Элен Ричмонд была дома, и она пригласила меня войти с улыбкой на губах. Это любезное приглашение после длинного и утомительного рабочего дня я воспринял с сердечной благодарностью.

— Как я рада, что ты пришел, — сказала она. — Я уже часа два без толку звоню в твой номер. Нам обязательно надо поговорить, потому что я назначила заключительный тур конкурса на завтрашний вечер. Он состоится в клубе «Пипресс». Я трудилась весь день и разработала все условия.

На ней было волнистое платье из непрозрачной синей ткани.

— В таком одеянии ты роскошно выглядишь, — сказал я. — Как это называется?

— Фризирный халат, — ответила она. — Но он мне немного узковат.

— Это как на чей взгляд… — Я пощупал нейлоновую ткань рукой. — Он, наверное, сделан из звездной пыли?

— Просто какая-то старая тряпка, которую я купила где-то на распродаже за какие-то несчастные 90 долларов. Но я рада, что тебе он нравится.

Я приготовил напитки, принес их к дивану, и мы уселись на нем. Синее, как ночное небо, одеяние из нейлона великолепно гармонировало с блеском ее светлых волос, с мягкими бархатистыми плечами и округлыми коленями.

— Я нервничаю, Денни, — призналась мне Элен, когда мы уже потягивали виски со льдом. — И словно предчувствую, что завтра вечером что-нибудь произойдет.

— Что может произойти? — ответил я. — Ты сделала все, что могла. Отлично поработала последние недели! Как ты смотришь на то, чтобы уединиться в твоей маленькой вилле, когда все будет уже позади?

Она посмотрела на меня поверх своей рюмки.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть вилла?

— Я же частный детектив, — сказал я. — Ты что, забыла?

— Только уединившись, чтобы мне не мешали, я и смогла подготовить конкурс.

— Разумеется, — согласился я. — Кстати, твоя уловка тоже удалась. Я полагал, что ты сама наняла меня в Нью-Йорке.

— Я позвонила руководителю нашего филиала в Нью-Йорке и поручила ему это сделать. Я намеренно не дала ему точных указаний, потому что не хотела, чтобы он понял, что я боюсь, как бы на конкурсе не случилось чего-либо. Поэтому и ты не получил точных указаний.

— Как бы то ни было, но ты действовала правильно, — подтвердил я. — Кстати, я хотел тебя спросить кое о чем. Я попытался кое-что узнать от театрального швейцара, одного полусумасшедшего по имени Доминик Людд…

— Ах, от него! — Элен кивнула. — Он действительно немного не в своей тарелке, ты тоже так решил?

— Где ты его нашла?

— Не знаю. Спроси об этом у Майера.

— Я уже это сделал. И он сказал мне, что всех людей нанимала ты, во всяком случае, всех людей, относящихся к конкурсу, и он ничего о них не знает.

— Ах, да! Я уже и забыла… — Она небрежно повела плечами. — Значит, нашла в каком-то агентстве. Если тебе важно знать это, я посмотрю у себя в конторе в своих записях и позвоню тебе.

— Отлично! Мне только хотелось бы знать, может быть, у него есть жена или какие-нибудь родственники. Ведь они имеют право знать, что с ним произошло…

— А что с ним произошло?

— Он умер.

— Умер? — В ее глазах появился страх. — Надеюсь, это ничего общего не имеет с конкурсом, Денни?

Я рассказал ей, как я нашел Доминика, попросив его помочь мне проникнуть в бюро Дюваля, как нас там обнаружили Стоун и Блер и как Блер убил его. Напоследок я рассказал ей, что произошло на судне Дюваля.

— Как все это ужасно, Денни! — Она вся передернулась, когда я закончил свой рассказ. — И не потому, что погиб этот старый комедиант, а потому, что при этом чуть не погиб и ты. Да, они, видимо, не остановятся ни перед чем. Ты сообщил об этом лейтенанту Райду?

— Нет.

— Но почему же?

— Я проник в кабинет Дюваля нелегальным путем, и к тому же мне за это заплатили, — ответил я. — Далее, я… вернее, мне пришлось убить малыша Чарли. Правда, я сделал это, обороняясь, но там не было свидетелей, кроме Хэла. Так что с одной стороны будет слово Стоуна, а с другой мое. Исходя из всех фактов, меня не удивит, если лейтенант Райд поверит не мне, а Хэлу Стоуну.

— А это свидетельствует о том, что они не остановятся ни перед чем, только бы сорвать завтрашний конкурс, — прошептала она. — Что мне делать, Денни?

— Ты уже сделала все, что в твоих силах, — сказал я. — К тому же ты наняла меня.

