Главная спальная комната была большой, роскошной и имела даже собственный бар. Это, пожалуй, было единственное, чему я обрадовался. Даже общество трех нагих женщин не могло смягчить острое чувство депрессии, охватившее меня. Дело в том, что Диборн и Лози запихнули меня в эту спальню, а потом компанию мне составили эти три русалки. Времени было вполне достаточно, чтобы унять их жалобные всхлипывания и даже преподнести напитки. И чтобы рассказать им, что произошло, хотя по выражению их лиц было видно, что они не поверили ни одному моему слову.

— Хэл Диборн?! — воскликнула Джулия. — Не может этого быть!

— Этот маленький мышонок? — Колетт как-то по-идиотски хихикнула. — Ты что, с ума спятил, Пол?

— Кто привел вас сюда от плавательного бассейна? — спросил я.

— Курт! — Груди Мэнди колыхались от возмущения, и я подумал: «Почему бы не он?» Тем временем Мэнди продолжала: — Он ужасно обошелся с нами, Пол! Даже не позволил нам одеться и был очень груб!

— Курт? Груб? — с озабоченным видом спросил я. — Что-то с трудом верится, Мэнди.

— Он сказал, чтобы я поспешила, а когда я не послушалась, он ущипнул меня за попку, — пожаловалась она. — До сих пор больно.

— Вы знали, что плавательный бассейн снабжен устройством для прослушивания? — спросил я Джулию.

— Нет. — Она в недоумении посмотрела на меня, а потом глаза ее расширились от страха. — Вы думаете, Шелдон слышал наш разговор о моем супруге?

— Во всяком случае, он слышал достаточно.

— А потом Курт и Диборн набросились на него? — спросила она. — Но я до сих пор не могу себе представить, как это маленькое ничтожество по имени Хэл проявило вдруг столько мужества.

— У него хватило мужества и на то, чтобы выстрелить Мануэлю в затылок! — безжалостно добавил я.

Мэнди внезапно мертвенно побледнела.

— Пол, дорогой, — пролепетала она. — Я знаю… говорила, что охотно бы приехала сюда, а теперь выходит, здесь очень опасно, да?

— Чего вам бояться, после того как вы переспали с Куртом? — спросила Колетт голосом, мягким, как шелк.

— Когда мужчина привносит в любовный акт немножко садизма, мне это даже нравится, — с вызовом сказала Мэнди, все же покраснев. — Но после того, что нам рассказал Пол, мне кажется, Курт превращается в жаждущего убийств маньяка, а может быть, и во что-то более страшное и мерзкое.

— Перестаньте причитать! — резко оборвала ее Колетт. — Лучше давайте подумаем, что нам теперь делать.

— Правильно! — тут же подхватила Мэнди. — Что нам теперь делать, Пол?

— Выпьем еще чего-нибудь, — уклонился я.

— О, Боже ты мой! Тебя ни о чем нельзя спросить! — фыркнула Мэнди, и ее нижняя губка презрительно оттопырилась. — Я уже говорила тебе, что у тебя не позвоночник, а какая-то скользкая прокладка!

— Это не решает проблемы, — вмешалась Джулия. — Может быть, подумаем о чем-нибудь конструктивном?

— Но Пол здесь единственный мужчина! — вскричала Мэнди. — И он единственный, кто может что-то предпринять.

Я прошел к бару Фишера и налил себе выпить. При этом я чувствовал, как три пары глаз буквально сверлили мне спину.

— Может быть, я ошиблась, а вы были правы, Мэнди, — проговорила разочарованно Колетт. — Он действительно ни на что не годится.

— Не будьте так несправедливы, — сказала Джулия, и мое сердце учащенно забилось. — В данный момент он действительно ничего не сможет сделать, потому что все мы здесь заперты. — Внезапно в ее голосе появились возбужденные нотки: — У меня есть идея! Когда они откроют дверь, мистер Донован спрячется за ней, а мы отвлечем внимание того, кто войдет, пока мистер Донован не даст ему по затылку.

— Отвлечем? — переспросила Мэнди.

— Ну, я так думаю… Ведь мы все голые, не так ли? — сказала Джулия.

— У плавательного бассейна мы тоже были голые, — возразила Колетт. — Но я что-то не заметила, чтобы Курта это отвлекло.

— Мы могли бы, например, сделать вид, что жаждем его, того, кто войдет, — благонравно заметила Джулия. — А потом…

— А, заткнитесь вы! — фыркнула Колетт. — Вы еще хуже Мэнди!

И все трое начали кричать друг на друга.

