Франко ударил кулаком по подушке. Он никак не мог уснуть. Вытащив подушку из-под головы, он швырнул ее на пол, ругаясь и понимая, что та ни в чем не виновата.

Холли его доконала.

Прошло три дня с тех пор, как они привезли вино для заказа. Холли мило улыбалась ему, словно никогда не открывала свою тайну и не просила его заняться с ней любовью. Три бессонных ночи стали ему напоминанием о том, почему он не должен к ней прикасаться. Образ Холли возникал в его мозгу всякий раз, когда он закрывал глаза. Она убивала его. Сводила с ума. Он изнемогал от желания.

Прибыла команда новых работников для обрезки молодых виноградных лоз, и Холли работала вместе с ними, а Франко трудился в одиночестве. Он слышал, как она смеется и разговаривает с работниками, и размышлял, не присматривает ли она среди них себе любовника.

Он снова и снова думал о том, почему решил не заниматься с ней любовью. Приведенные аргументы казались ему очень весомыми, но сейчас становились неубедительнее с каждой минутой.

Разве Холли не заслуживает любовника, который знает, как доставить удовольствие женщине?

Чем больше он думал об их разговоре в машине, тем сильнее убеждался в правоте Холли. Она не похожа на Мишель. Пусть она девственница, но она старше. Франко не представляет, что Холли будет цепляться за мужчину, с которым у нее случится кратковременный роман.

Всего через несколько недель они расстанутся. Холли останется здесь, а он вернется на виноградники Пьяченцы. Она не поедет следом за ним. Холли ни за что не бросит свою винодельческую фирму.

Так, может, Франко следует уступить и все-таки заняться с ней любовью?

На вечеринке Мамы Анжелы было шумно и многолюдно. Холли пришла туда с Гусом. Все приветствовали ее как почетного гостя и финалиста конкурса в такой престижной номинации. Было весело. Вино текло рекой. Из закусок подавали недавно замаринованные местные оливки, сыр и ягнятину на вертеле.

Франко тоже пришел на вечеринку.

Холли избегала его всю неделю, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Сейчас он стоял и разговаривал по-итальянски с Анжелой, которая поджаривала ягненка. На ней был большой фартук поверх наглухо застегнутого платья с пуговицами, ее густые черные волосы были уложены в косу вокруг головы.

Франко был в той же модной одежде, в которой впервые приехал в дом Холли и Гуса. Холли уже забыла, до чего он привлекателен в таком наряде, потому что привыкла видеть его в рабочей одежде.

В ответ на прохладную улыбку Холли он угрюмо на нее взглянул и подождал, пока она поздоровается с Анжелой.

– Холли? – кивнул он ей.

– Франко? – неуверенно произнесла она. – Я рада, что ты пришел.

– Разве он мог не прийти? – Анжела широко раскинула руки. – Мне так приятно, что на вечеринку пришел гость, говорящий по-итальянски.

Холли улыбнулась. Франко уже успел очаровать Анжелу.

– Ты молодец, что заставила его работать на своем винограднике. Франко опытный виноградарь.

– Мне далеко до Холли, – покачал он головой.

Анжела взмахнула рукой:

– Ты такой же опытный, как она. Я знаю вина его семьи из Пьяченцы. Они хороши. Ты должна выйти за него замуж и основать винодельческую династию.

Холли повезло, что сейчас она не пьет вино, иначе она непременно подавилась бы.

Франко по-прежнему глядел хмуро, но на Холли, а не на Анжелу. Холли не понимала, что у него на уме.

– Скоро Франко возвращается домой в Италию, – сказала она. – Правда, Франко? Поэтому, к сожалению, династию основать не удастся.

Анжела пожала плечами:

– В жизни всякое бывает, молодые люди. Эта вечеринка в честь тебя. Идите и веселитесь. А я присмотрю за ягненком.

Они могли войти в дом, где развлекалась большая часть завсегдатаев вечеринок, но почему-то прошли к крытой беседке, украшенной разноцветными огоньками и оборудованной газовыми нагревателями. Они остановились у деревянных перил, и Холли глубоко вздохнула, размышляя о земле, которую любила и которая отвечала ей взаимностью. Вдали, под прохладной темнотой ночи, простирались спящие виноградники, ожидая весны и возрождения.

Холли подняла глаза и заметила, что Франко по-прежнему серьезен.

