По вечерам Бахиа-Мар представляла собой нечто нереальное. Создавалось впечатление, будто кто-то набрасывал на нее огромное покрывало — бархатное, усеянное звездами. Луна словно была сделана из блестящей бумаги. Но людям, которые приезжали сюда, все это нравилось.

Когда Вальдес подошел к перилам галеры, я услышал лишь слабый шорох.

— На проводе лейтенант Хардинг, мистер Бойд, — быстро сказал он. — Я поставил аппарат на кухне еще до того, как началась вечеринка, чтобы вы могли беспрепятственно говорить.

— Спасибо, — сказал я. — Как проходит вечеринка?

— Думаю, что мой коктейль всем понравился, оказывает нужное воздействие, — ответил Вальдес. — Вы просто не представляете себе, как я благодарен вам за эту вечеринку, мистер Бойд. Я даже не верю, что на моем судне находятся такие знаменитости, как Глория Ван Равен и Мускат Муллинс, и я имел честь познакомиться с ними.

— Очень приятно это слышать, — сказал я и прошел на камбуз, нервничая по поводу того, будет ли доволен Вальдес, если вечеринка закончится так, как мы задумали.

— Что означает эта идиотская вечеринка на этом идиотском судне? — прогромыхал в трубке голос лейтенанта Хардинга, как только я взял трубку.

— Просто мне пришла в голову такая мысль, — сказал я вяло, — нарушить монотонность нашего существования.

— Иногда я даже боюсь ваших проделок, Бойд. Так же, как…

— Так же, как ночи в Бахиа-Мар, не так ли? — спросил я его.

— Во всяком случае, чем более идиотские мысли приходят вам в голову, тем спокойнее вы о них сообщаете. Вчера я подумал о ваших словах относительно того, чтобы не брать Барона, а оставить его в покое… К счастью, голова моя потом прояснилась…

— Вы что, засадили за решетку всех троих? — разочарованно спросил я.

— Судя по тому, что вы мне рассказали, вы страдаете манией преследования, — ответил он спокойно. — Их слова против ваших. Их трое — вы один. Свидетелей у вас нет.

— В доме Барона меня видел Муллинс, — ответил я.

— Это вы мне уже говорили, и я это проверил, — ответил Хардинг со вздохом. — Он ничего не помнит, потому что был мертвецки пьян. Как обычно. Поэтому я не стал сажать их за покушение на убийство, а посадил обеих горилл за бродяжничество. При их послужном списке этого будет достаточно. Но с Бароном дело другое. Раньше он под арестом не бывал.

— Вот как? — спросил я.

— Поэтому четверть часа назад я был вынужден его отпустить, — сказал лейтенант. — Мы продержали его целый день, но потом поняли, что это бессмысленно. И я хотел вам сообщить, Бойд, что он снова на свободе. Вы должны это знать. Я бы не хотел, чтобы в этом деле появился еще один труп.

Я повесил трубку, вышел на камбуз и прошел в главную каюту. Скрещенные мечи под иллюминатором поблескивали в свете китайских бумажных лампионов, которыми Вальдес украсил каюту.

Глория сидела на кушетке в шелковом платье стального цвета без рукавов и с бокалом коктейля. Рядом сидел Грег Бейли.

На последнем (как я помнил, он имел стопроцентное алиби) был обычный вечерний костюм и рубашка в мелкую голубую горошину. На противоположном конце каюты сидел подавленный и неряшливо выглядевший Эдвард Вулрих II и краем уха слушал то, что ему рассказывал Вальдес.

На Мускате Муллинсе была чистая голубая рубашка с открытым воротничком и наглаженные хлопчатобумажные брюки. Он сидел на полу, скрестив ноги по-турецки, а рядом с ним стояла наполовину опорожненная бутылка виски. Я подошел.

— Добрый вечер, Мускат, — сказал я дружеским тоном. Он с минуту смотрел на меня и лишь после этого узнал или, может быть, решил, что мы уже где-то встречались.

