Работа почти подошла к концу – вино было разлито в охлажденные бутылки, которые поставили в ящики, когда Франко, не сдержавшись, поцеловал Холли.

Она не сопротивлялась, а, наоборот, с наслаждением уступила его решимости и настойчивости. Он дарил ей неведомые прежде ощущения, запустив пальцы в волосы, гладя ее по плечам и спине. Франко прижал Холли к себе так крепко, что она почувствовала, насколько сильно он возбужден. Всхлипнув, она прильнула к нему, одновременно страшась и желая большего.

Приподняв Холли, Франко усадил ее на деревянный стол. Его лицо было на уровне ее груди, ему захотелось уткнуться в нее.

Он мог просто сорвать с нее одежду, но решил не торопиться и медленно потянул вверх подол ее рубашки поло. Раздевая Холли, он не переставал ее целовать. Сняв с нее рубашку, он удивленно замер.

Франко полагал, что она носит не только функциональную одежду, но и очень практичное нижнее белье. В действительности на Холли был лифчик из атласа сливочного оттенка с черным кружевом, отделанный розовой тесьмой и с розовым бантиком между грудей.

Франко удивленно охнул.

– Тебе нравится? – спросила она и смущенно прикусила губу.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Я в восторге, – проворчал он, проводя пальцами по ее бокам и касаясь груди.

Холли прерывисто задышала. Посмотрев на нее, он увидел в ее взгляде нечто похожее на экстаз, смешанный со страхом. Он не понимал, почему она так напряжена. Отчего она решила, что ему не понравится то, что он увидит?

Франко обхватил руками ее грудь, и Холли вздрогнула. Он притянул ее ближе и стал покрывать поцелуями ее грудь. Холли ахнула. Подняв голову, он снова припал к ее губам.

– Здесь есть кровать? – пробормотал он между поцелуями, лаская ее бедра.

– В гостевом доме есть спальня. – Она прерывисто вздохнула. – Я взяла с собой ключ.

Накинув рубашку ей на плечи, Франко подхватил Холли на руки:

– Тогда какого черта мы тут делаем?

Комната оказалась просторной, с огромной кроватью. Но Франко прошел мимо кровати в ванную комнату. Осторожно поставив Холли, он включил воду в душе. Обхватив ее лицо руками, Франко прижался губами к ее рту.

– Ты дрожишь, – сказал он.

– Мне холодно, – солгала Холли, страшась своей неопытности.

– Я знаю, как тебя согреть, – проворчал Франко и поцеловал ее в губы так страстно, что она на мгновение забыла обо всем.

Он гладил ее по спине и ягодицам, а она тонула в головокружительных ощущениях. Не переставая целовать Холли, он раздел ее, потом разделся сам. Франко восхищенно на нее уставился. Она тоже оглядывала его с восторгом. Он обладал отличной фигурой и походил на античного бога. Если бы не длинный шрам на боку над бедром, Франко можно было назвать совершенством.

Он снял резинку с ее волос, и они рассыпались по ее плечам.

– Так лучше, – кивнул он. – Гораздо лучше. Мне нравится, как волосы обрамляют твои глаза и губы.

Они встали под горячий душ, и Франко стал энергично и умело намыливать Холли гелем. Каждое его прикосновение усиливало ее желание, она чувствовала себя ожившей.

Он налил гель для душа на ее ладони, чтобы она намылила его. Холли с восторгом гладила его тело, отмечая, какие прикосновения дарят ему максимум наслаждения. Ей очень нравилось к нему прикасаться.

– Что это? – с любопытством спросила она, проведя пальцами по шраму на боку.

– Ничего особенного, – ответил он, схватил ее за запястье и отвел руку в сторону.

У нее не было времени размышлять. Как только вода смыла гель с их тел, Франко стал целовать и ласкать языком ее чистую кожу. Холли ахнула, когда он прижал ее к стене душевой кабины, покрывая поцелуями ее шею и грудь. Вздохнув, она закрыла глаза и отдалась удовольствию, которого прежде не знала. Ей было невдомек, до чего это приятно, когда мужчина обхватывает губами сосок и обводит его горячим языком. Она не подозревала, сколько чувственного наслаждения дарят мужские ласки и поцелуи.

