Они взяли меня в клещи. Кусок Мяса повис на одной моей руке, а Пальцы держал с другой стороны нож, приставленный к моему горлу, так что бесполезно было даже пытаться вырваться из рук Мэрфи. Это все равно не помогло бы. С перерезанным горлом не убегают.

Так мы добрались до гавани и пошли вдоль берега, мимо ряда яхт, пока не дошли, наконец, до испанской галеры. Здесь мы остановились. Это было как раз то место, где оба негодяя выбирались из воды, после того как полетели со сходен.

— Мы должны поблагодарить тебя за то, что ты помог нам выбрать место, легавый, — пропищал Пальцы в мое ухо. — Оно действительно очень удобное.

— Ну что ж, сейчас представление закончится, — буркнул Кусок Мяса. — Мне хочется еще пропустить рюмочку виски, а до ресторана далековато.

И его рука внезапно легла сзади на мою шею. Я инстинктивно схватился обеими руками за нее, чтобы ослабить смертельную хватку, но в ту же секунду в действие вступил Пальцы. Он подскочил ко мне и нанес два коротких удара в солнечное сплетение.

Колени мои подогнулись, боль пронзила все тело, а рука Мэрфи еще сильнее сжималась вокруг моей шеи, перекрывая дыхание. В этот момент Пальцы нанес мне третий удар, от которого я согнулся пополам. Теперь меня поддерживала только рука Мэрфи.

Судя по всему, рассчитаться мне с ними не удастся. Рука Мэрфи сжималась все сильнее и сильнее, а перед моими глазами уже затанцевали звездочки, когда внезапно его хватка ослабла. Мне не оставалось ничего другого, как только упасть. Я больно ударился о бетонную набережную и, наконец, растянулся плашмя.

— А говорили, что это жесткий парень!

— Какой еще жесткий, просто мальчишка, — ответил Пальцы. — Бросай его в воду и пошли пить виски.

Тяжелый ботинок пришел в соприкосновение с моими ребрами, и я покатился по берегу. Прежде чем упасть в воду, я успел сделать глубокий вдох и ушел в воду на достаточную глубину.

Плыл я так долго, что, казалось, легкие вот-вот лопнут. Потом осторожно вынырнул на поверхность, быстро глотнул воздуха и опять ушел под воду. Так я делал несколько раз, не допуская ошибки и не появляясь более двух секунд на поверхности. А когда я все-таки вынырнул и осмотрелся, то увидел, что отплыл от берега на большое расстояние. Лишь смутно я видел на берегу две фигуры — Мэрфи и Пальцы, — шагавшие к ресторану, чтобы пропустить по рюмочке.

Видимо, они удостоверились в том, что я утонул, и это меня вполне устраивало.

Некоторое время я плыл на спине и отдыхал, пока оба не исчезли из поля моего зрения. После этого я взял направление на темные очертания испанской галеры. Вскоре я уже находился рядом с ней. Пришлось прокричать раз десять, прежде чем на палубе показался хозяин судна и с недоумением уставился на меня.

— О, это вы, мистер Бойд! — обрадовался Вальдес. — Вы еще купаетесь в такое время?

— Температура воды еще ничего, — прокричал я к ответ. — Вы не бросите мне конец каната? Или так и будете стоять у перил и ждать, пока я утону?

Четверть часа спустя я уже сидел в уютной каюте. На мне была сухая одежда, которую одолжил мне Вальдес, я покуривал сигарету и пил горячий черный кофе, которым он меня угощал.

— Если вы меня еще угостите миловидной блондиночкой, я уверюсь в том, что нахожусь в раю для частных детективов, и останусь здесь навсегда, — сказал я.

— Вы вполне уверены, мистер Бойд, что вы в полном порядке? — опасливо осведомился Вальдес.

— Все великолепно! — ответил я. — Разве что несколько шишек тут и там.

— Просто поразительно, что такое может случиться буквально на наших глазах, — сказал он с чувством. — Наверняка вы захотите уведомить полицию, чтобы она арестовала этих негодяев, у меня есть телефонная связь с берегом. Аппарат рядом с вами.