Он был чисто выбрит, но подбородок все равно уже отдавал синевой. Он то и дело нервно теребил пальцами свой инструмент.

— Добрый вечер! — ответил он. — Что-то скучно он проходит. Чтобы быть тут бодрым, надо как следует выпить… — И демонстративно глядя на меня, он схватил бутылку с виски и приложил ее к губам. Я уже подумал было, что он допьет ее до самого конца, но он все-таки оторвался от нее, когда там почти ничего не осталось.

Я прошел к Вальдесу, и Вулрих встретил меня улыбкой.

— Мне кажется, что Мускату нужна еще одна бутылка виски, — сказал я Вальдесу, который сразу же поднялся на ноги, чтобы не оставлять своих гостей на «голодном пайке».

— Как поживаете, Бойд? — нервно спросил Вулрих таким тоном, будто мой ответ его совершенно не интересовал.

— Все так же, — ответил я. — А вы как поживаете, Эдди-бой?

— Вы еще спрашиваете? — Он на мгновение закрыл глаза и испустил приглушенный стон. — Даже не знаю, смогу ли дальше жить… после того, как потерял Эллен.

— На вашем месте я бы взял себя в руки, Эдди-бой, — сказал я. — Если вы будете выглядеть так же, вы и суток не протянете.

Я вышел из каюты и заметил при этом, что Мускат старается открыть новую бутылку с виски. Почувствовал я ненавидящий взгляд Бейли, направленный в мою сторону, но меня это мало взволновало. Вернувшись на палубу, я занял свое место у перил, откуда были видны сходни.

Она появилась на борту минут через тридцать, когда я уже подумывал было, что она струсила и не придет. На плечи ее была наброшена длинная накидка от дождя, и в ней она выглядела как привидение.

Увидев меня, она облегченно вздохнула.

— О, это вы, Денни! — Она задрожала, когда я взял ее под руку. — Сперва я не могла разглядеть, кто это там стоит у перил.

— Как это вы так быстро сюда добрались? — спросил я. — Или самым коротким путем через Палм-Бич?

— Пришла так быстро, как смогла, — ответила она. — Я боюсь, Денни. Опять эта сумасшедшая идея. А что будет, если и она не удастся?

— Не беспокойтесь, дорогая, — успокоил я. — Ничего не случится. Но давайте спустимся вниз, чтобы вас никто не увидел, ведь не исключено, что кому-нибудь взбредет в голову подышать свежим воздухом.

Я взял ее с собой в камбуз, приготовил коктейль и запер ее. Захватив ключ с собой, я опять отправился в главную каюту, чтобы выяснить, как котируются мои акции. Когда я вошел, я увидел, что фирменный коктейль возымел свое действие. Глория и Бейли о чем-то оживленно беседовали. Лица раскраснелись. Они сидели близко друг к другу, и Глория явно заботилась о том, чтобы чаще наклоняться и чтобы при каждом ее наклоне Бейли мог заглянуть в вырез ее платья. И Бейли широко пользовался представленной возможностью.

Вальдес и Вулрих все еще продолжали беседовать на другом конце каюты, но мне показалось, что теперь владельцу галеры гораздо труднее поддерживать разговор, чем это было раньше. Мускат тоже по-прежнему сидел на полу со скрещенными ногами. Только вторая бутылка была уже почти пуста, а взгляд его стал совершенно отсутствующим — это свидетельствовало о том, что он скоро достигнет своей точки.

Я сделал знак Вальдесу. Тот извинился перед Вулрихом и, подойдя ко мне, вопросительно посмотрел на меня.

— Я подготовлю сегодня вечером большую неожиданность, — сказал я. — Поэтому не беспокойтесь, если вдруг погаснет свет или случится что-нибудь другое. Это будет просто шутка — ничего больше.

— Великолепно! — вежливо ответил он. — Надеюсь, наша неожиданная шутка не запоздает, а то Вулрих уже скоро будет неспособен что-либо понимать. У него такой вид, будто он вот-вот отдаст концы.

