Сразу после обеда я взял такси и направился к отелю «Элитэ». Пройдя через холл, я вышел во внутренний дворик и направился к домику Дюваля. Он открыл мне дверь и холодно уставился на меня.

— У вас отличные нервы, Бойд, — приветствовал он меня сухим тоном. — Особенно, если учесть, что произошло вчера вечером. Подумать только, проникнуть в мою студию и попытаться взорвать мой сейф! Вам еще повезло, что вас накрыли Стоун и Блер, а не полиция.

— Дело вкуса, Клод, — ответил я. — Мне было бы намного приятнее, если бы я имел дело с полицией, когда привел в действие сигнальное устройство.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Сигнальное устройство?

— Ну да, этот прибор, который стоит на вашей двери.

— Вы что, совсем спятили? — удивленно спросил он. — Неужели вы думаете, что такая чепуха мне бы помогла?

— Значит, там нет сигнального устройства?

— Конечно, нет.

— Выходит, что ваши помощники — ясновидящие?

— Они зашли туда совершенно случайно, чтобы проверить кое-какие цифры, — ответил он. — На мое счастье.

— Ну, хорошо, Клод, — сказал я. — Пусть так. Но не лучше ли мне войти? Вы нальете мне рюмочку, и мы поговорим.

— Мне нечего вам сказать. — Он хотел было закрыть дверь, но я, приложив немного усилий, снова открыл ее, оттолкнув его при этом в комнату.

Очутившись внутри, я закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

Дюваль, тяжело дыша, со злобой посмотрел на меня.

— Предупреждаю вас последний раз…

— Приберегите свои угрозы для кого-нибудь другого! — отрезал я. — Вчера вечером у меня был напарник и этот ваш Чарльз убил его. Потом…

— Убил? — повторил Дюваль в полной растерянности. — Это что, одна из ваших неудачных шуток?

— Никакие не шутки, и вы сами отлично знаете это! — хмуро бросил я.

Он покачал головой.

— Я не видел Чарли целый день, но Хэл мне сегодня утром сообщил, что они застали вас в моем бюро, когда вы пытались с помощью нитроглицерина взорвать мой сейф. Далее он сказал, что они предпочли дать вам урок, вместо того чтобы вызывать полицию.

— И он вам не сказал, что Чарли тоже погиб?

— Погиб? — повторил он каким-то визгливым голосом. — Надеюсь, что это все же шутки…

— Лучше перемените пластинку, Дюваль! — предложил я. — Эта уж слишком заезженная! Я хочу получить фотографии Элейн.

Какое-то мгновение он лишь смотрел на меня, а потом на его лице появилось презрительное выражение.

— Вы никогда не сможете это сделать, Бойд, — спокойно ответил он. — Я предупредил Элейн сегодня утром, что при повторении подобного с ее стороны я сразу же позабочусь о том, чтобы Элен Ричмонд немедленно получила эти негативы. Поэтому вы можете применить свой юмор где-либо в другом месте. Как вы сами изволили выразиться: старая пластинка слишком заезжена.

— Я вас согну в бараний рог! — пообещал я ему с улыбкой. — Вы убили Элину Хоуп и сделали попытку убить Беллу Люкас. Вы виноваты и в том, что вчера вечером был убит мой напарник. И, разумеется, не ваша заслуга, что я вчера лишь чудом избежал смерти.

— Я уже устал повторять, что я не убивал Хоуп, — сухо ответил он. — Интересно, зачем мне нужно было это делать?

— Мотивы у вас были самые веские. Если Элейн Керзон получит контрольный пакет акций фирмы «Мееркайд», то вы с помощью шантажа выманите у нее все состояние.

— Вы отлично знаете, что у меня есть алиби на то время, когда была убита девушка, — сказал он.

— И это алиби вы получили тоже только благодаря Элейн, — ответил я. — А что вы скажете относительно покушения на Беллу Люкас в театре? В те минуты вы были одни. Я уже проверил.

