как статуя, не шелохнувшись и не отводя маузера.

— Вы не могли бы ответить на несколько касающихся вас вопросов? — спросила девушка, положив руки на стол и пристально глядя на Керридена.

— А почему я должен отвечать на ваши вопросы? — возразил Керриден. — Что все это означает? За кого, черт возьми, вы меня принимаете?

Не забывая об оружии, он нарочно пытался вывести ее из себя, но лицо девушки окаменело.

— Нам необходим человек для одного поручения… строго конфиденциального. — Жанна говорила по–английски без акцента, но иногда ей приходилось подыскивать слова. — Только предварительно мы должны убедиться, что вы именно тот человек, который требуется. Нам нельзя допустить ошибку.

— Плевал я на все поручения! Зря тратите время.

— Разве вам не нужны деньги? Работа будет хорошо оплачена.

Керриден саркастически улыбнулся.

— Что значит “хорошо”?

Они смотрели друг на друга, и Керриден подумал, что их разделяет не просто стол, а целая пропасть. Непреодолимая пропасть. Этому не было логического объяснения; говорила интуиция. В девушке чувствовалась жестокость — такая жестокость, которая совершенно исключает жалость, любовь, сердечность. Несмотря на всю ее красоту, Керридену никогда бы не пришло в голову ухаживать за ней — она была сексуальна, как манекен. Оставалось только догадываться, какая жизнь превратила ее в камень.

— Возможно, тысячу фунтов, — спокойно произнесла Жанна.

Он посмотрел на одежду молодой женщины, на старый и грязный плащ, Яна и ответил, смеясь:

— Вот именно — “возможно”!

— Я сказала: тысячу фунтов. Половину сейчас, половину после окончания работы.

Керриден понял, что она не шутит, и это его удивило. Тысяча фунтов, огромная сумма!

— О какой работе идет речь?

— Вы готовы ответить на несколько вопросов, подтверждающих вашу личность? — снова спросила Жанна.

Она была спокойна и уверена в себе, словно привыкла приказывать и добиваться.

— Смотря какие вопросы.

Керриден лучезарно улыбнулся, показывая, что первый раунд за ней. К тому же вся эта загадочная история его искренне заинтриговала.

— Вы действительно Мартин Керриден, холостяк, тридцати трех лет?

— А что, с виду не скажешь?

Он поскреб подбородок и посмотрел на Яна. Поляк не сводил с него глаз, но, по крайней мере, опустил пистолет.

— У вас никогда не было постоянной работы, — продолжала девушка. — Вы занимались всевозможными спекуляциями и мошенничествами. Начали в семнадцать лет; обслуживали игральные автоматы в публичных домах. Потом стали боксером, выступали на ярмарках. Между двадцатью тремя и двадцатью пятью годами не бездельничали, зарабатывая себе на жизнь игрой на бильярде. Позднее устроились гидом, возили американских туристов в Париж и Берлин, свободно говорите по–французски и по–немецки. Когда все это вам надоело, вы стали телохранителем одного американского миллионера, который возомнил, что его собираются убить… Я не ошибаюсь?

— Кое–какие мелочи вы пропустили, но в общем все верно. Продолжайте, — сказал Керриден, порядком удивленный.

— Сейчас перейдем к мелочам — Некоторое время Жанна молчала, глядя вниз на свои руки, потом резко вскинула голову. — В 1938 году некое лицо, связанное с министерством иностранных дел, поручило вам похитить у посла могущественной державы документы огромной важности, предупредив, что в случае неудачи никакой помощи со стороны официальных властей не последует. Вы согласились — за триста фунтов. И у раскрытого сейфа вас застал секретарь посольства… Пришлось его убить.

Жанна сделала паузу и вновь посмотрела на свои руки.

Керриден растерянно потер подбородок. Можно было подумать, что он не слушает.

— Вам удалось ускользнуть от преследования и передать документы по назначению. В течение двух месяцев полиция, не зная, что вы работаете на министерство иностранных дел, не спускала с вас глаз в надежде, что вы себя выдадите. Но вы были осторожны. Им так и не удалось получить достаточно доказательств, чтобы отправить вас за решетку. Верно?

Керриден беспечно улыбнулся.

— В 1939 году вы стали агентом британской секретной службы и объехали всю Европу, собирая информацию о подготовке немцев к войне. В Германии вас “засветила” полиция, и вы вернулись домой. Дело, которое вам затем предложили, вы не приняли и со службой в разведке порвали. Когда началась война, вы пошли в армию. После ранения в Дюнкерке — в составе отряда особого назначения, отряда командос. Тоже верно?

— Продолжайте, если не лень. У вас недурно получается, — усмехнулся Керриден, удобнее устраиваясь в кресле.

— Вы совершили несколько рейдов в тыл противника, — помолчав, сказала Жанна. — Потом вам поручили более опасное дело — вы стали шпионом.