Франко опустился на колени и стал ласкать ее между ног. Холли едва могла стоять. Она вцепилась пальцами в его волосы, словно в спасательный круг.

Горячая вода струилась по их телам, усиливая лихорадочное возбуждение. От настойчивых ласк Франко Холли испытала такой мощный оргазм, что ей показалось, будто ее тело разлетается на тысячи кусочков. К счастью, Франко крепко обнял ее, иначе она рухнула бы на пол.

Она обмякла в его руках, словно тряпичная кукла. Франко выключил воду, завернул Холли в пушистые полотенца, подхватил на руки и понес в спальню.

Довольно бесцеремонно опустив ее на кровать, он повернулся и пошел в ванную комнату. Через открытую дверь она наблюдала, как он быстро вытирается полотенцем, потом бросает его на пол и начинает одеваться.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Франко натянул брюки:

– А ты как думаешь? Я одеваюсь.

Она села, по-прежнему завернутая в полотенца:

– Почему? Что не так?

– Когда ты собиралась мне признаться? – произнес он, надевая носки и ботинки. – Или ты надеялась, что я не замечу?

Она плотнее запахнула полотенца на груди. Внезапно ей стало страшно.

– Что ты должен был заметить?

– То, что ты никогда не занималась этим раньше.

Холли сморгнула внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Она надеялась, что это будет не так очевидно.

– Я вела себя не так, как нужно?

От отчаяния он зарычал, надел рубашку и принялся застегивать пуговицы:

– Почему не сказала мне, что ты девственница?

– Зачем мне об этом говорить?

– Боже мой, Холли. Тебе двадцать восемь лет. Разве я мог представить, что ты все еще девственница? Что у тебя было с тем мужчиной?

– С каким мужчиной?

– С богачом, который хотел отобрать у тебя виноградники.

– Кто, черт побери, рассказал тебе об этом?

– Джош. Он предупредил, чтобы я тебя не обижал.

– О боже. – Холли закрыла лицо руками.

Ей стало стыдно. Мало того что мужчины обсуждают один из самых унизительных эпизодов в ее жизни, так еще находятся те, кто просит ее не обижать. Отлично. Неудивительно, что она по-прежнему неопытна.

– Я и вообразить не мог, что ты девственница. Тебе двадцать восемь лет. Разве многие остаются невинными в двадцать восемь лет?

Да, она девственница, но Франко говорит об этом так, словно Холли сумасшедшая.

– Да ты знаток в этом вопросе! – воскликнула она. – Хотя у вас, Четсфилдов, наверняка иные представления о морали, чем у нас, простых смертных. В каком возрасте, по-твоему, нужно терять девственность? В восемнадцать? В двадцать? Или ты расстался с нею гораздо раньше?

– Что за чушь!

– Это было в раннем возрасте? Родители знали?

Он покачал головой:

– Моя семья тут ни при чем.

– Почему? Твоя семья имеет непосредственное отношение к предстоящей сделке. Именно из-за твоей семьи я не хочу ее заключать. Я не могу не говорить о твоей семье.

Франко засунул рубашку в брюки, поднял одежду Холли с пола в ванной комнате и бросил ее на кровать рядом с ней.

– Дело в тебе и во мне. Мнение остальных не важно, – сказал он.

– Если так, то почему ты не занимаешься со мной любовью?

– Потому что ты девственница, Холли, – ответил он.

– Ну и что?

– Разве этого недостаточно?

– Чего? – Ее совсем не удовлетворил его ответ. – То есть, если бы я не была девственницей, ты бы прямо сейчас занимался со мной любовью?

В ответ он хмыкнул, не соглашаясь и не отрицая, и запустил пальцы в еще влажные волосы, старательно избегая ее взгляда.

– Пойду поставлю ящики с вином в машину.

– Ты не ответил, – произнесла она. – Почему тебя так смущает, что я девственница? Ты хотел заняться со мной любовью. Боже, ты практически это сделал. В чем же проблема? Ты боишься девственниц?

– Перестань разыгрывать драму, – бросил Франко. – Я ничего не боюсь. Я просто предпочитаю с ними не связываться. Одевайся!

Он говорил серьезно. И он действительно собирался уходить.

