Дарси без пяти восемь вошла в столовую, и ее сердце совершило кульбит, когда она заметила возле окна статную фигуру Сальваторе. Она не ожидала, что он вернется к ужину, и самообладание покинуло ее. Тело моментально отреагировало – соски затвердели и заострились. Дарси была рада, что поверх платья накинула шифоновую шаль, которая скрыла ее реакцию.

– Добрый вечер, Дарси. Лидия присоединится к нам за ужином, но обычно она опаздывает, – криво усмехнулся он. – Налить вам вина, пока мы будем ее ждать?

Конечно, алкоголь помог бы ей расслабиться и, может, притупил бы чувства, но Дарси не стала уступать соблазну и попросила фруктовый сок. Она была вынуждена подойти ближе, когда Сальваторе протянул ей стакан гранатового сока, но затем повернулась к окну, чтобы насладиться последними лучами закатного солнца, окрасившего небо в алый цвет.

Лидия опоздала на двадцать минут и весь ужин говорила об Адриане.

– Рождение ребенка укрепило и без того прочные отношения Адрианы и Сальваторе, – рассказывала она Дарси. – Жаль только, что у Рози серьезный изъян – она глуха и нема. Этот изъян ни в коем случае не унаследован с нашей стороны – у Адрианы был отличный слух.

– Глухота Рози – вовсе не следствие генетического заболевания, – возразила Дарси.

Дарси Лидия не понравилась сразу, а сейчас она еще больше невзлюбила эту женщину. Она надеялась, что бабушка Рози окажет поддержку в сеансах терапии, но когда она попросила Лидию об этом, та отказалась, заявив, что ей будет скучно.

– Рози – умная девочка. Я не сомневаюсь, что она быстро научится говорить, – решительно заявила Дарси. – Но важно, чтобы она чувствовала поддержку своей семьи. – Она посмотрела через стол на Сальваторе. – Я уже объясняла, что курс логопедии не должен прерываться, поэтому я постараюсь, чтобы Рози занималась ежедневно. Но было бы неплохо, если бы вы присутствовали на сеансах. Лучше всего для занятий подойдет обеденное время, чтобы после них вы могли бы поплавать с дочкой. Рози очень любит плавать, как вам, должно быть, известно. – Дарси по-прежнему смотрела на Сальваторе, ожидая возражений. – Я понимаю, что вам придется оторваться от дел, но Рози нужна ваша поддержка.

– И она ее получит, – заверил ее Сальваторе. Он был рад, когда Дарси яростно бросилась на защиту его дочери и поставила Лидию на место. – Это неплохая мысль – купаться с ней в бассейне после занятий. Надеюсь, вы будете плавать с нами? Из-за нас вы отменили отпуск, поэтому мне хотелось бы, чтобы вы отдыхали.

«Что совершенно исключено, если рядом будет Сальваторе», – уныло подумала Дарси. Одна мысль о том, что она увидит его в плавках, волновала и будоражила кровь. Он сказал, что ради Рози им придется игнорировать обоюдное притяжение, но его взгляд… Дарси чувствовала, что тонет в темных озерах его глаз. Ощущение действительности притупилось. Она остро чувствовала только Сальваторе – хозяина замка, возмутителя ее душевного спокойствия.

В воздухе буквально ощущалось сексуальное напряжение. Дарси неосознанно подняла дрожащую руку и провела пальцами по четырехлистному клеверу, успокаиваясь от прикосновения к знакомым очертаниям и вспоминая об отце. Дом и ее родные были далеко, и Дарси пожелала, чтобы сейчас, в это самое мгновение, она оказалась на вилле в Ле-Лаванду, где провела много счастливых месяцев.

Почувствовав, что кулон скользнул на ладонь, она непонимающе уставилась на него, а потом сообразила, что цепочка порвалась.

– В этом проблема дешевых украшений, – презрительно заявила Лидия. – Конечно, вещица недурна, но перидоты не такие уж ценные камни.

Дарси положила цепочку на скатерть:

– Для меня этот кулон дорог совсем по другой причине.

Лидия пожала плечами:

– В честь помолвки Сальваторе подарил Адриане бриллиант в десять карат. Я храню этот камень как память о дочери. – Она взглянула на Сальваторе. – Адриана рассказывала, что ты сделал ей предложение в пятизвездочном отеле в Риме. Как, должно быть, это было романтично!

