Мы лежали рядом на громадной кровати. На часах было начало четвертого утра. От ночника над кроватью падали тени. Я видел ее обнаженное тело — тело, которое не вылепил бы и скульптор.

Она молча вошла в комнату полчаса назад. Наша любовь была яростной, но это была не любовь, а похоть. Лоретта была неотразима, но в глубине души я не доверял ей.

Тикали часы. Мы лежали молча, пока не отдышались.

Я потянулся за сигаретой:

— Хочешь сигарету?

— Да.

Я зажег две сигареты и дал ей одну. Интересно, она собирается уходить? Мне хотелось спать.

— Ты прекрасный любовник, Джерри.

— Ты тоже.

Долго еще она будет продолжать эти банальности?

— Дюрант доволен тобой, — сказала она после долгой паузы. — Он сказал, что ты здорово говорил по телефону.

— Мне за это платят. — Я закрыл глаза. Почему она не уходит?

— Джону гораздо хуже, — продолжала Лоретта. — Я видела его сегодня. Он не узнал меня.

— Не позавидуешь.

— Да. — Она помолчала. — Ты должен знать кое-что о его матери. — Огонек ее сигареты загорелся ярче.

Я встревожился:

— Его матери?

— Ты знаешь ее. Она организовала твое похищение. Это беспощадная и опасная старуха.

Знал ли я это? Что ж, возможно. Я вспомнил ее разговоры о моем таланте и как она усыпила меня.

— Да, она твердый орешек.

— Она думает только о деньгах. Все, что интересует ее в сыне — это его богатство. Она живет в Сан-Франциско и никогда не приезжает, чтобы увидеть его. Каждый день звонит и спрашивает о нем. Она не хочет знать, поправляется ли он. Она хочет знать, когда он умрет. Когда это случится, она станет президентом корпорации и унаследует его богатство. Деньги — ее бог, и ей не терпится, чтобы Джон поскорее умер.

Теперь я был крайне обеспокоен.

— Подожди, ты его жена. А она может получить только то, что он завещает ей. Он не может оставить ей все.

Она потянулась к пепельнице, чтобы затушить сигарету. У нее была красивая спина. Это был очень коварный маневр, и он не пропал даром, но я обеспокоился еще больше.

— Есть две главные проблемы. — Она легла на место. — Джон никогда не составлял завещания.

Я обдумал это. Было трудно поверить, что такой человек, как Джон Меррилл Фергюсон, не составил завещания, но ведь есть такие люди, которые не верят, что могут умереть.

— Как его жена, ты можешь не беспокоиться. Будут, правда, мелкие юридические проблемы, но твои адвокаты в два счета уладят это. В любом случае, разве уже поздно? Разве ты не можешь уговорить его составить завещание?

— Безнадежно. Он даже не узнает меня. Он просто сидит и смотрит в пространство.

— А вторая проблема?

Она положила руки на грудь и закрыла глаза.

— Я могу тебе доверять, Джерри? Мы должны доверять друг другу.

Где я слышал все это раньше? В какой-нибудь мелодраме, где я играл?

— Если ты имеешь в виду, что это должно остаться между нами, то я обещаю, — осторожно ответил я.

— Спасибо, Джерри. Ты единственный, кому я могу это сказать и кому доверять.

— Ну, так какая же вторая проблема?

— Я не жена Фергюсона.

Я чуть не подпрыгнул.

— Что ты говоришь! — Я встал с кровати, одел халат, включил настольную лампу и посмотрел на нее. Она лежала на кровати, словно центральная страница «Плейбоя». — Ты ему не жена?

— Да. Иди сюда, Джерри, выслушай меня.

Это я должен узнать, поэтому я сел рядом и позволил ей взять мою руку.

— Значит, говоришь, он не женат?

