— Какие подлецы! — Хикс взмахнул перед моим носом дневной газетой. — Вы только посмотрите, что они теперь натворили!

— Взорвали бомбу неподалеку от Вестминстерского аббатства?

— Прямо на его территории. Само аббатство не очень пострадало, но были ранены свыше тридцати человек, а двое погибли!..

— Шелдон Фишер, — уверенно сказал я.

— Что? — Он непонимающе посмотрел на меня.

— По этому поводу Мак-Ларен и приходил вчера ко мне, — пояснил я.

И я во всех деталях рассказал Хиксу, что мне поведал Мак-Ларен о Фишере. Хикс внимательно слушал.

— Это дело полиции, — наконец после некоторого раздумья сказал он.

— Фишер живет в Штатах и пользуется там уважением. Чтобы добиться его выдачи, нужно сперва доказать, что именно он стоит за этой организацией.

— Уж не собираетесь ли вы серьезно заняться им, коллега? — недоверчиво спросил он. — Его дом в Калифорнии наверняка настоящая крепость. Готов дать голову на отсечение.

— В этом деле я бы не хотел полагаться только на сведения Мак-Ларена. Но я ничего не имею против поездки в Калифорнию, чтобы самому посмотреть там, что и как.

— И Фишер пригласит вас на недельку в гости, не правда ли? — насмешливо прищурился Хикс.

— Он примет меня, если я явлюсь к нему как заказчик, как человек, который собирается нанять его террористическую организацию.

— И какой это будет заказ?

— Об этом я еще не думал, — признался я. — Попробуй вспомнить кого-нибудь, кто, по твоему мнению, гораздо симпатичнее в мертвом виде.

— Ну хорошо, а если окажется, что все, что говорил Мак-Ларен о Фишере, правда? — мрачно спросил он. — Что тогда?

— Тогда мы продумаем ситуацию еще раз, — ответил я.

— Мы?!

— Ты же очень любишь горячее калифорнийское солнце, не так ли?

— Я бы счел себя таким же сумасшедшим, как и вы, коллега, если бы хоть во сне подумал о том, чтобы сунуть голову в пасть Фишеру, — прошипел он. — Ведь дело не только в его доме. После всего, что вы мне порассказали, я понял, что Фишеру — будь он проклят тысячу раз! — принадлежит и весь город.

— Я же сказал, что мы сперва увидим все своими глазами, а потом уж подумаем, — напомнил я ему. — Мак-Ларен позвонит сегодня вечером, чтобы узнать, заинтересовало ли меня это дело. И он наверняка сообщит нам еще массу самых разных сведений о Фишере.

В этот момент мелодично зазвонил телефон и сразу же смолк. Хикс снял трубку.

— Это Финчли. Вас спрашивает человек по имени Бошар.

— Пусть пропустит его наверх.

— Бошар? — спросил меня Хикс, после того как повесил трубку. — Это не тот, у кого мы закупили артиллерию для Малагая?

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— А что ему, черт побери, надо?

— Возможно, он сам нам об этом скажет, — заметил я.

В этот момент появился Бошар. Это был высокий плотный человек с мясистыми чувственными губами, густыми черными усами и аккуратно подстриженными бакенбардами.

Он не спеша опустился в кресло, а Хикс начал готовить «Кампари-соду».

— Как приятно снова увидеться с вами, мистер Донован, — сказал гость на своем безупречном английском. — Видимо, в данный момент вас нельзя ангажировать?

— В данный момент нельзя, — согласился я.

— Я был так рад, когда вы решили нашу маленькую проблему, связанную с транспортировкой оружия в Малагай, — сказал он. — У вас в английском языке нет аналогии поговорке: «Каждый день приносит свои плоды»?

— Как же, есть. Только вы вряд ли ее поймете, — бросил Хикс.

— Это чисто английский юмор, — объяснил я Бошару. — Чтобы его понять, нужно быть англичанином. К тому же она родилась в старые времена, когда был популярен мюзик-холл…

— Но ведь вы американец, мистер Донован.

— А вы — бельгиец. И поэтому у каждого из нас свои проблемы.

— Вы знаете человека по имени Мак-Ларен?

— Нет, — солгал я.

— Он недавно нанес мне визит в Брюсселе, — сказал Бошар. — Очень интересовался вами и задал мне множество вопросов. Я подумал, что вы должны об этом узнать.

— Спасибо, а чем занимается этот Мак-Ларен?

— Он представляет синдикат, который получает от меня партии оружия. Заказы, как говорится, небольшие, но требуют высококачественного исполнения.

— Он вам не сказал, почему заинтересовался мной?

Бошар покачал головой.

— У меня почему-то сложилось впечатление, что вы собираетесь броситься в новую аферу. И, возможно, именно с Мак-Лареном.