– Я смотрю, ты по-настоящему веселишься, – съехидничала она.

– Я никогда не смогу понять тебя, Холли.

Ей расценивать это как комплимент?

– Что это значит?

– Ты не догадываешься? Что на тебе надето?

Холли растерялась. Чистая рубашка, хорошо отглаженные брюки… Она даже вымыла голову и накрасилась. Ей казалось, она хорошо выглядит.

Франко резко вздохнул:

– Сегодняшняя вечеринка организована в твою честь, Холли. Все эти люди пришли ради тебя, чтобы отпраздновать твои успехи. А ты выглядишь так… – Он с недоумением смотрел на нее сверху вниз. – Так, словно недавно обрезала виноградные лозы. Неужели ты не могла постараться и одеться как следует?

Холли стиснула зубы:

– Я старалась.

– Ты делаешь все возможное, чтобы выглядеть серой мышью.

Она притворно весело рассмеялась:

– Ну, я хоть в чем-то преуспела!

– Это не комплимент, Холли.

Она облокотилась о перила и посмотрела на темные виноградники. Все шло не так, как она планировала.

– Ты мастер говорить мне всякие гадости.

– Насколько я помню, даже гадости ты принимаешь за комплименты.

Холли пожала плечами и крепче обхватила бокал. Она не тревожила Франко целую неделю, надеясь, что он сам к ней придет. Но он продолжал наказывать ее за то, что почти произошло между ними. И сейчас он наверняка придирается к ней, чтобы чувствовать себя правым.

– Не все ли равно, что я надела? Эти люди мои друзья, они пришли потому, что я делаю хорошее вино. Такую одежду я ношу, когда выращиваю виноград. Так почему я должна притворяться такой, какой не являюсь?

– Потому что ты красивая женщина, Холли Перман. И перестань делать вид, что это не так. Ты не должна скрывать красоту, затягивая волосы в хвост и натягивая униформу. То, что ты надеваешь для работы на винограднике, – это одно дело. То, что ты носишь в остальное время, – совсем другое. Не надо себя принижать.

Она моргнула, удивляясь тому, что Франко назвал ее красивой.

– Отчего ты не хочешь быть самой собой? Ты боишься, что кто-то обратит на тебя внимание? Ты делаешь все возможное, чтобы выглядеть неприметной.

Холли пожала плечами:

– Я всегда так одеваюсь. Я постоянно ношу униформу с логотипом «Вина Перман». – Она отпила вина. – Дедушка не знал, как следует воспитывать девушку, особенно после смерти бабули. Но он сделал все, что в его силах. Если бы не он, я выросла бы настоящим сорванцом.

Франко подумал о том, как могла выглядеть малышка Холли. Наверняка ей заплетали косички. И она определенно не была похожа на Никки, которую Мишель одевала не как пятилетнего ребенка, а как пятнадцатилетнюю девушку. Она очень хотела, чтобы Никки выглядела как ее младшая сестра, а не дочь.

От воспоминаний у него заныло в груди, и он покачал головой, отмахиваясь от размышлений о Никки.

– Сорванец, обожающий кокетливое белье, – сказал он. – Как так получилось?

Даже в темноте он заметил, как Холли покраснела.

– В первый раз я пошла покупать нижнее белье очень неохотно. Но как только я его надела, мне понравились ощущения, которые я испытала. Я имею в виду, все ожидали, что я буду одеваться скромно, как прежде. Обувь, и сумки, и другие девчачьи вещи мне покупать не следовало, но белье я покупаю, и это мой маленький секрет.

– Знаешь, – произнес Франко, и его голос смягчился, – в твоей жизни было бы меньше проблем, если бы мужчины знали, что ты носишь под мешковатой одеждой.

Она посмотрела на него и моргнула. Длинные темные ресницы коснулись ее щек. А потом она взглянула на него с вызовом:

– Но ведь ты знаешь, что я ношу под мешковатой одеждой.

Он обнял руками ее лицо и провел пальцами по щеке. Холли вздрогнула.

– Мне нужно кое в чем тебе признаться, Холли. Есть еще одна причина, почему я хочу, чтобы ты одевалась в шелка. Эгоистичная причина. Я мечтаю о том, как занимаюсь с тобой любовью, и представляю, как снимаю с тебя шелковое платье, и оно мягким облаком падает у твоих ног. Это намного приятнее, чем снимать с тебя брюки цвета хаки и рабочие ботинки.