— Да. — Ее пальцы гладили мою руку. С чего это я вдруг подумал о паучьих лапах? — Мы встретились два года назад в Лас-Вегасе. Ему хотелось женщину, и Маццо пришел ко мне. Я была в шоу-бизнесе, и он купил меня. А кто бы на моем месте отказался бы лечь в кровать с самым богатым человеком в мире? Джон никогда не был так хорош в постели, как ты, Джерри, но он мне понравился, и я ему тоже. Он сделал мне предложение, но был так занят, что мы никак не могли выбрать время для свадьбы. А потом был первый приступ этой ужасной болезни. Он все обещал, что, как только покончит с делами, мы поженимся и поедем в кругосветное путешествие. Он привез меня сюда и сказал всем — матери, Дюранту, слугам, — что я его жена, поскольку у нас была тайная свадьба. И все считают, что я его жена. На деле, но не на бумаге. Я умоляла сделать его все официально, но болезнь уже брала свое, и он только обещал. — Она внимательно смотрела на меня. — Так что теперь, Джерри, ты понимаешь, что если он умрет, то моя жизнь здесь закончится. Его мамаша ненавидит меня. По-моему, она подозревает, что мы не женаты. Она злобная и опасная тварь, и когда Джон умрет, она легко докажет, что мы не женаты. — Она вытянулась на кровати и смотрела в потолок. — Вся эта роскошь уплывет, и что дальше будет со мной? — Она покосилась на меня. — Вот так, Джерри. Поэтому я прошу тебя помочь мне.

Я встал и прошелся по комнате. Мне не хотелось чувствовать ее пальцы. Красный свет тревоги полыхал у меня в голове. Я подумал о Ларри Эдвардсе. Интересно, Лоретта ему тоже это все говорила? И он отказался? Тогда она щелкнула пальцами и его убили?

Я пленник в этом жутком доме. Всегда можно было видеть охранников, патрулирующих сад.

— Помочь тебе? — как можно спокойнее переспросил я. — Как я могу помочь? Я ведь был нанят, чтобы играть твоего… Фергюсона. Я это и делаю. Это все, за что мне платят.

Она встала с постели и, подойдя к своему сброшенному на пол халату, медленно одела его.

— Мы любовники, Джерри. Неужели для тебя это ничего не значит? — спросила она, в упор глядя на меня. Ее лицо было словно высечено из мрамора.

Я думал о Ларри Эдвардсе и Чарльзе Дювайне. Сыграй неверно, говорил я себе, и ты покойник.

Зная, что ничто не спасет меня от смерти, если я откажусь, я решил пока подыграть ей:

— Если это в моих силах, то я готов помочь тебе.

По тому, как она разглядывала меня, я видел, что она знает, как я напуган. Легкая сардоническая улыбка мелькнула на ее лице.

— Я знала, что ты согласишься. — Она села в кресло. — И знала, что могу положиться на тебя. Итак, ты женишься на мне.

Это было так неожиданно, что я просто молча уставился на нее.

— Это единственный выход. Сядь, я сейчас все объясню… Хочешь заработать два миллиона долларов, Джерри?

Я молча смотрел на нее.

— Джерри! Я спрашиваю тебя — ты хочешь заработать два миллиона долларов?

— Что ж, деньги большие, — проговорил я хрипло. — Кто бы не захотел.

— Ты женишься на мне, как Фергюсон, а я дам тебе два миллиона долларов.

Да она сумасшедшая! Чувствуя на себе ее взгляд, я потянулся за сигаретой и закурил.

— Ничего из этого не выйдет, — сказал я наконец. — Пустые мечты. Свидетельство должно быть датировано. И его мать узнает, что Джон не был женат все это время, а сейчас он просто не в состоянии этого сделать. И мы с тобой крепко влипнем. Ничего не выйдет.

— Нет, выйдет! — Ее голос был словно удар бича.

— А как?