Подбородок Сальваторе напрягся. Он перевел взгляд на стену, на которой висела фотография его жены. Он не помнил, как и где предложил Адриане выйти за него замуж. Он смотрел на фотографию, надеясь, что черная завеса спадет и память вернется. Уже не в первый раз Сальваторе задался вопросом: почему он не помнит женщину, которую, по словам ее матери, обожал? Может, проблема в нем, а не в чувствах, которые он питал к Адриане? Или, наоборот, может, его чувства к жене были не такими глубокими, как утверждала Лидия? В нем забурлило раздражение. Сальваторе встал, ловя на себе удивленные взгляды женщин.

– Простите меня, – отрывисто произнес он и вышел из столовой.

Раньше, когда бывал не в духе, он навещал Пьетро. Старый друг всегда знал, как поднять ему настроение. Но Пьетро умер. Может быть, пойти к отцу? В последнее время они немного сблизились. Но у Тито было слабое здоровье, и он рано ложился. Надоедать брату тоже не хотелось. Накануне рождения второго ребенка у Серджио хватает своих забот.

«Когда мне кто-то был нужен?» – насмешливо спросил себя Сальваторе. Он всю жизнь чувствовал себя одиноким и сейчас не понимал, почему ему так нужна компания зеленоглазой женщины с солнечной улыбкой, от которой у него все переворачивается в животе.

* * *

Дарси вошла в свою комнату и со вздохом облегчения закрыла дверь. После того как Сальваторе неожиданно ушел, не закончив ужин, его теща не умолкая говорила о своей драгоценной дочери. По ее словам, Адриана была воплощением красоты и утонченности.

– Мой покойный муж, отец Адрианы, был итальянским графом, – рассказывала Лидия. – Он был намного старше меня и умер, когда Адриана была ребенком. Но одного взгляда на фотографии моей девочки достаточно, чтобы понять: в ней текла благородная кровь.

Неудивительно, что Сальваторе очень сильно любил Адриану. Поскольку замок был увешан фотографиями красивой брюнетки, сомневаться в словах Лидии не приходилось. Должно быть, Сальваторе до сих пор оплакивал свою покойную жену. Дарси нахмурилась, вспомнив, что несколько раз Лидия намекала на то, что он чувствует свою вину. Почему? Дарси не знала, как умерла Адриана. Это была еще одна тайна хозяина замка.

Кто-то откинул покрывало на ее кровати, и свежие белые простыни звали к себе. Зевая, Дарси сняла шаль, но когда она собралась расстегнуть цепочку, то вспомнила, что кулон остался в столовой.

Молодая женщина спешно вернулась, но в столовой уже навели порядок, и ее кулона нигде не было. Рядом со шкафом стоял дворецкий и полировал серебряный канделябр. Услышав шаги, он обернулся.

– Армонд, я оставила кулон на столе, – срывающимся голосом сказала Дарси.

– Да, – кивнул он. – Синьор Кастеллано нашел его и взял с собой.

– Спасибо.

Апартаменты Сальваторе находились в том же коридоре, что и ее комната, и, когда Дарси шла мимо, она заметила свет под дверью. Поколебавшись несколько секунд, она все-таки постучалась, желая вернуть кулон.

Спустя несколько мгновений дверь открылась, и проем заполнила мощная фигура Сальваторе. Его рубашка была частично расстегнута, и взгляд Дарси невольно устремился к видневшейся в вырезе бронзовой коже, покрытой черными волосками.

– Дарси?

От его глубокого чувственного голоса по спине женщины пробежали мурашки. Она сглотнула.

– Армонд сказал, что вы взяли мою цепочку.

– Я починил сломанную застежку. – Он шире открыл дверь.

Гостиная хозяина замка была просто, почти бедно обставлена. На стенах висели выцветшие гобелены, которые, как предположила Дарси, были такими же старыми, как замок. На старинных диванчиках лежали подушки, обтянутые парчой глубокого синего цвета, – под цвет ковра, покрывавшего отполированные половицы. Сквозь полуоткрытую дверь спальни виднелась кровать на четырех ножках с парчовым пологом и такой большой камин, что в нем можно было стоять. На каминной полке стояла ваза с подсолнухами – это было единственное яркое пятно.

Дарси подошла к столу, на котором лежали небольшие инструменты и ее цепочка.

