1.

“Вам заплатят тысячу фунтов. Половину сразу, половину после окончания работы”.

Пока Керриден, сидя в кресле, слушал Ренли, эта фраза не переставала звучать в его ушах. “Половину сразу, половину после окончания работы”… Всякий раз разговор о рискованном деле начинался именно так. Репутацию удачливого исполнителя опасных операций Керриден завоевал себе без труда. Несколько преувеличенные слухи о его подвигах во время войны заставляли людей думать, что он — сорви–голова, которому море по колено. К нему обращались те, кто боялся рисковать своей собственной шкурой… У каждого из них от денег оттопыривались карманы и одинаково блестели глаза — маленькие глазки, похожие на пуговицы. Он слушал этих типов с таким же вниманием, как слушал сейчас Ренли, торговался с ними, поднимая цену, объяснял план будущих действий. Они по секрету доверяли ему свои тайны, делились своими страхами и радовались, что нашли верного человека — сильного, ни перед чем не останавливающегося, презирающего опасность. И все попадали под его обаяние, покупались на прямую и открытую манеру поведения и доверчиво выплачивали аванс… Понимание приходило позже, когда день или два спустя Керриден как бы случайно находил клиента и спокойно заявлял, что он передумал и советует найти другого исполнителя или вовсе отказаться от дела. Некоторые храбрились и требовали деньги назад, но под холодным жестким взглядом теряли уверенность и делали вид, что шутят. Керриден отвечал всегда одно и то же: “Можете на меня жаловаться” и не спеша уходил, засунув руки в карманы, надвинув шляпу на глаза, насмешливо улыбаясь.

“Половину сейчас, половину после окончания работы”… Такого рода доходы позволяли ему недурно жить. И, слушая Ренли, он думал, почему бы и этому предложению не разделить участь предыдущих.

Только предложение, которое ему сейчас делали, не было похоже на предыдущие. И эти трое не были похожи на тех, кто прибегал к его услугам раньше.

Ренли обратился к Жанне:

— Думаю, лучше мне продолжить одному. Но если хочешь остаться…

Девушка вышла, даже не взглянув на Керридена, и _тот, к своему удивлению, почувствовал, что комната с ее уходом опустела.

Ренли достал из шкафа бутылку виски и два стакана,

— Немного рановато, но, тем не менее, выпьем.

Он плеснул в стаканы и протянул один Керридену.

— Когда Жанны нет, я могу говорить свободно. В сущности, эта история выглядит бредовой… За ваше здоровье, — добавил он, поднимая стакан.

Керриден кивнул и сделал глоток. Если удастся вытащить из Ренли пятьсот фунтов, можно будет оплатить операцию для Эффи… У него потеплело на душе при мысли о том, как она обрадуется. Надо хорошо сыграть свою роль, и тогда есть шанс выйти из этой комнаты с деньгами в кармане.

— Да, необычная история, будто из книги, — задумчиво повторил Ренли. — Трудно представить себе, что она произошла в действительности. Между тем… Вам не показалось, что Жанна немного… странная?

— Вы все такие, — холодно ответил Керриден. — Забавная троица. Секретное общество, что ли?

— Что–то в этом роде, — улыбнулся Ренли. — Вы отлично поймете нас — сами прошли через все это. Потому мы и решили обратиться к вам. Знаем, вы нас не выдадите… даже если не согласитесь помочь.

— Не выдам, — подтвердил Керриден. — Но вовсе не обязательно приму вашу работу. Ближе к делу.

— Конечно. — Ренли помолчал немного, потом продолжил: — Мы трое — это все, кто остался от небольшой группы людей, которые участвовали во французском Сопротивлении. Вначале нас было девять: два француза — Пьер Гурвиль и Жорж, две француженки — Жанна и Шарлотта, два поляка — Ян и Любош и трое англичан — Гаррис, Мэллори и я.

— Понятно, — буркнул Керриден.

Такие небольшие группки были ему хорошо знакомы. Во время войны он часто по долгу службы имел дело с горстками патриотов, действующих самостоятельно и почти фанатично.

— В основном, мы пускали под откос поезда, — рассказывал Ренли. — Нам постоянно приходилось менять места, прятаться днем и выходить на операции по ночам. Мы проделывали чертовски сложную и трудную работу.

Его единственный глаз зажегся лихорадочным блеском.