На какое-то время в его глазах появилось озабоченное выражение.

— Я так и не понял, что за всем этим скрывается, — нетерпеливо сказал он. — После конкурса я прошел за сцену вместе с Элейн. А потом швейцар сказал мне, что в кабинете менеджера меня ждет кто-то, кто хочет поговорить со мной по важному вопросу. Но когда я пришел туда, там никого не оказалось. Я прождал там минут десять, а потом решил, что человек, который собирался говорить со мной, видимо, очень спешил и уже ушел. Или все это было ловко подстроено.

— Клод, — с упреком сказал я, — если бы вы постарались, то могли бы придумать что-нибудь более разумное.

— И, как ни странно, все это правда, — холодно ответил он, — хотя и звучит невероятно. Есть у вас еще ко мне вопросы, Бойд?

— Кажется, нет… Правда, вы могли бы передать кое-что Хэлу Стоуну от моего имени, когда увидите его.

— Если нужно, могу это сделать.

— Передайте ему, что он относится к той категории людей, которые кончают жизнь насильственной смертью, и что я поставил себе целью, чтобы эта смерть не заставила себя ждать.

Я вышел через холл отеля на улицу и с помощью доллара поручил портье подогнать мне такси. Когда я уселся в машину по дороге на фабрику «Мееркайд», у меня было время подумать кое о чем.

Видимо, воздух Флориды был причиной тому, что люди здесь были честными и искренними, что они быстро доверились незнакомому человеку, которого видели всего десять минут. Почему, например, Белла Люкас рассказала мне, что видела как Дюваль выходил из номера Элины Хоуп, когда девушка была убита? Она также сказала мне, что именно Дюваль пытался задушить ее в гардеробной. Но тем не менее она отказалась сообщить об этом полиции. Возможно, что только я вызывал в ней доверие.

Потом была еще и Элен Ричмонд, которая слишком поспешила рассказать мне о завещании папаши и о его связи с Элейн Керзон. Далее — сама Элейн. Мне достаточно было задать ей всего три вопроса, и она уже рассказала мне, что Дюваль ее шантажирует, и даже высказала желание нанять меня, точнее, войти со мной в сделку: если я достану ей фото, сделанные Дювалем, то она разрушит его алиби.

И, наконец, сам Дюваль. Сначала он все отрицал, но потом признался, что шантажировал Элейн, и даже не отрицал, что при возможности завладеет акциями Элейн, если она когда-либо получит контрольный пакет от Элен.

И если уж говорить о чистосердечных признаниях, то даже мои добрые друзья Хэл и Чарльз с самого начала буквально горели желанием посвятить меня в их собственные планы, касающиеся проведения конкурса красоты.

Такси высадило меня у фабрики, и я сказал милой блондинке с невероятным бюстом, которая сидела в приемной, что хочу поговорить с Майером. Он довольно долго заставил себя ждать, но все же не так долго, чтобы я пришел в ярость по этому поводу. Его личная секретарша неизмеримых размеров, чью полноту не мог умерить даже пояс, и к тому же, видимо, страдавшая плоскостопием, провела меня в его кабинет. Я невольно задал себе вопрос, не миссис ли Майер подыскала для своего супруга секретаршу.

Майер сидел за письменным столом, который — если оперировать категориями одежды и обуви — был на несколько размеров больше, чем ему следовало бы иметь. Ему бы следовало подыскать что-нибудь более подходящее.

— Добрый день, мистер Бойд! — приветствовал он меня. — Чем могу быть вам полезен?

— Вы знаете, что мисс Ричмонд поручила мне проследить, чтобы конкурс красоты протекал в нормальных условиях. И поскольку последний тур не за горами, мы должны принять все меры, чтобы ничего дурного не случилось.

— Разумеется, мистер Бойд, — ответил он с серьезным видом. — И вы можете в этом рассчитывать на мою поддержку.

