Больно ударившись о воду, я погрузился на несколько футов и какое-то время находился под водой. Потом снова выплыл на поверхность и стал жадно ловить ртом воздух. Снова послышался выстрел, и пуля вошла в воду футах в трех от моей головы. Я скрылся под водой, пока мои легкие снова не потребовали свежего воздуха.

Когда я вновь очутился на поверхности, судно было уже далеко и, казалось, продолжало удаляться. Видимо, Хэл посвятил себя компаньону, хотя я был почти уверен, что он не выживет, а судно было предоставлено самому себе и покачивалось на волнах. Но он каждую минуту мог включить мотор и начать поиски Денни Бойда. Поэтому мне нужно было как можно скорее удаляться от этого места.

Судя по всему, берег находился недалеко, так как с одной стороны мерцали обнадеживающие огоньки. По моим расчетам, они находились приблизительно в полумиле. Недолго думая, я поплыл в ту сторону, скорее, даже не плыл, а позволил приливу нести себя, чтобы сэкономить силы.

Тем не менее они все убывали, ноги и руки как бы наливались свинцом, и каждый раз, когда я пытался сделать вдох, вместо воздуха мне в рот попадала вода.

Я постарался продержаться еще какое-то время, и вдруг моя голова наткнулась на какой-то предмет. В тот же момент гневный голос воскликнул:

— Черт бы вас побрал! Вы что, не видите, куда лезете?

— Господи! — подумал я. Разве такое бывает в открытом море? Я открыл глаза и удивился еще больше — передо мной в воде стояла какая-то фигура. В первый момент я подумал, что слишком наглотался соленой воды, и у меня, как следствие этого, начались галлюцинации.

— Вы — только продукт моего воображения, — хрипло прошипел я в сторону фигуры. — Но тем не менее я не позволю вам так спокойно стоять в воде, в то время как мне приходится, выбиваясь из сил, плыть. Ну-ка, посторонитесь, толстяк, я встану рядом с вами.

Я опустил ноги, ожидая, что пойду ко дну, но неожиданно натолкнулся на него и понял, что глубина здесь не превышала и трех футов.

— У вас, видимо, в голове помутилось, — сказал человек, который, как оказалось, не был продуктом моего воображения. — Иначе я бы ответил на ваш удар головой.

— Что ж, тем лучше. Если не хотите драться, то приберегите силы для чего-нибудь более подходящего, — сказал я пропитанным соленой водой голосом, но довольно бодро.

Передо мной лежал Майами-бич, ярко освещаемый, словно сейчас было двенадцать часов дня. На побережье было много людей. Я радостно сделал пару шагов в сторону берега, но потом внезапно остановился, почувствовав, что потянуло холодным воздухом. Я быстро сел в воду, внезапно вспомнив, что на мне ничего не было, кроме купальника фирмы «Мееркайд», да и он был у меня не там, где надо, а на шее. Погрузившись по шею в воду, я попытался натянуть его туда, где ему и нужно находиться. И тут меня опять ждали настоящие мучения. Купальник был женский, рассчитанный на стройную фигуру, а я весил приблизительно 220 фунтов, и рост соответствовал этому. Добавить надо и то, что купальник был сшит из латекса, который совсем не растягивался. Минут пять я боролся с купальником с ожесточением обреченного, пока мне наконец не удалось натянуть его от бедер до талии. Сзади у меня был вид отнюдь не салонный, но, во всяком случае, терпимый.

Совершенно изможденный, я вышел на берег и, видимо, никому не бросился в глаза, ибо все здесь были в шортах или купальниках, да и не особенно приглядывались к тем, кто проходил мимо. Ткань обтягивала мои бедра настолько туго, что я порой чувствовал себя женщиной, и мне даже хотелось повилять бедрами.

Но как только я покинул территорию пляжа, на меня сразу начали обращать внимание. Коллинс-авеню можно было назвать настоящими неоновыми джунглями, и здесь в свете ламп и рекламы, казалось, было еще светлее, чем днем. И тут я ничего не мог поделать. Мой отель находился отсюда в трех кварталах, и я был вынужден идти пешком. Не успел я пройти и десяти ярдов, как двое молодых людей внезапно остановились и оторопело открыли рты.

— Послушай, — наконец сказал один другому, — кто это? Он, она или оно?

— Кто бы это ни был, — ответил другой, — но у этого существа есть нервы. — Он с восхищением посмотрел на меня, потом добавил: — Ты когда-нибудь видел куколку с волосатой грудью?

— Нет, еще не доводилось, — сказал его приятель.

