Придя в домик Эприл, я уселся в гостиной и стал ждать, пока она выйдет из спальни, куда ушла, чтобы переодеться. Но она не возвращалась. Я выкурил с пяток сигарет, а потом спросил себя, не заснула ли она.

— Вам нравится? — прозвучало в этот момент позади меня.

Я повернулся и даже услышал скрип моих глаз, вылезавших из орбит. Эприл была в черном шелковом платье, по передней стороне которого бежала окантовка. Платье в обтяжку от шеи и до колен подчеркивало ее высокую тугую грудь, тонкую талию и крепкие бедра. Сбоку был разрез, и, когда она двигалась, были видны ее загорелые ноги.

— Мне кажется, что оно вам нравится, не так ли? — холодно спросила Эприл.

— Конечно! — ответил я хрипло. — В таком платье вам не придется упрашивать Бейли. Как только он увидит вас, он вообще переселится в ваш домик.

— Как раз этого я и боюсь, — сказала она. — Вы будьте в спальне поближе к двери.

— Не бойтесь, — заверил я. — Когда Бойд начеку, ничего страшного случиться не может.

Она вышла из домика, и я прошел в спальню, чтобы облюбовать себе пост для подслушивания. Много времени я потратил на дверь — то распахивая ее настежь, то прикрывая, но ни то и ни другое меня не устраивало. Если я хотел видеть, что происходит в гостиной и открывал дверь, то тогда и Бейли получал бы возможность видеть меня в спальне.

Наконец я вернулся в гостиную, огляделся и через пару минут сделал открытие: между кушеткой и полом было достаточно места, чтобы спрятаться человеку. А так как можно было предположить, что Эприл и Бейли, придя сюда, усядутся на эту кушетку, то у меня было отличное место для подслушивания. И я не только мог слышать все, о чем они будут говорить, но и все видеть.

Пыль, которая находилась под кушеткой, сначала заставила меня несколько раз чихнуть, но потом я привык к пыли и лежал, спокойно ожидая их прихода и чувствуя покалывание в окаменевших ногах.

Они появились, когда я уже отчаялся их увидеть и подумывал о том, что Бейли, наоборот, удалось затащить ее в свое логово.

— Очень мило с вашей стороны, мистер Бейли, что вы выслушали все о моих заботах, — сказала она. — Я чувствую себя до такой степени одинокой, что не знаю, что и делать.

Я услышал, как закрылась дверь, потом раздался чопорный голос Бейли:

— Называйте меня, Грег, крошка. Как это ужасно, что такая крошка, как вы, чувствует себя одинокой.

— Благодарю вас, Грег, — сказала она испуганно. — Вы не знаете, как чудесно встретить мужчину, который тебя понимает.

Я презрительно улыбнулся, когда услышал этот слащавый и сальный диалог. А потом под чьей-то тяжестью заскрипели пружины кушетки. Достаточно мне было повернуть немного голову, и я смог видеть непосредственно перед собой пару ног.

— Идите сюда и присядьте рядом со мной, Грег, — мягко сказала Эприл. — Когда вы рядом, я чувствую себя надежнее.

Пружины кушетки снова заскрипели, на этот раз сильнее и, как мне показалось, предостерегающе, а потом случилось самое ужасное, и это ужасное отозвалось в первую очередь на моей спине. Кушетка подалась под тяжестью Бейли и приковала меня к полу. Я сам показался себе бабочкой, которую накололи на буланку. А диагноз был таков: я был парализован с галопы до ног.

Они уселись удобнее надо мной, и каждое их движение причиняло мне новую боль.

— Послушайте, Грег… — Голос Эприл показался мне голосом маленькой девочки. — Я серьезно беспокоюсь за Глорию. Вы же знаете, что я работаю у нее, и я боюсь, что она меня уволит, потому что больше не сможет платить.

— Почему? — спросил тот участливо.

