Пришлось нажать на кнопку звонка три раза, прежде чем дверь опрометчиво приоткрылась дюйма на три и на меня подозрительно уставился один синий глаз.

- Спасайся кто может! Высадился английский десант!

- Дэнни! - Дверь широко распахнулась. - Ты до смерти напугал меня! Позвонить в такое время!

Я вошел в прихожую и взглянул на свои часы. Стрелки показывали двадцать пять минут двенадцатого.

- Ты хочешь сказать, что люди в этом городе начинают закрывать ставни еще до полуночи? - удивился я. - Тогда я потребую свои деньги обратно! Ведь продавая мне билет, они утверждали, что Сидней - просто увеселительный центр Южного полушария!

- Дело в том, - объяснила она виновато, - что, когда живешь одна в таком многоквартирном доме, приходится принимать меры предосторожности. Что касается друзей, они всегда сначала позвонят по телефону и предупредят, если им вздумается нанести визит после девяти вечера.

- Ты хочешь сказать, что я много потерял в общественном мнении, не успев пробыть и двух дней в вашем прекрасном городе? - Я изобразил ужасное волнение. - И теперь при моем появлении люди будут показывать на меня пальцем, а мальчишки бросать в меня камни?

- Если ты не прекратишь кривляться, я сама разобью кирпич о твою голову!

- Не слышала, сколько сейчас градусов?

- Недавно сообщили, что жара еще держится за тридцать.

- Ты имеешь в виду, что стоило температуре упасть всего на несколько паршивых градусов, а ты уже сняла свое бикини?

Соня плотнее запахнула на груди купальный халат, доходивший ей до щиколоток.

- Я только что из душа, если хочешь знать. И какого дьявола тебе понадобилось от меня так поздно?

- Я просто хотел побыть в приятной компании. Может быть, нальешь глоток чего-нибудь? У меня такое впечатление, что я здорово сдал по сравнению с нашей последней встречей. Тогда… О! Какие воспоминания! Ты гордо демонстрировала мне маленькую родинку на прекрасной правой округлости к моему полному и искреннему восхищению. А через несколько часов не пускаешь дальше проклятой прихожей!

- Сегодня вечером с тобой явно что-то приключилось, Дэнни Бойд? Уж не ударили ли тебя по голове тупым предметом или произошло что-то в этом роде?

- У тебя одни безумные предположения на мой счет, - заметил я мрачно.

- Ладно, так и быть. Налью стакан. - Она повернулась и пошла в гостиную. Я последовал за ней.

Покачивание бедер, конечно, зрелище приятное, размышлял я по дороге, но толстая ткань халата лишала его всякого интереса. То ли дело бикини.

- Дэнни, - Соня остановилась и, повернувшись ко мне лицом, закинула голову назад, отбросив за спину золотистые волны волос, - по-моему, я тебя скоро возненавижу!

- Узнать Дэнни Бойда - значит полюбить Дэнни Бойда. - Но на этот раз я почувствовал неуверенность в своем голосе.

- Ворваться ко мне ночью, - продолжала она сердито, - поймать меня именно в тот момент, когда я только что вышла из душа, без косметики на лице, в первом попавшемся халате, который я успела схватить, в старом халате, оставшемся еще со школьных времен! Тебе должно быть стыдно!

- Я скоро раскаюсь, но дай мне немного времени.

- Иди на кухню и налей себе еще выпить, если хочешь, - тон был суровый, - а я пока переоденусь и приведу себя в порядок!

Она вихрем унеслась в спальню и захлопнула за собой дверь. Я побрел на кухню, где, пребывая в глубокой задумчивости, рассеянно сделал два джина-тоника со льдом. Ее замечание о том, что меня ударили по голове, почему-то озадачило. Как она догадалась, что меня били по голове? Впрочем, что это меняет, подумал я, выпил, немного успокоился и налил себе еще. Когда Соня вышла из спальни, я сидел на бывшем белом кожаном диване в гостиной и приканчивал третий джин-тоник.

- Ты отсутствовала так долго, что лед в твоем стакане растаял.

- Как я тебе нравлюсь? - услышал я ее грудной, волнующий голос.