— Ты не знаешь, что могут делать деньги. С деньгами все можно уладить. Когда Дюрант сказал мне, что ты можешь подделать подпись Джона, я сразу увидела выход. Навела кое-какие справки в Лас-Вегасе. Там есть старый священник, который ушел на покой два года назад, примерно в то же время, когда я встретила Джона. У него есть журнал регистрации браков. Я говорила с ним. Ему позарез нужны деньги. У жены рак, сын — наркоман. И мы заключили сделку. — Она снова сардонически улыбнулась. — Послезавтра Дюрант летит в Вашингтон. А священник в это время приедет сюда. Он даст свидетельство двухлетней давности, которое ты подпишешь, — и я замужем!

— Ты действительно все обдумала, — сказал я после некоторых размышлений. — А как со свидетелями?

Она нетерпеливо отмахнулась:

— Все улажено. Брак был тайным, и поэтому свидетелей взяли с улицы. Я нашла двух бродяг, которые за несколько долларов подписали бумагу. Теперь подпишешь ты — и мы с Джоном женаты.

Я сразу увидел всю опасность этого плана.

— Подожди. Ты понимаешь, что даешь повод шантажировать себя? Эти бродяги, священник — они же выжмут из тебя все.

Она улыбнулась. Никогда я не видел такой холодной зловещей улыбки.

— Никто не сможет шантажировать Фергюсона, Джерри.

Я снова подумал о Ларри Эдвардсе и Чарльзе Дювайне и понял, что с этими бродягами и священником тоже случится какой-нибудь несчастный случай.

— И еще одно, — сказала она. — Завещание.

— Завещание?

— Конечно. Джон женился на мне два года назад и все завещал мне.

— Но ты же сказала, что он не писал завещания.

— Он нет, но я написала за него. И все что нужно — это его подпись. И ты подделаешь ее.

— А свидетели?

— Завещание было подписано при вступлении в брак. Так что свидетели те же. За твое содействие и будущее молчание я плачу тебе два миллиона. Что скажешь?

— У тебя нет двух миллионов, — сказал я хрипло.

И снова зловещая усмешка.

— Будут. Мы подождем, пока умрет Джон, но не волнуйся. Два миллиона стоят ожидания. Джон может умереть в течение месяца. Я говорила тебе, что ему хуже.

Она что, замышляла убить Фергюсона? Глядя на ее усмешку, я был уверен в этом, как был уверен в том, что она никогда не заплатит мне двух миллионов. Как только она получит подпись, я стану ненужным.

Но нужно было выиграть время.

— А Дюрант? Он знает, что ты замышляешь?

— О нем не беспокойся. Ему надо заботиться о своем будущем, и он летит туда, куда дует ветер.

— А мать?

— Она ничего не сможет сделать, если я докажу, что я жена Фергюсона. Так ты согласен помочь мне за два миллиона долларов? — Ее голос был как сталь.

Мой отказ означал смерть, и поэтому я ответил:

— Можешь положиться на меня.

Секунду она смотрела на меня, затем улыбнулась и вышла.

Четыре часа спустя я все еще сидел в кресле, когда Маццо вкатил столик с завтраком.

— Как спали, мистер Фергюсон? — спросил он, наливая мне кофе.

Я не потрудился ответить. Взглянув на еду, я почувствовал тошноту.

— Есть не хочу. Только кофе.

Шестой чек Национального Банка Чейза лежал на столике.

— Становишься богачом, — заметил Маццо.

Мне послышалась издевка в его голосе.

Я спрятал чек в карман.

— Еще один большой день, мистер Фергюсон. Мы снова поедем в офис, — сказал он и вышел.

За эти четыре часа я успел много передумать. Обещание Лоретты заплатить мне два миллиона не произвело на меня ни малейшего впечатления. Я был уверен, что она никогда мне их не заплатит. Я подошел к окну и смотрел на тщательно ухоженный газон, пока не увидел тени, двигающиеся в полумраке. Перейдя в спальню, я взглянул в окно, выходящее на плавательный бассейн. Две неясные фигуры стояли в тени деревьев. Да, меня хорошо охраняли.

Я вернулся в гостиную и стал еще раз тщательно обдумывать пути побега.

