1. Так приковал я взоры к ней, чтоб жажды[1426]

Десятилетней жар унять в крови,

Что вмиг во мне угаснул помысл каждый.[1427]

4. Все скрылось с глаз, как будто из земли

Воздвиглись стены; так я изловился

Святой улыбкой в сеть былой любви![1428]

7. Но вдруг мой взор насильственно склонился

На тех богинь налево, лишь достиг

Ко мне их возглас: – Как он углубился![1429]

10. И свойство глаз – лишаться зренья вмиг.

Как скоро солнце вдруг их поразило,

Оставило меня слепым на миг.[1430]

13. Когда же свет вновь зренье ощутило

(Лишь малый свет в сравненье с тем большим,

От коего я был оторван силой),[1431] —

16. Я увидал, что воинством святым[1432]

Взято в пути направо направленье

К светильникам и к солнцу перед ним.[1433]

19. Как под покровом из щитов в сраженье

Полк кружит с знаменем, пока опять

Не встанет в строй, спасаясь в отступленье,[1434] —

22. Так Божьих сил передовая рать

Уж вся прошла, a дышлу вслед дружинам

Еще все медлил Гриф движенье дать.

25. Когда ж к колесам стали жены чином,[1435]

Гриф тронул с места пресвятой ковчег,[1436]

Причем в пере не дрогнул ни едином.[1437]

28. И донна, коей я взведен на брег[1438]

Из волн, пошла со Стацием и мною[1439]

За колесом, свершавшим меньший бег.[1440]

31. Так, в лес войдя (теперь пустой – виною[1441]

Поверившей когда-то Змию зла),

Мы шли под-лад с музыкой неземною.

34. На сколько в три полета вдаль стрела

Проносится, такое расстоянье

Пройдя, на землю дивная сошла.

37. – Адам, Адам, – я внял в толпе роптанье,[1442]

И к дереву – без листьев и цветов[1443]

На всех ветвях – столпилось все собранье.

40. Раскидывал там шире свой покров,

Чем выше рос, ствол дерева, – громада,

Какой не зрел и индус средь лесов.

43. – Хвала, о Гриф! Твой клюв не тронул яда

Ветвей на древе, сладкого в устах,[1444]

Но гибельного чреву мукой ада.[1445]

46. Так возле древа крепкого в толпах[1446]

Раздался клик, и существо двойное:

– Так да блюдется правда в семенах![1447]

49. И колесницы дышло пресвятое

Повлек Грифон и с древом-сиротой

Связал его, как от него взятое.[1448]

52. Как наши злаки здесь (порою той,

Когда мешается с великим светом

Тот, что идет за Рыбами весной).

55. Вздуваются, чтоб обновиться цветом,

Всяк злак своим, покуда Феб коней

К другим созвездьям не направит с летом,[1449] —

58. Так, полное сперва сухих ветвей,

Вдруг оживясь, то древо цветом стало

Темнее роз, фиалки же светлей.[1450]

61. Чей ум поймет? Чье ухо здесь внимало

Тем гимнам, кои делись там? Но сил

Имел я вынесть только их начало.[1451]

64. Имей я кисть представить, как смежил

Зеницы Аргус под напев свирели,[1452]

За что ценой он жизни заплатил, —

67. Я б, как художник, пишущий с модели,

Изобразил, как сну я предался;

Но где мне красок взять для этой цели?[1453]

70. Итак, скажу, как сон мой прервался.

Как сна покров расторгся блеском света

И возгласом: – Проснись! ты заспался.[1454]

73. Как на гору (да узрят роскошь цвета

Той яблони, чьи яблоки даны[1455]

В снедь ангелам предвечного совета)

76. Иоанн, Иаков, Петр возведены

И как их сны расторг глагол надежды,

Что расторгал и гробовые сны,[1456]

79. Причем уже не видели их вежды

Ни Моисея, ни Ильи, и сам

Учитель их уж изменил одежды,[1457] —

82. Так, пробудившись, я увидел там[1458]

Благочестивую, – ту, что в красе девичьей

Вдоль вод казала путь моим стопам.

