Она бежала по двору Машинного дома, и тут кто-то остановил её, шлагбаумом расставив большие руки. Машкина мама.

Они были совершенно не похожи — это сразу бросалось в глаза. Дело в том, что Машка довольно-таки симпатичная девочка, а мать у неё… вот бывают люди, про которых не постесняешься сказать: «Некрасивая до ужаса!» Это редкие люди. Но Машкина мама была как раз такая.

— Здравствуйте, Александра Николаевна.

У неё был здоровенный нос, и щёки приподняты куда-то к самым глазам, и губы красные, мясистые. Вообще всё лицо крупное, налитое. А глаза, наоборот, маленькие и глубокие, словно две круглые дырочки. Они были синего или какого-то близкого к этому цвета. Там как следует и не разглядишь.

Про таких людей стараются сказать, что, мол, «у них во взгляде светилась особая доброта». У Александры Николаевны ничего такого Стелла не замечала. Но точно, это была добрая женщина. И Стелла в жизни не видела, чтобы к людям так относились, как Машка относилась к ней.

— Ишь! Как мать за дверь, так мотыльки и полетели на огонёк! — Она к тому же ещё пришепётывала. Но с такими толстыми губами — не удивительно. И всё же Стелла расслышала, с каким удовольствием она произнесла слово «мать».

— Я, честное слово, ничего не знала про вас!

— Ладно-ладно! — Александра Николаевна улыбнулась. — Ступай, — но глазами ещё не отпускала Стеллу. — Мне-то с техникумом надо ехать. Раз договорились за грибами, значит, всё. И Маша хотела. Ну, а тут… Ладно, счастливо оставаться… — И она ушла, быстро переваливаясь на толстых ногах.

У Машки и её мамы были отличные отношения. И притом без рабства. А это очень важная вещь.

Однажды Машка рассказала Стелле историю. Такие истории обычно никому не рассказывают. Но Машка рассказала её, может быть, специально, чтобы — как тут выразиться поточней? — чтобы Стелла немножечко породнилась с Александрой Николаевной, с её такой заметной некрасотой.

Вскоре после того как Александра Николаевна взяла Машку из детского дома, они сидели вдвоём, и Машка спросила: «Мам, а ты замуж не будешь выходить?» Спрашивать такие вещи — на это, конечно, только Машка способна. Но и Машку можно понять — столько человек натерпелся…

И тогда будто бы Александра Николаевна взяла со стола зеркало, и они отразились в этом зеркале, Машка и её мама. Александра Николаевна и говорит: «Разве меня ещё кто-нибудь, кроме тебя, полюбит!»

А кончила Машка свой рассказ довольно-таки странными словами:

— И я при ней живу, Стел, как при коммунизме!