Доминик появился ровно в девять часов. В руке у него был потрепанный портфель. От него исходил крепкий аромат виски, но он, казалось, был в полной форме. Он ищущим взглядом осмотрел комнату, и на его лице появилось испуганное выражение.

— Вы ничего не забыли, малыш? — спросил он.

— На этот раз я все хорошо обдумал, — ответил я. — Вы получите виски только после того, как мы закончим свою работу в студии Дюваля.

— Суровый вы человек, Денни, — мрачно сказал он.

— А что должен означать сей портфель?

— Со свойственной мне еще от рождения предупредительностью я одолжил на вечер парочку приборов, которые могут понадобиться, — самодовольно ответил он. — И это будет стоить вам самую малость — пятьдесят долларов.

— Пятьдесят долларов? — буркнул я. — Как вы можете распоряжаться чужими деньгами?

— Это стоит того, Денни, — сказал он с упреком. — Эти инструменты я одолжил у виртуоза, настоящего специалиста своего дела. Жонглера, так сказать. И тут есть все, что нам может пригодиться.

— Что ж, придется поверить, — сказал я. — Во всяком случае, на этот раз еще поверю.

— Мне неприятно затрагивать один вопрос, дружище… — Он неуверенно посмотрел на меня. — Но с тех пор, как вы блокировали меня в отношении спиртного, у меня в голове внезапно появились кое-какие мысли. Вы уже подумали о том, как мы проникнем туда?

Я снял трубку и попросил соединить меня с номером Элейн Керзон. Она подняла трубку почти сразу же.

— Денни Бойд, — сказал я. — Ты одна?

— Денни!!! — Она рассмеялась гортанным смехом. — Неужели ты думаешь, что после бурных событий сегодняшнего дня я захочу выступить на бис?

— Это меня не удивило бы, — ответил я. — Я собираюсь сегодня вечером навестить Дюваля… Вернее, его студию. И мне нужна твоя помощь.

— Ты получил от меня чек на тысячу долларов. Ты что, уже забыл об этом? — В ее голосе чувствовался холодок. — Все остальное ты делаешь сам.

— Речь идет всего лишь об одном телефонном звонке, — сказал я. — Позвони ночному сторожу, управляющему или вообще кому-либо, кто находится в доме. Скажи, что тебе срочно понадобились кое-какие фотографии, сделанные во время конкурса фирмы «Мееркайд» Клодом Дювалем. Тебе они нужны уже сегодня вечером. И скажи им, что пошлешь своего помощника забрать их. Будет лучше, если ты предварительно позвонишь в саму студию, чтобы быть уверенной, что ни Дюваль, ни кто-нибудь другой там сегодня не задержится.

— Выходит, это уже два звонка, — ехидно заметила она. — Я скажу им, что говорит Элен Ричмонд, и если потом начнутся неприятности, то пускай она и расхлебывает их. Тебе перезвонить?

— Да, конечно, Элейн, — сказал я и повесил трубку.

Через пять минут раздался звонок.

— В студии никто не взял трубку. Видимо, там никого нет, Денни, — сообщила она. — Потом я позвонила управляющему, и он был очень рад, что ему оказана честь говорить с самой Элен Ричмонд. Он все знает о конкурсе. Одна из девушек, работающих в ателье, показывала ему фотографии. Поэтому он сейчас ожидает моего помощника, мистера Джонса, который появится с минуты на минуту.

— Чудесно, — сказал я. — И большое вам спасибо от вашего помощника Джонса.

— Кажется, все идет даже слишком гладко, — сказал Доминик, когда я повесил трубку. — Тем не менее мы должны быть осторожны. Я не настолько честолюбив, чтобы оказаться за решеткой.

— Все еще испытываете страх перед светом рампы, малыш, несмотря на большой профессиональный опыт? Но если вы действительно нервничаете, можете заглянуть по пути в бар.

— Вот это дело! — Он радостно улыбнулся. — Всего три порции, и тогда все дело представится мне в другом свете.

Вытащив его вовремя из бара, удалось сократить три порции до двух. Мы вышли из отеля и прошли пять кварталов по Артур-Годфри-роуд, потом миновали еще квартал и добрались, наконец, до высокого пятнадцатиэтажного современного здания, в котором находилась студия Дюваля.

Я нажал на кнопку ночного звонка. Через несколько секунд дверь осторожно приоткрылась и показалось обветренное лицо в синей форменной фуражке.