— Нашим командиром был Пьер Гурвиль, человек необычайно отважный и сообразительный. Замечательный человек… Я не стану утруждать вас мелочами. Скажу только, что ради него мы были готовы на все, а без него ничего не могли бы сделать. Он отлично разбирался в людях, знал, кому что поручить и как оптимально использовать наши возможности. Он вдохновлял нас на самопожертвование… Жанна и Гурвиль любили друг друга, — тихо продолжал Ренли. — Они составляли единое целое, если можно так выразиться. Это была не просто любовь, а нечто большее: слияние двух умов, двух сердец, двух душ.

Он посмотрел на свой стакан и нахмурил брови.

— Из меня плохой рассказчик, но вы должны понять, это очень важно. Они жили друг для друга… И друг для друга, не раздумывая, умерли бы. Трудно передать…

— Ладно, ладно, — пробормотал Керриден, пытаясь скрыть свое нетерпение. — Ну, а потом, очевидно, кто–то из вас предал этого Гурвиля.

Ренли бросил на него пронзительный взгляд.

— Конечно, вам все равно, вы ведь не знали Пьера. Но в общих чертах… да, именно так.

Керриден допил виски. Теперь ему было ясно, о чем пойдет речь. Предательство — не чудо на белом свете.

— Ну, а я — то чем смогу вам помочь?

— Сейчас объясню, — ответил Ренли. — Буду, насколько могу, краток. Жанна, Мэллори и я попались. Мы отправились на задание и по собственной ошибке были схвачены. Не стану докучать вам подробностями. В гестапо знали, что мы из группы Гурвиля. Нас допрашивали. Но интересовались они только Пьером, так как пока он оставался на свободе, поезда шли под откос. Жанна и Мэллори присутствовали на моем допросе. — Он поднес руку к шраму и посмотрел на Керридена с честной улыбкой. — Я не продемонстрировал особого мужества. Я даже кричал, когда не мог перенести боль…

— Ничего удивительного, — вставил Керриден, нервно усмехнувшись.

— Да… Гестаповцы хотели знать, где скрывается Пьер, но мне удалось вытерпеть все… Наконец, они устали. Надо сказать, что я был не в лучшей форме. Тогда они занялись Жанной. Я не сомневался, что от нее им ничего не добиться, но они думали иначе и старались вовсю. А потом вновь взялись за меня. Я потерял сознание… Позже Жанна рассказала мне, что произошло. — Неожиданно он встал и начал ходить по комнате. — Не могу понять!.. Мэллори сознался. Не успели они за него взяться, как он заявил, что скажет все.

Воспоминания разволновали Ренли. Его лицо выражало адскую муку.

— Мне выкололи глаз, а рука была в таком плачевном состоянии, что ее пришлось ампутировать. Что касается Жанны… Сами понимаете, что с ней вытворяли. Сколько же мы вынесли, и подумать только — зря.

Он подошел к окну и посмотрел на улицу.

— Когда со всем этим было покончено, нас троих поместили в одну камеру. Я сходил с ума от боли, Жанна истекала кровью. Мэллори держался в стороне и выглядел спокойным… Жанна буквально бросалась на него! Она плакала, кричала, поносила его последними словами. Мэллори же только один раз открыл рот, чтобы сказать: “Ну неужели вы не понимаете, идиоты! Они бы мучили нас до тех пор, пока кто–нибудь не заговорил бы. Пьер поймет — это превратности войны”.

Керриден слушал вполуха. Он раздумывал. Пятьсот фунтов! А может, и больше. Надо поторговаться. Да, почему бы не поднять цену?

2.

— Нужно рассказать вам некоторые подробности о Мэллори, — продолжал Ренли, снова наполняя стаканы. Керриден заметил, что его рука дрожит. — Брайан Мэллори был пилотом и попал к нам, убежав из лагеря для военнопленных. Парень — выше всяких похвал. Красивый, решительный, неунывающий, до войны, как видно, хорошо обеспеченный… К нему сразу чувствовалось доверие. Он совершил фантастический побег, убив двух часовых, неделями спасаясь от преследования… Пьер не раз говорил, что Брайан — лучший член нашей группы, а Гурвиль понимал толк в людях. Мэллори был очень отважен и будто шутя ходил на самые рискованные операции. Мы считали его сильным и верным человеком.

— Я встречал немало таких типов, — заметил Керриден. — Они великолепно держатся, пока не запахнет жареным. Тогда они буквально преображаются — нет внутреннего стержня.