Я сидел, попивая виски, и с некоторой горечью думал о том, что один из моих снов, говоривший о наступлении половой зрелости, стал действительностью: я находился один в обществе трех обнаженных красавиц. Вскоре стало очевидным, что степень интеллигентности Мэнди значительно уступает интеллигентности Джулии и Колетт, и она выравняла положение тем, что наградила их пощечинами: И осталась одна во вражеском лагере… Обе женщины в ярости схватили ее, бросили на кровать лицом вниз и начали поочередно хлестать по круглому заду.

— Мы напрасно теряем время, — тяжело дыша, минутой спустя сказала Колетт. — Ей это даже начинает нравиться.

— Бисексуальная тварь! — с отвращением сказала Джулия.

Обе отвернулись и оставили Мэнди лежать на кровати со своими вздохами и стонами.

Не хотите ли чего-нибудь выпить, мои дамы? — спросил я с надеждой разрядить обстановку.

— Знаете что, Колетт? — сказала Джулия глухим голосом. — Он мог бы стать великолепным евнухом!

— Я хотела бы чего-нибудь выпить, Пол, — проговорила Колетт в изнеможении. — Все это начинает становиться смешным.

— Кто тебя навел в Лондоне на след Мак-Ларена? — спросил я, не давая ей опомниться.

— Клод Бошар.

— Он рассказал тебе о Мак-Ларене?

— Он об этом рассказал Курту.

— Ты просила меня сказать Мак-Ларену, если я его увижу, чтобы он не возвращался в отель, потому что там его ожидают люди Фишера. Кроме того, ты мне сказала, что вы организовали за ним слежку, но потом потеряли из виду.

— Правильно, — подтвердила она.

— Откуда ты узнала, что люди Фишера нашли отель, где жил Мак-Ларен?

— Мне об этом сказал Курт.

— Кто следил за Мак-Лареном, а потом потерял его из виду?

— Курт.

— Как тесен мир, — сказал я спокойно.

Ее лицо внезапно окаменело.

— Ты хочешь сказать, что Мак-Ларена убил Курт?

— Похоже на то.

— Этого не может быть! — Ее блестящие карие глаза буквально кричали мне: — А как же тогда с Сугденом? И с Хендриксом в Париже?

— Это все игра. Они свою задачу выполнили. Курт, видимо, нанял и Сугдена. Человек наверняка не знал, что его ожидает, пока не стало слишком поздно.

— А Хендрикс? — прошептала Колетт.

— Этого Курт знавал еще в Париже. Он просто подходил ему для его цели.

— Ты считаешь… ты считаешь, что он мог просто так убить двух… то есть трех человек, потому что они не вписывались в картину?

— Я думаю то, что думаю. И ты не должна забывать, что Курт — садист. Он наслаждался этими убийствами.

— О, Боже! — прошептала она вся в слезах. — И зачем только?..

— Как ты догадалась взять Курта в помощники, после того как был убит твой брат?

— Он время от времени исполнял обязанности курьера, — тихо промолвила она. — Я знала, что мой брат доверял ему, и он, казалось, был достоин доверия…

— Интересно, твой брат использовал его, чтобы передать деньги Фишеру?

— Понятия не имею…

— Но это не исключалось? Именно таким путем он и мог познакомиться с Диборном! Диборн, видимо, рассказал ему о том, что произошло с Джулией и что это означало для Мак-Ларена.

— Но это только предположения, Пол.

— Конечно, предположения. Но давай остановимся именно на этой версии. Курт подсказал Мак-Ларену, что только я смогу ему помочь вернуть жену. А после этого направил по моему адресу и тебя, — видимо, через Бошара.

— Для чего? — спросила она с возрастающей тревогой.

— Меня гложет неприятное чувство, что мы об этом скоро узнаем.

— Что они с нами сделают, Пол?..

— Как я уже говорил, подозреваю, что мы скоро узнаем это.

Я оказался пророком. В замке повернулся ключ. Мэнди вскочила с кровати с покрасневшим лицом и дикими, горящими глазами.

Дверь открылась, и вошел Лози, держа в руке револьвер.

— Курт! — закричала Мэнди. — Курт, дорогой ты мой! Они такие ужасные вещи говорили о тебе! Сплошные кляузы: что ты убил в Лондоне мужа Джулии и еще двух человек! Но я-то знаю, что это ложь!

И она бросилась к нему с распростертыми объятиями и с отчаянной надеждой на лице. Мне даже стало ее жаль. Когда она добежала до него, Лози ткнул ее дулом револьвера в солнечное сплетение. Она, взвизгнув, переломилась надвое и упала на пол.