– Ты фантазируешь о том, как меня раздеваешь? – Холли облизнула губы, у нее перехватило дыхание.

Франко кивнул:

– Но, похоже, сегодня я все-таки сделаю исключение.

Ее сердце екнуло.

– Это означает?.. – прошептала она, не смея надеяться. – Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что буду заниматься с тобой любовью, Холли. Я покажу тебе, какой прекрасной бывает близость с мужчиной. Но большего я тебе не обещаю.

Моргнув, она прошептала:

– Я согласна.

Франко с трудом сдержался и не заключил ее в объятия. Вокруг них полно людей. Встав так, чтобы закрыть ее телом от гостей, он провел пальцем по ее губе и произнес:

– Это был правильный ответ.

Холли открыла рот, обхватила его палец губами и провела по нему кончиком языка. Франко охватило такое сильное желание, что он не сразу смог вернуться к гостям.

Вечеринка казалась бесконечной. Гус ушел довольно рано, а вот Холли пришлось оставаться до конца. Вечеринка прошла замечательно. Ягнятина на вертеле от Мамы Анжелы была отменной, и гости искренне радовались за Холли. Она улыбалась и принимала поздравления, но на душе у нее было неспокойно.

Сегодня Франко будет заниматься с ней любовью.

Франко привез ее к своему коттеджу.

– Я подумал, здесь нам будет лучше, – сказал он. – Меньше шансов, что кто-то узнает, где мы с тобой провели ночь.

Холли кивнула:

– А Джош?

– У Джоша свидание с девушкой из кондитерской. Он не вернется до завтрашнего обеда.

– В самом деле? Джош и Рейчел? Кстати, ты позаботился о…

– Ты говоришь о предохранении?

– Да.

– Конечно.

Холли почувствовала себя ужасно глупой и неопытной. Такой мужчина, как Франко Четсфилд, вероятно, не выходит из дома без презервативов. Слабо улыбнувшись, она заправила пряди волос за уши, пока Франко обходил машину, чтобы открыть ей дверцу. Потом он протянул ей руку и посмотрел на Холли горящими от желания глазами.

Вокруг них под чернильно-синим небом дремали виноградные лозы, листья эвкалипта едва дрожали от легкого ветерка. Такое ощущение, что весь мир затаил дыхание.

– Замечательная была вечеринка, правда? – спросила Холли, чувствуя, что должна нарушить молчание. – И все так радовались за меня, – пролепетала она, когда они пошли по тропинке. – По-моему, гости приехали со всего района.

Франко отпер дверь, и она вошла внутрь, продолжая болтать:

– А ягнятина! Ох, какая была вкусная ягнятина!

– Холли. – Он включил нагреватель и поставил бутылку вина в холодильник.

– А ты попробовал оливки Анжелы? Она делает лучшие оливки. По итальянскому рецепту своей прабабушки.

– Холли. – Франко взял ее за руку.

– Да?

Он резко развернул ее к себе лицом:

– Замолчи, – и припал к ее губам в страстном и жгучем поцелуе.

Ох, как здорово он целуется! Одному Богу известно, сколько женщин он целовал. А как искусно он ласкает ее языком!

Холли ответила на его поцелуй, чувствуя, как смешиваются их дыхания и переплетаются языки. Франко крепко прижимал ее к себе, и она изнемогала от нестерпимого желания.

– Пожалуйста, поторопись, – простонала она.

Франко моргнул, глядя на нее сверху вниз, уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Разве ты не знаешь, что терпение – это добродетель, Холли?

– К черту терпение.

Посерьезнев, он погладил ее по щеке большим пальцем:

– В первый раз нельзя торопиться, Холли.

Она поджала губы, недовольная его ответом.

– Почему бы тебе не лечь в постель, – предложил он, – а я принесу вино?

Она кивнула, прикусив губу. Франко коснулся ее губы пальцем, чтобы она перестала терзать ее зубами.

– Я сейчас вернусь.

Не теряя времени, Холли разулась, сняла рубашку и брюки и залезла под простыни, хранящие приятный запах Франко. Она вздрогнула от предвкушения.

Ей определенно нужно выпить.

Она услышала хлопок – Франко откупорил бутылку – и шипение игристого вина. Он принес два высоких бокала, наполненные золотистой жидкостью. Присев на кровать рядом с Холли, он протянул ей бокал.