Слова Маццо зародили во мне новое подозрение. Откуда я знаю, что тысяча долларов, на которую мне каждый день выдают чек, действительно поступает на мое имя в Национальный Банк Чейза? Я вынул чек и осмотрел его. Там значилось, что на моем счету А/с 445990 лежит тысяча долларов. Я вспомнил, что не так давно, когда я хорошо зарабатывал и мне платили вот такими чеками, они были проштампованы и подписаны. А эти были чисты.

Может, я и напрасно пугался, но я должен был проверить. Если эти шесть чеков, которые я получил, были фальшивыми, то мне недолго осталось жить. Я должен узнать!

Я собирался ехать в офис. Мисс Малькольм! Вот кто мне поможет. Вскочив, я побежал к столу, нашел лист бумаги и написал: «Совершенно секретно. Наведите справки, есть ли в Национальном Банке Чейза в Сан-Франциско счет № 445990 на имя Джерри Стивенса. Если да, то кивните, если нет — покачайте головой, но не говорите ни слова». Подписавшись именем Фергюсона, я сложил бумагу и сунул за браслет часов.

Как будет реагировать Соня? Не выдаст ли она меня какой-нибудь неосторожностью, ведь Маццо будет рядом? Я решил, что вряд ли. Было в ней что-то, внушающее доверие.

Потом я прошел в ванную комнату и одел маску.

Приехав в офис Фергюсона, мы с Маццо прошли ту же процедуру, что и вчера. Репортеры все еще пытались взять у меня интервью и сфотографировать, но телохранители оттеснили их.

Дюрант всю дорогу ехал молча, изучая какие-то бумаги. Едва я уселся за стол, как он подошел ко мне.

— Нужно подписать кое-какие бумаги, — сказал он. — Подождите минутку. — И вышел из комнаты.

Маццо уселся у окна:

— Что все бизнесмены делают с этими бумажками — не понимаю.

— Они без них помрут, — ответил я.

— Пожалуй, ты прав.

Вошла Соня с бумагами:

— Доброе утро, мистер Фергюсон.

Я смотрел на нее и сравнивал с Лореттой. Как все-таки две красивые женщины могут быть не похожи!

Когда она раскладывала бумаги на столе, я осторожно вытащил записку из-под браслета.

— Вот это на подпись, мистер Фергюсон.

Я бросил быстрый взгляд на зевающего Маццо.

— Спасибо, мисс Малькольм. — Я встал перед ней так, чтобы быть спиной к Маццо, и сунул ей в руку записку, глядя при этом ей прямо в глаза.

Записка исчезла в ее руке. Никакой реакции, никакого удивленного возгласа или взгляда.

— Когда подпишете, пожалуйста, позвоните, мистер Фергюсон.

Словно гора свалилась с моих плеч. Я не ошибся в ней!

Маццо сел рядом, взял чистый лист бумаги и вздохнул.

— Начнем, мистер Фергюсон.

Я заставил себя сосредоточиться. Что подумает Соня, когда прочитает мою записку? А вдруг когда она будет читать ее, зайдет Дюрант? Или, скажем, она сама пойдет и покажет ему записку?

— Эй, — рявкнул Маццо, — подписывай.

Я поймал себя на том, что сижу, уставившись в пространство.

Еще час работы, и я почувствовал себя на пределе.

— Все. — Я встал, разминая пальцы. — Давай чего-нибудь выпьем, Маццо.

Он ухмыльнулся:

— Что будем пить?

— Пиво.

— Хорошо. — Он принес две банки. — Завтра мистер Дюрант едет в Вашингтон. У нас будет два свободных дня. Сыграем в теннис?

— С удовольствием, о чем разговор.

Мы подняли стаканы и, кивнув друг другу, выпили.

— Ты когда-нибудь видел босса в последнее время? — спросил я между прочим. — Миссис Фергюсон говорила, что он очень плох.

— Они все думают, что он плох, а он… — Он оборвал фразу и свирепо глянул на меня. — Не задавай лишних вопросов. И вообще пора работать.

Что он хотел сказать? Что Фергюсон совсем не так плох, как говорят?