— Добрый вечер, — сказал я вежливо. — Меня зовут Джонс. Я из фирмы «Мееркайд». А это наш сотрудник, мистер Блау. Если не ошибаюсь, мисс Ричмонд звонила вам и…

— Да, да, все в порядке. — Дверь распахнулась, и по кобуре с револьвером на поясе я понял, что это был ночной дежурный по охране зданий. Я бы предпочел иметь дело с управляющим, который мог бы угрожать мне только веником, если бы что-нибудь пошло не так, как нужно.

Я вошел. Доминик последовал за мной. Ночной сторож провел нас к лифтам. Дверь одного из них была открыта.

— Студия находится на тринадцатом этаже, — буркнул он и нажал кнопку. — Я вас провожу. — Вы долго там пробудете?

— Нам надо просмотреть фотографии, чтобы выбрать лучшие, — ответил я. — Дело в том, что внезапно перенесли день выхода журнала в свет, и поэтому мы должны еще сегодня отослать эти снимки самолетом в Нью-Йорк. Нам надо тщательно все отобрать, и, конечно, для этого потребуется некоторое время.

Лифт остановился, и мы пошли вслед за сторожем по коридору, пока не добрались до затейливой двухстворчатой двери, на которой было написано золотыми буквами: «Клод Дюваль, фотограф». Вахтер нашел в связке нужный ключ и открыл дверь.

— Я буду внизу, — сказал он ворчливым тоном. — Дайте мне знать, когда закончите. Мне нужно снова все закрыть.

— Да, да, конечно, — сказал я. — И большое спасибо за хлопоты.

— Не стоит благодарности, мистер Джонс, — сказал он, но остался стоять на месте.

— Блау, — строго сказал я.

— Я, правда, могу выпить огромное количество, — прогрохотал позади меня голос Доминика, — но чтобы быть голубым…

— Мистер Блау, — резко перебил я его, — дайте, пожалуйста, нашему приятелю пять долларов за труды.

Доминик злобно сверкнул глазами, но потом вытащил из кармана пачку денег, которую я ему недавно дал, и отделил от нее бумажку в пять долларов.

— Не стоит благодарности, — повторил сторож и быстро выхватил деньги из руки Доминика. — Если я вам еще понадоблюсь, вы сможете найти меня на первом этаже.

С этими словами он направился в сторону лифта.

Мы вошли в студию, миновали богато обставленную приемную, прошли несколько кабинетов и добрались, наконец, до самой студии. Мне пришлось прокладывать себе дорогу через электрические кабели, между установленными лампами и штативами, пока я не добрался до облицованной деревянными панелями двери, на которой красовалась надпись: «Клод Дюваль».

— Было бы неплохо, если бы вы поведали мне, что нам следует искать, — холодно сказал Доминик.

— Фотографии, — ответил я. — Непристойные фотографии. Они не могут быть развешаны в приемной и не лежат там в каком-нибудь шкафу. Их можно найти только в кабинете самого Дюваля.

Я толкнул дверь и включил свет. В личном кабинете Дюваля вся мебель была выдержана в светлых тонах. Повсюду на стенах висели образцы фотографического искусства, все — с фирменной маркой Дюваля. В кабинете находились два шкафа, и мы с Домиником взяли себе по шкафу. Через 15 минут я просмотрел последнюю папочку фотографий в нижнем ящике шкафа и выпрямился. К тому времени Доминик уже успел справиться со своим шкафом.

— Ничего? — спросил я.

— Ничего, — ответил он. — Что будем делать теперь?

— Судя по всему, тут должен быть где-то потайной сейф, — сказал я и снова осмотрелся. — И скорее всего, он замаскирован одной из фотографий, висящих на стене.

Вскоре Доминик действительно нашел его за фото, на котором была снята обнаженная девушка, запутавшаяся в рыболовной сети и находившаяся в объятиях тоже обнаженного мужчины. Дюваль даже дал фотографии оригинальное название: «Секс в сети», и наверняка моделью ему служила одна из манекенщиц.

Я снял фотографию со стены, и Доминик начал исследовать замок сейфа с таким серьезным выражением лица, что можно было подумать, что он действительно специалист в такого рода делах. Через какое-то время он открыл свой портфель и достал оттуда сверло.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих действиях? — поинтересовался я.

— Можете на меня положиться, малыш, — ответил он самоуверенно. — Парочку дырочек, наполненных кое-чем, и сейф будет открыт. Все очень просто.