Я хотел остановиться и попытаться выбить из их голов ум, которого у них не было, но в этот момент вокруг меня уже стала собираться толпа и я поспешил дальше. Пройдя квартал, я рискнул обернуться и неожиданно увидел, что вся группа в полном молчании следует за мной. А когда я прошел еще квартал, они начали отпускать неподобающие замечания, поскольку толпа все разрасталась и разрасталась, а человек, чувствующий поддержку себе подобных, всегда становится наглее. Через несколько минут толпа стала такой большой, что перекрыла движение. Шоферы выглядывали из окон машин, чтобы получше разглядеть странную фигуру в женском купальнике, шагающую по городу в ночной час.

Полицейский появился, когда я был уже всего в ярдах двадцати от отеля.

— Эй, вы! — набросился он на меня. — Что это должно означать?

— Всего лишь реклама, уважаемый, — сказал я и неожиданно почувствовал прилив вдохновения. — Рекламирую купальные костюмы фирмы «Мееркайд». Надеюсь, вы слышали о конкурсе красоты?

— Ах, вот оно что, — сказал он, но не очень убежденно. — Да, я слышал об этом конкурсе…

— А это — только попытка привлечь внимание публики, — продолжал я своим полупарализованным языком.

— Да, но вы задерживаете движение, мистер. — Он с сомнением посмотрел на меня. — Надеюсь, у вас все в порядке с головой?

— Разумеется! — Я даже заскрежетал зубами. — Мне осталось пройти всего несколько ярдов до отеля «Стикс».

— Ну что ж, идите, — сказал он недовольным тоном. — Только побыстрее, иначе вы соберете еще большую толпу.

Я сделал глубокий вдох и помчался по мостовой. Толпе, видимо, понравилась такая забава: раздались ликующие крики, и многие помчались за мной.

Наконец я добрался до отеля, чувствуя на себе удивленные взгляды служащих и восхищенные мальчишек-лифтеров и газетчиков. Все в холле словно бы застыли. Но я и сам остановился посреди холла.

Через несколько секунд сюда хлынула толпа с улицы, заполнила все помещение и с ликующими криками окружила меня.

— Мадам! — послышался голос позади меня, довольно близкий к истерике. — Так не пойдет! В отеле нельзя расхаживать в купальном костюме, да еще надетом задом наперед!

Я повернулся и с кровожадным выражением лица уставился в рыбьи глазки второго администратора. Он сразу словно подавился.

— Простите, сэр… Я хотел… а что… Что это такое?

— Вас это не касается, черт бы вас побрал! — буркнул я и, решившись идти напролом до конца, направился к лифту. Один из лифтов как раз опустился в тот момент, когда я подошел к нему. Двери раскрылись, и я вошел в кабину.

— Так всегда ведут себя люди фирмы «Мееркайд»! — закричал я хриплым голосом в толпу, сопровождающую меня до лифта. — Чтобы покорять, надо всегда быть мужественным.

Прежде чем выйти из лифта, я сказал мальчику-лифтеру, чтобы он снова спустился вниз и передал администратору, что если тот в течение двух минут не появится с ключами от моего номера, то я снова вернусь в холл — но на этот раз вообще без купальника, чтобы он не смог меня упрекнуть,’ что я его надел задом наперед. Дверь лифта с шипением закрылась, и кабина пошла вниз.

Я начал вслух отсчитывать секунды и дошел до шестьдесят второй, когда дверь лифта снова открылась и администратор чуть не упал в мои объятия. На его лице была какая-то вымученная улыбка, а в руке ключ от моего номер.

— Вот, пожалуйста, вам ключик, мистер Бойд, — сказал он, обращаясь ко мне, словно к ребенку. — Ваш миленький маленький ключик от номера. Как вы думаете, может, лучше мне открыть вам дверь, чтобы вы могли…

Я вырвал ключ из его руки и затолкал его обратно в кабину лифта. Лифтер со страхом посмотрел на меня, но я в ответ лишь оскалил зубы и прорычал:

— Вниз! Быстро!

— Разумеется, сэр! — В следующую секунду дверь уже закрылась, и я прошел к своему номеру, отпер дверь и снова запер ее за собой.

Мне понадобилось три минуты, чтобы вылезти из купальника, а когда я, наконец, избавился от него, я улегся на кровать, чтобы немного передохнуть. После всего пережитого мною за последние 12 часов, я, по моему мнению, нуждался в покое. Полежав минут пять на кровати, я уже начал подумывать о горячем душе, коньяке, крабах и о заливном из фазана.

А когда я открыл глаза, комната уже была наполнена лучами яркого флоридского солнца. Поднявшись с кровати, я почувствовал, что все мои мышцы болят, словно сговорившись действовать против меня. Даже телефонная трубка показалась мне словно налитой свинцом, когда я поднес ее к уху.

— Центральная, — ответил чей-то вежливый голос.

— Сколько времени? — прохрипел я.

— Десять минут двенадцатого, сэр.

— Дня?

— Конечно, сэр. — Я почувствовал в ее голосе какие-то странные нотки, но ведь мои часы так же размокли от воды, как и мой мозг.

— А какое сегодня число? — На этот раз я проявил действительное упорство.