— В настоящее время — нет, — ответил я. — Я рад, что сейчас мне ничего не нужно делать.

— А я рад слышать ваши слова, потому что в этом случае мне нет необходимости вас предостерегать.

— Предостерегать?!

Он осторожно отпил из своего бокала.

— Я только вчера услышал, что он получил расчет. Он больше не представляет синдикат. Он уволен. Меня в этом серьезно уверили, мистер Донован.

— А какой синдикат он представлял? — как бы между прочим осведомился я.

— Группу наемников, — мягко ответил он. — В большинстве случаев они действуют в Африке, но, кажется, их время уже прошло. Весьма жаль. Не люблю терять хороших клиентов.

— Понимаю. А как вообще идут дела, мистер Бошар?

— Тяжеловато, — сказал он и пожал плечами. — Только где сейчас легче?

Снова мелодично зазвонил телефон. Хикс снял трубку. Просили меня. Я взял у него трубку; извинившись перед Бошаром.

— Это Мак-Ларен. Вы уже слышали, что произошло у Вестминстерского аббатства?

— Да, — ответил я.

— Вы заинтересовались моим предложением?

— В какой-то степени.

— Когда мы сможем побеседовать?

— У меня будет время вечером, — сказал я.

— А вы в курсе, что эти три подонка почистили мой бумажник?

— Значит, у меня в отеле в девять ноль-ноль.

— Договорились. — Он помолчал и добавил: — Только больше никаких двустволок, хорошо?

— Но ведь нужда в них теперь отпала. — Я повесил трубку.

Бошар нетерпеливо ерзал в своем кресле, порываясь встать.

— Не хочу вас задерживать, мистер Донован. Рад был увидеться с вами.

— А мне всегда приятно слышать, что серьезные, деловые люди продолжают интересоваться мной, — честно признался я.

Он допил свой бокал и поднялся. Я проводил его до двери. Но не успели мы дойти до нее, как она распахнулась и вошла Мэнди. На ней были меховая шапочка и меховое манто. Ее любимые «мехи-пехи», как говорила она, были из норки. Покупал их ей я.

— Пол, дорогой! — Не обращая внимания на Бошара, она прижалась ко мне. — На улице чертовски холодно, я бы с удовольствием выпила немножко глинтвейна, чтобы согреть себе внутренности. Как ты думаешь, Хикс сделает мне его, если я его очень вежливо попрошу?

— А почему нет? — Я пожал плечами. — Правда, меня ужасает мысль о его качестве, но ведь ты любишь опасную жизнь.

Она с улыбкой промелькнула мимо Бошара и исчезла в гостиной.

— Я вижу, что превосходный вкус ваш не изменился, мистер Донован. Я имею в виду женщин, — заметил Бошар. — Поздравляю.

— Превосходный, но зато чертовски дорогой, — подтвердил я.

— Вкус и у меня превосходный, вот только уже не получаю ничего превосходного, — тихо вздохнул Бошар. — Видимо, старею.

— Центр синдиката находится в Калифорнии. — Я решил действовать напрямую. — А человека, который руководит им, зовут Шелдон Фишер.

— Вы мне солгали, мистер Донован, когда сказали, что никогда ничего не слышали о человеке по имени Мак-Ларен.

— А вы практически тоже солгали мне, когда утаили, о какого рода синдикате идет речь. Мы оба осторожные люди, мистер Бошар.

— Вот теперь вы честны по отношению ко мне. И это, видимо, означает, что вы собираетесь вытянуть из меня еще кое-что.

— Скажите, это правда? То, что касается Калифорнии и Фишера?

— Фишер действительно руководит синдикатом, а о Калифорнии я ничего не слышал.

Он открыл дверь и вышел в коридор. Там он помедлил немного и погладил свою бородку — ласково, как гладят любимую кошечку.

— У нас у всех есть враги, — наконец сказал он. — Просто Фишер приобрел себе врагов намного больше, чем другие. Я не спрашиваю вас, мистер Донован, собираетесь ли вы что-либо предпринимать против него, вы понимаете? Но если собираетесь, учтите, что такие замыслы уже зрели кое у кого в голове, но все они закончились неудачей. Есть люди, которые и поныне вынашивают их, и вряд ли им понравится ваше вмешательство. Тем более что вы не профессионал, а любитель, если позволите мне сделать такое признание.

— Вы можете назвать какие-либо имена?

— Например, существует женщина по имени Коллет, фамилии ее я не знаю, которая поклялась, что собственноручно отомстит Фишеру, после того как во время одной из его операций погиб ее брат.

— А кто был ее брат?