— Благодарю, — сказал я и снял трубку. — Ночь еще только начинается, не так ли?

— Половина одиннадцатого, — ответил он, взглянув на часы. — Для меня это уже позднее время.

Я позвонил в главное полицейское управление и выяснил, что Хардинг еще на месте. Через несколько секунд я уже слышал его усталый голос.

В нескольких словах я рассказал ему все, что со мной случилось, начиная с того момента, как Кусок Мяса ткнул мне в спину своим револьвером, и кончая тем, как Вальдес выловил меня из воды. Когда я кончил, на другом конце провода какое-то время было тихо, а потом он взорвался.

— Вы что, с ума сошли, Бойд, или напились?

— Все так и было! — уверенно повторил я. — Могу биться об заклад, что мое прощальное письмо будет лежать в моем домике еще до наступления утра.

— Невероятно! — сказал он. — Но я это проверю. Тем не менее вы должны согласиться со мной, что все это звучит фантастично — с самого начала и до конца. Поэтому оно меня и не удивляет.

— А ваше мнение о версии Барона, согласно которой Вулрих передал все, в том числе и страховой полис, Бейли?

— Это вполне возможно, — ответил Хардинг. — Я проверю и это.

— Если это верно, то Бейли был, должно быть, очень заинтересован в том, чтобы обвинить через Барона меня и Вулриха.

— А так как Бейли имеет страховой полис, то у него есть и повод для убийства, — добавил Хардинг.

— И если он убил Эллен Фицрой, то у него были все основания взвалить вину на кого-то другого. Что вы об этом скажете, лейтенант?

— Все это правильно, — ответил Хардинг, — но есть одна деталь, которая не соответствует этой версии. Бейли не мог убить Эллен Фицрой, потому что имеет стопроцентное алиби.

— Минутку, лейтенант, — перебил я. — Я вспоминаю о том, что в момент убийства он якобы прогуливался и никого из знакомых не встречал. Следовательно, у него не может быть алиби.

— Возможно, он никого и не видел, — возразил Хардинг, — но зато один из моих патрульных полицейских видел его. Этот патрульный нес службу в тот вечер и задержал одного преступника, у которого было много провинностей и до этого. Полицейский видел, как этот мелкий гангстер следовал за одним хорошо одетым джентльменом, и арестовал его в тот момент, когда тот собирался приступить к действиям. И гангстер, и полицейский — оба сходятся на том, что этим джентльменом был мистер Бейли, и это происходило как раз в то время, когда было совершено убийство на борту!

— Да, в таком случае сомневаться в его алиби невозможно, не так ли? — спросил я, теряя надежду.

— Не прикидывайтесь более глупым, чем вы есть на самом деле, — буркнул Хардинг. — Вы же сами понимаете, что это глупый вопрос.

— В таком случае этот Бейли не виноват ни в чем, кроме того, что хотел получить обратно свои деньги, — ответил я.

— Что бы вы хотели теперь, Бойд, — сказал он, — чтобы я засадил Барона и его подручных?

— Хорошо бы, — ответил я. — Но Барона лучше оставить в покое. Заберите обеих его горилл.

— А почему не самого Барона?

— У меня такое предчувствие, что он сможет привести нас к истинному убийце, если останется на свободе, — ответил я. — Он не сможет исчезнуть, не так ли? Вы же окружили гавань кордоном?

— Думаю, что да, — коротко ответил он. — Ну хорошо, Бойд. Мне терять нечего, кроме своей работы. Я сейчас вышлю патрульную машину, чтобы забрали обеих горилл. В чем мы будем их обвинять?

— Это уж предоставляю решать вам, — сказал я. — Ну, скажем, покушение на убийство.

— Этого будет достаточно, — сухо заметил он. — А вы не боитесь, что Барон постарается сам сделать то, что не удалось сделать его людям?

— Во всяком случае, не сегодня ночью, — ответил я. — Сперва ему нужно найти меня, а это не так-то легко сделать, так как я нахожусь на борту испанской галеры.