Вернувшись в камбуз, где тем временем Эприл успела настолько изнервничаться и рассердиться, что даже забыла отругать меня, я схватил телефонную трубку и спросил, могу ли я поговорить с Бароном.

Он сразу же подошел к телефону.

— Луи? — начал я, подняв голос на октаву выше.

— Да. С кем я говорю? — спросил он.

— Это совершенно неважно, — ответил я. — Вы знаете, что сейчас происходит на этой чертовой испанской галере?

— Какое мне до этого дело, черт возьми? — буркнул он. — Послушайте, если вы думаете меня…

— И все-таки вас это тоже касается, — перебил я. — Они все находятся там: и эта дама Ван Равен, и Вулрих, и Грег Бейли, и эта ищейка Бойд. И они хотят заложить вас, Луи. Хотят «пришить» вам убийство. А тот путь, каким они пытаются сделать это, не оставляет вам никакого шанса. Вы немедленно должны прийти на эту галеру. Немедленно, иначе будет поздно.

Он начал что-то говорить, но я повесил трубку.

— Что это значит? — удивленно спросила Эприл. Вместо ответа я приложил палец к губам и прислушался. Из главной каюты доносились звуки трубы. Мускат играл.

— О’кей, — сказал я. — Кажется, время пришло.

Она испуганно посмотрела на меня.

— А что… что мы будем делать, если у нас все сорвется?

— Тогда мы сделаем вид, будто внезапно сошли с ума, — успокоил ее я. — И не надо волноваться. Я убежден, что нам удастся.

Мы отправились к главной каюте. Я заглянул туда, прикрыв собой Эприл. Никто не обратил на меня никакого внимания. Глория и Бейли все еще сидели на кушетке, словно слившись друг с другом. Вулрих, казалось, к этому времени уже отдохнул немного и разговаривал с Вальдесом довольно громко, а тот удивленно смотрел на него. А Мускат играл на трубе — одинокий, весь ушедший в себя — словно принадлежал к другому миру.

Проигрыватель я подготовил заранее и сказал Вальдесу, чтобы тот ничего не ставил, пока я не дам сигнал. Следовательно, теперь мне оставалось лишь одно: выключить свет.

Глория взволнованно хихикнула, когда каюта погрузилась во мрак. Только китайские фонарики давали слабый рассеянный свет, освещая участки пола лишь непосредственно под собой.

Я сделал знак Эприл, и она скинула с себя накидку. Я быстро прошел к проигрывателю и поставил адаптер на пластинку. После этого я вновь отступил, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Через несколько секунд послышались звуки блюза «Тело и душа». Пела Эллен Фицрой, а аккомпанировал на трубе Мускат Муллинс.

У Муската труба вывалилась из рук, когда он услышал эти звуки. Он медленно приподнял голову и прислушался к голосу Эллен, который, казалось, доносился откуда-то из темноты.

— Эллен? — прошептал он.

Он поднялся и, пошатываясь, стоял на ногах с вытаращенными от страха глазами.

В этот момент дверь в каюту открылась и вошла девушка. В слабом сумеречном свете фонариков ее нельзя было хорошо разглядеть, но все-таки были видны и черные волосы, обрамлявшие ее лицо, и белое шелковое бикини с черными точечками, которое плотно прилегало к телу.

— Нет! Нет! — вскричал вдруг Мускат и передернулся. Потом протянул руки навстречу девушке, словно защищаясь от нее.

— Ты мертва, Эллен!.. И ты не имеешь права…

— Ты ошибаешься, Мускат, — ответила девушка нежным, словно неземным голосом. — Я не мертва… для тебя не мертва… Мы всегда будем вместе. Неужели ты этого не знаешь?

— Ты мертва! — истерически закричал тот. — Черт бы тебя побрал, чего ты хочешь здесь, перед моими глазами? Ты все время мучила меня, пока была жива… И я не хочу, чтобы ты меня мучила мертвой!

— Мускат, дорогой! — сказала девушка осторожно. — Наша милая старая любовь подобна «Милому старому блюзу». Я ушла, но, тем не менее, я останусь с тобой навсегда. Навсегда, как ты говоришь об этом в своем блюзе.