Я докурил сигару, а он тем временем спокойно буравил дырки в сейфе. Закончив, он достал из портфеля тюбик с какой-то массой, с которой обращался так нежно, как любящая мать со своим ребенком.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Нитроглицерин, — спокойно ответил он. — Когда имеешь с ним дело, трудновато рассчитать дозу, зато его легко достать, если нужно что-либо подобное…

Еще до того, как он успел договорить, я очутился в самом углу кабинета и спрятался за одним из шкафов. Осторожно выглянув из-за него, я увидел, как он заполнил обе дырочки, а потом принялся орудовать с двумя проволочками. Вскоре он уже начал пятиться назад, разматывая на ходу эти проволочки, пока в свою очередь не добрался до шкафа и не спрятался за него.

— Будет очень громко? — спросил я голосом, который внезапно стал двумя октавами выше, чем обычно.

— Громко? — Он с оскорбленным видом посмотрел на меня. — Не громче обычного кашля.

— А вы уверены в этом?

— Вы уже не раз задавали мне подобные вопросы, Денни. — Он взглянул на меня, нахмурив брови. — Неужели вы мне не доверяете?

— Нет, — ответил я. — Но, увы, не могу и ждать, пока это доверие у меня появится.

Он выключил одну из ламп, отвинтил декоративную пластинку выключателя, обнажил один из полюсов и подключил к нему один из проводов. Пока он присоединял вторую проволоку, я начал размышлять о том, не воспримет ли он как оскорбление, если я подожду результатов на первом этаже. Но мне не представилось возможности спросить его об этом.

— Вот сейчас мы сделаем небольшой взрыв! — радостно возвестил Доминик, протягивая руку к выключателю.

Я юркнул за шкаф и закрыл уши руками. Услышав звук, похожий на покашливание, я продолжал ждать взрыва. Но его не было. Наконец, я высунул голову из-за шкафа и увидел, что Доминик со скучающим видом стоит у другого шкафа.

— Беру свои слова назад, малыш, — искренне сказал я. — Вы сказали, что взрыв будет не громче покашливания, и он действительно был не громче. — Я посмотрел на сейф, увидел, что дверца его так и осталась нетронутой, и мое воодушевление исчезло так же быстро, как и появилось.

— Халтурщик! — прошипел я. — Что, не сработало?

Он ничего не ответил, поэтому я нагнулся над ним и сильно потряс его за плечо.

— Черт бы вас побрал, Доминик…

Его плечо выскользнуло из-под моей руки, и он осел на пол. Опускаясь, он перевернулся и растянулся на спине. На лице у него было написано нечто вроде мягкого удивления, а меж бровей красовалась маленькая и аккуратная дырочка. Гигантский нос был забрызган мельчайшими каплями крови.

Какое-то мгновение я оторопело смотрел на него, отказываясь поверить, что’ он мертв, а потом чей-то голос позади меня сказал довольно холодно:

— Если вы дотронетесь до выключателя, вас ожидает то же самое, Бойд.

Я медленно повернул голову и увидел их, двоих, стоявших у двери — парни с высшим образованием, всегда сопровождающие свои сентенции сильными ударами: Хэл Стоун со своим вежливым голосом, который так сочетался с его усиками, и Чарльз Блер, у которого, правда, отсутствовала мочка уха, но руки имелись. И сейчас его руки держали револьвер 38 калибра, ствол которого из-за надетого на него глушителя казался необычно длинным.

— Я с самого начала считал вас глупцом, Бойд, — мягко сказал Хэл, — но не таким большим! Выходите-ка из-за своего шкафа с поднятыми вверх руками.

Я повиновался, потому что благодаря этому надеялся прожить на этом свете лишние мгновения. Хэл профессионально обыскал меня и, убедившись, что у меня нет оружия, снова отошел. Он несколько раз ткнул Доминика ногой, а потом с недовольным видом пожал плечами.

— Он мертв, Чарльз, — сказал он с легким упреком. — Нам придется каким-то образом избавляться от трупа.

— Черт возьми! — сказал я. — Как вы очутились здесь в самый неподходящий момент? Только не рассказывайте мне сказок, что это случайно.

— Двери этого кабинета снабжены сигнальным устройством. — Хэл злорадно усмехнулся. — Все элементарно для любого человека, обладающего хоть самым малым профессиональным опытом, Бойд. А фирма сигнальных устройств имеет указания оповещать в таких случаях нас, а не полицию. Нас всегда интересует, кто проявляет повышенный интерес к этой студии.

— И вам обязательно надо было его убивать? — Я показал головой на труп.

