Едва придя в себя, избитый до полусмерти, я сразу пожалел, что очнулся. Все мое тело, казалось, состояло из кусков, испытывавших боль в разной степени - от невыносимой до терпимой. Сначала я просто лежал без движения, не открывая глаз, потом абсолютная тишина напугала меня. Я осторожно приоткрыл один глаз и ничего не увидел. В панике открыл широко оба глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в непроницаемой тьме.

Ничего. По лицу заструился холодный пот. Я быстро сел и поморщился - сразу напомнила о себе пульсирующая, разламывающая боль в висках. Несмотря на это, я даже обрадовался - по крайней мере, теперь известно, что меня не похоронили заживо. Вдруг над моей головой зажглась лампочка, что вызвало острую боль в сетчатке. Понадобилось некоторое время, чтобы глаза снова привыкли к свету, а когда это произошло, то стало ясно, что усилия мои не стоили результата. Первое, что сфокусировалось, - огромная туша Майка Буржесса, склонившегося надо мной и напоминавшего мифическое чудовище. Меня немного утешило, что я все-таки могу сидеть, но ненадолго.

- Посади его в старое садовое кресло, Чарли, и привяжи руки сзади к спинке, - приказал Буржесс.

Кто-то подхватил меня под мышки сзади, взял ладонями в тиски шею, грубо и болезненно нагнув мою голову вперед, на грудь. Потом меня поволокли по полу. Чарли, или кто там был за моей спиной, приподняв, зашвырнул меня на деревянное сиденье стула. Он мог и не тратить столько времени зря, привязывая мои руки к спинке, потому что в данный момент я не смог бы даже почесать себе голову, если бы мои руки были свободны.

Подошел Майк Буржесс и остановился прямо передо мной. Потом неторопливо раскурил толстую сигару.

- Ну, как самочувствие, Бойд?

- Паршиво. - Я был с ним откровенен.

- Чарли! Поднимись наверх и притащи бутылку виски и пару стаканов!

- Слушаюсь, мистер Буржесс, - раздался гнусавый голос за моей спиной.

В боковом поле зрения наконец появился Чарли, и картина меня не порадовала. Хотя он не был таким монстром, как Джад Харрис, но и его фигура могла поразить воображение своими размерами.

- У Джада есть недостаток - он сначала действует, а думает потом, - заговорил Майк Буржесс, скрытый за клубами сизого дыма. - Забывает, что, когда он боролся среди профессионалов, его противник был такого же размера и веса, как он сам, к тому же знал его приемы и как от них уберечься.

- Благодарю за объяснение, - вздохнул я, - это меня немного утешает, несмотря на сломанную шею.

- Сломанная шея ничто по сравнению с тем, что тебя ждет в конце, - прорычал он, - мы сейчас в подвале моего дома, он совершенно звуконепроницаем. Можешь здесь орать сколько угодно, никто тебя не услышит.

Послышался топот ног по деревянным ступеням, и вновь появился Чарли. Ему было лет двадцать пять. Свирепый вид и явный недостаток интеллекта. Буржесс взял у него из рук бутылку виски, отвинтил пробку и налил один стакан до половины.

- На, выпей это. - Он поднес стакан к моим губам.

Первый глоток опалил огнем гортань и желудок, но я сумел справиться и прикончить все до конца. Немного погодя я почувствовал, что если боль и не оставила меня совсем, то как будто стала терпимей.

- Ты ответишь мне на несколько вопросов. Скажешь всю правду, Бойд, и на этом мы закончим. Через час будешь свободен и уйдешь отсюда.

- Куда? Обратно в пентхаус?..

В грифельно-серых глазках появилось сомнение, по-моему, эта идея ему пришлась явно не по душе.

- Чарли, - сказал он бесстрастно, - встань за его спиной. В следующий раз, когда Бойд станет умничать, я тебе кивну, ладно?

- Да, босс. - Чарли опять исчез из поля зрения, переместившись за мою спину.

- И каждый раз, когда я кивну, ударишь его по голове, прямо над ухом, - постепенно приходя в ярость, продолжал Буржесс, - итак, начнем сначала. С того вопроса, который я тебе задал в кабинете Джада. Когда вы познакомились с Марсией? Как оказались вместе в Гонолулу?

- Мы оба остановились в Гавайян-Виллидж, у нас были смежные пляжные бунгало.

- Ты хочешь меня уверить, что это был Его Величество Случай? - оскалился он.

- Но это чистая правда. Кстати, почему бы тебе не спросить Марсию, если не веришь мне?

- Оставь мою дочь в покое, не приплетай к нашему делу.

- Не дочь, а падчерицу, - поправил я его.

