Люк откинулся на спинку кресла, стоявшего по другую сторону стола, за которым сидел хозяин банка.

— Ну, это, кажется, меня вполне удовлетворяет,— сказал он,— однако боюсь, что я отнял у вас слишком много времени.

Мистер Джонс протестующе взмахнул рукой. Его маленькое полное лицо казалось счастливым.

— Нет, право же, мистер Фицвильям, у нас такое спокойное и скучное местечко! Мы всегда рады встрече с новым человеком.

— Ваш поселок — прелестнейший уголок, полный старых суеверий...

Мистер Джонс ответил на это замечание глубоким вздохом:

— Да, чтобы вырвать население из тины предрассудков, нужно просвещение.

На это Люк заметил, что образование в наше время стоит дорого и не всем доступно.

Джонс был слегка шокирован этим.

— Лорд Уайтфильд очень много сделал для поселка в этом отношении. Он облагодетельствовал нас.

— Самому ему в молодости везло,— предположил Люк.

— Просто у него талант.

— Или удача,— возразил Люк.— Возьмите, к примеру, убийцу, который уходит от возмездия. Здесь не всегда талант. Бывает просто удача.

Мистер Джонс согласился.

— Или возьмите случай с Картером,— продолжал Люк.— Он много раз возвращался домой пьяным по тому же мостику, И вот однажды упал. Что это? Удача?

— Для некоторых людей удача,— согласился хозяин банка.

— То есть?

— Удача для его жены и дочери: для них он был просто невыносим.

В дверь постучали, и вошел клерк с бумагами. Люк дважды расписался, и ему выдали чековую книжку. Он поднялся.

— Вот и хорошо, что все оформлено,—сказал он.— Я удачно играл на скачках в этом году и много выиграл. А вы интересуетесь скачками? Мистер...

Мистер Джонс ответил, что, может быть, он и заинтересовался бы, но у миссис Джонс такие отсталые взгляды на это, что...

— А кто из местных жителей увлекается тотализатором?

— Майор Гартон. Еще любитель мистер Аббот. Тот в дни скачек старается освободиться от всего, хотя его поездки порой бывают весьма неудачными.

— Ну, это участь многих любителей.

И, попрощавшись, Люк вышел из банка.

По дороге он закурил и задумался. Теперь из списка подозреваемых надо вычеркнуть и мистера Джонса. Представить его в роли убийцы было совершенно невозможно. Кроме того, в день скачек он никуда не выезжал. Тем не менее визит в банк не был бесплодным. Люк уцепился за две маленькие ниточки: майор Гартон и мистер Аббот, адвокат, оба уезжали в день скачек из поселка. Таким образом, любой из них мог быть в Лондоне в то время, когда мисс Пинкертон попала под автомобиль.

Хотя Люк и не подозревал больше доктора Томаса, он был бы в большей уверенности, если бы знал, что тот не покидал поселка в день скачек. Правда, смерть мисс Пинкертон могла быть и просто случайной, но эту гипотезу Люк сразу же отверг.

Люк сел в машину и направился к гаражу посоветоваться со специалистом по поводу перебоев в моторе. Механик внимательно выслушивал жалобы Люка, когда его отозвали:

— Джим, поди сюда на минутку.

Механик, веснусчатый парень, повиновался. Джим Харвей — ухажер Эмми Гибс,— вот кто это был. Он вернулся, извинившись за задержку, и техническая беседа потекла дальше. Люк согласился оставить машину в гараже.

Собравшись уходить, он спросил как бы невзначай:

— В этом году вы что-нибудь выиграли на скачках?

— Нет, сэр, я ставил на Кларигота.

— Я думаю, что на Джуджина мало кто и ставил, а он пришел первым.

— Да, конечно. Его совсем не рекламировали, и никто не предполагал в нем претендента.

— А вы видали когда-нибудь скачки в Лондоне?

— В этом году не пришлось, сэр, хотя мне этого очень хотелось.

Люк кивнул и вышел из гаража.

Джимма Харвея приходилось тоже вычеркивать из списка. По пути домой Люк снова повстречал майора Гартона с его псами. Майор, как всегда, пребывал в состоянии постоянного истошного крика. «Аугуст! Нелли! Неро!» — только и слышалось.

Его смеющиеся глаза остановились на Люке.

— Простите, кажется, мистер Фицвильям?

— Да.

— Я — Гартон, майор Гартон. Думаю, что встречу вас в Ашманоре. Меня любезно пригласила мисс Конвей. Только подумать: новое лицо в нашей глуши!

Здесь произошло непредвиденное: бульдоги заметили дворняжку и все втроем набросились на нее.

— Неро! Сюда! Что я сказал?

Когда наконец все было водворено на свое место и Люк наклонился, чтобы приласкать Нелли, она, к удивлению хозяина, завиляла перед ним хвостом.

— Не знаю, как вам удалось так быстро завоевать ее симпатию,— удивился майор.— Я живу совсем рядом. Может быть, зайдем и выпьем чего-нибудь?

Люк принял приглашение, и они направились к дому. Разговор все время шел о собаках. Незаметно они подошли к дому и расположились в небольшой комнате с книжными стеллажами по стенам.

Предложив гостю сесть, майор стал, пошучивая, приготавливать напитки.

Люк огляделся. Между книгами торчали фотографии собак. Над камином висел большой портрет красивой женщины.

— Моя жена,— сказал майор, перехватив взгляд Люка.— Замечательная женщина. Посмотрите, как много характера в ее лице.

— Да, действительно,— согласился Люк, рассматривая портрет покойной миссис Гартон.