— Отлично! — сказал я. — И, возможно, вы могли бы мне помочь, предоставив кое-какую информацию. Вы давно руководите фабрикой здесь, в Майами?

— Только полтора года, — ответил он. — Раньше я служил в главном управлении в Нью-Йорке.

— В то время Элейн Керзон еще работала в фирме?

— Да, конечно.

— Она была правой рукой мистера Ричмонда, даже более, чем правой рукой?

— Мистер Бойд! — Он покраснел. — Прошу вас! Ведь это может услышать кто-нибудь из обслуживающего персонала.

— Этот пункт представляется мне довольно важным, — сказал я. — Вам было известно об их связи?

— Да, — неохотно признался он. — Само собой разумеется, я сожалел, что это так, но, с другой стороны, ведь это меня не касается.

— А вам знакомы условия, которые мистер Ричмонд поставил в своем завещании?

— Да.

— А как это выражается в денежном отношении? Я имею в виду стоимость акций этой фирмы?

— По сегодняшнему курсу, — сказал он благоговейным тоном, — что-то около миллиона долларов.

Судя по всему этому, я не продвинулся ни на шаг вперед, и поэтому сменил тему, спросив, как обстоят дела с подготовкой заключительного тура конкурса. Его лицо сразу прояснилось.

— Это будет чудесный вечер, мистер Бойд, могу вас уверить в этом. Он снова пройдет в клубе «Пипресс», но на этот раз при полном освещении. Должен сказать, что мисс Ричмонд проявила недюжинные организаторские способности. Она сама взяла на себя всю организацию. Помню, это было ровно неделю назад, она сидела как раз в том кресле, где вы сидите сейчас, и сказала, что ей безразлично, сколько она потратит на заключительный тур конкурса, главное — сделать так, чтобы все было на высшем уровне.

— Неделю назад она сидела в этом кресле, — повторил я. — А я слышал, что она в это время была в Нью-Йорке.

— Разумеется, так вам и должны были сказать, мистер Бойд. — На его лице появилось самодовольное выражение. — Это было сделано преднамеренно. Маленький обман, на который пошла мисс Ричмонд в интересах предприятия. Она хотела посвятить себя целиком — в полной тишине и спокойствии — организации конкурса. Поэтому она арендовала маленькую виллу, где могла работать совершенно без помех. Она — блестящий руководитель, мистер Бойд. Я бы сказал… э… старой закваски, что ли.

— Очень яркая характеристика, — признал я. — Я должен ее запомнить, мистер Майер.

— Большое спасибо. — Он посмотрел на меня с довольной улыбкой. — Вы хотите, чтобы я ответил еще на какие-нибудь вопросы?

— Только на один. Эта девушка, которую звали Элина Хоуп, тоже была родом из этого города и жила здесь, в Майами? Может быть, вы слышали о ней раньше или даже встречались с ней?

— Как же, как же, было такое, — ответил он задумчиво. — Погодите, дайте вспомнить… Кажется, это было четыре месяца назад. Да, именно четыре месяца. Она работала в качестве фотомодели для одного журнала и прибыла к нам, чтобы примерить новые модели с тем, чтобы потом иметь возможность демонстрировать их.

— Вы помните для какого журнала она работала?

— Разумеется! Для «Эксквизита». Я даже помню, что вместе с ней приходила мисс Керзон.

— Мисс Керзон, должно быть, здорово повезло, что она сразу стала издателем этого журнала, после того как ушла из фирмы «Мееркайд».

Майер, блестя глазами, перегнулся через стол, чтобы быть поближе ко мне.

— Это больше, чем везение, мистер Бойд, во всяком случае, мне так кажется, — доверительно прошептал он.

— Вы наверняка один из тех людей, мистер Майер, которые идут в ногу со временем. Я думаю, что на свете существует очень мало вещей, о которых вы не знаете.

