В казарме дверь комнаты рядового Сантьяго оказалась опечатанной военной полицией. Лейтенант Кендрик уверенно сорвал пломбу и толкнул дверь. Взору вошедших представилось небольшое помещение — смятая узкая постель, квадратный стол да встроенный платяной шкаф. Каффи открыл его дверцу — одежда была аккуратно развешана.

Джоан отвернула простыню на кровати и в изумлении застыла — огромное темное пятно растеклось на подушке и чуть ниже, на матраце.

Возникла пауза.

Первым заговорил лейтенант Каффи:

— Лейтенант Кендрик! Я могу называть вас Джон?

— Нет, не можете.

— Я вас чем-нибудь обидел?

— Нет. Вы мне очень нравитесь все — из флота. Когда нам нужно лететь драться, вы всегда готовы нас туда подбросить, — съехидничал Кендрик.

— Лейтенант Кендрик! — голос Джоан слегка дрогнул. — Вы не считаете, что рядовой Сантьяго был убит?

На лице Кендрика возле левого глаза задергалась жилка и он весь напрягся, будто готовился к прыжку:

— Я верю в Бога и его сына Иисуса Христа. И поэтому могу сказать: Сантьяго умер — и это трагедия. Но он умер потому, что не знал кодекса. У него не было чести. И Бог внимательно смотрит за тем, что происходит.

Сэм Уэдберг вопросительно взглянул на Каффи:

— Ну как ты к этому относишься?

— Приекрасно. Пошли дальше. Все за мной! — и Каффи направился к выходу.

— Вы вообще-то собираетесь что-нибудь расследовать или вы просто на экскурсию приехали?! — возмущенно заметила Джоан.

— Я готовлюсь, готовлюсь… — ответил глубокомысленно Каффи.