– Я пользуюсь этими инструментами, чтобы чинить часы, – объяснил Сальваторе. – В замке больше сотни часов. Все они старые и показывают неправильное время, – с кривой усмешкой сказал он.

– Тогда почему вы их держите? Он пожал плечами:

– Они – принадлежность замка. Принадлежностью замка, по мнению Дарси, можно было назвать и самого владельца. Сегодня, как никогда, он походил на средневекового рыцаря – бесстрашного воина, такого сильного, что колени у нее подкашивались, стоило только представить его мускулистые руки на ее теле, его твердые губы на ее губах.

Дарси с трудом восстановила дыхание, жалея, что зашла к Сальваторе, но, когда она потянулась к кулону, он подхватил его со стола и велел:

– Теперь застежка должна хорошо закрываться. Повернитесь и поднимите волосы.

Дарси подчинилась. Сердце гулко стучало у нее в груди. Сальваторе надел кулон так, чтобы тот лег в ложбинку между грудями. Дарси задержала дыхание, когда он застегивал цепочку. Его теплое дыхание согревало ее кожу, и сердце забилось еще быстрее.

– У вас такая белая и нежная кожа, – пробормотал он, проводя рукой по ее округлому плечу. – Цепочка дорога вам, потому что напоминает о браке?

Сальваторе не забыл, что отец подарил ей четырехлистный клевер в день свадьбы, желая счастья.

– Почему вы дорожите кулоном? Ведь он напоминает вам об идиоте, который причинил вам боль, – спросил Сальваторе. – Вы все еще любите его?

– Нет, конечно. – Дарси сглотнула. Ей показалось, что она почувствовала легчайшее прикосновение его губ к ее шее. Здравый смысл кричал, что надо бежать из его комнаты со всех ног, однако ноги ее словно приросли к полу. – Это подарок отца. Он принадлежал его матери, и я была тронута, когда папа решил подарить кулон мне.

Она ощутила еще одну мимолетную ласку на своем обнаженном плече, и мышцы живота у нее напряглись.

– У вас было счастливое детство?

– Очень. – Несмотря на непредсказуемый и сложный характер, Джошуа любил своих детей. – Семья много значит для меня.

– Вы счастливица. – Сальваторе убрал руки и отошел от нее. – Мои детские воспоминания не такие счастливые.

– Кристен сказала, что вас разлучили с братом, когда вы были маленькими. Почему ваши родители приняли такое решение?

– Когда моя мать бросила отца, она взяла Серджио с собой в Америку. Я не могу объяснить, почему она так поступила. Мне казалось, что она меня не любит. Недавно Серджио сказал, что мать била его. У нее были проблемы с алкоголем, и, выпив, она распускала руки. – Увидев шок на лице Дарси, он невесело рассмеялся. – Наверное, мне повезло, что она оставила меня с отцом. Но я редко видел его. Большую часть года я проводил в Англии, в школе, и с раннего возраста приучился к самостоятельности.

«Но в его жизни не хватало любви», – подумала Дарси. Должно быть, поэтому ему так тяжело найти общий язык с дочерью.

Однако Сальваторе любил свою жену. По словам Лидии, их счастье было безоблачным. Правда, она намекала на то, что он – виновник гибели Адрианы.

Она взглянула на Сальваторе. Он сидел на каменном подоконнике. В окне виднелось черное ночное небо с холодно блестевшей луной, бросавшей тени на его худое лицо.

Сделав глубокий вздох, Дарси мягко поинтересовалась:

– Как умерла ваша жена?

Он не отвечал целую вечность. Когда Сальваторе наконец повернул голову, лицо его напоминало маску.

– Я убил ее.

– Что… что вы хотите этим сказать? – Дарси инстинктивно обхватила себя руками.

– Адриана погибла, когда машина, в которой мы ехали, сорвалась в пропасть. – Подбородок Сальваторе напрягся. – Я был за рулем. Нас обоих выбросило через люк. Адриана скончалась на месте. Я несколько дней был без сознания, а потом узнал, что потерял жену и, возможно, потеряю ногу. Но, разумеется, мои травмы не шли ни в какое сравнение с тем фактом, что я убил Адриану, – хмуро продолжил он. – Из-за меня погибла молодая женщина, а моя дочь растет без матери.

В его глазах плескалось страдание, и сердце Дарси заныло. Она быстро подошла к нему.