Я посмотрел вниз на океан и пляж, где отдыхали и веселились люди. Как я хотел бы быть там, среди них!

— Нам нужно закончить эти бумаги побыстрее, — прорычал Маццо.

К полудню мы закончили последний документ.

Маццо нажал кнопку вызова секретарши. Сердце мое забилось. Смогла ли Соня достать нужную мне информацию? Если она кивнет, моя жизнь может быть спасена. Эти люди вряд ли стали бы терять шесть тысяч долларов, если собирались убить меня. Но если она даст отрицательный ответ, я буду знать, что, как только я стану не нужен, они уберут меня.

Я пытался оставаться спокойным. Пот катился у меня под маской. Это был один из самых скверных моментов моей жизни.

Дверь открылась, и вошла Соня. Она подошла к столу, чтобы собрать бумаги. Она взглянула на меня, а я на нее.

— Это все, мистер Фергюсон? — Затем медленно отрицательно покачала головой.

Если бы не маска, она бы видела, что я смертельно испуган.

— Да, крошка. — Маццо встал между нами.

Она вышла.

— Хороша птичка, — сказал Маццо. — Я бы не прочь узнать ее поближе.

Я ничего не сказал, просто не мог.

На обратном пути в резиденцию Фергюсона он вдруг спросил:

— Вас что-то тревожит, мистер Фергюсон?

Что называется, попал пальцем в небо. Я был просто в панике. Сколько мне еще осталось жить? Этот вопрос молотом стучал в голове. А это человекообразное существо рядом со мной — мой палач? Я вспомнил насмешку в его голосе, когда он сказал, что я становлюсь богачом, и был уверен, что он знает, как меня надувают.

Я взял себя в руки:

— Поставь себя на мое место, Маццо. Устал я от этой работы.

Он коротко хохотнул:

— Подумайте о деньгах, которые зарабатываете, мистер Фергюсон. Я бы примирился с любыми неудобствами за такие деньги.

— И долго это будет продолжаться?

— Нет. Мистер Дюрант заканчивает эту сделку. Завтра он уезжает в Вашингтон. Потом надо будет еще кое-что подписать, и все.

— Пару недель, да?

— Может, даже меньше. Зависит от того, как мистер Дюрант поладит с большими шишками в Вашингтоне.

— Мой агент договорился о съемках на конец месяца, — соврал я. — Думаешь, я успею?

— Зачем тебе это дерьмо, — свирепо зыркнул на меня Маццо. — У тебя будет масса денег.

Теперь я точно знал, что они собирались убить меня, но держал себя в руках.

— Да, действительно. Пожалуй, что ты прав.

«Роллс-ройс» въехал в резиденцию. Шофер-японец открыл дверцу и поклонился.

Мы с Маццо поднимались по ступенькам.

— Как насчет тенниса сегодня? — спросил он.

Если я хочу иметь хоть небольшой шанс, то Маццо ничего не должен знать о моих подозрениях.

— Конечно. А что у нас на обед?

— Я поговорю с поваром. Ты знаешь, куда идти.

Я дал ему заказ и поднялся наверх. Там я задержался. Маццо не было, и я чуть было не поддался искушению побежать вниз к воротам, но вовремя заметил одного из охранников, который сидел в темном углу и наблюдал за мной. Поймав мой взгляд, он приподнял шляпу. Не обращая на него внимания, я вошел в кабинет, открыл бар и налил себе мартини. Взглянув на три телефонных аппарата, я проверил их, и они, разумеется, были отключены.

Я зажег сигарету и прикинул свои шансы. Они были слабы. Ужасающе слабы и малы. Я был уверен, что, едва они закончат сделку, я отправлюсь вслед за Ларри Эдвардсом и Чарльзом Дювайном. Я медленно цедил мартини. Наконец паника улеглась, я начал мыслить ясно и вдруг понял, что если они держат меня в ловушке, то я держу их в такой же. Без моей подписи их большая сделка не состоится.