Он приподнял к лицу сжатые кулаки и потряс ими в бессильном гневе. По лицу его потекли капельки пота.

— Ты мертва! — На этот раз его голос был потверже. — Ты знаешь, что ты мертва, Эллен! Тебя убили из револьвера. Пуля попала тебе как раз между глаз…

— И все же я не мертва, — сказала девушка. — Не мертва для тебя, Мускат!

— Мертва, — словно выдохнул он, а потом слова полились из него, словно вода из крана. — У меня был револьвер, — захлебываясь, заговорил он. — Я прицелился, и я нажал на спуск. Я увидел темное пятно между глаз, и ты выглядела очень серьезно и странно… Очень странно. Твоя жизнь кончилась, и ты заслужила эту смерть. Ты всю жизнь мучила меня, вышла замуж за этого дешевого маленького бизнесмена с Уолл-стрит, а потом говорила мне, что все это чепуха и мы все равно останемся вместе. Мы только должны быть немного осторожнее, сказала ты… — Он с нескрываемой ненавистью посмотрел на девушку. — А потом эта ночь, — прошептал он! — Ты высмеивала меня, сказала, что за всю мою вшивую жизнь я первый раз оказался тебе полезен, потому что ты и твой сутенер голубых кровей хотели заставить раскошелиться Глорию Ван Равен, кинозвезду…

Мускат медленно покачал головой, словно сам не верил тому, что говорил.

— Я был по уши влюблен в тебя, Эллен, — продолжал он. — И ты это знала. Нас объединяла и музыка, и блюз, который я сочинил в твою честь. А потом ты начала высмеивать меня…

Призрачная фигура девушки стояла неподвижно на пороге, а он внезапно шагнул ей навстречу и сунул руку в карман.

— Ты будешь мертва, Эллен! Оставайся там, где тебе и положено.

Я прыгнул на него еще до того, как он смог вытащить из кармана руку с револьвером. Ударил его коротким прямым в челюсть так, что он потерял равновесие, а потом двумя ударами в область сердца заставил его свалиться на пол, где он и остался лежать, раскинув руки.

Вальдес подошел к выключателю и включил свет. Эприл Мауэр, белая как мел, стянула с головы парик и медленно тряхнула своими светлыми локонами.

— Вы были великолепны, бэби, — заверил я. — Просто великолепны!

— Я рада, что ваша очередная сумасшедшая идея принесла пользу, Денни, — ответила она дрожащим голосом. — Но теперь я уже сыта вашими идеями. Все! Конец!

Вулрих нетерпеливо схватил меня за руку.

— Как вы догадались, что это он? — спросил он с внезапным интересом.

— Ну, я думаю, что это следует объяснить моей проницательностью и умом, — скромно ответил я.

— А это означает, что он заподозрил Муската после того, как исключил всех остальных, — совсем излишне пояснила Эприл. — Вы помните, Денни, как вы сказали, что он вне подозрений, потому что был любовником Эллен и не имел никакого мотива?

— Я думаю, что все вы совершенно напрасно уверились в том, что убийство было связано со страховкой, — выговорил я сквозь плотно сжатые зубы.

— А что со Свайном, Денни? — спросила Эприл. — Почему Мускату понадобилось убивать и его?

— Мы полагали, что Свайн выбил из убийцы всю правду и последний был вынужден убить его, чтобы тот не рассказал об этом полиции, — ответил я. — Но Муската не так-то легко было запугать. Я вчера видел, как Кусок Мяса его ударил и как Мускат за это чуть не проткнул его горло мундштуком трубы. Поэтому я считаю, что первого удара Свайна было достаточно, чтобы вывести Муската из равновесия и заставить его схватиться за револьвер…

Позади меня раздался тихий болезненный стон и, обернувшись, я увидел, как Мускат поднимается с пола. Потом он заметил Эприл, которая теперь стояла на свету, с париком в руке, и глаза его расширились.