Хардинг повесил трубку. Я сделал то же самое. Когда я поднял глаза, я увидел, что Вальдес снова налил мне кофе.

— Я слышал, что вы говорили, мистер Бойд. — Он мило улыбнулся. — Разумеется, как говорится, добро пожаловать к нам на борт. Может быть, мы еще немного поболтаем об убийстве?

— Да, конечно! — ответил я вежливо, так как его гостеприимство тоже имело свое значение.

— У меня даже имеется личный интерес к поимке убийцы Эллен Фицрой, — сказан он. — Ведь я принадлежал к кругу ее почитателей.

— Каким это образом? — удивился я.

— У меня два хобби, — ответил он. — Эта посудина и джаз. И я уже несколько лет восхищаюсь Мускатом Муллинсом. Вы знаете, что они оба записали долгоиграющую пластинку? И не так давно, месяцев шесть тому назад.

— Нет, не знаю, — ответил я.

— Отличная пластинка. — Он уверенно кивнул головой. — Муската сопровождают только ударник и контрабас, но в главной вещи он исполняет соло на трубе. Эллен поет в шести или семи номерах на пластинке, но на ней есть и сольные номера Муската. Хотите послушать пластинку? А я пока приготовлю напитки. Мне понадобится какое-то время, чтобы приготовить охлажденный коктейль, но уверяю вас, на него не жалко потратить время.

— Что ж, я не против, — сказал я. — У вас здесь на борту есть все.

— Здесь, в Бахиа-Мар можно получить не только телефонную связь с берегом, но и электрический ток, — ответил он с улыбкой. — Чего они только не могут сделать! Даже, наверное, выкачать воду из гавани, если об этом попросить.

Он вытащил пластинку из шкафчика и поставил ее на проигрыватель. Потом он прошел к маленькому бару и начал сбивать коктейль.

Помещение наполнил сочный нежный голос Эллен Фицрой, которая спела «Тело и душа». Потом она исполнила «Вуд Индиго». Я словно видел ее, стоящую передо мной той ночью в своем белом бикини, обрамленную темными волосами.

Как и сказал Вальдес, у нее действительно был красивый голос, но на этой пластинке был отличный аккомпанемент, который делал ее пение еще лучше. Звуки сурдинки словно обволакивали ее слова, как узкое платье обволакивает красивую фигуру.

После того как ее пение закончилось, Вальдес подал мне приготовленный им коктейль.

— Благодарю, — сказал я, беря у него большой и холодный бокал. В эту минуту мне действительно нужно было что-нибудь выпить.

Но не успел я выпить и глотка, как по спине у меня пробежал холодок — я вновь услышал проникновенные звуки трубы. Мускат исполнял соло, сопровождаемое только заглушенными звуками оркестра.

Прослушав этот блюз какое-то время, я понял, что человек и его труба слились воедино. Мускат вкладывал в этот блюз всю свою душу и с помощью инструмента рассказывал простую историю — историю молодого человека и девушки, которые любили друг друга.

Вначале господствовали триумфальные нотки, одновременно яростные и нежные, свидетельствующие о том, что исполнилась великая мечта молодого человека. Потом мелодия и ритм изменились, труба оповещала нас о возникшей дисгармонии между ними. Он все еще страстно обожал ее, но она уже не хотела о нем знать, отвернулась от него, оскорбляла его, когда он приближался к ней, и уходила от него, оставляя его с разбитым сердцем.

Молодой человек винил себя во всем, просил ее сказать, что он сделал не так, но она ему не отвечала. Неприязнь ее к нему росла и закончилась открытой борьбой. Соло на трубе передавало это с помощью какой-то разрывающей душу какофонии.

Потом соло переходило в нежный и жалобный блюз. Женщина покинула его окончательно, и молодой человек обрел покой, но вместе с покоем пришли одиночество и боль воспоминаний. Он вспоминал о том времени, когда все представлялось ему в розовом цвете, вспоминал о своей юности, о своей страсти и пробуждался в тусклом одиночестве…

Позади меня раздался какой-то щелчок — это Вальдес выключил проигрыватель.