85. И в страхе я спросил: – Где Беатриче?

И та: – У корня древа восседит

Под новою листвой, полна величий.[1459]

88. Взгляни: вот сонм подруг ее стоит;

Другие ж все взнеслися за Грифоном.[1460]

Чу! как их песнь там в глубине гремит.

91. И что еще сказала мне об оном,

Не ведаю: мне зрелась лишь она,

Замкнувшая мой слух всем прочим тонам.

94. На почве чистой там воссев, одна,[1461]

Как страж, блюла ту колесницу мира,

Что существом двувидным спасена.

97. Вокруг нее слились, как вкруг кумира,

Семь нимф, держа в светильниках огни,[1462]

Хранимые от Норда и Зефира.

100. – Недолго быть тебе в лесной тени:

В великий Рим взнесешься силой чуда,

Где сам Христос – римлянин искони!

103. На благо миру, что живет так худо,[1463]

Зри колесницу; что увидишь здесь,

Все запиши, когда придешь отсюда.[1464]

106. Так Беатриче. И, склоненный весь

К стопам ее велений, ум и очи.

Как повелела, устремил я днесь.

109. Стремительно так никогда в мгле ночи[1465]

Из туч не сходит молния, когда

Из высших сфер дождь хлынет из всей мочи,[1466]

112. Как птица Зевса ринулась тогда[1467]

По дереву, сорвав с него с корою

И лист и цвет, и пала, как беда,

115. На колесницу с яростью такою,

Что та накренилась, как бот средь волн,

С бортов разимый в море бурей злою.[1468]

118. И в колесницу, зыбкую как челн,

Голодная Лисица ворвалася,

Которой зев был всякой скверны полн.[1469]

121. Но, укоризн мадонны устрашася,

От мерзких дел она пустилась в бег,[1470]

Насколько мог бежать скелет без мяса.[1471]

124. И вот, из стран, отколь сперва притек,

В ковчег опять Орел спустился бурно

И пухом крыл осыпал весь ковчег.[1472]

127. И в высоте, в обители лазурной,

Раздавшись, скорби голос произнес:

– О мой челнок! и как нагружен ты дурно![1473]

130. И видел я: вот! между двух колес[1474]

Земля разверзлась, и Дракон выходит —

Пронзить ковчег хвостом своим насквозь.[1475]

133. И как оса из тела вновь выводит[1476]

Иглу, – так Змий, в себя вобрав хвост свой,

Отторг часть дна и, радостный, уходит.[1477]

136. Как глохнет поле сорною травой,[1478]

Так, что осталось, в пух Орла (забытый,[1479]

Быть может, с целью чистой и благой)[1480]

139. Оделося, и были быстро скрыты

Колеса с дышлом им: уста без слов,

Чтоб вздох издать, не долее открыты.[1481]

142. Преобразившись так, чертог Христов

Главы изводит из своих гнездилищ,

На дышле три и по одной с углов;

145. Рога быков – у первых трех чудилищ,

У всех других – по рогу на челе;

Век я не зрел столь мерзостных страшилищ.[1482]

148. Тверда, как крепость на крутой скале,[1483]

Сидит на нем Блудница на свободе

И наглый взор вкруг водит по земле.[1484]

151. И, чтоб ее не потерять (невзгоде,

Кто был бы рад?), Гигант стоит с ней в ряд,

Ее целует он при всем народе.[1485]

154. Когда ж в меня свой похотливый взгляд

Та кинула, – бичом любовник строгий[1486]

Ее избил от головы до пят.[1487]

157. И волю дал, полн гнева и тревоги,[1488]

Он чудищу и так далеко в лес

Увлек ее, что гад сей многорогий

160. С Блудницею из глаз моих исчез.[1489]