В тот же момент снаружи раздались тяжелые шаги, дверь каюты распахнулась, и вошел Луи Барон.

— Ну! — крикнул он с красным от гнева лицом. — Что здесь происходит?

— Все уже закончилось, — холодно сказал Бейли. — Можешь убираться, откуда пришел, Барон!

— Вот как? — Луи с ненавистью посмотрел на него. — Не торопись отделаться от меня, оборванец! Ты говорил, что здесь что-то затевается против меня! Ну так и выкладывайте, в чем дело?

Я услышал позади себя слабый шорох, быстро повернулся, но было уже поздно. Мускат уже стоял на ногах с револьвером в руке. Я заслуживал смерть уже только за то, что забыл вытащить револьвер у него из кармана.

— Никому не шевелиться! — приказал он своим тоненьким голоском.

Никто и не думал шевелиться. Даже Барон превратился в столб, широко раскрыв рот от удивления.

Мускат посмотрел на Эприл.

— Ты здорово меня разоблачила, — сказал он.

— Мы должны были бы предугадать это, — вставил я.

Когда он повернулся на эти слова в мою сторону, у меня желудок стал словно переворачиваться.

— А кто был тот гений, который до этого додумался? — спросил он. — Кому пришла в голову мысль натянуть на нее парик и белое бикини, чтобы она стала похожа на Эллен?

И в этот момент у меня в голове мелькнула еще одна идея. Казалось, что она буквально с неба упала.

— Конечно, он, — сказал я. — Именно ему она и пришла в голову, Мускат. И поскольку он все умело рассказал нам, мы поняли, что все должно получиться. Он полагал, что такого пьяницу, как вы, можно легко поймать на такое представление. Кроме того, он имел и личный интерес — после того, как вы убили парня, которого он нанял, этого Майка Свайна.

— Кто же это? — повторил Мускат.

— Мистер Барон, — ответил я невинно. — Кто же еще? Он все и придумал!

— Вы что, с ума сошли? — Барон отпрянул. — Не слушайте его, Мускат! Он лжет! Они планировали убить меня… Вы должны меня послушать, Мускат…

Два выстрела последовали так быстро один за другим, что, казалось, это был один.

Барон выдавил какое-то слово и беспомощно уставился на свою грудь, по которой расплывалось красное пятно.

— Ты в меня стрелял? — Он бросил взгляд на Муската, взгляд человека, который знает, что умирает.

В следующее мгновение голова его упала на грудь, колени подогнулись, и он, неуверенно сделав несколько мелких шагов, упал на пол.

— Это была только половина, — без эмоций констатировал Мускат. — Теперь я должен позаботиться и о другой половине. — Он взглянул на Эприл. — Вам не следовало этого делать, крошка: пытаться вернуть мою Эллен! Это было очень скверно с вашей стороны!

Эприл прижала ладони к лицу.

— Но вы, тем не менее, это сделали. — Он пожал плечами. — Так что вы можете ей составить компанию и петь вместе с ней мой «Милый старый блюз».

В этот момент я получил крошечный шанс, поскольку мне удалось достичь стены. Я просто должен был сделать эту попытку, иначе через пять секунд Эприл упадет мертвой рядом с Бароном.

— Луи!.. — резко выкрикнул я. — Он шевелится. Он еще жив…

В тот же момент, когда Мускат повернул голову, я стремительно отпрыгнул к стене и, сорвав один из мечей, взмахнул им. Толедская сталь холодно сверкнула в свете ламп.

Сперва я подумал, что промахнулся, но, услышав нечеловеческий крик Эприл, опустил голову и увидел, как отрубленная голова Муската подкатилась к моим ногам.

— Вы были просто замечательны, дорогой, — восхищенно сказала Глория, когда мы все трое собрались в ее комнате. — Вы были великолепны!

— Хотел бы я, чтобы и лейтенант Хартинг пришел к такому выводу, — кисло ответил я. — Ведь если подумать здраво, то он может упечь меня и за то, что я взвалил всю вину на Барона, и за то, что отрубил голову Мускату. Откуда мне было знать, что толедская сталь такая острая?