— Послушай, Денни. — Она придвинулась ко мне поближе, так что ее бедро прижалось к моему по всей его длине, а рука схватила мою руку. — Я должна тебе сознаться кое в чем…

— Что ты страдаешь раздвоением личности и твое второе «я» зовется Хэлом Стоуном? Так что ли?

— Я наняла не только тебя, но и Людда.

— В каком-то агентстве, но в каком именно ты уже не помнишь.

— Это не так, — тихо сказала она. — Но ты помнишь, что после вторника я уже не была так уверена в тебе. Элина Хоуп была убита, и полиция, казалось, подозревала тебя в убийстве. А Людд в этом городе имеет известную репутацию. Он знает, вернее, знал всех в городе, а также обо всех грязных делишках в городе. Поэтому я и наняла его, чтобы держать всех под надзором, всех, кто появится в театре, а также для того, чтобы защитить девушек.

— И именно по этой рекомендации он должен был предложить мне свои услуги?

— Э… Да…

— Чтобы ты была хорошо осведомлена обо всем том, что я делаю?

— Ты сердишься на меня за это?

Я провел своим указательным пальцем по ее плечу, коснулся, словно нечаянно, ее правой груди, и она вся передернулась.

— Как я могу на тебя сердиться, если я сижу так близко? — сказал я.

— Кое-что я сделаю наверняка, — решительно сказала она. — Я попрошу лейтенанта Райда, чтобы он завтра организовал охрану конкурса.

— Тоже неплохо, — согласился я.

— Элейн и Дюваль сейчас наверняка не знают, что предпринять, — предположила она. — Но они постараются сделать все возможное, чтобы я лишилась руководства фирмы.

— Не беспокойся об этом, — сказал я небрежным тоном. — Позвони Райду завтра утром, и у него будет достаточно времени, чтобы организовать защиту конкурса. А сейчас и думать об этом не стоит.

Я опять провел рукой по ее спине, а потом, скользнув на грудь, захватил немного и округлости, и она снова вся задрожала.

— Ты умеешь разговаривать с женщинами, Денни.

Она повернулась в мою сторону и очутилась в моих объятиях. Я распахнул ее халат, и оказалось, что никаких других препятствий для Денни Бойда нет…

Где-то в районе полуночи она сказала, что мы тоже нуждаемся в ночном покое, тем более что завтра предстоит напряженный день. Я попытался переубедить ее, но она ничего больше не хотела слушать, и, как следствие этого, час спустя я очутился в своем номере и улегся в кровать с бокалом коньяка. Я знал, что коньяк не принесет мне эротических ощущений, но, тем не менее, выпил его.

Над Майами снова засияло утреннее солнце, но так как день обещал быть богат событиями, я не стал нежиться в постели.

Элен высказала пожелание, чтобы я появился в клубе «Пипресс» около семи, а сам конкурс должен был начаться в восемь.

Был один человек, которого я уже давно не видел, а так как я считал, что для этого человека день этот тоже мог быть богат событиями, то я счел, что этот человек имел право на моральную и физическую поддержку со стороны Денни Бойда. Поэтому-то я и нанес визит Белле Люкас, девушке, одержимой детективным тщеславием, удовлетворить которое ей так еще ни разу и не удалось.

На ней был светлый пуловер и черная юбка. Увидев меня, она очень удивилась.

— Денни, — сразу начала она взволнованно, — я вчера звонила несколько раз в ваш номер, но вас не было дома.

— Ходил полюбоваться фризирным халатом, — ответил я.

— А я думала, что мужчины спят в пижамах, — удивленно ответила она.

Я прошел мимо нее в комнату. Она закрыла дверь и последовала за мной, указав мне на кресло. Она никогда не указывала на диван, как уже отметил Зигмунд Фрейд-Бойд.

— Ну, рассказывайте, чего вы добились за это время? Побывали у Дюваля?

Я уселся и закурил.

— Давайте лучше поговорим о вас, — предложил я.

— Обо мне? — Она с улыбкой покачала головой. — Я всего лишь девушка в купальном костюме, которая питает слабую надежду стать сегодня вечером «мисс Мееркайд».

— Вы гораздо больше, чем просто девушка в купальном костюме, дитя мое, — ответил я. — И вы не должны умалять свои достоинства и свое значение. Во-первых, вы свидетельница, которая видела, как меня выносили из комнаты Элины Хоуп и как оттуда минут пять спустя выскользнул и Дюваль. И, кроме того, вы девушка, которую чуть было не задушили в театре купальным костюмом.

— Я вас раньше не поняла, — сказала она серьезно. — Я что, должна для вас проанализировать ответы Дюваля, Денни?