— Насколько я знаю, просто обычный человек. — Бошар пожал плечами. — Несчастный, ни в чем не повинный прохожий, который погиб при взрыве бомбы. А женщина богатая, красивая и опасная. Лично ее я не имел чести знать, но я знаю человека, который наводил справки о Фишере.

— Вы ему что-нибудь рассказывали?

— Все, что знал. Правда, знал я не много. — Он слегка улыбнулся. — Разве вы не сделали бы то же самое, если бы почувствовали, как острый нож вот-вот перережет вам сонную артерию?

— У него наверняка тоже было имя?

— Имя было, но, уверен, ненастоящее. Высокий такой блондин. Похож на немца, только акцент у него не немецкий. К сожалению, я тут не могу вам ничем помочь.

— Вы уже мне достаточно помогли.

— А дни Мак-Ларена уже сочтены, — продолжал он. — В таких случаях Фишер не заставляет себя долго ждать.

— Мне такая мысль тоже приходила в голову, — признался я. — Очень мило, что вы меня посетили, мсье Бошар.

— Я должен был это сделать, — сказал он. — Возможно, что я удалюсь от дел, мистер Донован. Думаю, что становлюсь стар.

Я закрыл за ним дверь и вернулся в гостиную. Хикс мрачно уставился на меня из-за бара.

— Ей подать глинтвейна, видишь ли! — заявил он с презрительной гримасой. — У нее, наверное, не все дома, если она воображает, что я буду…

— Налей ей полбокала портвейна и добавь горячей воды из-под крана, — предложил я. — Она все равно не заметит разницы.

— И добавлю ей ложку кайенского перцу! — Мрачное выражение вмиг исчезло с его лица. — И это уж будет для нее настоящий глинтвейн.

— Мак-Ларен будет здесь в девять часов, — сказал я.

— У вас тоже не все дома, коллега.

— Бошар слышал от Фишера, что Мак-Ларен больше не его человек.

— В таком случае спи спокойно, Мак-Ларен! — Хикс взял бокал с портвейном и направился в сторону ванной. — Надо угостить Мэнди глинтвейном.

Вскоре он вернулся в каком-то странном смущении.

— Женщин всегда очень трудно понять, — тихо проговорил он. — Сочла, что это божественный напиток, и хочет иметь рецепт…

— Что она сейчас делает?

— Стоит в одном нижнем белье и вливает это пойло в свою глотку.

— Со стороны Бошара действительно было очень мило предостеречь меня в отношении Мак-Ларена. Хикс, я все время задаю себе вопрос, явился ли он к нам по собственному побуждению или был кем-то послан?

— Послан?..

Я рассказал Хиксу о женщине, которая якобы сидела на пятках у Фишера, а ее человек посетил Бошара в его бюро.

— И вы полагаете, что он отчитывается сейчас перед этой Колетт?

— Возможно, — ответил я. — Но даже если и так, мы все равно не сможем ничего предпринять.

Мэнди вышла из ванной в коротком черном халатике и кожаных мокасинах. Я подумал, что в таком наряде она сразит даже индейского вождя.

— Я могу получить еще порцию этого фантастического глинтвейна? — обратилась она к Хиксу.

— Разумеется, можете!

Он взял у нее пустой бокал и направился к бару.

— Кто был тот высокий и толстый, с кем ты говорил у двери, когда я вошла?

— Его зовут Бошар.

— И чем он занимается?

— Продажей оружия. Торгует гранатами, автоматами, бомбами и подержанными самолетами.

— А разве это разрешено?

— Разрешено или нет, но торговля оружием — доходная статья. Это очень богатый человек и очень нервный.

— Ты тоже очень богатый, но не нервный. И подвержен несчастным случаям.

— Не начинай снова! — буркнул я.

— Пол, дорогой, — сказала она заботливо. — Надеюсь, твой член не надолго выбыл из строя, после того как ты прищемил его «молнией»?

Хикс как-то странно хмыкнул и пролил портвейн на стойку.

— Сегодня в Девять ко мне придет Мак-Ларен, — предупредил я. — Что бы ты хотела на ужин?

— Я больше не буду одеваться, — решительно заявила она. — А на ужин я хочу слабо поджаренный бифштекс и зеленый салат. После этого я улягусь в постель и буду попивать глинтвейн, пока не напьюсь до чертиков.

Мэнди точно так и поступила. Около девяти вечера она исчезла в спальне, захватив с собой графин с глинтвейном Хикса, улеглась в постель и до пояса закрылась одеялом. Ее обнаженные груди гордо смотрели в потолок.

— Пол, дорогой, — сказала она, и голосок у нее был томно-нежный, — если ты проведешь слишком много времени с этим отвратительным коротышкой, я, возможно, уже засну. Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы целомудренно проведем ночь? Тем более что можем наверстать завтра утром.

