Суперковбой Хикс что-то промычал, когда я рассказал ему о событиях вчерашнего вечера, и отпил глоток из своего бокала.

— Какая неудача! — наконец с досадой произнес он. — Фишера можно было убить руками Лози, а Лози — руками охранника. Таким образом мы могли бы убить сразу двух зайцев и еще сегодня улететь в Акапулько.

— Ты грандиозный помощник, — сказал я.

— Я всегда был таким, коллега, — последовал самодовольный ответ.

— Ты привез что-нибудь из Коннектикута? — спросил я.

— Вы имеете в виду взрывчатку?

— Во всяком случае, не рюмки, — буркнул я.

— Кое-что есть, — загадочно усмехнулся он. — А что?

— Нам придется провести отвлекающий маневр.

— Хотите сделать дыру в этом проволочном заборе?

— Я скорее имел в виду фабрику. Приглядись к ней, насколько это возможно. Не следует убивать сторожа ночной смены или кого-нибудь еще.

В глазах Хикса загорелись азартные искорки.

— И какой мощности должен быть взрыв? — с надеждой спросил он.

— Такой, чтобы заставить Фишера выскочить из дома. И чтобы возникла настоящая паника.

— Это не проблема. А когда?

— Этого я и сам еще не знаю. Возможно, завтра вечером.

— Я поговорю с женой шофера, — сказал он. — Она до замужества работала на фабрике.

— Вот и хорошо.

— Я совсем не против остаться тут, — задумчиво проговорил Хикс. — Погода намного лучше лондонской, а эта куколка, жена шофера, бабенка что надо — настоящий огонь. Времени совершенно не признает, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я озадаченно уставился на него.

— Нет, — сказал я осторожно. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Хотя и говорят: делу — время, потехе — час, — сказал он, неожиданно вспыхнув, — но я все-таки порой спрашиваю себя, что, черт возьми, нам здесь нужно. Может быть, вы мне объясните?

— Я и сам не знаю, — искренне ответил я, — и жду, когда мне все станет ясно.

— Что ж, конечно, я только несчастный камердинер, — горько буркнул он. — И вы даже не считаете нужным объяснить мне все… Или вы хотите сказать, что мы прибыли сюда для того, чтобы удавить этого проклятого Фишера?

— Может быть, для того, а может быть, не для того. Насколько я знаю, сейчас причина якобы в этом. Но сам я далеко не уверен.

— Опять двадцать пять, черт возьми!

— Не забывай, что до появления Мак-Ларена мы ничего не знали о Фишере! А он пытался разбудить наш интерес тем, что послал в отель трех негодяев с заданием похитить меня. Потом совершенно неожиданно, словно с небес, появился Бошар и рассказал нам еще о Фишере и в придачу о Колетт. Потом кто-то послал нам голову Мак-Ларена — на случай, если к тому времени наш интерес угаснет. Потом нам позвонила сама Колетт и сказала, что нам всем нужно объединиться. И наконец, Лози нашел человека, который убил Мак-Ларена и расправился с ним и его боссом в Париже.

— Ну и что? — недоверчиво сказал Хикс.

— Мы в Лондоне жили и, как говорится, ни о чем не тужили. Ведь так? А потом вдруг чуть ли не пол-мира стали нуждаться в нашей помощи. Все жаждут убить Фишера. Все это вызывает у меня известные сомнения.

— Вы считаете, что за этим кроется что-то еще?

— Во всяком случае, не исключаю.

— Ну и что вы предлагаете делать?

— Попивать чай и выжидать, — сказал я безмятежно.

— Но в таком случае можно и опоздать. Послушайте, коллега, — терпеливо продолжал он. — Я знаю, что вы помешанный. Не совсем, но в определенной области, так? Вы хотите помочь страдающему человечеству очень своеобразным способом, и я против этого ничего не имею. Мне это даже интересно.

— Не говоря уже о деньгах, поездках и куколках, — вставил я.

— Ну это понятно, — великодушно сознался он. — Но я бы не хотел, чтобы вы меня перебивали, когда я начинаю задумываться. Вернемся к Фишеру: вы считаете, что такая свинья, как он, должен быть стерт с лица земли? О’кей! Но если кто-то вынашивает планы против вас? Почему же вы сидите здесь и ничего не предпринимаете?

— Если я не буду этого делать, — сказал я с присущей мне логикой, — то они поставят ловушку в каком-нибудь другом месте и та ловушка может оказаться гораздо более неприятной.

