Стараясь не шуметь, я вошел в холл пентхауса и прикрыл за собой дверь с такой осторожностью, что щелчок замка был еле слышен. В гостиной все еще горел свет, вероятно оставленный для меня. Но добрый ли это знак? Сняв ботинки, я взял их в левую руку и на цыпочках стал пересекать гостиную, направляясь в комнату для гостей. Интересно, как давно пришла Марсия? Скорей всего, не дождавшись, легла спать и сейчас спит крепким сном. Вот и ее спальня.

- Да что она себе позволяет?! - в ярости вскричал я через пару секунд, когда увидел, что дверь в ее спальню распахнута, там горит свет, а кровать пуста и нетронута. - Ведь для всех она помолвлена со мной, а позволяет себе шляться до утра с другим мужчиной!

Я снова надел ботинки и стал расхаживать по комнате, чувствуя каждый раз теплую волну благодарности и любви к себе, когда вспоминал, что до сих пор холостяк. Самым подходящим местом для ожидания мне показался бар. Удобно там расположившись, я понял, что будет глупо сидеть у стойки и не налить себе выпить. Да, ночка выдалась что надо. Потом я вспомнил Соню и почувствовал угрызения совести. Ну нет, и скрестил пальцы, чтобы это чувство не стало постоянным явлением.

Я медленно приканчивал вторую порцию виски, когда услышал, как в замке поворачивается ключ. Взглянул на часы: без четверти два. Когда-то и за меньшее оскорбление люди дрались на дуэли. Я быстро погасил свет в баре и устроился поудобнее, так, чтобы видеть вход и не упустить ничего из предстоящего шоу. Две темные фигуры возникли на пороге гостиной и замерли - увидели там свет. Женская фигура приложила палец к губам и, стоя на одной ноге, начала снимать туфлю с другой.

- Приветствую вас! - громко сказал я и одновременно включил свет в баре. - Ну как там было, в Новой Зеландии?

Внезапный громкий голос и свет так ошеломили Марсию, что, пошатнувшись, она повалилась на бок, напоминая персонажа из «Лебединого озера».

Очки доктора Лэйтона панически сверкнули, когда он устремил испуганный взор к бару. Он явно замешкался, не зная, как поступить - поднимать Марсию или остаться стоять и быть готовым к моему неизбежному нападению.

- Должен извиниться перед вами, мистер Бойд, - тонкий жестяной голос показался мне на этот раз вполне одушевленным, - боюсь, мы так увлеклись разговором, что просто забыли о времени.

- Мы пре… прекррасно провели время! - неразборчиво произнесла Марсия, которой слова давались с трудом, и в подтверждение сказанного она описала рукой дугу, что окончательно и лишило ее равновесия. Распростершись на полу, она осталась лежать на спине.

- Вы только разговаривали, доктор? - спросил я с легким удивлением в голосе. - По ее виду не скажешь. Похоже, что у нее не было и минутки для беседы между стаканами.

- Эй, Дэнни Бойд! - прорезался у Марсии голос. - Как там поживает мой папочка? Как мой любимый, дорогой папуля, а ну-ка говори, ты, ублюдок?

- Марсия, - с ужасом, умоляюще произнес доктор, - прошу тебя, пожалуйста!

- В чем дело, доктор? - хихикнула она. - О чем это вы меня умоляете?

Я оставил бар и не спеша двинулся к ним. Лэйтон отступал назад по мере моего приближения.

- Подождите меня здесь, доктор, буду с вами через минуту.

- Но мне пора, мистер Бойд, время позднее, и я…

- Ерунда! Я восприму как личное оскорбление, если вы не пропустите со мной стаканчик на сон грядущий. Подождите, я сейчас.

Опустившись на колено, я просунул одну руку под спину Марсии, другую под коленки и, подняв безвольное тело с пола, отнес в спальню.

- Веселлись, Ддэнни, - пьяно бормотала она, когда я ее укладывал в постель, - доктор Ллэйтон заммеччательный парень. А «Стингер» - самый лучший коктейль в мире безалкогольных, лучшее из всего, что я когда-либо пробовала в жизни! - Она кротко мне улыбнулась и закрыла глаза.

- Снять с тебя платье? - спросил я.

- Нет! - Один глаз мгновенно открылся и уставился на меня с яростью. - Ты секс-маньяк, Бойд! Знаешь об этом? Мое тело слишком хорошо для тебя. Лучше скажи, как вел себя мой папочка, как мой старенький любимый папуля вел себя сегодня вечером?