Я поднял глаза и обомлел. Она стояла передо мной в маленьком платьице для девочки-подростка, собравшейся на первый в жизни взрослый бал. Из скромной клетчатой материи в мелкую зеленую и белую клетку, с короткими рукавчиками-фонариками. Вырез от плеча до плеча и пояс, завязанный бантом. Оставалось загадкой, как Соня втиснула в него свои зрелые формы, но зрелище было сногсшибательным - она излучала эротизм и соблазн.

Из выреза выпирала пышная грудь, тонкая ткань тесного лифа не скрывала ни одной детали. Пояс поднялся на несколько дюймов выше талии, а поскольку Соня давно выросла из платьица, подол заканчивался намного выше коленей, и из-под него соблазнительно выглядывали белые шелковые трусики.

- Я собираюсь на одну забавную вечеринку, где все должны быть в костюмах персонажей из детских стихов и сказок, - объяснила она. - Как ты считаешь, что, если я надену это ради смеха?

- Ты будешь самой потрясающей пастушкой, мечтой каждого пастуха. В этом наряде ты выглядишь настолько сексуально, что, если какой-нибудь тип рассмеется, увидев тебя, знай - он голубой!

- Мне хотелось посмотреть, какое впечатление я произведу на тебя, Дэнни. - И она опять исчезла в спальне.

Я действительно разволновался, вернее сказать, она не оставила меня равнодушным, но я не хотел, чтобы она это заметила. Я выпил теплую жидкость из ее стакана, чтобы отвлечься. Потом разыскал два самых высоких бокала, набил их льдом, которого должно было хватить по крайней мере часа на два, и сделал свежий джин-тоник. При новом появлении Сони внутри меня пропели фанфары в честь ее старого наряда - эластичного бикини пронзительного оранжевого цвета.

- Как приятно видеть уже полюбившиеся вещи, - проникновенно сообщил я, когда она уселась в кресло. Я заметил, как при этом на ее голом животе образовалась легкая складочка.

- Кажется, в моем стакане не было льда, когда я выходила сюда в последний раз. - Она посмотрела на меня подозрительно.

- Да кому нужен теплый, выдохшийся джин с тоником? Я сделал тебе свежий, достойный твоего оранжевого бикини.

- Но кто выпил старый, теплый, куда он делся? - продолжала выпытывать она.

- Джин был там еще хороший, жалко было выливать, - признался я скромно и быстренько перевел разговор на другую, занимавшую меня сейчас гораздо больше тему: - Я тебе еще не говорил, что занят глубоким научным исследованием жизни одной незамужней австралийки лет двадцати четырех или пяти, которая похожа на тебя?

- Знаешь, если тебя не ударили по голове, ты наверняка где-то свалился с лестницы.

- Но я серьезно по поводу исследования. И у меня готов первый к тебе вопрос: чем ты занимаешься в жизни? Работаешь?

- Работаю? - Казалось, она была сражена таким предположением. - Ну, это занятие я оставлю на старость, если никого так и не уговорю взять меня замуж.

- Значит, ты богата? Может быть, удачно вложила денежки и имеешь приличный доход?

- Ну, приличным доходом те тридцать долларов в неделю, которые я получаю от отца, не назовет даже такой ушибленный в голову, как ты.

- Ты с кем-нибудь делишь эту квартиру?

Она округлила глаза:

- Ты же знаешь, что нет!

- Одинокая тетя оставила ее тебе по завещанию?

- Если она это сделала, то почему-то мне ничего не сказали владельцы дома, продолжающие как ни в чем не бывало брать с меня тридцать пять долларов в неделю.

- Восхищаюсь твоей способностью уметь выделить эту сумму из тех тридцати, что ты получаешь от отца. Здесь мои исследования заходят в тупик. Получается неувязка. Возможно, есть человек, который платит за тебя квартплату? А также время от времени посылает тебе продукты и спиртное? Оплачивает счета в магазинах?

- Не знаю, куда ты клонишь, но мне не нравятся твои дурацкие исследования, Дэнни Бойд! - сказала она холодно.

- Но истинный исследователь не только определит неизвестный фактор, но и постарается раскрыть его. Итак, следите, мисс Шеппард. - Я вытащил из бумажника сложенную фотографию. - Читаю: «Майку, с любовью. Всегда твоя…» - И тут она вырвала фотографию у меня из рук.