— Во всяком случае, я знаю о прошлом этого журнала и обо всем, что за этим кроется. — Он снова доверительно улыбнулся мне. — Шесть месяцев назад журнал был куплен, как говорится, со всеми потрохами. Всего четырьмя людьми, которые и владеют акциями этого журнала. Эти люди: Клод Дюваль и его сотрудники Стоун и Блер, а так же мисс Керзон. Я слышал, что она не внесла ни цента при этой покупке, но, тем не менее, имеет акции журнала — свои двадцать пять процентов, как и другие.

— А как сейчас обстоят дела у этого журнала?

— Когда эти четверо его купили, он приносил очень скромный доход, — ответил Майер. — Но, как я слышал, мисс Керзон очень щедро вкладывает средства в производство, и теперь он встал на ноги.

— Еще раз большое вам спасибо, — мистер Майер, — сказал я. — Вы мне очень помогли.

— Если вам снова понадобится моя помощь, Бойд, — сказал он довольным и слегка покровительственным тоном, — можете, не стесняясь, обращаться ко мне.

Был уже час коктейлей, когда я вернулся в отель «Стикс» и поднялся в номер Элейн Керзон. Она открыла дверь и была несколько удивлена, увидев меня.

— Я же сказала тебе, что все дела между нами закончены, Денни, — промолвила она спокойным тоном. — И об этом Клод основательно побеспокоился сегодня утром.

— Я пришел только для того, чтобы поболтать немного, — ответил я. — Надолго я тебя не задержу.

— В моем распоряжении только десять минут. Я привожу себя в порядок перед выходом на улицу, и мы сможем говорить только в спальне.

— Такой разговор может оказаться весьма интересным, — высказал я вслух свою мысль. — Возможно, даже с толикой удовольствий.

Мы прошли через гостиную в спальню. На Элейн была только нижняя юбка — голубая, тесно прилегающая к телу оболочка из шелка, которая слегка шуршала вокруг ее бедер, когда она двигалась.

Она села перед туалетным столиком, провела себе по плечам, словно играючи, пуховкой для пудры и посмотрела на мое отражение в зеркале.

Я с интересом разглядывал тонкие тесемки на ее плечах.

— Ты никогда не носишь бюстгальтера?

— Ты пришел для того, чтобы спросить меня об этом, Денни? — Ее глаза с насмешкой посмотрели на меня. — Вчера у тебя получалось лучше — ты не тратил лишних слов.

— Женщина в бюстгальтере и корсаже все равно, что рыцарь в доспехах, — сказал я. — Под ними могут скрываться чудесные вещи, но пока занимаешься кропотливой работой, чтобы обнаружить их, интерес может и улетучиться.

— Я не ношу ни бюстгальтера, ни корсажа, — терпеливо ответила она. — И француженки тоже этого не делают. Но они одеваются так, чтобы порадовать взгляд мужчины, в то время как типичная американка одевается так, чтобы быть одетой лучше типичной американки в соседнем доме.

— Я как раз подумал, что ты — нечто вроде гибрида последовательности и непоследовательности, — сказал я. — Последовательность касается шантажа и известных фотографий. Во всем остальном ты непоследовательна; Возможно, психиатры и смогут объяснить этот феномен.

— Ты уже потратил пять минут из отведенных тебе десяти. — Она вытянула губы и начала аккуратно их подкрашивать бледной губной помадой.

— Эти фото, на которых фигурируешь ты и старик Ричмонд, — сказал я, — сделанные при инфракрасном свете. Странно еще, что Дюваль не сообщил тебе выдержку и диафрагму, чтобы быть уверенным, что и твоя версия покажется достоверной тому, кому ты ее расскажешь.

— Что все это значит? — холодно спросила она.