- Он смирился со своей участью.

- Он всегда был таким, всю свою жизнь! - Она опять захихикала. - Ты знаешь об этом?

- Разумеется, - уверил ее я.

Но она уже спала, легонько похрапывая.

Я выключил свет и закрыл дверь в спальню. Лэйтона я нашел на том же самом месте, где оставил. Он стоял посредине комнаты и имел такой вид, будто уже отбывал заслуженное наказание. Я взял его под локоть и провел к бару. Потом обошел кругом стойку и встал на место бармена.

- Что вам налить, доктор?

- Мне все равно, - пробормотал он.

Я сделал два бурбона со льдом и подтолкнул к нему стакан.

- Мистер Бойд! - Затравленный взгляд блеклых голубых глаз скользнул по мне сквозь толстые линзы очков. - Разрешите мне все вам объяснить о Марсии и ее… ну, ее состоянии.

- Она только что расхваливала «Стингер» как самый приятный безалкогольный напиток на свете. И это объясняет все.

- О! - Плечи доктора опустились, он с облегчением вздохнул. - Какой-то идиот ей сказал, что «Стингер» не вызывает опьянения. И когда я спрашивал, что она пьет, она отвечала, что безалкогольный коктейль. Поэтому я не беспокоился, хотя число этих коктейлей все возрастало. Когда я опомнился, ее уже развезло. Поэтому мы явились так поздно. Она наотрез отказывалась покидать ресторан. - Он нервно провел рукой по темным волосам. - Признаюсь, все происходило не слишком прилично. Марсия заплатила музыкантам - цыганскому оркестру, и они продолжали играть даже после закрытия. Хозяин и обслуга разошлись, оставив нас двоих с музыкантами.

- Вы любите музыку, доктор?

- Я обожаю музыку, мистер Бойд. Но сидеть в ресторане до утра в пустом зале и смотреть, как ваша спутница… О! Танцует дикий танец, по-моему, он смутно напоминал канкан, на столе - это не та ситуация, когда можно наслаждаться музыкой.

- Я вам сочувствую, доктор, - мягко сказал я, - должно быть, вы провели ужасный вечер.

- Мистер Бойд, послушайте, - он поднял голову и первый раз за вечер посмотрел мне прямо в глаза, - я должен извиниться, что так отреагировал на ваши манеры сегодня вечером, не заметив при этом ваших положительных сторон, которые сейчас вдруг так явственно проявились.

- Не извиняйтесь, доктор. С каждым может случиться.

- Но это не должно случаться с профессиональным психотерапевтом! - Он глотнул виски. - И прошу вас - зовите меня Полем.

- А вы меня Дэнни. - Я не хотел уступать в вежливой сентиментальности. - Я хотел поговорить с вами по поводу Марсии, Поль.

- Хотя я связан обязательствами неразглашения тайны пациента, - сказал он торопливо, - поскольку вы помолвлены и собираетесь стать мужем Марсии, я готов с вами побеседовать, Дэнни.

- Мне известно в основном ее прошлое, - осторожно начал я, - о трагической судьбе и смерти матери и о том, что последний по счету жених Марсии вывалился с балкона и разбился насмерть. Скажите, кто привел ее к вам в первый раз, Поль?

Он кивнул.

- Постараюсь вам объяснить ситуацию с Марсией. Невроз у человека обычно усиливается и растет до тех пор, пока не превратится в психоз. Вы понимаете меня? Почти каждый человек страдает неврозами в той или иной степени, это мешает ему в определенных жизненных ситуациях, но не является опасным для его мозга, пока сам человек осознает свою болезнь. Но психоз - совсем другое дело! Болезнь глубже, опаснее, разрушительнее, и человек, как правило, не понимает, что болен. Он считает себя абсолютно нормальным и все свои действия находит вполне адекватными.

- Не можете ли вы конкретизировать проблему, Поль? - слабо надеясь что-то из него выжать, спросил я. - Марсия страдает какой-то формой психоза?

Он кивнул:

- Да, именно так. Но сознает ли она то, что больна? - Он пожал плечами. - Иногда да, иногда - нет. Когда она обратилась ко мне впервые, ее болезнь уже находилась в серьезной стадии. Сначала я решил, что ее состояние вызвано душевной травмой. Но чем больше я ее узнавал, тем больше меня одолевали сомнения.