– За Холли Перман! – сказал он. – Которая скоро станет женщиной.

Она нервно рассмеялась и сделала глоток, потом второй. Отлично. Франко взял у нее бокал, поставил его на прикроватный столик, наклонился и поцеловал ее в губы.

– М-м-м, – пробормотал он, – какая ты сладкая, Холли. – Продолжая ее целовать, он разулся, снял брюки и облегающий свитер.

Он выпрямился, чтобы снять трусы, и от волнения и вина у нее закружилась голова.

– Ты прекрасен, – произнесла Холли, и он улыбнулся, отодвигая простыни от ее груди и с жадностью оглядывая ее мягкий розово-белый бюстгальтер.

Он провел большим пальцем по его краю.

– Я очень рад, что ты его не сняла, – произнес он. – Пусть это не шелковое платье, но я с наслаждением сниму его с тебя.

Он спустил с ее плеч бретельки, потянул вниз чашечки бюстгальтера, а потом коснулся руками ее груди, поглаживая соски. Холли застонала от удовольствия. Запустив руку ей за спину, он быстро расстегнул бюстгальтер. Он гладил ее бока, талию и пышные бедра. Запустив большие пальцы рук в ее трусики, он простонал и потянул их вниз.

– Холли, какая ты красивая. – Франко наклонился, чтобы поцеловать ее.

Его ласки были настолько опьяняющими и волшебными, что она едва заметила, когда он потянулся за бокалом вина.

Она почувствовала, как дрожат его губы у ее рта, а затем ощутила на языке вкус вина.

Капля вина упала на ее грудь, и Холли ахнула, увидев, как Франко ловко ее слизнул. Следующая капля вина приземлилась на ее сосок, и Франко стал слизывать опьяняющую жидкость, обводя языком сосок. Откинув голову назад, Холли выгнула спину под его ласками.

Капли вина упали на ее живот, бедра, а затем между ног. Франко касался горячим языком ее возбужденного тела, доводя Холли до умопомрачения. Она запустила пальцы в его волосы, побуждая поторопиться.

Холли вскрикнула от боли, когда он вошел в нее, и Франко замер, выжидая.

Он осторожно поцеловал ее в губы:

– Ты в порядке?

Холли кивнула, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Она прижалась к нему, когда он задвигался быстрее. Она дрожала словно в лихорадке, переполняясь удовольствием и чувствуя, что от наслаждения парит над землей.

Потребовалось немало времени, чтобы Холли пришла в себя и выровняла дыхание.

– Спасибо, – сказала она мужчине, который лежал рядом с ней. Его кожа блестела от пота. – Мне было очень приятно.

Франко одарил ее опьяняющим взглядом:

– Ты чувствуешь себя по-другому?

– Да. – Она глотнула воздух. – Мне восхитительно хорошо. Как ты думаешь, мы можем сделать это снова?

Несмотря на возбуждение, Франко решил, что следует сдержаться. На этот раз инстинкт приказывал ему отступить.

– По-твоему, это разумно? Я тебе больше не нужен. Ты можешь заниматься сексом с кем угодно, и никто об этом не узнает. – Несмотря на сказанное, мысль об этом расстроила Франко.

– Да. – Она поглаживала волоски на его груди. – Но меня вряд ли назовешь опытной. Мне нужно многому научиться. И потом, ты пробудешь здесь еще пару недель. Почему бы нам не воспользоваться временем? Я никому ничего не расскажу, если ты тоже будешь молчать.

Он покачал головой. Ему следовало встать, одеться и отвезти ее домой.

– Это безумие, Холли. Ты занималась сексом. Ты больше не девственница. Дело сделано.

– Мне так понравилась твоя затея с вином. И я хотела бы…

– Что?

– Я хочу повторить это на тебе, – ответила она.

Франко уступил ей, понимая, что теряет голову.

Он проснулся, обнимая Холли. Ночь была долгой и полной наслаждения. Франко понимал, что должен отвезти Холли домой. Он очень рискует, пока она остается здесь с ним. Но Холли была такой разгоряченной и расслабленной, что он решил дать ей возможность поспать еще несколько минут.

Но вот она передвинулась и потянулась. Он крепко прижал ее к себе, коснувшись губами ее волос, а она повернулась в его объятиях и обняла за шею. Франко почувствовал прикосновение ее груди и ощутил сильное возбуждение.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Прекрасно, – сказала она, и он почувствовал, как она улыбается. – Мне кажется, я впервые стала свободной. Спасибо.