— Я хочу, чтобы вы проанализировали для меня один сложный человеческий характер — характер Беллы Люкас, — ответил я. — Эта девушка сразу узнала меня, когда меня бесчувственного выносили из номера, но которая и понятия не имела о тех людях, которые меня выносили. Она даже приблизительно не могла описать их внешность. И эта же девушка смогла открыть дверь гардеробной, несмотря на то, что купальный костюм вокруг ее шеи был затянут так крепко, что она едва могла дышать.

Белла удивленно покачала головой.

— Я вас не понимаю, Денни. Вы за что-то рассердились на меня?

— Прошло много времени, прежде чем я наконец понял, что за всем этим скрывается, — сказал я. — Интересно, из скольких процентов вы работаете и много ли зарабатываете? А потом я нашел ответ сразу на все вопросы, и это можно выразить одним словом: шантаж. Вы считали, что достаточно нагнать страху на Дюваля и он станет платить и удержит вас от того, чтобы вы рассказали обо всем полиции. Поэтому я и должен был объяснить ему, что я обо всем знаю, поэтому вы и заставили меня играть роль злого человека, пока он не начнет платить денежки, чтобы купить наше молчание.

Большие слезы, словно перламутровые бусинки, цепочкой покатились по ее щекам.

— Вы — страшный человек, Денни… Она уже рыдала вовсю, и ее слезы буквально разрывали сердце на части. — Все время я только тем и занимаюсь, что помогаю вам расследовать убийство, а теперь вы заявляете, что я пыталась кого-то шантажировать! Вы настоящее чудовище, Денни Бойд! Настоящий монстр…

— А вы маленькая лгунья и шантажистка, — ответил я. — Хотите, чтобы я ушел?

— Убирайтесь вон! — внезапно выкрикнула она. — Не хочу вообще больше видеть вас! Никогда! Убирайтесь!

— Напоследок дам только один совет, — сказал я с улыбкой и поднялся. — Если Дюваль не опередит вас и не отправит на тот свет, то вы можете еще взять несколько уроков, как писать письма с угрозами и шантажировать людей с помощью писем. Я думаю, вам это придется по душе.

Обедал я снова в своем отеле, а потом прошел в номер и проспал всю вторую половину дня. Около шести часов я был голов, чтобы отправиться в клуб — этому времени я уже принял душ, побрился, почистил зубы. Я тщательно уложил свои волосы щеткой, помассировал виски. Серый костюм из итальянского шелка был совершенно новым и стоил мне 250 долларов. Но самое большое достоинство этого костюма как раз и заключалось в том, что он выглядел на 250 долларов, никак не меньше.

Чтобы окончательно завершить экипировку, мне нужно было еще подвесить свой револьвер 38 калибра, вытащив его предварительно из чемодана. Я достал его, проверил и засунул под пояс. Я подумал, что если Хэлу Стоуну вдруг взбредет в голову случайно забрести на этот конкурс, то мне будет гораздо приятнее — в порядке исключения — выступить против него уже как достойный противник.

Ровно без пяти минут семь я прибыл в клуб «Пипресс» и увидел, что работа, на которую Элен Ричмонд потратила две недели, полностью себя оправдала. Снова на краю бассейна, форма которого воспроизводила очертания штата Флорида, в тени пальм была воздвигнута палатка, которую участницы конкурса могли использовать в качестве гардеробной. А когда они появятся оттуда, то должны будут пройти вдоль всего бассейна, пока не достигнут помоста, на котором находился судейский столик. Они должны будут взойти на помост, продемонстрировать свои прелести судьям, а потом, следуя вдоль бассейна, снова вернуться в палатку.

Зрители уже теснились на противоположной стороне, а оркестр, состоящий из шести человек, обдавал всех из репродукторов брызгами громоподобной музыки. Вокруг помоста были установлены прожектора, а также ряд телекамер и толпилось множество репортеров. Покуривая, репортеры бродили, как неприкаянные, и, видимо, молились втихомолку, чтобы Господь Бог послал на землю проливной дождь и смыл всю эту мишуру.

Позади судейского стола были поставлены шесть рядов скамеек, с тем чтобы наиболее уважаемые зрители не переутомились, наблюдая за всей процедурой стоя.

Я закурил сигарету и при этом заметил, что в мою сторону направилась Элен Ричмонд. Шла она в окружении двух мужчин. В блестящем черном платье с открытыми плечами и с глубоким вырезом сзади, с бриллиантовым ожерельем на шее она выглядела прекрасно. С одной стороны ее сопровождал лейтенант Райд, как всегда безучастный и в костюме прошлогоднего покроя. Клод Дюваль, шагавший по другую сторону, выглядел полной противоположностью лейтенанту. Он был похож на человека, принадлежавшего к сливкам общества. На нем был безупречный синий смокинг с красной гвоздикой в петлице.