— Ну… — Эприл помедлила мгновение. — Она — банкрот. Она всегда тратила больше, чем получала. И потом эти налоги… Ну, вы меня понимаете?

— Она — усердная женщина, — сказал он, и я спросил себя, что он понимал под словом «усердная». Мне даже показалось, что он совсем не о деньгах думает.

— Я знаю, что она рассчитывала на помощь Вулриха, а потом выяснилось, что у него тоже нет денег, — робко сказала Эприл.

— Это верно, — согласился Бейли. — Долгов у него больше, чем можно себе представить.

— Я думала, что у нее есть веские основания приехать сюда, Грег, — так же робко продолжала Эприл. — Но, наверное, только вы приехали сюда не напрасно.

— Ну, мне беспокоиться нечего, — ответил Бейли. — Может быть, это покажется вам бессердечным, но я все-таки скажу, что жена Вулриха была застрахована на очень большую сумму.

— Я кое-что слышала об этом, — призналась она. — А как только услышала, у меня появилась ужасная мысль: а что если Вулрих сам убил ее, чтобы получить страховку?

— Нет, — убежденно сказал Бейли. — Он не убивал свою жену, и я не потерплю, чтобы кто-нибудь пытался навесить ему это убийство. Ее убил кто-то другой.

Они снова зашевелились над моей головой. В безмолвной ярости я уставился на две пары ног, которые находились от моей головы всего в паре дюймов.

— О, Грег, — сладко вздохнула Эприл, — вы такой удивительный человек…

Две пары ног придвинулись ближе друг к другу, потом все стихло.

— Как вам это нравится? — наконец спросил Бейли. — Вам удобно сидеть?

— Чудесно! — счастливо прошептала она. — Я как раз думала о том, Грег… Ну, вы понимаете, если это был не Вулрих, то кто же тогда?

— Вам не надо ломать вашу миленькую хорошенькую головку над этим вопросом, — сказал он ласково. — Но я догадываюсь, кто это мог быть.

— Скажете мне? — быстро сказала Эприл.

— Почему бы нам не оставить эту неинтересную тему и не повеселиться немножко? — спросил он заплетающимся языком.

Наверху опять все затихло, и я слышал только его тяжелое дыхание. Мой позвоночник снова получил несколько толчков, когда четыре ноги опять сдвинулись и пробыли в таком положении довольно продолжительно время.

— Это было очень мило, — прошептала Эприл.

— Вы — удивительная девушка, — сказал Бейли с чувством. — Вы напоминаете мне мою маму… — И во внезапную тишину, которая наступила после этих слов, когда он понял, что оговорился, хлынул новый поток слов: — Я имею в виду, что она выглядела так же, когда была одного с вами возраста.

— Принимаю этот комплимент, — сказала Эприл дрожащим голосом. — Он самый нежный из всех, которые мне говорили…

От ярости я крепко сжал зубы, в то время как они там, наверху, продолжали ерзать на кушетке.

— Дорогой, — сказала, наконец, Эприл дрожащим голосом, — еще минутку. Мое женское любопытство не дает мне покоя. Вы просто обязаны мне сказать, кто убил Эллен Фицрой.

— Разве дело в этом? — хрипло ответил Бейли. — Это не имеет значения теперь, когда мы…

— Нет! — резко перебила его Эприл. — Вы должны мне это сказать.

— Ол—райт, — пошел он на уступки. — Для меня совершенно ясно, кто убийца. Это не кто иной, как лот профессиональный игрок, Луи Барон. Эдвард задолжал ему крупную сумму, и Барон очень скоро понял, что единственный шанс вернуть ее — убить застрахованную жену Вулриха. Тогда тот, подучив страховку, расплатится… Ну, теперь давайте…

— Эй-эй! — воскликнула Эприл мгновение спустя. — Оставьте меня, пожалуйста!

Ее ноги начали танцевать перед моими глазами, а мой позвоночник получил еще порцию пинков.