- Дочь, - повторил он, - я законно ее удочерил через шесть месяцев после того, как женился на ее матери.

- Еще одна попытка стать респектабельным, Майк?

Голова его дернулась, и тут же я почувствовал вспышку боли над правым ухом - это мне врезал Чарли. Хотя боль показалась ужасной, оставалось радоваться, что по крайней мере мою голову не сорвало с плеч, и это означало, что Чарли ударил не в полную силу. Я был ему благодарен за снисхождение, каким бы крошечным оно ни казалось. Оно сейчас было мне просто необходимо.

- Спроси свою дочь обо мне. Если ты действительно считаешься ее отцом и она тебя хоть немного уважает, она скажет тебе правду.

- Не указывай, что мне делать! - рыкнул он.

- Это дело касается Марсии, я не имею права говорить. Если Чарли ударит меня пару раз, я опять вырублюсь надолго. Что тебе это даст?

- Ты очнешься, и мы начнем сначала, - ласково произнес он, - или не очнешься.

- Ну, это поступок для Джада. Но ты ведь не настолько тупой, а, Майк?

Он затянулся, и на некоторое время его опять окутали клубы сигарного дыма, скрывая выражение лица. Я решился на последнюю попытку, не дожидаясь, пока тип, которого я вижу первый раз в жизни, тип по имени Чарли, забьет меня до смерти.

- Не считаешь ли ты, Майк, что с моей стороны требовалась известная доля храбрости, чтобы жениться на твоей дочери? Зная о том, что случилось с предыдущими двумя ее женихами?

- Это были несчастные случаи, - ответ прозвучал немного поспешно, - такие неправдоподобные вещи иногда случаются в жизни. Один на сотню миллионов случаев!

- Так считаешь ты, - отрезал я.

- Расскажи, что тебе известно об этом. - Тон стал менее враждебным.

- Хочешь, чтобы и Чарли об этом услышал? Ты уверен? - спросил я вежливо.

Грифельные глазки все еще выражали неудовольствие, но результат был достигнут, потому что в них появилось нерешительное раздумье.

- Чарли, - сказал он наконец, - можешь подняться наверх. Я крикну, если ты понадобишься.

- Слушаюсь, мистер Буржесс.

Чарли опять мелькнул сзади слева, и через пару секунд я услышал, как он топочет по деревянным ступеням, поднимаясь наверх.

- Ральф погиб при автокатастрофе, - начал я, - по крайней мере, так считается. Когда полиция подняла из океана автомобиль и извлекла тело, было невозможно определить, приложил ли кто-нибудь руку к его смерти.

- Да ты просто совсем ненормальный, если тебе пришло в голову такое, - заворчал он, но было ясно, что он клюнул.

- Кто он был, этот Ральф? Что за человек? Был ли он богат? Чем занимался в жизни? Какое у него прошлое?

- Он был хороший парень. Из достойной семьи, прекрасно воспитан, правда, денег было не много, зато очень скромен и порядочен. Ральф служил исполнительным директором в одной из моих фирм и быстро продвигался вверх по служебной лестнице.

- И, разумеется, вы приветствовали его в качестве жениха своей дочери?

- Какое это теперь имеет значение? - нахмурился он.

- А Кевин?

- Похожая картина. Хорошая семья, не бедная, но и небогатая. Он собирался после свадьбы уйти из банка, где служил, и работать на меня.

- Счастье Марсии Буржесс, по-видимому, ничего не значит для папочки, который старается, чтобы общество забыло его скандальное прошлое, так? - Я засмеялся и сразу пожалел, потому что это отозвалось сильной болью в солнечном сплетении.

- Чарли наверху, - сказал он угрожающе, - но ведь я и сам могу сделать за него работу, Бойд.

- Кевин почему-то выпал с балкона после пьяной вечеринки в пентхаусе, - продолжал я. - Может быть, нечаянно свалился, может быть, сам выпрыгнул, а может, его столкнули?

- Это был несчастный случай. Следствие и медицинское заключение подтвердили факт.

- Твоя дочь была с ним в это время, - напомнил я, - если это был просто несчастный случай, почему она проходила потом длительное лечение у психотерапевта - доктора Лэйтона?

- Не возьму в толк, какого дьявола? Куда ты клонишь, Бойд?

- Если бы твоя дочь вдруг вышла за Джонни Фэйерхэма, как бы ты отнесся к такому повороту событий, Майк?

Он медленно пожал массивными плечами:

- Я бы не возражал. Джонни - прекрасный парень.

- И тоже работает на тебя. Не здесь ли спрятан основной секрет успеха в соискании руки Марсии Буржесс? Во всяком случае, стопроцентной гарантии скорой смерти?