При слове “шпион” Керриден сжал губы, нахмурил брови и посмотрел на потолок. Даже теперь, спустя два года, он не любил вспоминать об этом.

— Вас много раз сбрасывали на парашюте во Францию и в Германию. Вы собирали ценные сведения, но, в основном, ваша миссия заключалась в ликвидации некоторых нежелательных лиц: двойных агентов, фашистских ученых, некой женщины, которая выпытывала у пленных информацию, иначе недоступную… Вы успешно находили этих людей и уничтожали их.

Слушая холодный и твердый голос Жанны, Керриден воскрешал в памяти прошлое. Женщина, которая заставляла пленных говорить… Она была прекрасна — миниатюрная, с нежной кожей и большими глазами. Стоило ей обнять вас, и кровь начинала бурлить в жилах… даже если вы знали, что это подлое создание, чье тело служит приманкой… Перед мысленным взором Керридена ясно возникло ее лицо, каким оно было, когда женщина поняла, что он собирается ее убить; лицо, сквозь красоту которого мгновенно проступили подлость, продажность, трусость, Керриден выстрелил ей в лицо, и пуля крупного калибра разнесла голову…

От воспоминаний его лоб покрылся испариной, сердце заколотилось. Это привело его в чувство. Керриден шевельнулся и посмотрел на девушку злыми глазами.

— Однажды вас поймало гестапо, — продолжала она — Вас пытали, требуя, чтобы вы выдали товарищей и раскрыли свое задание. Но, несмотря на пытки, вы ничего им не сказали. Вам удалось бежать как раз в тот момент, когда союзники вошли в Германию. Четыре месяца вы провели в госпитале — залечивали раны, полученные в гестапо.

— Достаточно, — оборвал Керриден. — Чего вы от меня хотите? Что кроется за всем этим? Оставьте в покое мои личные дела, иначе я уйду отсюда.

— Еще немного, прошу вас. Это необходимо. После войны, не найдя себе подходящего занятия, вы уехали в Штаты и там провели год, подрабатывая контрабандой, Американской полиции не понравилась ваша деятельность, но вам удалось ускользнуть от нее. Вот уже неделю вы в Лондоне, без гроша в кармане. Куда приложить свои силы, вы пока не знаете. Развлекаетесь понемногу, вымогая деньги у рэкетиров, но даже эти гангстеры находятся под покровительством полиции. Мы предлагаем вам сделку… Работу, которая принесет вам тысячу фунтов.

3.

Вошел Ренли, держа руку в кармане. Он кинул быстрый взгляд на Керридена, потом небрежной походкой приблизился к Жанне.

— Ну, как дела? — спросил он с ободряющей улыбкой. — Мы немало о вас знаем, не правда ли?

— Если у вас уйма свободного времени, вы можете собрать еще множество других сведений, — сухо возразил Керриден.

Он сунул руку в карман, и Ян сразу наставил на него свой пистолет.

— Вынимайте руку — только медленно, — проговорил поляк напряженным голосом.

— Ради бога! — пожал плечами Керриден, доставая из кармана пачку сигарет. — Я вообще все делаю медленно.

— Убери оружие, — велел Ренли Яну.

— Не уберу, — ответил тот. — Я ему не доверяю. Ты можешь думать, что хочешь, но я останусь при своем мнении.

— Есть еще один вопрос, который мы должны задать вам, прежде чем расскажем, в чем будет заключаться ваша работа, — сказала девушка, не обращая внимания на Яна.

— Повторяю, у меня нет к нему доверия… — вновь попытался вставить Ян.

— Замолчи! — повысила голос девушка. — Говорить буду я!

— Тебе даже пикнуть не дают, бедняжка, — иронично бросил Керриден поляку.

— Мне нужно задать вам еще один вопрос, — отчеканила Жанна, повернувшись к Керридену, и ее глаза заблестели.

— Валяйте! Ну?

Она заколебалась, потом посмотрела на Ренли.

— Спроси его ты.

— Разумеется… Пожалуйста, покажите нам свою грудь и спину. Надеюсь, вам ясен смысл просьбы. Видите ли, мы не совсем уверены, что вы — Керриден. У нас в досье нет вашей фотографии. Зато известно, что у вас на спине и груди шрамы. А мы… мы хотим исключить всякую возможность ошибки.

Керриден приподнялся. Достаточно!.. Его глаза потемнели от гнева, губы сжались в прямую бледную линию.

— Не шевелиться! — рявкнул Ян, угрожающе поведя пистолетом. — Одно движение, и я стреляю! Я очень хорошо стреляю: могу по очереди отстрелить вам все пальцы. Я не шучу!

Взяв себя в руки, Керриден осел в кресле.

— Думаете, я тут стану перед вами обнажаться? — насмешливо спросил он. Ему хотелось позлить Яна. — Убирайтесь к чертовой матери!