— Я ошибся, — огорченно сказал он. — Вы настоящий помешанный.

— А ты — мой козырной туз, который я держу в рукаве. Так что если я не выберусь собственными силами из дома Фишера, тебе придется вызволять меня оттуда.

— Поэтому-то я и работаю на вас с такой охотой, коллега, — мрачно буркнул он.

— Мы встречаемся завтра здесь и в это же время. Проследи за тем, чтобы я свободно вышел сегодня из дома Фишера.

— Опять радости остаются в стороне. — Хикс вздохнул. — Разве я не сказал вам, коллега, что шофер сегодня уезжает в Сан-Франциско?

— Пожелай ему счастливого пути.

В три часа мы встретились перед домом Фишера и опять подверглись такой же строгой проверке. Фишер и Диборн уже ждали нас, и взаимные приветствия были сведены до минимума.

— Хэл все привел в порядок, — сказал Фишер. — Хотите послушать?

— Почему бы нет?

Диборн полистал свой блокнот и тихо кашлянул.

— Я связался с Бошаром и получил от него твердые цены. Оружие каждого типа — по пять тысяч и соответственно амуниция. Вас это устраивает?

— Звучит неплохо, — одобрил я. — Детали можете опустить. Назовите общую сумму.

Диборн смущенно заглянул в свой блокнот.

— Если вы на этом настаиваете, — нерешительно пробормотал он. — Для наемников я исходил из срока в два месяца, если вы не возражаете.

— Если они понадобятся на более длительный срок, можно будет это оговорить позднее.

— Миллион двести тысяч, — подытожил он. — Или вы можете договариваться об оружии непосредственно с Бошаром.

— Я же вам сказал, что держусь в стороне от этого дела. А сумма для меня приемлема.

— Деньги должны быть выплачены вперед, — включился в разговор Фишер. — И потом: вы должны сказать, когда мы начинаем операцию.

— Как можно быстрее.

— Значит, как только вы заплатите, так мы и начнем.

— Каким образом и куда перевести деньги?

— Хэл? — каркнул Фишер.

— Мы предпочли бы перевод в евродолларах, и будет идеально, если вы сможете перевести их на наш швейцарский счет, — мягко заметил Диборн.

— Я пошлю телеграмму, — заверил я.

— Значит, все в порядке, — с облегчением сказал Фишер. — Я думаю, теперь можно и выпить.

Буквально через две секунды появился филиппинец и выслушал наши пожелания. Я выждал, пока он ушел, а потом не утерпел и спросил у Фишера:

— Как вы это делаете, применяете телепатию?

Он ухмыльнулся:

— Все дело в зеркалах, Донован. Может быть, позднее я вам покажу.

Напитки были принесены, и мы откинулись в своих креслах.

— Мистер Донован? — Диборн посмотрел на меня, и в его глазах блеснул живой интерес. — Вы не будете иметь ничего против, если я вам задам вопрос личного характера?

— Попытайтесь.

— Надеюсь, вас это не оскорбит, — сказал он почти робким тоном. — Но когда речь идет о такой сумме, как та, о которой мы только что говорили, обычно проверяется платежеспособность клиента. Ну, вы понимаете, чтобы не терять зря времени…

— Ясно, — сказал я.

— Ну, у вас есть, конечно, трестовский фонд, который вы унаследовали от вашего отца, но это не капитал в обычном смысле этого слова, даже если вы им распоряжаетесь. Но когда я познакомился с источниками вашего дохода, я был очень впечатлен. — Его голос понизился на октаву, словно он читал проповедь в соборе. — Простите мне мое любопытство, Донован, но не могли бы вы назвать мне сумму вашего годового дохода, конечно, за вычетом трестовского фонда.

— После уплаты налогов?

— Да, конечно! — Он усердно закивал. — Я имею в виду чистую сумму.

— Точно не знаю, — произнес я и заметил на его лице выражение горького разочарования. — Думаю, приблизительно миллионов пятнадцать.

— Я так и предполагал. — Он метнул взгляд на Фишера. — Перед нами истинно богатый человек, как я его себе представляю, мистер Фишер. Человек, который может сказать, что его годовой доход — после вычета налогов — составляет пятнадцать миллионов долларов.

Филиппинец снова появился в комнате и что-то зашептал Фишеру на ухо.

— Конечно! — сказал тот. — Все в порядке.

— Где вы вербуете наемников? — спросил я, после того как слуга удалился.