— Вы играете со мной, дорогая, — прохрипел Бейли. — Я знаю все ваши штучки. Вы просто хотите меня распалить…

— Перестаньте! — закричала Эприл. — Если вы сейчас же не прекратите, я выброшу вас за уши на улицу, вы, тупоголовый бык!

— Вы что, шутите? — рассердился Бейли. — Вспомните сами, зачем вы меня сюда пригласили!

— Во всяком случае не для того, чтобы вы тут разыгрывали роль Казановы, — прокряхтела Эприл. — Я вас предупредила!..

В следующую секунду раздался звук пощечины, и, судя по всему, она была полновесной.

— Я этого не люблю, — прорычал Бейли. — Но если вы обязательно хотите начать таким способом, то я не возражаю…

— Денни! — в отчаянии прокричала Эприл.

— Я бы на вашем месте не полагался на то, что вам на помощь придет этот идиот, — подло хихикнул Бейли. — В этот момент он, наверное, находится у вашей хозяйки и премило проводит с ней время.

— Вы ошибаетесь, — ответила она. — Он здесь, в спальне. Выходи, Денни, и выгони этого волка.

Пара ног перед кушеткой исчезла, а потом я услышал, как открывается дверь спальни. В следующую секунду Бейли громко рассмеялся, и ноги вернулись на прежнее место у кушетки.

— Неплохая мысль, крошка, — сказал Бейли отеческим тоном. — На какое-то мгновение я и действительно подумал, что он там. Ну, а теперь вернемся к тому, зачем я сюда пришел.

— Денни! — отчаянный вопль Эприл был подавлен в самом зародыше. Ее ноги забарабанили по полу, я слышал, как Бейли захрюкал от удовольствия, а все остальное мог домыслить и сам. Пришло время Денни Бойду что-то предпринять, даже невзирая на боли в позвоночнике. С большим усилием я продвинул голову вперед и впился зубами в ближайшую ногу.

Раздался крик. Потом нога была выдернута из моих зубов, причем с такой силой, что я подумал, что у меня вылетела пара зубов, но давление на позвоночник быстро ослабло. Когда с кушетки вскочила и Эприл, я смог, наконец, выкарабкаться из своего логова.

— Денни! — Эприл с яростью уставилась на меня, пока я поднимался с пола. — Почему вы не появились, когда я позвала вас?

— Не будем об этом, — сказал я. — Где Бейли?

Она молча показала на пол, и я понял, что мой вопрос был совершенно излишним. Когда Бейли спрыгивал с кушетки, он опрокинул рядом стоящий столик и со всего размаха грохнулся о письменный стол у противоположной стены. Сейчас он лежал на полу без сознания.

— Уберите его, пока он не проснулся и не взялся за старое! — холодно потребовала Эприл. — Что вы делали все это время под кушеткой? Спали, что ли?

Убедительного ответа на этот вопрос я не нашел, поэтому сделал вид, что не расслышал, и взвалил Бейли себе на спину. Когда я вышел из домика, колени мои тряслись и подгибались под его тяжестью. Но тем не менее я отнес его в его домик. Добравшись до спальни, я сбросил его на пол и затолкал под кровать. Почему он должен лучше чувствовать себя, чем я? Прежде чем выйти из домика, я вывернул все лампочки, а потом закрыл за собой дверь.

Если после пробуждения у этого мальчика вновь возникнет тяга к любви, то она наверняка у него пройдет, когда он поймет, что лежит в темноте у себя мод кроватью. К тому же он потратит не так мало времени, чтобы сориентироваться на местности.

Вернувшись к домику Эприл, я увидел, что входная дверь закрыта на замок. Я подумал, что она испугалась оставаться одна, и поэтому решила запереть дверь на то время, пока я отсутствовал. Я постучался, так как полагал, что после матча по классической борьбе с Бейли ей понадобится некто, кто бы ее утешил.

— Кто там? — опросила она глухим голосом.

— Это я, Денни, — ответил я. — Вы можете открыть. Опасность миновала.