— Глупая гусыня! — жестко сказал Лози. — Пойдемте, Донован. Мы хотим поговорить с вами.

Я вышел из комнаты и остановился, чувствуя, как дуло револьвера уперлось мне в спину. Лози запер дверь на ключ, и мы прошли в гостиную, где нас ждал Диборн.

— Садитесь, мистер Донован! — Он мило улыбнулся. — Ужин сегодня запоздает, а может быть, его и вообще не будет. Но выпить я могу вам дать.

— Нет, спасибо.

— Как хотите. Но все же вам лучше сесть.

— Благодарю. — Я уселся в ближайшее кресло.

— Мы продолжаем нашу операцию — Курт и я. Но этот дом больше не будет главной резиденцией. Мы подыщем себе другую.

— Как интересно! — вежливо откликнулся я.

— Колетт Доркас отомстит за смерть своего брата, убив Фишера, но, к несчастью, она сама подвергнется смертельной опасности. Возможно, она даже войдет в число святых мучениц. Как это звучит для вас, мистер Донован?

— Еще интереснее.

— Более мелкие проблемы легко решаются, — сказал он. — Курт возьмет с собой Мэнди, когда мы будем уезжать отсюда, а я сам, должен признаться, неравнодушен к Джулии. Она поедет со мной.

— У вас обоих очень хороший вкус.

— Спасибо. — На его губах снова заиграла обманчиво-робкая улыбка. — Возможно, вам будет интересно узнать и о том, что это дерьмо Фишер подло обманул и меня, благодаря чему стал пользоваться моими услугами за очень низкую плату. Это была его ошибка. Мне нужен был партнер, и, когда я познакомился с Куртом, понял, что этот партнер найден.

— Переходите к делу! — бросил Курт.

— Вы правы, — сказал Диборн. — Вначале мы видели в вас только нечто вроде приманки, мистер Донован, и надеюсь, вас это не оскорбит. Но с тех пор как я познакомился с вами поближе, я пришел к выводу, что мы с вами можем заключить договор.

— Какой? — спросил я.

— А такой, что, если вы хотите остаться в живых, вы должны будете раскошелиться, мое сердечко! — буркнул Лози.

— Ну, я бы выразился иначе, — тихо сказал Диборн. — Но, в сущности, Курт прав. Во сколько бы вы оценили собственную жизнь, мистер Донован?

— Как ни странно, но мне кажется, что вы сами назовете свою сумму.

— Я думаю, было бы глупо с нашей стороны быть слишком жадным. Как вы смотрите на половину вашего годового дохода? Мы будем великодушны. Как вы смотрите на семь миллионов?

— Скажем, если я дам эту сумму, вам все равно ничто не помешает убить меня. Так, может быть, лучше сэкономить денежки?

— Вы должны нам доверять, — сказал он. — Вы все равно собираетесь телеграфировать в Швейцарию о переводе на счет Фишера миллиона двухсот тысяч долларов. Было бы лучше, если бы вы сделали это сейчас. Позднее мы проедемся с вами в ваш банк, с тем чтобы вы перевели на наш счет все то, что нам еще причитается. Как только вы это сделаете, вы свободны.

— А если вы удовлетворитесь миллионом двумястами тысячами?

— Конечно, все может быть, — подтвердил он. — Но эта сумма все-таки дает вам, как говорится, шанс висельника. Если же вы откажетесь, то вы — мертвец уже к исходу этого дня.

— Предположим, вы действительно возьмете меня с собой в Швейцарию. Скажите, что же в таком случае помешает мне разоблачить вас, как только мы войдем в здание банка?

— Ваша собственная гордость, мистер Донован. — Диборн любезно улыбнулся. — К тому времени Фишер будет мертв. Колетт причислится к сонму мучениц, а Джулия и Мэнди будут упрятаны так надежно, что вы их никогда не найдете. Против нас будет только одно ваше обвинение. Никто не сможет этого подтвердить, а вас самого могут принять за сумасшедшего. Настоящий антигерой, если так можно выразиться. Человек, который допустил, чтобы погибла женщина, тем самым выкупив свою жизнь.

— И еще кое-что, — добавил Лози своим противным писклявым голосом. — Если вы попытаетесь очернить нас, то мы не рискнем оставить живыми Мэнди и Джулию. Как только я услышу об этом, я собственноручно перережу им глотки.

— О’кей! Вы меня убедили.

Диборн поднялся и протянул мне блокнот и карандаш.