— Этого нельзя сказать о Мэллори, — возразил Ренли. — Его хватали десять раз, и всегда ему удавалось выпутаться. Один Бог знает, что с ним случилось в ту ночь. Хотел бы я понять… Он выдал убежище Пьера, а с ним там были Шарлотта и Жорж. К счастью, Любош, Гаррис и Ян отсутствовали — ушли на задание. Однако Мэллори дал гестаповцам их подробное описание. Он выложил все, что знал.

— Когда это было?

— Приблизительно полтора года назад. О, мы долго не могли решиться. Кроме того, мешали и другие обстоятельства, к примеру, не хватало денег. В какой–то момент казалось даже, что ничего у нас не выйдет, но, в конце концов, все утряслось.

— Гурвиля взяли?

— Да. Жорж и Шарлотта были убиты во время перестрелки, но Пьер, к сожалению, достался им живым. Он умер после двух недель пыток.

— Что случилось с вами?

— Нам повезло. На тюрьму упала бомба. Удалось бежать из руин…

— А Мэллори?

— Он тоже убежал. Причем первый — мы были слишком слабы, чтобы поспеть за ним.

— И теперь вы хотите его прикончить?

— Да. Жанна очень долго болела. Она чуть не лишилась рассудка, и спасла ее лишь жажда мести, желание найти Мэллори. Мы поклялись поквитаться с ним и своего добьемся. Любой ценой. Это дело чести.

— Но какова моя роль? — поинтересовался Керриден, с удовольствием вытягивая свои длинные ноги.

— Это я предложил нанять вас, — признался Ренли. — Мои товарищи согласились, однако до конца вам не доверяют. Видите ли, Ян был мужем Шарлотты, и у него, как и у Жанны, есть личные причины для поисков Мэллори. Мое положение не такое, но я связан с ними словом.

— А где двое других?

— Они погибли, — спокойно ответил Ренли. — Мэллори убил их на прошлой неделе.

Глаза Керридена зажглись неожиданным интересом.

— На прошлой неделе? Вы хотите сказать, здесь… в Лондоне?

— Да. — Ренли вновь стал мерить комнату шагами. — Мы недооценили Мэллори. Знали, что найти его будет трудно, но считали, что впятером–то уж справимся. Брайан — первоклассный стрелок, силен, быстр, опасен, как тигр. И охота на людей ему знакома. Но и мы не новички в этом деле; кроме того, нас было пятеро… Теперь в успехе приходится сомневаться. Нас осталось лишь трое, где Мэллори — неизвестно. Гаррис получил кое–какие сведения, пошел по указанному адресу и не вернулся; его труп вытащили из какого–то пруда в Уимблдоне. Хотя ничего нельзя доказать, мы–то знаем, что убийство — дело рук Мэллори. Любош также напал на след. Его тело было найдено на железнодорожном полотне, обезображенное поездом. Смерть в результате несчастного случая, по мнению полиции.. После этого я уговорил Жанну проявить благоразумие. Нам требуется помощь постороннего. Мэллори знает, что мы хотим его смерти. Он защищается и пока что выигрывает. Теперь нужно, чтобы за ним охотился кто–нибудь ему неизвестный. Мы навели справки и вышли на вас Найдите его, остальное — за нами. Однако предупреждаю: если хотите победить, нужно действовать быстро. Мэллори может не дать вам возможности связаться с нами, и вам самому придется вступить с ним в бой. Поэтому мы платим тысячу фунтов.

— Значит, речь идет об убийстве? — вежливо поинтересовался Керриден. — Вы отдаете себе в этом отчет?

— А вы, казнив Марию Гауптман и других предателей, считаете себя убийцей? — тихо спросил Ренли.

— Нет. И знаете, в чем разница? То были узаконенные убийства. А если я кого–нибудь убью сейчас, меня арестуют, будут судить и, скорее всего, повесят.

— Можно представить это несчастным случаем или самоубийством, — сказал Ренли. — Как поступил Мэллори, избавившись от наших товарищей.

Керриден глотнул виски. Он делал вид, что раздумывает. На самом деле, решение давно было принято.

— Теперь взглянем на проблему с моей стороны, — произнес он. — Вы хотите, чтобы я таскал для вас каштаны из огня. Лично у меня против этого типа ничего нет. Такие люди встречаются часто. Стрелять в человека на войне и стрелять теперь — это разные вещи.

Ренли, нахмурившись, потушил сигарету. Глубокие морщины прорезали его лоб и сошлись над переносицей.

— Не будем ходить кругами, — проговорил он неожиданно резким голосом. — Да или нет?

— Только не за тысячу фунтов.

Лицо Ренли просветлело.