— Вы хоть раз в жизни вели себя разумно? — злобно отпарировала она. — Да, теперь опасность миновала, но как только я открою дверь, она возникнет снова.

— Но, Эприл, дорогая!

— Спокойной ночи!

— Так вот какая благодарность за то, что я спас вас от Бейли? — спросил я с горьким упреком.

— Это была ваша идея. Вы что, забыли? — желчно спросила она. — На эту ночь с меня хватит! Я и так сыта волнующими событиями в Бахиа-Мар.

— Подождите минутку, — попросил я. — Не судите обо всем так поспешно, Эприл! Подумайте только…

— Спокойной ночи, — перебила она, и тон, которым она это сказала, был настолько решительным, что я сразу понял: она говорит серьезно.

В следующее мгновение свет в ее домике погас, и мне пришлось уйти. Бойд был осужден еще на одну длинную одинокую ночь.

Я отправился к своему домику, но на половине пути вдруг почувствовал, что в мою спину ткнулся ствол. И как назло именно в то место, которое больше всего пострадало, когда я лежал под кушеткой.

— Не принимай это слишком близко к сердцу, ты, ищейка! — услышал я у самого уха голос Мэрфи. — Я бы с удовольствием продырявил сейчас твой пиджак, но босс сказал, что он хочет с тобой поговорить!

Мы отправились к домику Луи Барона. Я — впереди, два наемника — позади. Причем револьвер Мэрфи все время упирался мне в спину, так что я ни на секунду не забывал о своем положении.

Игрок удобно полулежал в кресле-качалке и держал в руке рюмку. Но если его поза говорила о расслабленности, то выражение лица совсем о другом. Кривоногий Меллой встал позади него, и было видно, что он искренне рад встрече со мной. Он бы с удовольствием сунул мне в карман гранату и выдернул предохранительную чеку.

— Вы начинаете действовать мне на нервы, Бойд, — признался Луи Барон. — Иными словами, вы заставляете меня принимать соответствующие меры.

На это нечего было сказать, по крайней мере, в настоящий момент, поэтому я продолжал держать рот закрытым и лишь легонько улыбнулся.

— Вы и этот глупый лейтенант, — продолжал Барон. — Я, по крайней мере, кое-что сделал для раскрытия убийства, не так ли? Этого нельзя отрицать. Я нанял этого идиота Свайна, и он, должно быть, напал на след убийцы, иначе не был бы убит.

— Все верно, Луи, — сказал я успокаивающим тоном. — Но вы допускаете ошибку, сваливая в один горшок лейтенанта и меня. И мое присутствие в кабинете лейтенанта, когда он вызвал вас и немножко нажал, не имеет ко мне никакого отношения. Это было случайно, и я присутствовал там просто как зритель, понимаете?

— Не надо, Бойд, — сказал он нетерпеливо. — На меня это впечатления не производит. Просто мне хотелось бы сказать вам кое-что. Мне надоело торчать в этом вшивом гнезде. Я хотел бы отправиться домой, и по возможности побыстрее. Кроме того я хотел бы получить 20 тысяч долларов, которые мне должен Вулрих, или, по крайней мере, быть уверенным, что я скоро их получу.

Он пожал своими мощными плечами.

— Это вам понятно, не так ли? — спросил он.

— Думаю, что понятно, — ответил я. — И вы вообще умный парень, Луи.

— И я могу разрешить обе эти проблемы, — продолжал он. — Если этот тупоголовый Хардинг сам не найдет убийцу, мы должны ему его преподнести.

После этого мы все сможем отправиться по домам. Вулрих получит страховку за свою жену, выплатит мне долг, и все будут счастливы!

— Звучит великолепно! — сказал я. — Но зачем в гаком случае вы отправили за мной своих наемников? Хотели быть уверены, что я первый услышу это сообщение?..

— Ах да, я забыл вам сказать, — заметил он. — Вы, Бойд, будете единственным человеком, который не поедет домой.

— Не поедет! — хихикнул Пальцы.