Так-так, Джерри, ну-ка давай еще раз прикинем. Они зашли так далеко, что теперь без меня не обойдутся! Допустим, они настолько глупы, чтобы убить меня, как Ларри? Им придется начинать сначала. Найти актера, научить его подделывать подписи Фергюсона, голос, а это действительно проблема. Один актер уже подвел их. Дюрант нашел меня. На этот раз ему повезло. Он нашел человека, который не только сыграл Фергюсона, но и смог имитировать его голос, его подпись. Даже имея деньги, можно потратить месяцы, чтобы найти мне замену.

Потом я подумал о Лоретте. Дюрант уезжает завтра, а Лоретта говорила, что как только он уедет, то прибудет священник с брачным свидетельством. Взамен подписи в книге регистраций браков и в завещании она обещала мне два миллиона долларов. Это глупое предложение не внушало ни капельки доверия. Я согласился только потому, что вспомнил о Ларри и Дювайне, но Лоретта, как и Дюрант, слишком заинтересована во мне, чтобы убрать.

Без меня они пропали!

Эта мысль ободрила меня. Все, что нужно сделать, это отказаться подписывать бумаги. Держать их на мушке.

Дверь открылась, и Маццо вкатил столик.

— Ваш обед, мистер Фергюсон, как заказывали.

Мне еще многое нужно было обдумать, но со времени моего похищения я впервые почувствовал себя так хорошо.

— Вот, пожалуйста, мистер Фергюсон. — Маццо расставил блюда. — Я пойду тоже чего-нибудь поем и буду часа через полтора… идет?

Я ел с аппетитом. Все страхи были позабыты. Сегодня Лоретта придет ко мне, и ее ждет сюрприз.

Я чувствовал себя так хорошо, что в пух и прах разгромил Маццо в теннис. Я наносил удары по мячу всем весом, всей силой и видел озадаченное выражение в его глазах, когда мячи свистели вокруг него. Ему пришлось призвать на помощь весь свой опыт.

Когда после игры мы оба, потные и усталые, подошли к сетке, он дружески ухмыльнулся мне:

— Вы можете стать отличным игроком, мистер Фергюсон. Давненько у меня не было такой интересной игры.

— Я еще выиграю у тебя, — сказал я, надевая свитер.

Вспомнив, что Лоретта говорила мне, что Фергюсон находится в левом крыле дома под присмотром санитара, я взглянул туда. На верхнем этаже три больших окна были закрыты решеткой. Решетка? Тюрьма? А Фергюсон — заключенный? Был ли я близок к истине?

— Пойдемте в душ, мистер Фергюсон, — сказал Маццо.

Мы пошли в дом, и мысли мои снова обратились к загадке. А может, Фергюсон вовсе не был болен? Может, его убрали и заперли, чтобы он не мешал Дюранту и миссис Гарриэт править его империей? А история, которую рассказала мне Лоретта, была ложью, чтобы объяснить, зачем нужно заменять Фергюсона? Зачем держать человека за стальной решеткой, если он просто умственно ненормален?

Мы подошли к ступенькам главного входа, и я остановился как вкопанный.

На верхней ступеньке стоял белый карликовый пудель.

Когда я уже готовился принять душ, Маццо просунул голову в дверь.

— Поторопитесь, мистер Фергюсон, старая леди желает вас видеть. — Я видел, что он обеспокоен.

— Миссис Гарриэт?

— Да. Она только что приехала. Поторопитесь.

Я быстро принял душ, а Маццо тем временем принес свежий костюм.

— Что она делает здесь? — спросил я, одеваясь.

— Откуда я знаю? Она здесь, вот и все.

— Одеть маску?

— Нет. Она будет через минуту. Выходи и жди ее.

Я прошел в гостиную. Беспокойство Маццо передалось и мне. Что делает здесь старуха и зачем я ей понадобился?

Ждать мне пришлось недолго. Дверь в гостиную отворилась, и вошла миссис Гарриэт с пуделем на руках.