Она была изображена в розовом шелке с букетом белых лилий. Губы ее были сжаты в суровую линию.

— Замечательная женщина,— повторил майор,— она умерла больше года назад. С тех пор я сам не свой.

— Да? — заметил Люк, немного теряясь.

— Давайте сядем сюда,— показал майор на старые кресла.

Майор выпил виски с содовой и продолжал:

— Любому парню нужна жена, чтобы держать его в руках, иначе он разболтается.

— Но, право же...

— Мой мальчик, я знаю, что говорю. И заметьте, женитьба сначала кажется очень сложным делом. И парень, пожалуй, скажет: «Будь все проклято, я себя не переделаю!» Но потом он смирится. Это укрепляет дисциплину.

Люк подумал, что жизнь Гартона с женой больше напоминала военную кампанию, чем наслаждение семейным очагом.

— Женщины,— продолжал майор,—натуры очень странные. Иногда кажется, что они неприятны, но они поддерживают в мужчине дух.

Люк хранил почтительное молчание.

— Вы женаты? — спросил майор.

— Нет, сэр.

— В таком случае у вас все еще впереди.

— Ваши взгляды можно только приветствовать,— заметил наконец Люк.— В наше время мало кто одобрительно отзывается о браке, хотя так просто получить развод.

— Ха! Но молодежь вызывает во мне отвращение. Никакой энергии, никакой стойкости. И мужества нет!

Люк еле удержался от вопроса, что он подразумевает под мужеством, а майор продолжал:

— Лидия пользовалась в поселке всеобщим уважением. Она не терпела дерзости. За год у нас сменилось шестнадцать поваров... и горничных.

Люк подумал, что едва ли это можно было отнести к таланту управления миссис Гартон.

— И слуги действительно оказывались плохими? — поинтересовался он.

— Конечно. Хотя многие из них покидали нас сами,

— Да, крепкий характер. Но не было ли это иногда немного затруднительным?

— О, я не обращал внимания на такие пустяки. Я сам прекрасный повар и могу сварить и изжарить что угодно. Лидия была слаба здоровьем для домашней работы,

— Значит, она была не особенно крепкой?

— Она не сдавалась, но, как ни страдала, не получала сочувствия от докторов. В особенности от Хьюмбелби. Он, по-моему, был невеждой. Я сомневаюсь, знал ли он что-нибудь о неврозе сердца. Я даже рассорился с ним. Он не мог понять болезни Лидии. Я ему это высказал прямо в глаза, и после этого нас стал посещать доктор Томас.

— Он вам нравился больше?

— Безусловно. Если кто-нибудь и мог вылечить ее, то это Томас. И действительно, ей стало лучше, а потом все резко осложнилось.

— Это было мучительно?

— Да. Гастрит... Острые боли, слабость. Как бедняжка страдала! И не только от болезни, но и от сиделок. Лидия утверждала, что они ее отравили. Конечно, это неправда, но эти женщины не любили моей жены.

— Я полагаю,— сказал Люк,— что у миссис Гартон было много и преданных друзей в Уичвуде?

— Люди были к ней очень добры. Например, лорд Уайтфильд присылал ей груши из своей оранжереи. Приходили посидеть к ней и старые сплетницы — Гонория Уайнфлит и Лавиния Пинкертон.

— Мисс Пинкертон приходила чаще, не правда ли?

— Да. Обычная старая дева, но добрейшее существо. Она очень беспокоилась о здоровье Лидии.

Люк понимающе кивнул.

— В нашем местечке подавляющее большинство женщины и невозможно собрать порядочную команду для игры в гольф.

— А этот молодой антиквар?

— Нет, он в гольф не играет.

— А он давно в Уичвуде?

— Около двух лет. Неприятный парень. Ненавижу таких длинноволосых. Но, забавно, Лидии он нравился. Они сходились во взглядах. Она даже настаивала, чтобы я взял у него какие-то шарлатанские лекарства.

— А что за человек этот Аббот, местный нотариус, кажется?

— Говорят, он очень хитрый и ловкий,— ответил майор.— А в общем, не знаю. Я с ним поссорился. Незадолго до смерти Лидии я просил его засвидетельствовать завещание и с тех пор я его не видел, По-моему, это просто хам.

— Я тоже слышал, что он перессорился со всеми?

— Его беда в том, что он адски обидчив. Вы слышали о его ссоре с Хьюмбелби?

— А они тоже поссорились?

— Да еще как! И это меня не удивляет. Хьюмбелби был самоуверенный осел.

— Его смерть была очень печальной. Да, Хьюмбелби пренебрег обычной предосторожностью. Врачу — и умереть от заражения крови!

Люк, посмотрев на часы, поднялся.

— Что, вы уже собираетесь к завтраку? И в самом деле пора. Ну, я рад был поболтать с вами. Мы обязательно должны еще встретиться. Ведь вы пишете...

— Да, я...

Но майор перебил его:

— Я могу рассказать вам несколько интересных историй. Когда я был в Индии, мой мальчик слуга...

Люк освободился только минут через десять после того, как прослушал обычные истории, которые так любят рассказывать офицеры, вернувшиеся из англо-индийских колоний.

Когда Люк вышел на воздух и голос майора, звавшего Неро, замолк вдали, он с удивлением подумал о странной семейной жизни майора. Он, кажется, искрение сожалел о своей супруге, которая, по всеобщему мнению, напоминала по характеру тигра-людоеда.

— А может быть, эти слова майора в сущности были только хорошо продуманной ложью?