— Везде, — ответил Фишер. — У меня много всяких лиц, разбросанных по всему миру, — подрывников, саботажников и так далее, каких только душа желает. — Он усмехнулся. — У меня есть даже несколько настоящих патриотов, которые помогают, если надо, бороться за правое дело.

— И они не боятся репрессий?

— Я принимаю необходимые меры предосторожности, — ответил он небрежно. — Это и является одной из причин, почему я не работаю в Соединенных Штатах.

— Но ведь огласки все равно не избежать. И клиентов, наверное, приходится выбирать очень тщательно?

— Конечно! — ответил он. — Трюк и заключается в том, чтобы безошибочно взвесить все предложения и никогда не проводить операции против тех, кто был когда-то клиентом. Иначе недругов не оберешься…

— Неужели и мы обязаны сидеть здесь и разглагольствовать о всякой чепухе? — вдруг бесцеремонно осведомился Лози. — Я хотел сегодня пойти с Мэнди куда-нибудь поразвлечься.

— Я просто заинтересован узнать побольше о деле мистера Фишера. — А если вам тут скучно, можете катиться к чертям собачьим.

— Не исключено, что такая тема действительно может показаться скучной, — неожиданно сказал Фишер. — Не хотите ли взглянуть, как действует моя система зеркал?

— Если это не затянется, — фыркнул Лози.

Мы последовали за Фишером по длинному извилистому коридору, который вел внутрь дома. Наконец мы очутились в маленьком помещении без окон, где стояло какое-то электронное оборудование.

— Обошлось мне в целое состояние, — сказал Фишер посмеиваясь. — Но полностью себя оправдало.

У одной из стен находился большой экран, а под ним — довольно сложный распределительный щит. Фишер остановился перед ним и начал нажимать кнопки. Экран вспыхнул, и мы увидели гостиную.

— Система мониторов, — объяснил он, — позволяет наблюдать, что делается в каждом помещении дома, за исключением моей спальни, конечно. — Он хрипло хихикнул. — Поэтому мой слуга знает, когда ему подавать напитки, а когда помочь гостю сесть в машину. — Он бросил взгляд на Лози. — Поэтому вчера вечером у вас не было ни малейшего шанса. Вам нужно благодарить своего шефа, который вовремя свалил вас с ног. Если бы в комнате появились мои мальчики, вы бы так дешево не отделались.

Он нажал другую кнопку, и мы внезапно увидели плавательный бассейн. На экране монитора он выглядел огромным. Первые картинки показались началом какого-то порнографического фильма: три совершенно нагие леди сидели на краю бассейна.

— Черт возьми, — выругался Лози. — Я же сказал, чтобы она оставалась в мотеле и ждала меня!

— Видимо, она решила по-своему, — спокойно бросил Фишер.

Он снова поколдовал над кнопками и переключателями, и мы внезапно увидели Мэнди крупным планом. Она стояла на краю бассейна и готовилась броситься в воду.

— У этой леди действительно все на месте! — констатировал Фишер слегка охрипшим голосом.

— Я ей выдерну ноги из задницы! — снова вскипел Лози.

Мэнди нырнула в воду, и Фишер нажал кнопку, чтобы мы смогли увидеть Колетт и Джулию, которые еще сидели на краю бассейна и болтали в воде ногами. Предполагаемые прелести Джулии, которые вчера были скрыты платьем из джерси и только угадывались, теперь предстали во всей своей красе. Тело было золотистым от загара, а полные груди, словно налитые молоком, дерзко смотрели вперед. Судя по всему, она и Колетт были увлечены интересной беседой, поскольку их губы все время шевелились. Фишер нажал еще одну кнопку…

— …В Лондоне, — как раз закончила говорить Колетт, причем сказала это так ясно, словно находилась рядом с нами в одном помещении.

— Направляющиеся микрофоны, — гордо пояснил Фишер. — Понимаете, ими можно целиться, как из ружья.

— Я и не думала, что он уже мертв, — глухо сказала Джулия. — Практически его можно было считать мертвым с того момента, когда Шелдон отослал его в Лондон и изъявил желание, чтобы я осталась у него. Я должна была…

— Очень впечатляюще! — быстро сказал я. — А вы не покажете нам сам земельный участок?..

— Заткнитесь! — злобно прошипел Фишер.