— Может, вы будете так любезны и составите телеграмму в ваш швейцарский банк. Для нас не проблема отослать ее.

— Пожалуйста, — согласился я.

— Я полагаю, что ваш банк не переведет просто так с одного счета на другой такую большую сумму, если телеграмма будет подписана только словом «Донован», — сказал он.

— Совершенно верно. Телеграмма должна быть закодирована.

— Может быть, вы нам сообщите этот код?

— Конечно нет, — уверил я его.

— Я могу из него выбить этот код! — тут же предложил свои услуги Лози.

— Не будьте так наивны, Курт, — с улыбкой сказал Диборн. — Мистер Донован может рассказать нам любую сказку, и мы не будем знать, верна ли она или нет до тех пор, пока не увидим реакцию банка… Пожалуйста, напишите телеграмму, мистер Донован.

Код мой был очень прост: если я хотел, чтобы деньги были выплачены, я писал ту или иную сумму; если же я хотел, чтобы деньги не выплачивали, то я начинал телеграмму магическим словом «пожалуйста». Это слово было сигналом тревоги. В таком случае мой швейцарский банк должен был быстро связаться с моим главным бюро в Нью-Йорке и начать следствие. Впрочем, сейчас это мало бы мне помогло, так как в моем бюро считали, что я нахожусь в Лондоне. Итак, я написал телеграмму и отдал блокнот и карандаш Диборну. То, что они все равно не получат деньги, если меня убьют, нисколько меня не утешало.

— Вы вели себя очень разумно, мистер Донован, — с улыбкой сказал мне Диборн. — Сейчас Курт проводит вас в спальню. — И добавил шельмовским тоном: — Общество трех прекрасных леди не так уж трудно переносить.

— Встать, Донован! — грубо приказал Лози.

— Скажите мне только одно, — я поднялся с кресла, — когда Колетт превратится в мученицу?

— Она приехала сюда с Мэнди вскоре после вашего приезда, — сказал Диборн. — Охранники у ворот это вспомнят. Потом все остались на обед, где многие просто нализались спиртного. И в конечном итоге — ах, как все будет драматически! — Колетт в самый разгар оргии схватила нож, который лежал на столе, и пронзила им сердце Фишера.

— Это действительно похоже на трагикомедию, — согласился я.

— Но она полностью соответствует легенде о мученице, — с довольным видом заметил он. — Разве вы не поняли, мистер Донован? И Шелдон в последний, предсмертный миг успевает достать револьвер и выстрелить в нее. Поднялась суматоха, я в истерике стал звать охранников, но к тому мгновению, когда они вбежали, оба главных героя были уже мертвы.

— А как вы объясните охранникам исчезновение двух других девушек?

— Очень просто, — усмехнулся Диборн. — Я им скажу: «Скверно мы будем выглядеть, если сознаемся, что здесь разыгралась оргия. Лучше до прибытия полиции Курт тайно увезет отсюда девушек». Охранники поймут, что так будет лучше, — особенно после того, как им смажут лапы.

— А как вы объясните труп Мануэля?

— О Мануэле никто ничего не узнает. Люди будут заняты смертью Фишера. Он в этом городе большой человек, мистер Донован. А позднее у нас будет много времени, чтобы уничтожить или спрятать труп филиппинца.

— Кажется, вы все продумали. И когда это должно случиться? — с риском быть одернутым спросил я.

— Где-то после полуночи, — соизволил ответить Диборн. — А точнее мы и сами еще не знаем.

— Пойдемте, Донован! — в злом нетерпении буркнул Лози.

— Я вспомнил, что у Шелдона в спальне находится бар, — дружелюбно сказал Диборн. — И с вашей стороны было бы актом милосердия, если бы вы подпоили девушек до полуночи, мистер Донован.

Я вышел из комнаты, все время чувствуя за спиной дуло револьвера Лози. Таким манером мы и вернулись в спальню. Перед дверью он сунул мне связку ключей.

— Откройте дверь и потом отдайте мне ключи назад.

Я открыл дверь и отдал ему ключи.

— Он вас использует, — вполголоса сказал я. — Надеюсь, вы это понимаете?

— О чем это вы, Донован?

— Он — мозг операции. И все это его рук дело. Что же касается вас, то вы просто подсобная рабочая сила для него. А когда все будет позади, он решит, что в этой силе он больше не нуждается.

— А вы действительно умны, Донован! — Лози коротко рассмеялся.

Затем он распахнул дверь ногой и грубо втолкнул меня в комнату, так что я чуть было не растянулся на полу.