– Чего ты от меня хочешь? – спросила она. – Чтобы я тебя умоляла?

– Я хочу, чтобы ты оделась. Мы уезжаем.

Холли сбросила с себя полотенца. Впервые в жизни ей было наплевать, что она обнажилась перед мужчиной. Ее распирало от злости. Обнаженная, она стояла в центре комнаты, раскинув руки.

– Ты хотел заняться со мной любовью! – Она буквально предлагала ему себя.

Он старался не смотреть на нее в упор.

– Конечно. Пока не узнал, кто ты.

– Франко, что в этом такого? Я же не беременна!

– Я совершил ошибку, – произнес он. – Одевайся, и поедем отсюда.

На его боку заныл шрам. Франко убеждал себя, что это от холода, хотя знал – боль напоминает ему о тысяче ошибок в его жизни. Меньше всего ему сейчас нужно связываться с девственницей. Однажды он совершил подобный промах, но никогда его не повторит.

Девственницы отдаются мужчине, а потом требуют выполнять обещания и нести за них ответственность. Девственницы приносят неприятности.

Мишель верила, что они будут вместе до конца жизни. Пусть она говорила, что вернулась в жизнь Франко только ради Никки, но на самом деле она воспользовалась болезнью дочери как доказательством того, что они связаны навсегда.

– Ты был у меня первым, – постоянно напоминала она ему. – Ты был особенным.

Как будто этих слов было достаточно, чтобы убедить его никогда ее не бросать. Но не стоит забывать, что она даже не потрудилась сообщить ему о своей беременности и ребенке. Если бы не Никки, они бы никогда не воссоединились. Мишель была всего лишь лондонским увлечением Франко. Бурный роман с такой девушкой, как она, его семья никогда не одобрила бы.

Все закончилось, когда он улетел в Италию, чтобы работать на винограднике недалеко от Пьяченцы.

Франко потер бок.

Двадцативосьмилетняя девственница. Как такое возможно? Он задавался вопросом, какие еще сюрпризы приготовила ему Холли Перман.

Ночь была темной, холодной и сырой. К счастью, на затемненной извилистой дороге была хорошо видна белая разметка. Негодующая Холли сидела рядом с молчаливым Франко. Если он решил, что, заставив ее одеться и сесть в машину, вынудит ее молчать, он серьезно ошибался.

Напряжение нарастало. В конце концов Франко не выдержал свирепого взгляда Холли.

– Постарайся немного поспать, – сказал он.

– Какова реальная причина? – спросила она.

– Ты о чем?

– Ты заявил, что не боишься. Так отчего ты отказался заниматься со мной любовью?

– Боже правый! – воскликнул он по-итальянски. – Неужели меня ждет шесть часов допроса?

– Ничего не поделаешь.

Он покачал головой:

– Ты невыносима.

– Я жду, – сказала она.

– По-твоему, что-то изменится? Ты считаешь, я передумаю?

– Я просто хочу знать, почему ты сбежал от меня как черт от ладана, узнав, что я девственница. Хотя до этого ты страстно меня хотел. По-моему, я задаю резонный вопрос, не так ли?

Оранжевые огни шоссе осветили салон автомобиля странным, мистическим светом. Дорога была пуста.

– Мой ответ тебе не понравится.

– Я большая девочка, Франко. Говори правду.

Он посмотрел на нее:

– Ладно. Но не вини меня, если тебе не понравится то, что ты услышишь. Хорошо это или плохо, но всех своих мужчин женщина сравнивает с первым любовником. Первый мужчина навсегда остается для нее особенным. – Он взглянул на нее, чтобы убедиться, что она его слушает.

– Продолжай, – произнесла Холли.

– Женщине свойственно привязываться к своему первому мужчине эмоционально. Она начинает думать, что проведет с ним всю жизнь. Она верит, что он навсегда останется ее единственным любовником.

– Сколько ей было лет, Франко? Двадцать восемь?

Он стиснул зубы:

– Шестнадцать. Но это ничего не меняет. Я все равно был бы у тебя первым.

– Она была подростком!

– Прежде всего она была женщиной.

– И ты считаешь, что я к тебе привяжусь? – спросила она.

– Я говорил, что тебе не понравятся мои откровения.

– По-твоему, я начну планировать свадьбу и просматривать свадебные журналы?