— Не поедет! — повторил Кусок Мяса.

Я взглянул на Барона и медленно покачал головой.

— Мне кажется, что постоянное общение с этими гориллами за последние несколько дней не пошло вам на пользу, Барон, — сказал я. — Видимо, кое-что от их глупости перешло к вам. Конечно, вы в этом не виноваты, Луи, потому что они уж больно глупы и эта их глупость, словно зараза, прилипла к вам.

— Ну что же, посмотрим, насколько вы сами умны, — буркнул Барон. — Что вы скажете, например, о таком варианте? Вы кончаете жизнь трагическим самоубийством и оставляете после себя письмо, в котором все объясняете лейтенанту.

— Что все?

— Как вы приехали сюда, чтобы вернуть Глорию на киностудию, как вы говорили с Вулрихом и как он признался вам, что он банкрот и что у него больше нет никаких шансов завоевать златокудрую красавицу, как только она узнает об этом. И, разумеется, он вам сказал, что у него было бы много денег, если бы его жена умерла и он смог бы получить страховку, которая составляет 400 тысяч долларов. Далее в письме вы объясните, что вам в голову пришла грандиозная мысль: помочь ему получить эту страховку, хотя его жена молода и здорова… Конечно, с оговоркой, что он выплатит вам сто тысяч.

— Если вы думаете, что в такую версию кто-то поверит, вы просто сумасшедший, — устало сказал я.

— Я навел о вас справки, — спокойно сказал Барон. — В Нью-Йорке вы известны тем, что за деньги готовы выполнить любую работу. Не думаю, что эта версия далека от истины. Во всяком случае, этот идиот Хардинг клюнет на нее.

— А как же Свайн? — спросил я. — Или вы расскажете лейтенанту, что я застраховал и его на большую сумму, чтобы потом прикончить?

— Свайн стал опасен для Вулриха, — ответил Барон. — Не нужно было затратить много трудов, чтобы заставить разговориться этого негодяя. Под нажимом Вулрих сознался Свайну во всем, а потом направился к вам, чтобы поплакать вам в жилетку. Следовательно, вы должны были убить и Свайна, чтобы ваша сделка с Вулрихом не выплыла на свет божий и не изобличила вас как убийцу его жены.

— Хардинг надорвет живот от смеха, когда услышит такое, — сказал я.

— Возможно, — мягко согласился он. — Но знаете, Бойд, я все равно попробую такой вариант!

Я посмотрел в его глаза. Это были холодные блестящие глаза убийцы. Мне стало ясно, что он не шутит. Этот сумасшедший действительно верил тому, что говорил.

В комнате на какое-то мгновение воцарилась тишина, а потом в дверь кто-то забарабанил и раздался звук трубы.

Луи Барон растерянно посмотрел на Мэрфи, стоявшего за моей спиной.

— Открой, — сказал он. — Кажется, к нам стучится этот сумасшедший трубач. Прогони его, и как можно скорее.

Револьвер Мэрфи перестал давить мне в спину, и в следующее мгновение Кусок Мяса отпер дверь. Но прежде чем он успел открыть рот, чтобы спровадить Муската, тот сам оттолкнул его и вошел в комнату.

В середине комнаты он, пошатываясь, остановился и выговорил заплетающимся языком:

— Я хотел бы что-нибудь выпить. Послушай, Барон! Угости меня чем-нибудь.

— Мы заняты, — буркнул Луи. — Уматывай отсюда!

— Так с приятелем не разговаривают, — выдавил Мускат и покачал головой. — Вы даже не даете приятелю выпить? Нет, сэр? Вы просто обязаны дать мне что-нибудь!

К нему подошел Кусок Мяса.

— Ты слышал, что сказал босс? Ну и убирайся!

— Прямо горе с вами, — застонал Мускат. — Это не по-товарищески… Вы давно мертвы, Бадди, и вечно одиноки. Переворачиваетесь в гнилом гробу… Так будьте же добры, пока вы живы. Выпьем, друзья!