— Если все подытожить, можно сказать, что лейтенант поступил великодушно, — спокойно сказала Эприл. — Он только один раз ударил вас, а потом взял себя в руки.

— А мой профиль? — сказал я и ощупал свой нос. — Он ведь мог навсегда его испортить.

— Что бы там ни было, а во вторник утром я буду к студии, — бросила Глория и улыбнулась мне.

— Правильно! — сказал я. — А это уже кое-что, не правда ли?

— А что, собственно, с мистером Бейли и страховой суммой? — спросила Глория.

— Ну, это уже известно, — сказал я. — Вулрих передал ему право на получение страховки вместе с другими своими ценностями, и Бейли получил бы эту страховку, если бы не одно «но». Лейтенант уже говорил со страховой компанией, и ему объяснили, что хотя Вулрих и внес первые три взноса, но при этом применил недействительный чек. Поэтому ни Вулрих, ни Бейли не получат ни цента.

Если судить по выражению лица Глории, видно, Бейли многое ей пообещал, после того как получит страховку.

— Я рада, что буду сниматься в новом фильме, — наконец сказала она. — Есть тут и еще кое-что, о чем я чуть не забыла.

Она обогнула стол и подошла ко мне, нагнулась так, чтобы я мог увидеть все, что скрывается под вырезом.

— Денни! — Голос был сладкий, словно мед. — Вы изобличили убийцу, значит, и я должна сдержать свое обещание, не так ли?

— Все верно, — радостно сказал я. — Тем более что Глория Ван Равен никогда не берет своего слова назад.

Она откинулась на кушетке.

— Денни! — промурлыкала она. — Вы такой… — Внезапно она замолчала, потому что вспомнила, что Эприл сидела в кресле и наблюдала за всем.

— Я не знала, что ты еще здесь, дорогая, — сказала Глория. — Ты, наверное, устала после всех этих волнений. Почему бы тебе не прилечь? Ведь завтра нам предстоит далекое путешествие в Голливуд!

— Правильно! — сказала Эприл. — Она поднялась и накинула на себя накидку. — Спокойной ночи, Глория.

— Спокойной ночи, дорогая, — проворковала Глория. — Надеюсь, ты хорошо выспишься. — Потом она снова повернулась ко мне. — Что же вы будете делать с маленькой беспомощной девушкой? — прошептала она.

Я как раз собирался продемонстрировать ей это, когда внезапно ощутил, что она мне что-то сунула в руку, другая моя рука уже лежала на плече Глории, так что я сначала не мог разобрать, что это.

— Сохраните это для меня до завтрашнего утра, — сказала Эприл. — Доброй ночи, мистер Бойд!

— Хорошо, Эприл, — пробормотал я, но опять мое любопытство взяло верх. Я отпустил плечо Глории, разжал руку и увидел кусочек тонкого шелка.

— Черт бы ее… — начал я, но потом понял, что это такое. Я быстро поднял глаза и успел увидеть, как Эприл исчезла за дверью.

Глория сделала удивленное лицо, когда я оторвался от нее и побежал к двери.

— Денни! — воскликнула она. — Куда вы?

— Есть нечто, что не так уж часто можно увидеть! — крикнул я через плечо. — Ямочка на самом интересном месте, которую можно только увидеть.

— Немедленно возвращайтесь назад, Денни! — воскликнула Глория. — Иначе…

Остаток фразы я не услышал, так как уже выскочил из домика и двинулся вслед за Эприл. Я быстро рванул дверь.

Она лежала на кровати, положив руки под голову, и я остановился, словно вкопанный, пораженный ее неземной красотой.

— Ну? — сказала она. — Разве вы не мистер Бойд?

— Да, я — Бойд, — ответил я. — Человек с неземным профилем… Бродяга, который вбил себе в голову, что все женщины от восемнадцати до восьмидесяти…

— Мне двадцать четыре, — нежно перебила она меня. — И я не нахожу ничего неверного в вашей теории, мистер Бойд!