— Ну, послушали? — спросил он. — Отличное исполнение, не правда ли? А исполнитель просто гений!

— Да, — сказал я и вспомнил о коктейле, к которому я так еще и не притронулся. Я попробовал его и признал, что он превосходен. Мне пришлось признать, что Вальдес не только гостеприимный простачок, но и специалист по приготовлению коктейлей.

— Этот блюз Мускат, конечно, сочинил сам, — сказал он. — И назвал его просто «Милый старый блюз».

— Говорят, что джазмен только тогда играет поистине хорошо, когда он сам несчастлив, — сказал я. — Если качество исполнения этого блюза принять за мерило, то Мускат, должно быть, самый несчастный человек на свете.

— А почему вы думаете, что он не может быть несчастным? — мягко спросил он.

Лишь около полудня следующего дня я отправился к себе в домик, разумеется, после того, как привел себя в божеский вид — умылся, побрился и так далее. Я надел свою одежду. Когда же я опять собрался выйти из своего домика, ко мне в дверь постучали.

Пляжный костюм из белого нейлона не мог скрыть очертаний тела Глории Ван Равен.

— Я пришла извиниться за то, как я вела себя в последний раз, Денни, — сказала она своим хриплым голосом.

— Забудьте об этом, — сказал я с надеждой. Может быть, в следующий раз вы будете со мной более милы.

— Вы знаете, что уже воскресенье? — сказала она с трагическими нотками в голосе. — У нас осталось немного времени, Денни, если мы хотим быть на киностудии во вторник.

— Знаю, — ответил я. — У нас еще 24 часа, чтобы исчезнуть отсюда.

— Как вы думаете, до этого времени отыщут убийцу? — спросила она.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Во всяком случае, Хардинг, как мне кажется, работает упорно.

— А вы, Денни? — Она подошла ближе. — Вы тоже работаете над этим делом?

— Конечно! — бодро ответил я. — Вы видели это сумасшедшее судно в гавани, похожее на каравеллу, на которой Колумб открыл Америку? Эту испанскую галеру?

— Да, видела. А почему вы спрашиваете?

— Ее владелец, человек по имени Вальдес, устраивает сегодня большую вечеринку, и все мы приглашены туда. Она начинается в восемь часов, и вы должны прийти туда, Глория.

— Зачем? — Она подошла еще ближе. Так близко, что ближе уже некуда. Я чувствовал вес ее тяжелых грудей на своей груди и ее крепкие бедра рядом с моими.

— Я слышал, дорогая, что на это вечеринке будет изобличен убийца, — доверительно сообщил я. — Вы должны пригласить мальчика Эдди, Грега Бейли и Муската Муллинса. Они, конечно, не захотят пропустить эту вечеринку, и если я правильно понял лейтенанта Хардинга, то он позаботится о том, чтобы на ней присутствовали все.

— Это звучит так романтично, Денни, — тихо промурлыкала она. — Расскажите мне побольше обо всем этом.

Я лишь махнул рукой.

— Я и сам ничего больше не знаю, — уверил я.

— Вы умный парень, Денни, — сказала она в волнении. — Я уверена, что именно вы и изобличите убийцу. — Она глубоко вздохнула, и ее всколыхнувшиеся груди чуть не подвигли меня на поступок. — Сделайте это, Денни, и вы заслужите мою благодарность, — нежно сказала она. — А я никогда не отказываюсь от своих слов. Вы действительно ее заслужите.

Внезапно она отступила и между мной и ею возникло некоторое пространство. В дверях она обернулась и сказала:

— Но сперва найдите убийцу. И не беспокойтесь, Денни, я всегда держу слово.

Когда я вскоре после нее вышел из дому, она уже была в десятке ярдов от меня и здоровалась с Грегом Бейли, у которого был такой вид, словно он всю ночь провел под кроватью. Я не стал его преследовать и направился к домику Эприл. Дверь была не заперта, и я даже не посчитал нужным постучать.