— Значит…

— Значит, я готов выполнить все, что угодно, — оборвал его Керриден, — но за разумную сумму. Вы хотите, чтобы я рисковал своей жизнью. Тысячи для этого мало. Никто не даст гарантии, что Мэллори не перехитрит меня, и я не разделю участь тех двоих. Или другой вариант: мне все удается, но я допускаю ошибку — тогда меня ждет веревка.

— Понимаю. В сущности, вы правы. Жаль, что мы не богаты, — наивно сказал Ренли. — При всех обстоятельствах больше полутора тысяч мы заплатить не можем. Да и то сами остаемся на мели.

У однорукого англичанина было открытое честное лицо, и Керриден понимал, что он говорит правду. Спор ни к чему не приведет. Торг закончился, так и не успев по–настоящему начаться.

Керриден подумал немного, потом пожал плечами.

— Хорошо, согласен на полторы тысячи. Откровенно говоря, мне хотелось вытянуть из вас больше.

— Увы! — смеясь, ответил Ренли. — Практически это все, что у нас ест. Поэтому я и выложил карты на стол. Мне еще нужно посоветоваться с остальными — вдруг не согласятся?

— Что ж, советуйтесь. И учтите: половину суммы сейчас, половину после окончания работы, — сказал Керриден, с трудом удерживаясь от улыбки.

3.

Вошел Крю — Ренли выгнал его из комнаты, чтобы он не мешал разговору с Яном и Жанной. При виде Керридена, небрежно развалившегося в его кресле и улыбающегося, он испуганно вздрогнул.

— Ты бы лучше сел… И перестань трястись, — сказал ему Керриден. — Меня попросили присмотреть за тобой.

— Что они собираются делать? — скороговоркой пробормотал Крю. В его глазах затаился ужас. — Что они собираются со мной делать, не знаешь? Ты тоже участвуешь в их игре?

Керриден закурил сигарету и выпустил в Крю облако дыма.

— Может, и участвую… У меня нет ни малейшего представления, что с тобой собираются делать. Да мне и плевать. Ты, видно, спятил, раз хотел их шантажировать.

— Да, — согласился Крю, вздрогнув. — Но я же их не знал… Эта девица способна на все. — Он кинул боязливый взгляд на дверь. — По–моему, она сумасшедшая.

— Иностранцы, конечно, непредсказуемы, но я не делал бы столь далеко идущих выводов.

— Вот уже четыре дня, как они сидят здесь, — проговорил Крю, сжимая и разжимая кулаки. — Я под постоянным надзором, не могу и шага ступить. Словно в тюрьме… Просто невыносимо.

— Не нужно было лезть в их карманы.

Крю отшатнулся, его лицо залилось краской.

— Они тебе рассказали, да? Я остался без денег, — начал оправдываться он. — А у них вообще нет права находиться в нашей стране!.. Их документы не в порядке. Я… я хотел лишь пятьдесят фунтов.

— Лучше бы ты оставил их в покое, — назидательно сказал Керриден, которому до смерти надоело его нытье. — На меня можешь не рассчитывать, я тут ни при чем. Ты сам напросился на неприятности.

— Думаешь…

Крю не закончил фразу, боясь сформулировать мысль, которая терзала его на протяжении сорока восьми часов. Он бросил на Керридена отчаянный взгляд и забегал по комнате.

— У меня совсем расшатались нервы. Если бы я знал, чего они хотят! Они ведь не собираются… — Он вновь остановился, закусил губу и внимательно посмотрел на Керридена. — Они не доверяют мне, вот что меня тревожит! Чего они боятся? Я дал им слово и даже предложил поклясться па библии.

— У тебя в доме есть библия? — насмешливо спросил Керриден.

— Нет, но они могли бы купить ее, — с серьезным видом ответил Крю. — Я бы оплатил этот расход… — Его голос дрогнул. — Мне ее доверяют! Что делать?!

Керриден с трудом удержался от зевка.

— Можешь плеснуть мне еще немного виски… Между прочим, это твоя бутылка или их?

— Просто невероятно! — продолжал Крю, делая вид, будто не слышит вопроса. — Надо же влипнуть в такую историю! Я и не думал, что все может так кончиться… Они хотят пришить какого–то Мэллори. — Нервный тик передернул его щеку. — Это убийство, но им плевать. И девица еще похлеще тех двоих. Тебе не кажется, что она каменная?.. Я никогда таких не встречал. — Крю резко повернулся и заломил руки. — Не могу отделаться от мысли, что они хотят меня убить, — простонал он. — Понимаю, глупо так думать, но я представляю себя на их месте… Они собираются убить Мэллори, так почему бы им не убить и меня?