— Девятнадцатое, — сухо ответила она.

— День недели?

— Пятница. — Голос ее начал уже немного вибрировать. — Могу также сказать вам и месяц, сэр. Сейчас у нас январь…

— Большое спасибо, — сказал я с нескрываемой благодарностью. — Еще один вопрос, прежде чем вы соедините меня с официантом. Я действительно нахожусь в Майами, штат Огайо?

После этого я заказал себе завтрак. Когда официант вошел в номер, я уже был одет и вид у меня был вполне пристойный.

Позавтракав, я позвонил в театр и добрался до управляющего. Голос его слегка дрожал, словно я позвонил ему в самый неподходящий момент, когда он, наконец, после долгих усилий остался наедине с танцовщицей и предвкушал такие радости, какие вряд ли ему еще когда-либо достанутся. Я сказал ему, кем я был и кем не был, точнее представился одним из руководящих представителей фирмы «Мееркайд». Его голос продолжал дрожать, но на этот раз, наверное, от уважения.

— Мне нужно навести справки относительно вашего швейцара, — сказал я ему. — Я имею в виду человека со странным именем Доминик Людд.

— Мне очень жаль, мистер Бойд, — ответил он услужливо. — Но мы сами не имеем швейцара как такового. Понимаете, мы сдаем наше здание разным ансамблям и труппам для разовых представлений, как, например, сдали его вашей фирме для проведения конкурса красоты, и поэтому не нуждаемся в собственном швейцаре.

— Но тем не менее в тот вечер у входа в ваш театр стоял швейцар, — сказал я. — Человек с большим изогнутым носом и громовым голосом. Вы наверняка его видели.

— Да, да, теперь я припоминаю… — Управляющий наверняка чувствовал себя беспомощно. — Но, насколько я помню, это единственный вечер, когда он у нас работал.

— Где вы его нашли? — нетерпеливо спросил я. — Мне нужен его адрес. Какое агентство вам его рекомендовало?

— А вы что, этого не знаете, мистер Бойд? — спросил он дрожащим голосом.

— А почему, черт возьми, я должен это знать?

— Ведь его наняла ваша фирма. Точнее, один из работников вашей фирмы, и он не посчитал нужным вводить меня во все детали. Ваша фирма наняла весь персонал для конкурса, не исключая и швейцара.

— Почему же мне никто об этом не сказал, — промямлил я и повесил трубку.

После этого я сразу позвонил на фабрику Майеру и заявил ему, что мне нужно срочно поговорить с Домиником, поэтому меня интересует, через какое агентство он был нанят на вечер.

— Вы имеете в виду швейцара, мистер Бойд? — осторожно спросил тот. — Мне очень жаль, но я об этом вообще ничего не знаю.

— То есть как это не знаете? Вы ведь управляющий, не так ли?

— Да, но подготовкой тура в театре занимался не я, мистер Бойд, — нервно ответил он. — И не будьте так агрессивны, если так можно выразиться. Мисс Ричмонд все организовала первоклассно. Поэтому я думаю, что по этому вопросу вам лучше всего поговорить с ней самой… А вы… э… вы так не думаете?

— Может, вы тогда соедините меня с ней? — проворчал я.

— Ее здесь нет, — сказал он с нотками триумфа в голосе. — Мы ее не видели все утро.

Я попытался найти ее в отеле, но поскольку там никто не снял трубку, я прекратил свои попытки. Почти в тот же момент, когда я положил трубку, зазвонил телефон.

— Денни? — Голос был свежий, звонкий, женственный и принадлежал Элейн Керзон.

— Элейн? — узнал я.

— Что случилось вчера вечером?

— В его студии оказалось сигнальное устройство, — ответил я. — Мы его привели в действие, и, как следствие этого, там появились две гориллы из его окружения.

— Вам пришлось трудно?

— Во всяком случае, нелегко, — ответил я.

— Но все кончилось хорошо? Тебя не ранили?

— Ранили лишь мою гордость, — сказал я. — А твои фотографии он, должно быть, хранит в своем бюро, в сейфе. Это — единственное место, куда мы не смогли заглянуть, так как нас прервали как раз на этом месте.

— Как бы то ни было, но ты сделал все возможное, — ответила она. — И я благодарна тебе за это.

— Может, следующий раз мне повезет больше.

— Думаю, что следующего раза не будет, Денни. Дюваль нанес мне сегодня утренний визит. Он показал несколько фотографий, чтобы доказать, что негативы все еще в его руках, и сказал, что, если я попытаюсь еще раз сделать нечто подобное, он все доказательства немедленно передаст Элен.

— Запугивает.

— Не думаю, Денни, — сказала она серьезным тоном. — Во всяком случае, я не могу идти на такой риск. Ты заслужил свой гонорар, но в будущем, боюсь, мне придется отказаться от твоих услуг.

И она повесила трубку, не дожидаясь моего ответа.