– Я предупреждал тебя.

– Боже, Франко, я полагала, ты поможешь мне с моей маленькой проблемой, а не станешь думать, будто я потащу тебя к алтарю.

– Что ты имеешь в виду?

– Как, по-твоему, чувствует себя двадцативосьмилетняя девственница? Я кажусь себе никчемной уродиной.

– Так найди себе другого мужчину. Это не составит проблем.

– Возможно, для тебя найти партнершу не проблема. Но я выросла в маленьком городке, у всех на виду. Здесь все друг друга знают.

– Ну, не все так плохо.

– Да? – Она втянула носом воздух, вспоминая. – Когда я училась в средней школе, я призналась своим так называемым подругам, что никогда не занималась сексом. Об этом узнали все в школе еще до конца обеда. И знаешь, как меня называли до конца года?

Франко посмотрел на нее, качая головой.

– Перман-Богородица. Я столько раз слышала эту кличку, что уже сбилась со счета. – Холли откинулась на спинку сиденья. – За что мне нужно благодарить Марка Тернера – того, кто хотел отобрать у меня виноградники, – так это за то, что все думали, будто мы с ним любовники, и меня оставили в покое. Но если сейчас кто-нибудь узнает о моей девственности, я снова стану объектом насмешек. До конца жизни меня будут дразнить Девицей Перман. А свою теорию о прилипчивых девственницах оставь при себе, – продолжила она. – Потому что я не собираюсь тащить тебя к алтарю или рожать от тебя детей.

– Ты не знаешь этого наверняка. Секс меняет женщину.

– Ты считаешь, я изменю о тебе мнение? Ни за что. Потому что ты смотаешься отсюда через три недели и мы больше никогда не увидимся. И я не стану объектом сплетен местных кумушек. Никто никогда не узнает о наших отношениях. А вообще, если я захочу найти себе мужчину для секса, то я его найду.

– И кто это будет? – спросил Франко слишком быстро. – Я его знаю?

– Это секрет, – сказала она с легкой улыбкой. – Сначала я спрошу его, согласится ли он. – На этот раз она удостоилась от Франко свирепого взгляда. – Вероятно, я так и сделаю.

Настроение Франко было мрачным и темным, как ночь. Холли ничего не поняла. Не хотела понимать. Она не задумывалась о последствиях и не предполагала, что он может оказаться прав. Для нее все слишком легко. Потому что она ничего не знает.

А Франко стал свидетелем того, как женщина из кожи вон лезет, чтобы найти предлог продолжить отношения с мужчиной, с которым у нее нет ничего общего. Он терпит ее слезы и скорбь, пока она старается продлить отношения, у которых нет будущего.

И все это время Франко знал, что он небезупречен. Все это время он нес груз своей вины.

Потому что он подвел Мишель с самого начала. Он использовал ее, чтобы вернуться в свою семью. Он использовал ее в своих целях, а затем бросил, уехав в Италию.

Он может использовать и Холли. Что бы она ему ни говорила, какой бы ответ он ей ни дал, близость с ней не будет проявлением щедрости с его стороны. Он возьмет больше, чем сможет ей дать. А потом он бросит Холли, как когда-то бросил Мишель, и вернется в Италию.

Сможет ли он поступить так снова? Готов ли он рискнуть?

В прошлый раз ошибка Франко стоила ему почки и любви девочки, которая прожила на этом свете так мало.

Какую цену ему придется заплатить на этот раз?

Холли позвонила Гусу и сообщила ему, что они вернутся домой поздно. Она надеялась, что к их приезду он уже будет спать. Однако Гус не спал. Он ждал их и вышел им навстречу, опираясь на костыли и радуясь, что смог выбраться из инвалидной коляски.

– Я слышал, сегодня утром на шоссе были большие пробки, – сказал он, когда они стали вытаскивать ящики с вином из багажника. – Я думал, вы останетесь с ночевкой.

– Мы думали об этом, – произнесла Холли.

– Но Холли очень хотела вернуться, – пояснил Франко.

– Забавно, – сказала она. – Могу поклясться, что этого хотели вы.

Они не смотрели ни друг на друга, ни на Гуса.

Гус нахмурился, словно заподозрив неладное.