Крю стремительно подошел к Керридену.

— Не могу больше спать, нервы ни к черту, — пожаловался он, судорожно дыша.

— Лучше выпей со мной, — сказал Керриден, вставая. — Посмотри, на кого ты похож.

— Думаешь, мне конец? — Крю вытер лоб скомканным грязным платком. — Этот безумный поляк… Он все время так на меня смотрит, будто собирается стереть в порошок!

Керриден налил изрядную порцию виски, добавил немного содовой и сунул в руку Крю.

— Не будь идиотом, — проговорил он. — Успокойся. Ничего с тобой не случится.

Стакан застучал о зубы Крю.

— Хотел бы я быть в этом уверен, — вздохнул он, залпом выпив виски. — Если так будет продолжаться, я сойду с ума. Они все время смотрят на меня. А она… она хуже всех. Бешеная. Ты не представляешь…

Вошли Ренли и Жанна. Крю испуганно попятился.

— Не откажите в любезности, составьте компанию Яну, — произнес Ренли спокойным голосом. — Поверьте, мне искренне жаль так часто вас беспокоить, но ведь в этом есть доля и вашей вины, не так ли?

— Нет, я отказываюсь! — заорал Крю, отступая назад. — С меня довольно! Вы не имеете права! Убирайтесь!.. Уходите отсюда, умоляю вас!

На его глазах выступили слезы, и в это время вошел Ян.

— Идем, — сказал он.

Обессиленный Крю, словно автомат, медленно побрел через комнату. Ян последовал за ним и закрыл за собой дверь.

4.

— Он уверен, что вы собираетесь его прикончить, — насмешливо произнес Керриден. — Вероятно, заморочил себе голову полицейскими романами.

— Мы решили выплатить требуемую вами сумму, — проговорила Жанна, будто не слыша предыдущей реплики.

Удивленный и несколько сбитый с толку, Керриден забыл про Крю. Он ожидал долгой торговли.

— Половину сейчас и половину после окончания работы?

— Да, — ответила девушка.

Керридену почудилось что–то неладное, и сразу же проснулись подозрения: уж больно все гладко. Вероятно, где–то расставлена ловушка. Или он переоценил противника?.. Керриден замер в кресле, поглаживая свой стакан и не сводя глаз с Жанны.

Девушка стояла посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк; ее лицо было непроницаемым. Ренли отрешенно глядел в окно.

— Отлично, — сказал Керриден. — Теперь выкладывайте подробности, и я займусь делом. Мне понадобится фотография или хорошее описание этого парня. Вы знаете, где он может находиться?

— Боюсь, что фотографии у нас нет, — ответил, поворачиваясь, Ренли. — Зато есть точное описание. Что касается его местонахождения… В наших руках две нити; Гаррис и Любош воспользовались ими и в конечном итоге нашли Мэллори. Вам придется сделать то же самое. Только советую проявлять предельную осторожность, а не то как бы с вами не случилось того же, что и с ними.

Керриден широко улыбнулся. Пока Ренли говорил, он все время чувствовал на себе взгляд Жанны. Настороженность этого взгляда заставляла его быть начеку.

— Обещаю. Итак, что же это за нити?

— Сперва им казалось, что найти Мэллори будет нетрудно. Однако он тщательно замел все следы. Мы пытались вспомнить подробности наших с ним бесед, но он очень мало рассказывал о себе. Мы знаем лишь адрес тетки Мэллори, который он дал нам на случай своей смерти, и имя его подружки. Его тетка живет в Букингемшире, около Уэндовера. Любош поехал, чтобы повидаться с этой женщиной… и остался на рельсах между Уэндовером и Грейт—Миссенденом. Похоже, в то время, когда к ней пришел Любош, там находился Мэллори. Что касается его подружки, то ее зовут Рита Аллен и работает она в универмаге на Риджент—Стрит, в галантерейном отделе. К ней приходил Гаррис — и на следующий день его нашли в пруду в районе Уимблдона. Возможно, она живет где–то там рядом. Вот те две нити, которыми мы располагаем. И вам придется ими воспользоваться.

— В надежде, что хоть одна из них приведет меня к этому парню, — закончил Керриден. Он допил виски и поставил стакан на стол. — Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. Я буду держать вас в курсе событий.