— Откровенно говоря, совсем не обязательно, Бойд, — сказал Чарльз, и внезапно в его голосе послышалась какая-то противная вибрация. — Просто трудно было отказать себе в этом удовольствии.

— Теперь нам придется обставить это дело соответствующим образом, — сказал Хэл. — Я спущусь и доведу до сведения охраны, что в бюро проникла кошка или что-нибудь в этом роде, и скажу ему, что он может не беспокоиться. А ты, Чарльз, погрузишь Бойда и труп в грузовой лифт и спустишь их вниз, в подвальное помещение. Я подведу машину к задней стороне дома и встречу тебя там. На все это должно уйти не более пяти минут. Дай Бойду возможность пролить пару слезинок, пока он ждет.

Он быстро вышел из бюро, а Чарльз посмотрел на меня с голодным выражением в глазах.

— Вы потащите своего приятеля, Бойд, — приказал он. — Я буду наблюдать за вами, но если вы его не потащите, то я расправлюсь с вами, как с ним, и потащу вас обоих. Можете выбирать.

— Я потащу его, — малодушно согласился я.

Я не имел никакого представления, насколько тяжелым может оказаться Доминик, пока не попытался его поднять. Пролив энное количество пота, мне все же удалось поднять его на плечо, и, согнувшись под его тяжестью, я поплелся к двери.

Чарльз прошел вслед за мной через студию и кабинеты и провел меня потом до грузового лифта. Мы спустились вниз, и дверца лифта автоматически раскрылась. Чарльз выключил рубильник и взглянул на часы.

— Еще минуты три, — сказал он.

Эти три минуты показались мне вечностью. Мои коленки уже начали дрожать, но я понимал, что если я опущу Доминика на пол, то мне его уже не поднять. У меня появилось недоброе чувство, что этот парнишка Чарльз вообще не понимал шуток. Возможно, ему действительно было проще прикончить меня и тащить сразу два трупа вместо того, чтобы приглядывать за мной. А потом послышался металлический звук, когда начала раскрываться раздвижная дверь, которая выходила в тупик позади дома. Зеленый, почти новый «бьюик» задним ходом въехал в подвальное помещение и остановился приблизительно в двадцати футах от лифта.

— Быстро, Бойд! В машину! — скомандовал Чарльз. — Своего друга можете спокойно разместить сзади на полу. Теперь ему все равно где лежать. А потом садитесь впереди, вместе с Хэлом.

Я погрузил Доминика в машину на заднее сиденье, а сам сел туда, куда мне было приказано. Чарльз сел на заднее сиденье, бесцеремонно сдвинул Доминика в угол, а потом захлопнул дверцу. Хэл вывел машину на улицу и прижал к моим ребрам пистолет, в то время как Чарльз вышел из машины и закрыл двери. Как только он вернулся, Хэл спрятал свое оружие и машина тронулась. Было совершенно ясно, что теперь меня держал на мушке Чарльз. У меня даже волосы на затылке топорщились от этого.

— Что собираешься с ним делать? — внезапно спросил Чарльз минут через пять.

— Сбросить в Атлантику, — ответил Хэл. — Это чище и надежнее, чем все остальное. Ты не находишь?

— Правильно! — И Чарльз внезапно хихикнул. — И Бойд будет нам благодарен.

— Благодарен? — непонимающе повторил я. — Что-то непонятно.

— Это опять свидетельствует о состоянии вашей мыслительной деятельности, — с довольным видом сказал Хэл. — В этом случае вам не понадобится рыть яму. Вернее, могилу.

— Что?

— Могилу, — коротко повторил он.

Вскоре мы добрались до небольшой частной пристани, к которой была пришвартована лодка с подвесным мотором и со всеми необходимыми принадлежностями.

Мы быстро пересели в лодку, затащив туда Доминика. Его мы оставили на палубе, а сами перешли в каюту, где было даже два стула.

— Парочка вопросов, прежде чем мы отъедем, — начал Хэл. Его тон был еще более вежлив, чем обычно. — Что вы собирались искать в сейфе и кто вам подсказал, что там можно что-то найти?

— Когда я последний раз был у Дюваля, я оставил у него пачку сигарет, — ответил я. — Вот я и предположил, что он сунул ее в сейф, чтобы она не пропала.

Чарльз, словно нехотя, ударил меня пару раз тыльной стороной ладони, но так, что я полностью ощутил всю тяжесть его руки на своих щеках. Как реакция на это, голова моя загудела, словно колокол, а весь мой скелет задрожал мелкой дрожью. Я пошатнулся и потерял равновесие, но Чарльз не дал мне упасть, нанеся еще один удар с другой стороны.