Когда я вошел в гостиную, она как раз выходила из ванной. Капли воды стекали с ее бронзовой кожи. Вокруг ее бедер было повязано полотенце, которое мне показалось маленькой салфеткой, оно ничего не прикрывало.

— Я как раз из-под душа, — сказала она, хотя это было ясно и без объяснений.

— Вижу, — ответил я. — С той точки, в которой я стою, вы выглядите совершенно чистой.

Она поспешно немного опустила полотенце, но это привело лишь к тому, что у нее больше приоткрылись груди. Она прикусила губы, так что можно было понять, что она не знает, как выбраться из этого положения.

— Почему бы вам не выйти, Денни Бойд, чтобы я смогла спокойно одеться?

— Не будьте ко мне так жестоки, Эприл, — взмолился я. — Для меня вы просто большая девочка, завернутая в полотенце, так что меня это не может возбудить.

— О-о! — Она с удивлением посмотрела на меня. — Что же заставило вас смотреть на меня без волнения?

— Глория, — сказал я слащаво. — Она пришла ко мне в тесном пляжном костюме и доверительно сообщила, что готова поиграть со мной в игры для взрослых.

— Вы, как и все мужчины, мистер Бойд, предпочитаете количество, а не качество, — ядовито заметила она.

— Этой ночью меня чуть было не убили, — сказал я, чтобы переменить тему. — Рассказать вам как?

— Это было бы интересно только в том случае, если бы вас убили. — Она повернулась и вышла в спальню.

Это оказалось ошибкой, ибо полотенце было слишком мало, чтобы закрывать и заднюю часть тела.

— Вот это да! — выкрикнул я в восторге. — У вас ямочка на самом интересном месте!

Она на мгновение застыла, по всему ее телу пробежала дрожь, а потом с криком раненой газели скрылась в спальне.

Минут через десять она появилась вновь, на этот раз в бюстгальтере и таких коротких шортах, которые не нуждались ни в какой рекламе. Она казалась спокойной и сосредоточенной, если не считать нескольких красных пятнышек на щеках.

— Вы все еще здесь?

— Я забыл вам сообщить о вечеринке, которая состоится сегодня вечером. Разумеется, вы на нее приглашены, — сказал я и кое-что поведал об испанской галере. Но на нее, казалось, это не произвело особого впечатления.

— Эприл, дорогая, — серьезно сказал я, — вы обязательно должны там быть. Мне нужна ваша помощь. На этот раз мы наверняка схватим убийцу.

— Вы — наглец, Денни! Настоящий наглец! - пропела она тоненьким голоском. — После того что случилось вчера со мной и этим Бейли, вы снова приходите ко мне и имеете наглость делать новое предложение…

— На этот раз все будет серьезно, — перебил я. — И все, что вам нужно будет сделать, это надеть парик и бикини.

— Звучит очень заманчиво! — Она на мгновение закрыла глаза, и по телу ее пробежала дрожь. — Если вспомнить о том, какое действие оказало на Бейли черное бархатное платье, то выступать в бикини и парике будет еще интереснее. Но какую роль играете вы сами? Вы что, распространитель билетов или что-нибудь в этом роде?

— Ну, хорошо, хорошо, — устало сказал я. — Забудьте об этом. Если вы не хотите, мне придется взять другую девушку, вот и все.

Я повернулся и направился к двери. Когда я уже был готов открыть ее, она спохватилась:

— Какую девушку?

— Разумеется, Глорию, — ответил я невинно. — Несколько минут назад она сказала, что сделает для меня все, что я пожелаю. И добавила, что она относится к той категории девушек, которые держат свое слово.

— Что бы вы ни предпринимали, Глория испортит вам всю сцену, — убежденно заметила Эприл. — Если вы действительно думаете, что на этот раз вы на верном пути, то я изменю свое решение и помогу вам. Разумеется, я не хочу стоять на пути у справедливости.

— Отлично! — сказал я радостно. — Подробности я сообщу вам позднее. Сначала я должен рассказать Вальдесу об этой вечеринке, которую он сегодня устраивает и на которую он тоже приглашен. Для него это будет большая неожиданность…