- Ты серьезно считаешь, что кто-то убивает женихов, чтобы предотвратить ее брак любой ценой?

- А что, разве до сих пор было не так? Есть какие-то сомнения?

- Но чтобы пойти на убийство, надо иметь вескую причину. Должен быть мотив.

- Время работает на этого человека. До двадцатипятилетия Марсии осталось несколько месяцев, если она не успеет выйти замуж, то потеряет наследство.

- Но кто это может быть?

- Какой-нибудь «старый преданный друг». Мне о таком рассказывала Марсия. Парень, который все время рядом, который любит ее и будет любить всегда, что бы ни случилось. Девушка смеется над беднягой и говорит, что никогда за него не выйдет, вообще она его как бы не замечает. Но в глубине души, сама, может быть, того не сознавая, она польщена такой безответной любовью и очень расстроится, если в один прекрасный день он вдруг исчезнет. Не говоря уже о том, что будет просто вне себя от ярости, если бедняга вдруг возьмет и женится на другой. А «старый преданный друг» потихоньку устраняет своих конкурентов и ждет своего часа, пока у Марсии не останется больше времени искать следующего жениха. И если ей ужасно захочется получить наследство, то в самый последний момент она предпочтет брак «со старым преданным другом». Ведь это лучше, чем безвозвратно потерять огромное состояние навсегда. По крайней мере, примерно так мыслит сам претендент.

- «Старый преданный»… - прошептал Буржесс. - У него есть имя?

- Разумеется. Ты мог бы и сам сообразить.

Секунд пять он размышлял:

- Джонни Фэйерхэм? - Голос был полон сомнения. - Ерунда, я не верю в это.

- Есть единственный способ проверить. Ты объявишь, что свадьба твоей дочери с Дэниелем Бойдом, эсквайром, назначается через месяц. Если я останусь еще жив утром, накануне решающего события, значит, я был не прав в отношении Джонни Фэйерхэма.

- Ты женишься на Марсии только через мой труп, Бойд!

- Я знавал одного типа, который был похитрее тебя раза в три, Майк, - сказал я устало. - Так он имел привычку стоять на открытом месте во время грозы, потому что никак не мог до конца поверить, что именно дождь делает его мокрым! Так вот, я тебе помогу - брак может быть отменен в последний момент. Марсия возьмет и передумает у самого алтаря.

- То есть все будет только для вида? - оживился он. - Но все остальные, включая Джонни, будут думать, что вы женитесь?

- Наконец-то! Может быть, теперь ты развяжешь проклятые веревки?

- Подожди-ка минутку! - Глазки блеснули подозрительностью. - А тебе какая от всего этого выгода, Бойд?

- Деньги. Когда все будет кончено, ты хорошо мне заплатишь за работу.

Грифельные глазки подобрели, я попал в точку - это как раз была логика в его духе. У него заняло в три раза больше времени развязать веревки, чем у Чарли завязать, но я решил, что надо потерпеть и не показывать нетерпения. Наконец я растер запястья, восстанавливая кровообращение, и медленно, с трудом, поднялся на ноги. Боль во всем теле оставалась, но пик ее прошел. Буржесс протянул мне стакан и бутылку виски.

- Уверен, ты должен хорошенько принять, Дэнни. Потом я тебя отвезу обратно в Дарлинг-Пойнт.

- Отлично.

Второй стакан прошел ничуть не хуже первого, и я выпил его медленно, смакуя удовольствие.

- Джонни Фэйерхэм… - бормотал Буржесс, удивленно качая головой, - чем больше я думаю о нем как об убийце, тем безумнее кажется эта идея. Просто бредом сумасшедшего. Впрочем, ты прав, Дэнни, - спохватился он, - я не должен рисковать, когда речь заходит о будущем Марсии.

- Кстати, твой клуб со стриптизом, Майк. Ничего хуже в жизни не видел. Если остальные девицы похожи на первую, то нормальный человек заплатил бы деньги, чтобы они немедленно все оделись.

- Это зрелище для деревенских и людей с окраин. Они наслышаны о Кинг-Кроссе как о самом злачном месте в Сиднее. Никто из них в жизни не видел настоящего стриптиза, и, если им показать настоящий класс и шик, они просто не поймут. Им вполне достаточно, когда перед их глазами девица снимает бебехи на публике!

- Клуб принадлежит тебе, Майк?

- У Джада десять процентов, он управляет клубом. Вполне подходящий человек для такого места. Любого посетителя, если тот вздумает там взбрыкнуть, можно усмирить одним видом Джада. Один взгляд - и клиент становится тише воды и старается незаметно исчезнуть.

- Охотно верю. - Я помассировал ноющую шею. - Где мы сейчас находимся?