— Сердечный ты человек, Мэнди!

— Я знаю. — Она самодовольно улыбнулась и погладила свою правую грудь.

Я вернулся в гостиную, борясь с сильным искушением проверить, как работает мой член после той передряги, в которую он попал. Хикс сидел, небрежно развалившись в кресле, и потягивал пиво.

— У нее, наверное, луженый желудок, коллега. Пить такую ужасную смесь, как портвейн с горячей водой и кайенским перцем!

Зазвонил телефон. Так как у моего слуги, по всей видимости, был выходной, трубку снял я сам.

— Мистер Донован? — спросил женский голос.

— Да, Донован слушает.

— Меня зовут Колетт Доркас. Возможно, вы никогда еще не слышали обо мне, но у нас есть один общий знакомый.

— Вот как? — вежливо сказал я.

— Арчибальд Мак-Ларен, — энергично продолжала она. — Не у вас ли он в данный момент?

— Нет.

Она тихо вздохнула.

— Мы его потеряли. Один из моих знакомых по-дружески наблюдал за ним. Поэтому-то я и знаю, что он побывал у вас вчера. Его время прошло, мистер Донован, и вы это, наверное, уже знаете. Но мы бы хотели на какое-то время сохранить ему жизнь, поскольку полагаем, что он еще сможет быть нам полезен.

— Все это звучит очень захватывающе. Только не возьму в толк, о чем это вы?

Она рассмеялась:

— Ну хорошо, мистер Донован. Я понимаю вашу осторожность. Но если вы еще увидите Мак-Ларена сегодня вечером, то передайте ему, чтобы он не возвращался в свой отель в Даддингтоне. Там его уже ждут.

— Пусть будет по-вашему.

— Кроме того, я думаю, что нам с вами неплохо было бы встретиться. — Голос ее звучал решительно. — Возможно, у нас имеются общие интересы.

— Очень симпатичное предложение, — сказал я. — Особенно если у вас все такое же очаровательное, как ваш голосок.

— Мы могли бы встретиться во время ленча. Могу я зайти к вам в отель, скажем, в час дня?

— Конечно можете.

— А если вы увидите Мак-Ларена сегодня вечером, то не забудьте передать ему мое предостережение, хорошо?

— Не забуду, — пообещал я.

Я повесил трубку и прошел к бару, чтобы выпить. Хикс выжидательно смотрел на меня, и я передал ему содержание нашего с Колетт разговора.

— Значит, Бошар рассказал ей все о вас, — сказал он, когда я кончил.

— Возможно.

— Не нравится мне это дело! — Он взъерошил свои волосы и повторил: — Очень не нравится.

— Но познакомиться с этой леди очень стоит, — настаивал я.

— Но это лишь приближает нас к Фишеру, — произнес он мрачно. — Неужели вы решились драться с ним на его территории?

Снова зазвонил телефон, и я снова взял трубку. На этот раз звонил Финчли.

— Прошу извинить меня за беспокойство, мистер Донован. Но тут вам прибыла посылка, на которой написано «лично» и «срочно».

— Что за посылка?

— Довольно большая, — ответил он. — Приблизительно такая же, как шляпные картонки. Я проверил ее на металл. Металла в ней нет.

— Отлично! Пришлите ее наверх.

Через пару минут один из служащих отеля принес посылку. Хикс поставил ее на стол, и мы оба молча уставились на нее.

— «Мистеру Полу Доновану, — прочел Хикс. — „Седанчайр-отель“. Кенсингтон, лично, срочно». Неплохо бы просветить ее рентгеновскими лучами, — осторожно сказал он.

— Финчли уже проверил ее на металл. Это не бомба. Может, это подразделение карликов с карликовыми деревянными ружьями и карликовыми…

— Очень смешно! — Хикс провел по рту тыльной стороной ладони.

— Может, все-таки откроем? — предложил я.

Хикс прошел к бару и вернулся оттуда с ножом.

Взрезав обертку и раздвинув ее, он извлек на свет Божий картонку, на одной из сторон которой было написано: «Открывать с этой стороны».

Хикс осторожно поддел крышку ножом и отбросил ее на стол, чтобы содержимое картонки было хорошо видно.

Из коробки на нас воззрились голубые глаза Мак-Ларена, которые, казалось, жалобно говорили, что все происшедшее с ним — неправда, что этого чудовищного злодеяния просто не могло быть… Вата, прижатая к шее, пропиталась коричнево-ржавой кровью. Рот в отчаянном крике распахнут…

Я содрогнулся. Хикс схватил крышку и поспешно набросил на картонку.

— Интересно, — хладнокровно сказал он, — что они сделали с другими частями тела этого джентльмена?

И по тону его мне показалось, что он и впрямь хотел бы об этом узнать.