— Что вам нужно было в сейфе? — терпеливо переспросил Хэл.

— Снимки, — вяло сказал я. — Порнографические снимки.

— Вы что, коллекционируете подобные вещи? — спросил он. — Или речь идет об определенных снимках?

— Если бы я их нашел, то смог бы доказать, что Элину Хоуп убил Дюваль, — ответил я.

— Очень интересно! — Хэл действительно с интересом посмотрел на меня. — Почему вы пришли к такому выводу?

— Это фотографии Элейн Керзон и старика Ричмонда. — Я все еще не мог говорить совершенно отчетливо. — И Дюваль шантажировал ими Элейн. И ко всему прочему требовал от нее, чтобы она подтвердила его алиби на то время, когда была убита Хоуп.

— И если бы вы достали это фото для Элейн, то она бы разбила алиби Дюваля? Так, что ли? — спросил Хэл с довольным видом.

— Так, — подтвердил я.

— Он действительно не в своем уме, — сказал Чарльз и снова хихикнул.

— Ведите себя поосторожнее — у₍ меня есть друзья.

— Ладно, надо доводить дело до конца, — бросил Хэл. — Не будем же мы тратить ночь на эту комедию. — Он со скучающим видом огляделся в каюте. — Надо было бы выпить немножко, прежде чем отплыть. — Внезапно в его глазах появился блеск. — Черт возьми, а что это?

Он сделал шаг к скамейке с обивкой, которая тянулась вдоль всей каюты, и приподнял одну из подушек. Под ней было что-то спрятано, похожее на кусок шелка. Он приподнял это нечто, и я увидел, что это купальник.

— Ничего не скажешь! — хихикнул Чарльз. — Клод, видимо, недавно здорово повеселился.

— Никогда бы не подумал, что Клод может справлять такие дикие оргии, — ответил Хэл, вертя купальник в своих руках и выискивая этикетку. — Разумеется, фирмы «Мееркайд».

— Может быть, он просто захватил его для того, чтобы с его помощью задушить свою очередную жертву? — высказал я предположение.

— Может быть, вы все-таки придержите свой язычок? — тихо спросил Чарльз.

— Не перебивай его, — вставил Хэл. — У Бойда тоже могут появиться неплохие мысли.

— Относительно чего? — презрительно спросил Чарльз.

Хэл смотрел на меня внимательным взглядом каннибала, который решал вопрос, какой кусочек мяса этого миссионера будет более сочным.

— Раздевайтесь, Бойд, — наконец сказал он любезным тоном.

— Что? — Я непонимающе уставился на него.

— Вы меня правильно поняли. Раздевайтесь догола!

— Идите-ка вы ко всем чер… — Оставшуюся часть фразы срезала очередная пощечина Чарли. Она проехала по нижней части лица и задела адамово яблоко. Видимо, всю оставшуюся жизнь у меня будет такой хриплый голос, что мне будут завидовать все эстрадные певцы.

— Вахтеру он сказал, что его зовут Джонс, — задумчиво сказал Чарльз. — А на свете слишком много Джонсов, чтобы хватились одного из них.

— Раздевайтесь, или вам поможет Чарли, — резко сказал Хэл. — Меня не интересует, каким образом это будет сделано.

Его это не интересовало, но мне было не все равно. И я начал раздеваться, как исполнительница стриптиза в ночном клубе. Хэл бросил Чарльзу купальник.

— Возьми, — сказал он. — Позднее он тебе пригодится. А теперь едем. Бойд останется в каюте, пока мы не выйдем в море.

Они вышли из каюты и заперли за собой дверь. Через несколько секунд я уже почувствовал, как пол под моими ногами начал вибрировать, и я услышал шум мотора. Потом послышался шорох каната, который подтягивали на лодку, открепив его от пристани. И вот суденышко уже поплыло — все быстрее и быстрее. Я сидел в костюме Адама на скамейке и впервые в своей жизни почувствовал себя объектом для порнографического снимка.

Мне показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем мотор умолк. Покачивание стало более заметным, когда суденышко потеряло скорость, а потом оно стало просто покачиваться на волнах. С палубы послышалась какая-то возня, за которой последовал всплеск. Нетрудно было догадаться, что на свете одним актером стало меньше. В следующий момент щеколда каюты отодвинулась и дверь открылась.