— Удивлены? — улыбнулась она еще в дверях.

— Приятно удивлен. — Я улыбнулся ей ослепительной улыбкой кинозвезды.

— Да-да, — она уселась на стул. — Я слышала о вас много хорошего, Джерри. Мистер Дюрант доволен.

Я немного успокоился и тоже сел.

— Мне за это платят.

— Теперь уже недолго осталось. — Она внимательно разглядывала меня, все еще улыбаясь. — Подписать кое-какие бумаги, появиться пару раз в офисе, а потом вы можете возвращаться в Голливуд и снова начать свою карьеру.

Это был момент для пробного камня.

— Миссис Гарриэт, — сказал я, подарив ей свою лучшую улыбку, — как это ни прискорбно, но положение дел меня не устраивает.

Взгляд ее маленьких темных глаз стал тяжелым.

— Не устраивает? — переспросила она.

— Нет. Но зная, как вы сочувствуете мне и как цените мой талант, я думаю, что вы пойдете мне навстречу.

Она подняла брови:

— Что же вас не устраивает, Джерри?

— Мистер Дюрант обещал мне платить тысячу долларов в день за роль вашего сына.

Она наклонила голову: и ее глаза блестели, как мокрые черные камешки.

— Это щедрое вознаграждение, и вы согласились. — Она всматривалась в меня. — Вы хотите больше?

— Нет. — Я снова одарил ее улыбкой. — Вы умная женщина, миссис Гарриэт. Поставьте себя на мое место. За мной постоянно следят, и я фактически пленник. Честно говоря, я не доверяю мистеру Дюранту.

— Пленник? — Она рассмеялась. — Просто необходимо соблюдать секретность. Вы должны понимать это.

Может, вам плохо с Маццо? Я приказала ему хорошо кормить вас и развлекать.

— Чтобы восстановить мое доверие, я хочу быть уверен, что мне платят тысячу долларов в день, миссис Гарриэт, — сказал я, улыбаясь.

— Дорогой Джерри! Ведь у вас ежедневные чеки. Мистер Дюрант все устроил. Конечно же, деньги идут на ваш счет.

— Каждый может зайти в Национальный Банк Чейза, взять пачку кредитных бланков. Кто угодно может выписать на них тысячу долларов на имя Джерри Стивенса и расписаться. — Я перестал улыбаться. — И хотя я неудачливый актер, но я не дурак. Чтобы меня все устраивало, я хочу позвонить в Национальный Банк Чейза и спросить, имеют ли они кредитный счет на мое имя. Эти телефоны, — я махнул рукой на стол, — отключены. Я хочу позвонить с неотключенного аппарата. И когда я услышу, что деньги, обещанные мне и заработанные мною, лежат на кредитном счету на мое имя, тогда меня снова будет все устраивать.

Она долго разглядывала меня с непроницаемым лицом.

— Мистер Дюрант не захочет, чтобы вы пользовались телефоном, Джерри. Вы должны понимать это.

— Значит, миссис Гарриэт, вы говорите, что мне не дадут говорить по телефону. Я не собираюсь спрашивать вас, почему. Я просто прошу вас выслушать меня. Пока я успешно играл вашего сына, я делал то, что требовалось. Теперь ваша очередь. Если мне не дадут позвонить в банк завтра в десять часов утра, я отказываюсь работать с вами.

Она опустила взгляд на пуделя и погладила его. Затем снова подняла глаза на меня и, улыбнувшись, кивнула.

— Для актера вы очень умны, Джерри. — Она поднялась со стула и пошла к двери. — Я устрою этот звонок.

Я вскочил и распахнул перед ней дверь. Она остановилась и положила руку мне на рукав.

— Такой умный молодой человек и никому не верите.

Я посмотрел ей прямо в выцветшие старческие глаза.

— А вы доверяете кому-нибудь, миссис Гарриэт?

Ее губы дрогнули в едва заметной усмешке.

— Я слишком стара для этого, дорогой Джерри, — ответила она и вышла.