— Мы еще не знаем, останемся здесь пли нет, — сказал Ренли. — Видно будет… — Он кинул быстрый взгляд на Жанну. — Зато мы знаем, где найти вас. Не бойтесь потерять с нами связь, — добавил он со смехом. — Это вам не удастся, даже если вы очень захотите.

Намек был слишком ясен, и никакая улыбка не могла скрыть таившуюся в нем угрозу.

Керриден рассмеялся.

— О, я не собираюсь спасаться бегством!.. — И поднявшись, добавил с напускным энтузиазмом: — Пора идти. Дело кажется интересным. Надеюсь, я вас не разочарую. — Он сунул руку в карман плаща и вытащил маузер. Жанна и Ренли окаменели при виде оружия, но заметно успокоились, когда Керриден положил пистолет на стол. — Оставляю его вам. Вдруг пригодится вашему приятелю в берете. А у меня есть свой собственный. Ни Жанна, ни Ренли не сказали ни слова.

— Давайте описание этого парня.

Ренли вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Здесь все, что надо.

— Все? Деньги тоже? — с улыбкой поинтересовался Керриден. — Он ощупал конверт и покачал головой. — Денег нет! Мы ведь договорились: половина сейчас, не так ли?

Жанна вытащила из шкафа старый кожаный портфель.

— Вы согласны дать нам расписку?

— Что–что? — переспросил Керриден, думая, что ослышался.

— Вы согласны дать нам расписку? — невозмутимо повторила девушка.

— Ну, разумеется!

Керриден был потрясен подобной наивностью. Эти люди не имеют права находиться в стране, их документы не в порядке. И, тем не менее, они надеются на какую–то расписку…

Ренли протянул ему бумагу и ручку.

— А деньги? — напомнил Керриден. — Вы не могли бы положить их на стол? Я, конечно, вам доверяю, но дело есть дело, не так ли?

Жанна бросила на стол три пачки купюр и замерла, касаясь пальцами рукоятки маузера, готовая выстрелить при первом подозрительном движении. Керриден выдвинул стул и сел.

— Если бы я хотел обмануть вас, то не отдавал бы пистолет, правда?

— Пересчитайте деньги, — сухо сказала она.

— Только не надо одолжений, вы сами просили меня согласиться, — подчеркнул Керриден, уязвленный презрением, сквозившим в ее взгляде. — Не я вас искал. Надеюсь, вам ясно, что всякая работа должна быть оплачена?

— Пересчитайте деньги! — еще холоднее отчеканила Жанна, и в ее глазах вспыхнул огонек.

Пожав плечами, Керриден быстро проверил деньги.

— Все точно, — сказал он, расписываясь на листке бумаги. Потом сунул банкноты в портфель, зажал его под мышкой и встал. — Не встретиться ли нам завтра вечером в “Аметисте”? К тому времени будут какие–нибудь новости.

— Хорошо, — сдержанно проговорил Ренли. — Мы рассчитываем на быструю работу. Для нас эти деньги много значат.

— Представьте себе, для меня тоже, — парировал Керриден, не сумев скрыть усмешки.

— Мы полагаемся на вашу честность, — напомнил Ренли.

— Конечно, — сказал Керриден, — но это не мешало вам взять у меня расписку, — добавил он, взглянув на Жанну.

Девушка молча и пристально смотрела на него. Ее большие темные глаза были задумчивы, губы плотно сжаты.

— До встречи.

Она не шевельнулась. Керриден сделал несколько шагов и у самой двери обернулся. Ренли убирал расписку, Жанна застыла у стола, держа руку возле пистолета. Атмосфера была напряженная, но не настолько, чтобы напугать Керридена. Деньги у него в руках!.. Все получилось до нелепости просто и как никогда легко. Естественно, когда эти люди прозреют, они начнут ему угрожать, но Керриден привык к угрозам и был уверен, что дальше дело не пойдет. И Ян со своим маузером не пугал его. Если эта троица окажется слишком надоедлива, стоит только шепнуть несколько слов Зани, и все будет в порядке. Зани с радостью передаст информацию полиции, особенно такую, которая не касается его клиентов. Он преподнесет их Зани, как на тарелочке.

— Итак, до свидания, — повторил Керриден и через маленькую прихожую вышел на лестницу.

Семьсот пятьдесят фунтов! Теперь операция для Эффи обеспечена.

Пожилой торговец занимался оформлением витрины лавки: толстыми неуклюжими пальцами старался воздвигнуть пирамиду из сигаретных пачек. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Проходя мимо, Керриден подмигнул ему.