– Ужасная трагедия, но все-таки это был несчастный случай, – страстно заговорила она. – Такое происходит, и мы не знаем почему. – Она положила ладонь на его руку, инстинктивно предлагая свое участие. – Вам известно, почему вы не справились с управлением? Может быть, шел дождь и машину занесло?

– Какое у вас мягкое сердце, – насмешливо заметил Сальваторе. Взглянув на ее бледную руку, лежащую на его загорелой руке, он обхватил пальцами подбородок Дарси. – Почему вы стремитесь меня оправдать? Я никогда не смогу простить себе, что погубил свою жену. – Он пожал плечами. – Возможно, и существовали какие-то причины той трагедии, но я не помню.

– Вы хотите сказать, что из-за аварии у вас развилась амнезия?

– Я не помню ничего, что предшествовало аварии. Я не помню Адриану. Я ничего не помню ни о нашем браке, ни о своей любви к жене.

Голова у Дарси закружилась.

– Но вы должны были любить ее! – пылко воскликнула она. – Фотографии Адрианы развешаны по замку.

– Фотографии повесила Лидия. Я смотрю на них, надеясь, что память вернется ко мне, но увы. Словно стена отделяет меня от прошлого. Я помню детство, но забыл знакомство с Адрианой, наш брак и, что хуже всего, рождение Рози.

– Это ужасно. – Дарси прикусила губу. – Разве нет способа вернуть память? Может быть, с помощью психотерапии…

– Думаете, я не пробовал? – оборвал ее Сальваторе. – Я встречался с дюжиной психоаналитиков, и все они твердят одно: я должен быть терпеливым и надеяться, что со временем память вернется. Но никто не может гарантировать это. – Он нахмурился. – Когда мы приехали в замок, у меня было нечто вроде видения. Вы предположили, что Адриане нравилось жить в замке, и я вспомнил, что нет. Она считала это место слишком уединенным и спокойным. Но мне неизвестно, откуда я это знаю. – Его голос зазвенел от напряжения. – Я надеюсь, что вспомню больше, но пока моя память как чистый лист бумаги. – Он сильнее сжал подбородок Дарси, вынуждая ее посмотреть ему в глаза. – Возможно, я любил и желал свою жену. Однако не могу поверить, что я испытывал к ней такое же страстное влечение, какое испытываю к тебе, mia belleza. С того момента, когда я вошел в твой кабинет, я сгораю от желания, мечтаю поцеловать тебя… Заняться с тобой любовью.

По жилам Дарси потекла раскаленная лава.

– Вы… вы не должны так говорить. – Дарси отчаянно старалась не обращать внимания на свое возбуждение. Сальваторе подвинулся так, что она оказалась в ловушке его ног. Увидев страстный блеск в его глазах, она сглотнула. – Мы же договорились, что я приехала сюда ради Рози.

– Что, если я скажу, что хочу тебя ради себя? – хрипло спросил он. – Что, если я скажу тебе, что не могу спать ночами, думая о тебе? Смягчится ли твое сердце, моя сладкая Дарси?

Ее гипнотизировал его голос, шокировал его голод, который Сальваторе и не думал скрывать. Его желание, словно бальзам, исцеляло раны, нанесенные Маркусом. Однако Дарси охватила паника, когда его рука обвилась вокруг ее талии. Она никогда прежде не занималась случайным сексом. «Может, пора начать?» – прошептал озорной голосок в ее голове.

Дрожь пробежала по телу Дарси, когда она наблюдала, как приближается к ней голова Сальваторе. Желание убежать от него перевешивало другое желание, более примитивное, – отдаться в его власть. Время словно остановилось. Дарси слышала, как кровь стучит у нее в ушах. За окном раздался крик совы, преследующей свою добычу.

В последнюю секунду здравый смысл заставил ее отодвинуться, но было уже слишком поздно.

– Сальваторе, не надо…

Договорить Дарси не успела – его губы обрушились на ее губы. Это мгновенно поработило ее. Дарси задрожала, когда он наклонил ее голову так, чтобы ему было удобнее ее целовать.

Она не ожидала, что Сальваторе будет нежным, однако сила его страсти все же шокировала и взбудоражила ее.

– Открой рот, – потребовал он, и с тихим стоном Дарси подчинилась.

Крик удовлетворения вырвался из горла Сальваторе. Он просунул свой язык ей в рот, и последние бастионы Дарси рухнули под его натиском. Обхватив ладонями его лицо, она с возрастающей страстью ответила на поцелуй.