- Попытаюсь перевести все на язык неспециалиста. Она пришла к вам в первый раз, и вы сначала решили, что ее состояние вызвано психической травмой, полученной в результате трагического падения ее жениха с балкона. Но чем дальше вы с ней занимались, тем больше появлялось сомнений, что причина болезни только в смерти жениха, так?

- Почти так, Дэнни. Вы близки к истине.

- Есть еще идеи о причине ее болезни, доктор?

- Кое-что, но ничего существенного, из чего можно было бы сделать заключение. - Он прикончил в два глотка бурбон и виновато взглянул на меня. - Не возражаете, если я выпью еще?

- Даже приветствую. Позвольте я налью вам, доктор.

- Не надо бы мне больше пить, но, наверно, это реакция на сегодняшний вечер. Хотя должен признаться, в какой-то момент я проклинал свои проклятые убеждения, не позволявшие мне вскочить на стол и затанцевать вместе с ней.

Я усмехнулся и подвинул ему свежий бурбон.

- Значит, вы не вынесли никакого окончательного диагноза, доктор?

- Бывают случаи, когда врачу так и не удается установить причину заболевания пациента. А иногда вдруг происходит чудесное исцеление за короткий промежуток времени. Моя профессия - незаконнорожденное дитя науки и колдовства, Дэнни! Иногда мне кажется, что ее нужно было назвать именно магией. Или, может быть, печальной магией?

- Наверно, я не должен спрашивать, Поль, но все-таки скажите, не могла передаться болезнь матери Марсии по наследству?

- Если следовать статистике - такое вполне возможно. Но ведь вы любите не статистику, вы любите конкретного человека, Дэнни. У Марсии было не больше шансов заболеть психозом, чем у вас, даже в том случае, если ваши предки с той и другой стороны не страдали умственными расстройствами. Впрочем, и это не обязательно. Просто некоторые люди по непонятной пока причине больше расположены к какому-то заболеванию, вот и все.

- Она рассказала мне о том, что произошло с ней в ту ночь, когда Кевин упал с балкона. В памяти случился провал, и это ее так напугало, что теперь она ни на минуту не может найти покоя, мысль о своем беспамятстве мучает ее.

- Вас бы это тоже беспокоило, не правда ли? Ведь действительно ужасно, когда при вас погибает человек, а вы ничего не помните.

- Согласен. Но ведь где-то в глубине ее памяти сохранился этот кусок. Правда о том, что произошло в ту ночь.

- Он там, разумеется, - доктор опять глотнул виски, - но нам вряд ли удастся пробудить ее память. А если это вдруг произойдет, будет ли это хорошо для Марсии, Дэнни?

- Вы считаете…

- Нет! - Он почти выкрикнул. - Это не то, что вы подумали! Я не хочу даже думать о том, была ли Марсия виновата в гибели молодого человека. Не знаю, что там произошло, но в тот момент как бы сработал предохранитель, и теперь ее мозг отказывается вызывать в памяти страшные минуты. Естественная защита организма - спрятать в глубине, не дать ей сойти с ума. - Доктор тяжело вздохнул. - Я, к сожалению, вынужден признать свое бессилие.

- Но дальнейшее лечение психоанализом поможет Марсии?

- Не могу ответить и на этот вопрос. - Доктор, явно нервничая, опять пригладил волосы. - Три месяца назад мне казалось, что наметился прогресс в лечении и возможен прорыв. Теперь я убежден, что сделал непоправимую ошибку, сказав об этом Марсии. Она позвонила мне через два дня после нашего разговора и заявила, что больше не нуждается в лечении. Ей просто необходимо поменять обстановку, и она уже заказала билет на самолет и сегодня улетает в Европу. Обычно ни один человек не хочет, чтобы вся его подноготная была известна, Дэнни, и пока вы стараетесь разрушить одну преграду, создается десяток других.

- Спасибо за откровенный разговор, Поль. - Моя благодарность была искренней.

- Каким-то образом ей удается держать под контролем свою болезнь, когда она находится за границей. Но в чем причина? Вот если бы вы разгадали эту загадку, Дэнни! - Он вдруг ударил кулаком по стойке. - Это должен быть ключ к разгадке всей ее истории, того, что мы ищем столько лет.

- Ваш приход сюда сегодня вечером не был случаен, так? Что произошло перед этим?