Пару секунд, как бы не веря своим глазам, Соня рассматривала портрет с открытым от удивления ртом. Картина напоминала телевизор с выключенным звуком.

- Где ты взял это? - наконец выговорила она едва слышно.

- В столе Майка Буржесса. А где еще, по-твоему, я мог это взять?

- Он сам дал тебе портрет?

Я покачал головой:

- В данный момент он отдыхает, у него сильная мигрень. Так что мне пришлось взять самому, без посторонней помощи.

- Да как ты посмел! - Синие глаза засверкали негодованием. - Ты, лживый воришка, сукин сын! Я звоню в полицию!

- Успокойся, Соня. Нет ничего страшного в том, чтобы влюбиться в человека на двадцать лет старше. Главное, чтобы деньги могли компенсировать разницу.

Она дико на меня посмотрела, потом из ее горла вырвался звук, похожий на орлиный клекот, но, по-моему, она этого сама не сознавала. Зато я все понял и был наготове. И когда она, привстав с места, буквально бросилась на меня, нацелив в лицо длинные отточенные ноготки, я шустро скатился с дивана на пол. Не ожидая такого подвоха, она промахнулась и по инерции упала на спинку дивана вперед головой. Как я и предполагал, такая хрупкая мебель не была рассчитана на потрясения. Диван опрокинулся назад и повлек за собой Соню.

Я поднялся на ноги и сверху взглянул на интересное зрелище. Диванной подушкой Соню прочно удерживало в вертикальном положении вниз головой, и в воздухе торчали беспомощно длинные стройные ноги. Вообще вид сверху мне очень нравился.

- Ты не ушиблась? - спросил я участливо.

- Ты еще спрашиваешь? - Голос звучал приглушенно. - Вытащи меня отсюда, ты, идиот!

- Не понял, что ты сказала?

- Я говорю, вытащи меня отсюда, ты, тупой, проклятый идиотский ублюдок!

- Ладно, - согласился я, - только потом не ругай за мой метод, он может показаться тебе необычным.

- Что? - В голосе прозвучала паника. - Ты не посмеешь! Не смей!

- Возможно, у тебя для этого маневра не слишком удобная позиция, - с сомнением сказал я, - но думаю, я справлюсь!

Невзирая на ее отчаянные заглушенные диваном вопли, я просунул пальцы под тугой эластик, захватил его сколько мог и дернул изо всех сил. Через мгновение ее каблуки стукнули об пол, потом показался торс, медленно принимавший вертикальное положение, и, наконец, голова. Я отпустил бикини, перехватил ее за плечи и поставил на ноги.

- Ну, как ты теперь? - заботливо спросил я.

- Отойди от меня, ты, буйно помешанный сексуальный маньяк! - сказала она яростным шепотом.

Я поспешно выпустил ее плечи.

- Я не жду благодарственной речи. Простого «спасибо» от тебя будет вполне достаточно.

- «Спасибо»? - Она истерически расхохоталась. - За то, что спас? Да ты взгляни, что ты со мной сделал! Вот, смотри! - И она повернулась.

О чем я не подумал, когда вытаскивал Соню, так это о ее нежной коже. Войдя в контакт с диванной кожаной поверхностью, она сильно пострадала. Верх бикини теперь болтался у нее на шее, а все тело было в красных полосах от шеи до… О! Я умолкаю.

- Соня, - осторожно сказал я, волнуясь, - может быть, мне не стоило об этом говорить. Но верх от твоего бикини у тебя на шее.

- Я знаю, - простонала она сквозь стиснутые зубы, потом начала опять ругаться.

- Послушай, Соня, подожди. Ты не знаешь самого интересного. По всем законам, когда я тебя вытаскивал на свет божий, твой низ от бикини должен был подняться и скататься на талии, верно? А он почему-то теперь находится внизу, вокруг твоих коленей.

У нее на лице появилось выражение ужаса. Потом она быстро взглянула на себя вниз.

- О нет, - пробормотала она со слезами в голосе, - такой вид просто сводит на нет и делает нелепой саму мысль о возможности секса в данный момент.