— Выбросите отсюда этого бродягу! — презрительно сказал Луи.

Кусок Мяса мгновение помедлил, а потом нанес Мускату удар в живот, который заставил последнего сложиться вдвое, как закрывается перочинный ножик, но оказался недостаточно сильным, чтобы свалить его с ног.

— Ну вот, тебе опять повезло, — заметил Мэрфи. — У тебя есть возможность уйти отсюда на своих собственных.

Мускат медленно выпрямился. Его лицо пожелтело, как пергамент, только блестели его налитые кровью глаза.

— О’кей! — сказал он с каким-то свистящим придыханием. — Тогда я сыграю вам собственный марш.

Он начал колдовать над своей трубой, потом приложил ее к губам.

— О, боже ты мой! Да ведь он в стельку пьян! — хихикнул Пальцы. — На шесть футов выше ватерлинии.

— Вот именно! — подхватил Кусок Мяса. — Неужели этому архангелу удастся выжать из трубы какие-то звуки?

Это была одна из неудачных шуток Мэрфи. Потому что Мускат внезапно резко повернулся, схватился за трубу обеими руками и использовал ее приблизительно так же, как я — багор: сильно ударил мундштуком прямо по адамову яблоку Мэрфи.

Глаза гориллы полезли из орбит. Он схватился обеими руками за шею и стал судорожно глотать ртом воздух.

— Если ты дотронешься до меня еще раз, Бадди, то я выдавлю тебе трубой оба глаза, — пообещал Мускат и вышел из комнаты. Через несколько секунд снаружи прозвучал довольно смелый вариант «Когда святые маршируют» и вскоре замер вдали.

Мэрфи долго не мог откашляться. Его лицо посинело, и лишь когда он наконец смог более или менее вздохнуть, он немного встряхнулся.

— Убью я его, этого бродягу! — выкрикнул он дрожащим голосом. — Со мной такие фокусы не пройдут! Нет, не пройдут!

— И все-таки он тебя отделал, ты, чурбан! — выдавил Барон. — Я еще подумаю о том, выпускать ли тебя на улицу после наступления темноты, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Послушайте, босс, ведь он напал на меня, когда я на него не смотрел, — попытался защититься Мэрфи.

— Ну и что с того? Какая разница? — нетерпеливо буркнул Барон. — Лучше продолжим. Найди бумагу и ручку, чтобы Бойд мог написать свое прощальное письмо лейтенанту Хардингу!

Внезапно мне в голову пришла спасительная мысль.

— Это не ваша идея, Луи, — медленно проговорил я. — Я имею в виду найти козла отпущения для полиции, которому можно приписать оба убийства. Эта идея взошла на каком-то другом навозе, а вы только исполнитель. И сколько вам за это отвалят?

— Какой умница! — буркнул он. — Получите сами, если сможете.

— За этим мог бы скрываться Вулрих, — раздумывал я вслух, — но это маловероятно, так как мальчик Эдди недостаточно хладнокровен. Это больше походит на Бейли. И у него были веские основания для такого плана, учитывая ту сумму, которую он получит от Вулриха, по сравнению с которой ваши 20 тысяч кажутся не больше чаевых.

— Вы говорите, словно речь держите, — хрюкнул Барон.

— Да, Бейли, — повторил я, убежденный в своей правоте. — И он вам сказал, что это выход из положения. Вы оба получите свои денежки, а кто такой Бойд, чтобы о нем кто-нибудь позаботился? Уверен, что именно ок подсказал вам этот план, а вы его бесплатно претворяете в жизнь.

По его кислой физиономии можно было понять, что я угадал.

— Вот, я все приготовил, босс, — доложил Мэрфи. — Бумага и чернила.

— Садись, Бойд! — хрюкнул Барон.

Кусок Мяса подошел ко мне с револьвером в руке и спросил:

— Пойдешь сам, ищейка, или тебе немного помочь?