— Ты все очень ловко устроила, Элейн, — признался я. — Как только я стал задавать вопросы, ты сразу все выложила. И о Дювале, который хранит фото, чтобы шантажировать тебя, и предложение, сделанное мне — чтобы я достал эти фото, и твое желание разрушить алиби Дюваля, как только я достану эти снимки. Ты не остановилась ни перед финансовыми, ни перед физическими издержками, зная, что эти две стороны жизни интересуют меня больше всего…

— Какая чепуха!

— После этого я позвонил тебе и попросил помочь, предупредив о моем приходе сторожа в том здании, где находится студия Дюваля. Ты это сделала. Я смог туда проникнуть, а сотрудники Дюваля смогли меня найти. Они имели все возможности покончить со мной и были очень близки к этому…

— Денни! — Она недовольно покачала головой. — Зачем мне нужно было это?

— Потому что ты знаешь, что будущее Элен Ричмонд зависит от того, удастся ли ей удачно провести конкурс. От этого зависит, останется ли контрольный пакет акций фирмы «Мееркайд» в ее руках или перейдет к тебе. И организованный тобой саботаж конкурса отвечает всем современным требованиям, дорогая, — продолжал я. — И ты, и Дюваль были судьями на конкурсе. Двое из трех судей. А третьим Элен внезапно пригласила незнакомца, а именно меня. Вам обязательно нужно было узнать, кто я такой и почему Элен пригласила меня третьим судьей. И узнать это нужно было быстро. Один козырь сразу появился у вас в руках. Симпатичная блондинка, одна из участниц конкурса, девушка по имени Элина Хоуп. Ты поручила ей расставить мне сети, и я, как всегда, клюнул на это, договорившись с ней о встрече в вечер первого тура.

Далее ты подстроила, чтобы Хэл и малыш Чарли подождали меня в моем номере, пригрозили мне и немножко меня обработали, чтобы установить, легко ли меня запугать…

— Ты вообще с ума сошел! — прошипела она. — Убирайся отсюда!

— Мое свидание с Элиной было запланировано как военная операция. Она должна была меня уверить, что я первый, который произвел на нее такое впечатление, в то время как Чарльз и Хэл прятались где-то поблизости, выжидая нужный момент, чтобы испугать меня до смерти. Это старый и проверенный метод. А потом кому-то из вас, возможно, и тебе пришла в голову гениальная мысль, что девчонка вообще-то лишнее звено и почему бы ее не убить еще до того, как я вообще появлюсь, и не применить для этой цели купальник фирмы «Мееркайд». Чарли и Хэл могли меня пристукнуть, как только я появлюсь в ее номере, облить меня виски и отправить обратно в отель. Когда я приду в себя, я буду в абсолютной растерянности и к тому же подозреваемым номер один. Кто, черт возьми, сможет поверить в мою историю, которую я буду рассказывать, чтобы доказать свое алиби? Короче говоря, этого оказалось бы вполне достаточно, чтобы убрать меня с пути, и к тому же это было первым практическим шагом, чтобы помешать проведению конкурса.

— У тебя богатая фантазия, Денни, но ты так основательно ошибаешься во всем, что тебя даже смешно слушать.

— А как дело с журналом? — продолжал я дружеским тоном. — Ты заключила с Дювалем и его двумя компаньонами небольшую сделку. Они назначили тебя издателем и дали тебе 25 % акций. А ты в обмен на эту любезность должна была выдать им акции фирмы «Мееркайд». Понятно, что в таком случае напрашивается вопрос, каким путем ты получишь эти акции. Но это нетрудно было сделать, имея поддержку со стороны Дюваля и его сотрудников.

— Твои десять минут уже истекли! — резко сказала она. — Убирайся к черту и оставь меня в покое!

— А ты не считаешь, что до этого я должен в какой-то форме выразить тебе свою благодарность? — спросил я.

— Вон! — истерически закричала она и швырнула в меня флакон с духами.

Я поспешил ретироваться, причем меня провожали щетки для волос и флакончик с кремом для кожи. Если мне повезет, подумал я, то в другом номере этого отеля я найду более мягкий прием.