- Она позвонила мне на следующее утро после вашего прибытия с Гавайских островов, когда вы еще спали. Почти целый час не могла выговориться, - его губы широко растянулись, - я теперь знаю о вас, пожалуй, побольше, чем самый близкий друг. Марсия была взволнована. Ведь она вернулась в Австралию с женихом, где уже трагически погибли два других. Тем более в тот же пентхаус, где второй жених погиб так загадочно и нелепо.

- Может быть, для нее было бы лучше покинуть свою страну? Что, если мы поселимся на другом континенте?

- Но это невозможно. Она связана завещанием и должна ждать, когда ей исполнится двадцать пять лет. Когда-нибудь, может быть, станет обычным делом для адвокатов принимать во внимание совет психиатра. Было бы в тысячу раз лучше, если бы ее отец оспорил завещание и изменил условия. И тогда Марсия не оказалась бы в психологической ловушке и спокойно приближалась бы к этому Армагеддону, подстроенному собственной матерью. - Он поднял стакан к губам и выпил до дна. - На меня спиртное всегда плохо действует - я начинаю слишком много говорить и вступаю в эмоциональную связь с собеседником, рассказываю о пациенте, что совершенно недопустимо.

- Что сегодня произошло? Почему она хотела, чтобы мы были вместе втроем?

- Вы задали чертовски щекотливый вопрос. - Он снял очки, положил их на стойку и устало протер глаза. - Черт с ним со всем. Я скажу вам. Потому, что вы с ней первый раз занимались любовью вчера вечером, и это так ее потрясло и оказалось так замечательно, что она теперь панически боится, что такое больше никогда не повторится. Никогда! - Он нетерпеливо подтолкнул в мою сторону пустой стакан. - И налейте мне еще, потому что я предпочитаю быть в стельку пьяным, чтобы не терзаться угрызениями совести. «Утро вечера мудренее» - кто придумал эту идиотскую фразу?

Пока я наливал ему очередную порцию, он злобно, как на врага, смотрел на меня.

- И почему же наша любовь не может быть так же прекрасна, как в прошлую ночь, а, Поль?

- Потому что она больна, и психоз подсказывает ей именно такое. - Он говорил через силу, злясь на себя, но уже не в силах остановиться. - Это классический случай. Возникает уверенность, что больше никогда не повторится этот прекрасный момент. Но ведь пока вы не решитесь попробовать снова, вам об этом не узнать, верно? И это оставляет маленькую надежду в глубине сознания. Что когда-нибудь, возможно, вы все-таки решитесь повторить, и все будет в порядке. Просто надо подождать подходящего волшебного случая. Разумеется, ничего так и не происходит, страх оказывается сильнее.

- И чем я могу помочь, Поль?

- Если хотите совет, забудьте сейчас, что я врач-психоаналитик. Да, я считаю, что вы можете помочь.

- Например?

- Не давайте ей шансов избежать близости. Настойчиво добивайтесь ее, - он прикончил одним глотком спиртное и снова требовательно стукнул пустым стаканом по стойке, - возьмите ее силой, Дэнни, если понадобится! Но не сегодня, потому что под действием алкоголя болезнь прогрессирует, и она просто ничего не будет помнить на следующее утро. Все покажется ей сном и не будет иметь значения.

- Понял. Так когда?

- Завтра. - Он слез со стула и стоял теперь, раскачиваясь на каблуках. - Среди ваших положительных качеств, о которых я упоминал в начале нашего разговора, есть одна черта, которая все перевешивает, - вы самый настойчивый сукин сын на свете, которого я имел несчастье встретить в своей жизни! Завтра утром, когда я протрезвею, я вас возненавижу! И вы знаете почему?

Я ухмыльнулся, глядя ему в глаза:

- Если я скажу, что знаю, вы возненавидите меня немедленно, не дожидаясь утра.

- Потому что вы вызвали меня на откровенность, на которую я не имел права. Я дал непрофессиональный совет, и, если вы ему последуете, моей пациентке может быть причинен вред. - Он говорил трезвым голосом, как будто и не пил. - И если мы ошибаемся, Дэнни, пусть поможет нам бог. Спокойной ночи.

Он повернулся и быстрыми шагами, почти бегом, покинул гостиную. У меня было впечатление, что ему хотелось бежать без оглядки от самого себя, но его сдерживает сознание того, что это ему не удастся сделать никогда, как бы быстро он ни бежал.