— …а это означает, что я и сама могу убить себя, — сказала Джулия таким же неживым голосом. — Когда Шелдон насытится мной, он передаст меня кому-нибудь, стоящему пониже, скажем Диборну. Когда насытится тот, он передаст меня старшим охранникам, и в конечном итоге я стану девкой, с которой может лечь спать любой, кому захочется…

— Послушайте, Донован, — сказал Фишер уже спокойно. — Почему ваша женщина знает о том, что Мак-Ларен мертв, когда об этом даже я еще не знаю?

— Что-то я вообще вас не понимаю. Что вы имеете в виду?

— Вы останетесь у меня, пока не поймете, — сказал он с угрозой.

— Я могу сразу заняться этим мешком дерьма! — ревностно вмешался Лози.

— Почему же вы не занимаетесь? — повернулся я к нему.

Фишер быстро выключил экран и с презрительной гримасой повернулся к Лози.

— Я бы ничего не имел против, — резко отчеканил он —  Но в данный момент я не могу тратить время на вас.

— Я переломаю вам хребет! — прорычал Лози каким-то свистящим голосом. — С переломанным хребтом все умирают мучительной смертью.

— Хэл! — решительно сказал Фишер. — У вас есть пистолет. Нажмите на курок, если он сделает хоть шаг в мою сторону.

— Нет, — мягко сказал Диборн.

— Что?!

Фишер с удивлением на лице повернулся к Диборну и на мгновение забыл о Лози. В тот же миг нога Курта угодила ему между ног, а тыльной стороной ладони он ударил Фишера по носу и разбил его. Фишер застонал и ударился о распределительный щит. Внезапно на экране вспыхнула пустая столовая. Лози повторил свой маневр: коленом снова ударил Фишера между ног, а ребром ладони угодил ему по шее, как раз за ухом. Фишер грохнулся на пол, а Лози безжалостно ударил его еще ногой в бок. Он хотел ударить его снова, но в этот момент Диборн крикнул:

— Стоп! — Голос его был теперь отнюдь не мягким.

— Не понимаю, — прохрипел Лози.

— Он должен поверить в свое поражение, — объяснил Диборн. — Но не сейчас.

— Может быть, вы и правы. — Нерешительно и медленно Лози опустил ногу.

— Может быть, кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне, что здесь происходит? — вскричал я.

— Конечно, — тут же тихо откликнулся Диборн. — Только не сейчас. — Пистолет в его руке был направлен мне прямо в живот. — Очень бы не хотелось убивать человека с таким астрономическим годовым доходом, но я это сделаю, если вы меня вынудите, мистер Донован. — Он почти застенчиво улыбнулся мне. — Ваша роль сейчас заключается в том, чтобы не проявлять ни малейшей активности. Это — единственная возможность спасти себе жизнь.

Он нагнулся над потерявшим сознание Фишером, вынул пистолет из кобуры, висевшей у того под мышкой, и снова поднялся.

— Ловите! — Он бросил Курту оружие. — Держите мистера Донована под прицелом, а пока я все проверю.

Он встал перед распределительным щитом и стал нажимать кнопки. На мониторе появилась Мэнди, плывущая в бассейне на спине, в то время как две другие женщины все еще беседовали. Потом плавательный бассейн исчез и замелькали комнаты дома, земельный участок, подъездная дорога и крупным планом — ворота и охранники.

Все вполне спокойно, — сказал Диборн и выключил монитор. — Об охранниках мы можем не беспокоиться. Они привыкли к обычному распорядку дня и все равно видят Шелдона в среднем два раза в неделю. Но есть кое-кто еще, о ком мы должны побеспокоиться.

— Кто? — спросил Лози.

Мы сейчас выйдем из помещения, — сказал Диборн, пропустив вопрос мимо ушей. — И будем так же мило беседовать. Не забывайте этого, мистер Донован.

Он открыл дверь, и мы вышли в коридор.

— Как сказал мистер Фишер, эта установка стоила целого состояния, но полностью себя оправдала, — словно продолжая разговор, заметил Диборн, а потом повысил голос: — Мануэль!

Из-за угла коридора появился филиппинец с вежливой улыбкой.

Вас на секунду зовет мистер Фишер, — небрежно произнес Диборн. — Он в этой комнате.

Слуга кивнул и, все еще продолжая улыбаться, прошел мимо нас в комнату с мониторами. Диборн дождался, пока он открыл дверь, а потом поднял пистолет и выстрелил филиппинцу в голову. Тот упал за порог, и Диборн захлопнул за ним дверь. Потом вынул связку ключей и запер дверь на замок.

— Чистая работа, хотя и довольно жестокая, — сказал он чуть ли не весело. — Так кончают все верные слуги.