— Выходите, Бойд! — Голос Чарльза прозвучал более грозно, чем раньше. Он держал оружие в руке и внимательно смотрел на меня. Я вышел на палубу. — Назад, на корму! — приказал он и противно ухмыльнулся.

Хэл уже поджидал там. В губах у него торчала сигара, и он стоял на корме, расставив ноги для равновесия. Он был похож на пирата двадцатого века.

— Судя по всему, вас нельзя назвать романтиком, Бойд. — Он мило улыбнулся мне. — И вряд ли вам доставит удовольствие лежать на дне морском под толстым слоем воды.

— Не портите себе настроения ради меня, Хэл, — ответил я. — Ведь я тут лишь ненужный балласт.

— Я просто подумал, что вы найдете какой-нибудь другой, более интересный выход, — ответил он. — В конце концов, мы в этом не виноваты, мы вас предупреждали, чтобы вы воспрепятствовали продолжению конкурса фирмы «Мееркайд».

Хэл бросил взгляд на своего компаньона.

— Дай мне оружие, Чарльз! — Он ловко поймал брошенный ему револьвер и направил на меня. — Вы умрете за свою фирму как лояльный работник, как надежный и верный служащий, Бойд. — Его улыбка стала еще шире. — С купальником фирмы «Мееркайд» на шее.

— Я уже догадывался об этом, — сказал я. — И этого могло бы не случиться, если бы я держал язык за зубами.

— В будущем у вас будут неограниченные возможности для этого, — дружелюбно ответил Хэл. — И я думаю, такой вариант найдет ваше полное одобрение. Когда вас выловят из воды, для газет это будет настоящая сенсация. И вы станете знамениты, Бойд. Возможно, это прослывет самым сенсационным нераскрытым преступлением в последующие пятьдесят лет.

— Вы знаете, кого вы мне напоминаете, — сказал я, — самого грязного преступника Манхэттена, который шарит по темным закоулкам…

Лицо Хэла неожиданно исказилось.

— Ну ладно, мы и так с ним довольно долго провозились, Чарльз! — прошипел он. — Кончай с ним!

Со свойственным ему хихиканьем милый Чарльз направился в мою сторону. Я размахнулся и неожиданно ударил его в солнечное сплетение. Он хрюкнул, а потом схватил своими лапами мои запястья и завернул мою руку таким образом, что я вынужден был повернуться или вывихнуть себе плечо.

Внезапно он отпустил меня и набросил на мою шею купальный костюм. Я закрыл было рот, чтобы сделать вдох, но почувствовал, что не могу этого сделать. А купальник все туже и туже стягивал мою шею.

Вместо того чтобы попытаться сбросить с себя купальник, я безвольно опустил руки и неожиданно заехал ему затылком в лицо. Он снова хрюкнул, и давление купальника на мою шею на мгновение ослабло. Я быстро упал на колени и заехал ему в живот.

Он дико вскрикнул и вообще выпустил купальник из рук. Я сразу попытался сорвать его с моей шеи. Мне удалось ослабить его настолько, что я снова смог дышать. В следующее мгновение я вскочил и быстро повернулся, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

У меня оказалось время, чтобы бросить быстрый взгляд на Хэла. Он небрежно держал револьвер в руке и с удовольствием наблюдал за представлением. Он наверняка был убежден, что Чарли быстро со мной расправится, и наслаждался, наблюдая за поединком.

Человек нередко знает свои достоинства и недостатки. Например, я знаю о себе, что у меня совершенный профиль и ум гения, но я отнюдь не герой. Поэтому я быстро стал отступать.

Он надвигался на меня, и вскоре я уже оказался в двух футах от поручней. Губы Чарли скривились в нечто похожее на улыбку. Я продолжал пятиться, поскользнулся и упал на четвереньки. Еще падая, я уже понял, что у меня не будет времени, чтобы подняться до того, как он схватит меня.

Неожиданно я почувствовал что-то холодное под рукой. Я, не раздумывая, схватился за него и понял, что это наконечник от гарпуна. Все еще стоя на коленях, я увидел огромную фигуру Чарли, который возвышался надо мной. Его чудовищные лапы схватили меня за горло, а я бросился ему навстречу…

Раздался страшный крик, и он грохнулся на палубу, вонзив в себя гарпун своей собственной тяжестью.

Не долго раздумывая, я вскочил на ноги и в тот же момент услышал выстрелы. Пули впились в палубу в опасной близости от меня. С секунды на секунду он выпустит и роковую пулю. Не раздумывая, одним отчаянным прыжком я перемахнул через борт судна.