Он метнул подозрительный взгляд:

- У меня в доме.

- Это я уже знаю. Где этот дом находится?

- Ну, в Мосмене, северная сторона гавани. Стоит на вершине утеса, вид отсюда на одну из бухт потрясающий.

- Ты живешь здесь один, Майк?

- Чарли присматривает за домом и более-менее за мной.

Я неторопливо огляделся. Подвал, как и все подвалы, был набит всяким хламом. Деревянная лестница вела наверх, ступени шли по диагонали дальней стены. Под лестницей я заметил целый набор слесарного инструмента, развешанного аккуратно на стене.

- Ты занимаешься резьбой по дереву, Майк? Это твое хобби?

Грифельные глазки впервые за все время подобрели.

- Мне нравится делать вещи своими руками, - сказал он с воодушевлением. - Конечно, я не мастер, - он густо кашлянул, - но вот стул садовый, на котором ты сидел, - мое произведение. Впрочем, главное удовольствие - в творческом процессе, разумеется.

- Охотно верю. - Я осушил стакан.

- Еще виски?

- Если не возражаешь, я бы хотел сейчас вернуться в Дарлинг-Пойнт, Майк.

- Конечно! Пойдем в дом.

Я пошел следом за ним к лестнице. Он внезапно остановился у первой ступеньки и обернулся.

- Я был не прав по отношению к тебе. Прости, что так получилось, - сказал он угрюмо, - не обижайся на меня, ладно, Дэнни?

- Мы все ошибаемся, - ухмыльнулся я, - никаких обид, Майк!

И тут он совершил роковую ошибку - повернулся ко мне спиной и стал подниматься. Я снял со стены подходящий на вид молоток и ударил его сзади по черепу. Потом отступил в сторону, давая возможность его туше пересчитать несколько ступеней до пола. Я тщательно рассчитал силу удара, чтобы не нанести ему большого вреда. Послушал - дыхание было ровным, и мои пальцы нащупали у него на голове небольшую шишку. «Никаких обид»? Да он что? Считает меня за мазохиста?

Я поднялся по ступенькам и увидел, что дверь открывается внутрь подвала. Места за ней у стены было достаточно, чтобы спрятаться, и она не помешает Чарли, если он начнет спускаться. Я набрал в легкие побольше воздуха и рявкнул:

- Эй, Чарли! Давай спускайся сюда, да поскорее, черт бы тебя побрал!

Чарли был явно не из тех, кто бежит на зов хозяина сломя голову. Прошло секунд пять, прежде чем он появился. Не заметив меня за дверью, он стал неторопливо спускаться. Я высунулся из своего укрытия и, когда он достиг третьей ступеньки, молотком аккуратно врезал ему по затылку. Чарли пересчитал все ступеньки и растянулся поверх туши своего босса. Я не стал зря волноваться и проверять его пульс, потому что Чарли был просто неотесанный болван, который способен бить связанного человека, даже не будучи с этим человеком знаком. Снаружи на двери в подвал были два засова - вверху и внизу, и я мысленно похвалил за предусмотрительность Майка, когда задвигал оба. И потом спокойно начал экскурсию по дому.

Дом был большой, старинный, и, наверное, Майк всадил кучу денег на его переделку и обстановку. Я нашел его кабинет в дальнем конце второго этажа в углу здания. В кабинете главное впечатление производило массивное старинное бюро с убирающейся крышкой, стоявшее на самом виду в углублении окна-фонаря. Я вспомнил про прекрасный вид с утеса и поверил Майку на слово. Стол был заперт, но замок не был препятствием для моего молотка, который я, по счастью, прихватил с собой. Отодрав деревянные дощечки, я вскоре уже копался в содержимом бюро. Пятнадцать минут кропотливой работы - и остался один предмет, достойный внимания. Поясной портрет в рамке. На меня смотрела, улыбаясь, шикарная блондинка в купальнике размера на три меньше, чем следовало. В нижнем углу четкими маленькими буквами шла надпись: «Майку, с любовью. Всегда твоя. Соня».

Я был безмерно удивлен. Вот уж не думал, что люди еще дарят портреты с трогательными надписями. В наши дни в идеальном случае получишь открытку с «наилучшими пожеланиями» с какого-нибудь курорта. Даже модный певец, жаждущий популярности, поленится надписать свою фотографию. Но так или иначе, портрет меня заинтриговал, и я, разбив своим молотком рамку, вытащил фотографию, сложил ее аккуратно в три раза, после чего она поместилась в моем бумажнике. У Майка в одном из углублений бюро оказался прекрасный набор визитных карточек и прочих документов, поэтому я без труда смог назвать адрес, когда вызывал к дому такси.