Огонь желания начал пожирать ее, а внизу живота появилась боль. Стоит или нет заниматься любовью с человеком, которого она едва знает, уже не имело значения.

Его губы коснулись ее горла, а затем нежной линии ключицы. Дыхание у Дарси перехватило, когда он спустил бретельки ее платья и обнажил груди. Ее сердце гулко забилось. Соски мгновенно отреагировали на прикосновение его пальцев. Теплое дыхание Сальваторе дразнило ее, и Дарси не удержалась от тихого вскрика, когда он лизнул набухший сосок.

– Святая Мадонна! Ты так прекрасна, – хрипло проговорил Сальваторе. – В твоем кабинете я смотрел на тебя и представлял, как делаю это.

Он втянул ее сосок в рот. Стрела наслаждения пронзила Дарси от грудей до треугольника между бедрами. Она задрожала, когда его рука собственническим жестом обхватила другую ее грудь. Ей хотелось, чтобы Сальваторе снял с нее платье и стал ласкать ее обнаженное тело.

– Ты знаешь, чем это закончится, сara?

В голосе его звучало сексуальное напряжение, а блеск в глазах предупреждал, что он жаждет заняться с ней любовью. Дарси не возражала. Более того, ей казалось, что она умрет, если Сальваторе отступит. Но брак с Маркусом породил в душе Дарси сомнения по поводу ее привлекательности, поэтому ей не хватало смелости сказать, что она хочет Сальваторе так же сильно. Не тратя времени на слова, она обняла его за шею и привлекла к себе, целуя со всей страстностью, на которую была способна.

Совесть говорила Сальваторе, что не надо желать ее, пока прошлое скрыто от него. Но он больше не мог сдерживать желание. Он встал, намереваясь взять Дарси на руки и унести в спальню, но боль пронзила его бедро. Он схватился за бюро, чтобы не упасть, и фарфоровая ваза упала на пол и разбилась.

Дарси приглушенно вскрикнула. Она смотрела на Сальваторе и не могла поверить в мгновенную трансформацию, произошедшую прямо на ее глазах. В глазах мужчины больше не было страстного блеска, в них остались лишь горечь и боль. Его лицо было словно высечено из гранита. Дарси не понимала, как за несколько секунд он сумел превратиться из страстного любовника в отчужденного незнакомца.

– Что случилось? – срывающимся от волнения голосом прошептала она.

Гордый сицилиец не мог смириться с тем, что женщина стала свидетельницей его слабости. Он не мог заняться с Дарси любовью. Боль в ноге вовремя напомнила ему о несчастном случае. Его бедро испещрено шрамами. Она придет в ужас или – что еще страшнее – почувствует сострадание.

Дарси положила руку на руку Сальваторе, отчаянно пытаясь понять, отчего у него в его глазах такая мука.

– Я помогу…

– Ты не можешь мне помочь, – отрывисто бросил Сальваторе.

Он недостоин ее. Инстинкт подсказывал ему, что Дарси не похожа на тех женщин, которые были у него раньше и которые понимали, что, кроме короткого романа, им ничего не светит. Но он никогда не сможет стать таким мужчиной, какого она заслуживает.

Он притянул ее к себе:

– Я не твой мужчина, моя сладкая Дарси. Ты, по сути, невинна, а на моей душе лежит пятно, которое, боюсь, тебя замарает.

Он крепко поцеловал ее в губы, и его внутренности сжались, когда он ощутил немедленный ответ. Зажмурившись, Сальваторе отстранился:

– Уходи. Беги от меня. Если ты этого не сделаешь, я овладею твоим прекрасным телом и разобью твое мягкое сердце.

В глазах его полыхнул огонь, когда она не сделала попытки отодвинуться. Боль в бедре была такой, словно в нее вонзились раскаленные ножи, но Сальваторе сжал губы, не желая показывать свою слабость.

– Ты слышала? – прорычал он. – Уходи! Дарси медленно попятилась к двери. Сальваторе отверг ее, как отвергал отец, когда был погружен в работу, как бывший муж, когда понял, что женитьба не поможет его карьере. Двое мужчин, которых она любила, разочаровались в ней, а сейчас и Сальваторе гонит ее прочь.

К ее стыду, тело все еще пылало от желания, но лицо Сальваторе напоминало маску, а холод в его темных глазах только усиливал ее унижение. Всхлипнув, Дарси повернулась и выбежала из комнаты.