– Я рад, что помог тебе, – произнес он, улыбаясь и целуя ее в губы.

Холли провела рукой по его шраму на боку, и Франко напрягся, ожидая вопроса.

– Что это? – спросила она.

– Ничего особенного, – привычно ответил он.

– Ты попал в аварию?

– Нет.

– Тогда откуда это?

– Черт побери, Холли… – Откинув простыни, Франко встал с постели. У него испортилось настроение. У них был отличный секс, но это не означает, что она должна знать интимные подробности его жизни. Его частная жизнь закрыта для всех. С Холли у него временная связь. – Разве это имеет значение?

– Я просто спросила.

– Я должен отвезти тебя домой.

– Хорошо, – сказала она, надевая нижнее белье и краснея так, словно Франко не ласкал каждый дюйм ее обнаженного тела. – Я просто не понимаю, чего ты так разозлился.

Самообладание, которым он когда-то гордился, почти отказывало ему, когда он общался с Холли Перман.

– Я пожертвовал почку своему другу. Вот и все.

Конец истории. Ты удовлетворена?

Она посмотрела на него в предрассветных сумерках:

– Ты совершил замечательный поступок.

Франко скривил губы и покачал головой.

– Возможно, – уныло сказал он, – только мой поступок не помог.

– О, Франко. Извини.

– Не надо извиняться, – произнес он, надевая свитер. Он сожалел, что не отвез ее домой после того, как они первый раз занимались любовью. – Ты не виновата.

Надев ботинки и куртку, он схватил ключи, задаваясь вопросом, как так получается, что каждый раз, разговаривая с Холли, он вспоминает свою мать, братьев, сестер и дочь и копается в прошлом, которое хочет забыть.

– Ты готова? – спросил он.

Холли лежала на кровати, не смыкая глаз. Она ничуть не жалела о близости с Франко. Он подарил ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Холли прижала простыни к груди. Она никогда не забудет эту ночь. Она никогда не забудет Франко. Она лишь сожалела о том, что все закончилось так печально. Он отвез ее домой, едва обмолвившись с ней словом. Он сидел за рулем стиснув зубы и холодно глядя перед собой.

Франко переживал. Он пытался притвориться, будто шрам на его боку ничего не значит, но Холли чувствовала, что он страдает.

Он пожертвовал почку своему другу. Отдал часть себя другому человеку. Интересно, ради кого он так поступил? Холли и представить не могла, что Франко окажется таким благородным человеком, когда он ворвался в ее мир несколько недель назад.

Он страдает, несмотря на принесенную им жертву. Шрам постоянно напоминает ему о потере.

Холли сопереживала Франко всей душой.

У Франко болел бок. Он перевернулся в постели, но боль не прошла. Он лег на спину. Боль не уходила. В конце концов он вылез из постели и подошел к окну гостиной, решив, что холодный воздух успокоит его. Он пристально смотрел на мерцающий свет, льющийся из окон усадьбы Перманов, от которой его отделял виноградник.

Холли там. Нет сомнений, что сейчас она лежит в постели и мирно спит, радуясь избавлению от неприятного ей статуса девственницы.

А что же происходит с ним? Почему он не может уснуть? Недавно он занимался замечательным сексом и должен спать как младенец.

Глядя на виноградники, он понимал, что между ним и Холли был не просто секс. Сегодня вечером они занимались любовью.

Франко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как он позволил себе выпустить ситуацию из-под контроля, если заранее знал об опасности? Почему ему не хватило сил сопротивляться Холли?

Огни усадьбы мерцали в темноте, словно насмехаясь и издеваясь над доводами Франко о том, почему он не должен был заниматься сексом с Холли.

Он стал ее первым мужчиной. И теперь она вполне может привязаться к нему всей душой. Ему следует поскорее о ней забыть.

Но Франко по-прежнему стоял у окна и смотрел через виноградник на дом, в котором мирно спала Холли. Когда дело касалось Холли Перман, все доводы рассудка теряли для Франко смысл. Он не мог ей сопротивляться.

Ну и кто сейчас к кому привязывается?

Предстоящие несколько недель покажутся ему адом, если он не будет держаться от нее подальше.

Шрам на боку Франко, словно вторя его мыслям о том, что держать дистанцию с Холли не удастся, заныл еще сильнее.