— Денни, — сердечным тоном приветствовала меня Элен, когда они приблизились ко мне, — как я рада, что ты приехал своевременно. Лейтенант везде расставил своих людей и выразил уверенность, что никаких эксцессов не будет.

— Отлично! — сказал я. — Как поживаете, лейтенант?

— Продолжаю работать над делом Элины Хоуп, — ответил он. — В последнее время вам никого не удалось убить?

— Об этом вам лучше спросить Клода Дюваля, — ответил я. — Он посвящен во все мои тайны.

На лице Дюваля появилось меланхолическое выражение, какое бывает у цепной собаки, когда она слишком долго сидит на привязи, и это выражение еще усилилось, когда он посмотрел на меня.

— Вы должны меня извинить, лейтенант, — сказал он, — но шутки Бойда действуют мне на желудок, который и в нормальных условиях создает мне проблемы. — С этими словами он направился к судейскому столику.

Элен взглянула на часы.

— Девушки должны приехать в половине восьмого, Денни. Лейтенант Райд сопровождает их машину мотоциклистами. Ты уже видел Элейн?

— Нет, — ответил я.

— Если ты не против, Денни, то прошу тебя: следи сегодня вечером за всем, чем можешь. А за судейским столиком тебе сидеть не обязательно.

— Это излишне, — заметил Райд сухо. — Я разместил своих людей вокруг палатки, а несколько человек наблюдает снаружи. Ни у кого не будет возможности выкинуть сегодня вечером какой-нибудь фокус, мисс Ричмонд.

— Я очень благодарна вам за помощь, лейтенант, — сказала Элен дружеским тоном. — Тем не менее я хотела бы, чтобы Денни был начеку на тот случай, если…

Пока она говорила, я обратил внимание, что скамейки быстро заполняются так называемой почетной публикой и среди занявших передние ряды сидел Хэл Стоун. Рядом с ним, важно восседал во фраке с белым галстуком-бабочкой Морис Майер, подле которого возвышалась глыба женского пола — видимо, его жена — завернутая в несколько десятков ярдов цветастой хлопчатобумажной ткани.

— Сколько времени продлится вся эта процедура? — спросил я у Элен.

— Думаю, что самое большое час, — ответила она. — Я начну с небольшой рекламы фирмы, потом будет балет в воде, который продлится не более 20 минут, и, наконец, распределение призов.

Какая-то темноволосая женщина приблизилась к нам, шагая вдоль бассейна. На ней было платье из белого сатина такой простоты, на которую может решиться только женщины, имеющая безупречную фигуру. И Элейн Керзон имела ее. Она коротко улыбнулась Элен и Райду, когда проходила мимо, а на меня не обратила ни малейшего внимания, словно меня и не существовало. В следующее мгновение она уже присоединилась к Дювалю, сидевшему за столиком.

Оркестр внезапно заиграл «Хорошая девушка подобна мелодии», а два полицейских на мотоциклах, скрипя тормозами, подкатили к клубу. Из машины, которая подъехала вслед за ними, вышли четыре участницы финала.

— Надо позаботиться о том, чтобы девушки были в хорошем настроении, — сказала Элен. — Извините, пожалуйста.

Райд закурил, как только Элен отошла от нас.

— Сегодня днем мне нанесла визит Белла Люкас, Денни. Она рассказала мне о двух людях, которые вынесли вас из номера Элины Хоуп, и о том, как минут через пять из того же номера вышел Дюваль. Она вела себя так, словно по какой-то причине сильно разгневалась на вас.

— Я упрекнул ее за то, что она не сообщила вам вовремя то, что видела. Она хотела этим шантажировать Дюваля, — ответил я. — Я сам не верил в то, что наговорил ей, но хотел, чтобы у нее создалось определенное представление об этом.

— Это имеет какое-нибудь значение? — ворчливо спросил он.

— Я подозреваю, что она работает на преступников, но сама об этом не догадывается.

— Вы имеете в виду Дюваля?

— Давайте оставим пока этот вопрос открытым, лейтенант, — предложил я. — Дело в том, что я и сам еще не уверен в этом. Надеюсь, что благодаря показаниям Беллы с меня снимаются подозрения?

— Стоун утверждает другое. Он говорит, что был вместе со своим напарником Блером, а того я нигде не могу найти. В последние 48 часов он словно сквозь землю провалился. А Дюваль имеет алиби.

— И это алиби дает ему Элейн Корзон!

— Пока ясно только одно: что я имею дело с целой бандой проклятых лжецов, — с кислой миной заявил лейтенант Райд. — С такими лжецами я еще никогда не имел дела. И я считаю вполне возможным, что и вы относитесь к их числу.