Я прошел к столу и уселся.

— Вы все еще продолжаете ошибаться, Луи, если считаете, что я напишу признание, чтобы вы смогли отправить меня на тот свет! — сказал я.

Дуло револьвера жестко уткнулось в мой затылок.

— Если ты не напишешь то, что прикажет босс, я всажу тебе пулю в затылок.

— Ну, конечно, же, сделай это поскорее, и у тебя не будет никакого признания, а только труп на руках!

— О’кей! — устало сказал Барон. — Значит, вас надо немного взбодрить, Бойд? Пальцы, взбодри его немного!

Маленький человек услужливо подскочил к столу на своих кривых ногах, и я подумал, что он создан больше для верховой езды.

— У меня все еще болят колени, ищейка! — прохрипел он своим тоненьким голоском. — Могу биться об заклад, что ты надорвал живот от смеха, когда мне пришлось спрыгнуть со сходен. Смешно, правда?

Он сунул руку в карман куртки и достал оттуда складной стилет. Он нажал на кнопку и изнутри выскочило лезвие длиною сантиметров пятнадцать, правой рукой он схватил мое ухо. Когда я инстинктивно попытался увернуться, дуло револьвера подсказало мне, что этого делать не рекомендуется.

— Босс не хочет, чтобы на тебе было что-нибудь заметно, — пронзительно выкрикнул Пальцы. — Это может навести лейтенанта на определенные мысли. Ведь ты должен утопиться.

— Это ты так считаешь, — сухо ответил я.

— Поэтому я только обработаю тебе барабанную перепонку, ищейка, — сказал он. — Приблизительно вот так.

Я конвульсивно вздрогнул от колющей боли, которую причинило острие ножа моему уху.

— Не волнуйся, — сказал Пальцы. — Я могу простоять так всю ночь. А лезвие будет входит все глубже и глубже. Как тебе это нравится, легавый?

Он снова нажал, и хотя лезвие двинулось вперед лишь на какие-то доли миллиметра, боль стала ужасной.

Не было никакого смысла позволить ему перерезать мою барабанную перепонку.

— Олл-райт! — сказал я. — Я напишу это письмо.

— Жаль, — разочарованно буркнул Кусок Мяса. — Это лишит нас многих удовольствий.

Барон продиктовал мне текст, который я должен был написать, и ввел меня в курс деталей моей предполагаемой сделки с Вулрихом. Они состояли в том, что я убираю его жену за сто тысяч долларов. Я должен был написать, что, так как Свайну удалось выжать правду из Вулриха, мне пришлось убрать и его, чтобы он не смог поведать всей сути дела Барону. Я написал письмо и положил его на стол.

— Знаете, что я теперь собираюсь сделать, Луи? — спросил я. — Вдоволь посмеяться над вами.

— Не позволяйте эмоциям овладеть вами, — небрежно бросил он.

— И вы даже не спрашиваете почему?

— Ну, почему? — буркнул он.

— Потому что это так называемое прощальное письмо не даст вам сделать и шагу дальше, — ответил я, усмехнувшись. — Ведь согласно этому письму Вулрих является моим соучастником, он вместе со мной планировал преступление и покрывал меня после его совершения. Таким образом, он виноват в той же степени, что и я, и при таких обстоятельствах мы оба будем признаны преступниками. А я еще не слышал ни об одном страховом обществе, которое бы выплатило страховку человеку, совершившему преступление, чтобы ее получить.

— Вы правы, — ответил Барон. — И я полагаю, что Вулриху не поздоровится, когда за ним придут копы. Ведь он не мог рассчитывать на такой вариант, когда передал все свое имущество Бейли, в том числе и страховой полис на имя его жены. Так что денежки будет получать не он, а Бейли.

Он еще какое-то время посмеивался надо мной, но потом стал серьезным и резко сказал:

— Ну ладно, мы уже достаточно повеселились! Забирайте Бойда, увозите его и расправляйтесь с ним побыстрее!