Наступило напряженное молчание. Потом Ян сделал шаг вперед, но Ренли схватил его за запястье.

— Довольно! — прикрикнул англичанин. — Все неправильно!.. Иди карауль Крю! Иди, тебе говорят!

Ян рассвирепел.

— Мы теряем время! — яростно заорал он. — Позвольте мне действовать! Этот тип расселся в кресле и издевается над нами! Дайте мне три минуты и я отучу его смеяться!

— Болван! — презрительно закричала Жанна. — Это ты–то — после того, что с ним сделало гестапо? Ты?

Поляк круто повернулся к ней. Его губы судорожно подергивались.

— Все это пустая болтовня… — начал он срывающимся голосом.

Больше он ничего не сказал. Керриден выскочил из кресла, вырвал у Яна пистолет и сильно ударил им его по голове. Двое остальных не успели даже пошевелиться. Поляк, шатаясь, сделал несколько шагов, уткнулся в стену и медленно сполз на пол. Жанна и Ренли молча смотрели на Керридена.

— Он прав! Довольно болтовни! Я сыт по горло. — Зловеще улыбаясь, Керриден сунул маузер в карман плаща и нагнулся за своей шляпой. — Честное слово, был момент, когда я боялся, что потеряю самообладание, — продолжал он. — Все, счастливо. Советую вам больше не встречаться мне на пути. В следующий раз я буду менее вежлив.

— Красивая работа, — восхищенно произнес Ренли. Он повернулся к Яну, который, потирая голову, с трудом вставал на ноги. — Иди займись Крю. Ты уже достаточно натворил глупостей.

Не говоря ни слова, Ян прошел в соседнюю комнату и с треском захлопнул за собой дверь. Керриден тоже направился было к выходу, когда вновь заговорил Ренли:

— Я должен извиниться перед вами, мы вели себя неправильно. И все же, может, поговорим, как деловые люди?

Керриден бросил взгляд через плечо.

— Вряд ли мы найдем общий язык.

— Жаль, — сказал Ренли. — Мы нуждаемся в вашей помощи и готовы как следует заплатить. Тысяча фунтов — это серьезно. Будьте благоразумны, по крайней мере, хоть выслушайте меня. Ян дурак. Он воображает, будто с помощью пистолета можно добиться всего. Я возражал с самого начала… Ну что мне сделать, чтобы убедить вас?

Керриден широко улыбнулся.

— Ладно, уговорили. — Он присел на подлокотник кресла, держа шляпу в руке и всем своим видом показывая, что готов уйти в любой момент. — О какой помощи идет речь?

— Нам надо удостовериться, что вы действительно Керриден, — быстро вставила Жанна. — Это крайне важно.

— Разумеется, — подтвердил Ренли. — Видите ли, если мы ошибаемся на ваш счет и будем говорить откровенно, нам грозят большие неприятности. Дело сугубо конфиденциальное. Один раз мы уже ошиблись. Этот тип, Крю, украл у меня бумажник с документами и решил нас шантажировать. Мы с огромным трудом его разыскали и теперь пришлось вот расположиться здесь, чтобы не выпускать его из виду. До сих пор мы не знаем, что с ним делать… Если вы действительно Керриден, то у вас на груди должны быть шрамы — следы работы гестапо.

Керриден выпустил из ноздрей струйку дыма, потом пожал плечами, снял пиджак, вынул запонки из манжет рубашки и закатал рукава. Кисти каждой руки, немного повыше запястья, опоясывал широкий белый шрам.

— По вечерам на меня надевали наручники, — пояснил он мрачным голосом. — И нагревали их, чтобы мне не было холодно… Этого достаточно?

Мужчина и женщина хладнокровно смотрели на шрамы — без жалости, без ужаса, а просто с любопытством.

— В гестапо не страдали избытком воображения, — заметил Ренли, дотрагиваясь до шрама на своем лице. — Мне это сделали раскаленным штыком.

Керриден бросил на него внимательный взгляд.

— Вы тоже получили от них свою порцию?

— О, и я, и Жанна!.. Все верно, — сказал Ренли, обращаясь к девушке. — Это действительно он. На шраме отпечаталась марка наручников.

— Хорошо, — произнесла Жанна. — В таком случае мы можем поговорить.

Ренли отошел от Керридена, взял из ящичка на камине сигарету и закурил.

— Дело необычное, — начал он, глядя на тлеющий кончик своей сигареты. — И очень опасное. Я не знаю никого, кто смог бы выполнить его лучше, чем вы. Мы сами уже пробовали, но тщетно. Если вы откажетесь, просто не представляю, кто этим займется.

— Так в чем же все–таки дело? — резко спросил Керриден.

— Нужно найти и уничтожить одного человека, — ответил Ренли. — И мы хотим поручить это вам.