Все утро я провел, тренируясь в подписи Джона Меррилла Фергюсона. Теперь я не боялся, что не смогу сделать это, и работа шла хорошо.

И снова на столике с завтраком лежал чек на тысячу долларов.

Приступив к работе после завтрака, я вспомнил, что сегодня меня — увезут отсюда и начнется настоящая работа. Чем раньше это начнется, тем раньше я буду свободен.

После обеда появился Дюрант с каким-то весьма солидно выглядевшим документом, который он положил на стол.

— Возьмите карандаш и подпишите, — коротко сказал он.

Я подписался росписью Фергюсона.

Дюрант изучил подпись и кивнул.

— А теперь чернилами.

Я взял «паркер» и расписался.

Он снова изучил подпись и посмотрел на меня тяжелыми черными глазами.

— Вы прошли этот тест, Стивенс. — Он сел на стул. — Сегодня вечером мы начнем. Вас повезут в резиденцию Фергюсона в Парадиз-Сити во Флориде. Там вы познакомитесь с женой мистера Фергюсона. Она все знает. Об этом не беспокойтесь. Со штатом служащих у вас не будет контактов. Мистер Фергюсон некоторое время не общался с ними, так что это никого не удивит. Маццо позаботится о вас. В определенное время, одевая маску, вы будете появляться возле дома. Маццо будет с вами. Три раза в неделю вас будут возить в офис корпорации. И там Маццо будет с вами. Никто из служащих не будет допущен к вам. Все, что нужно будет делать, — это подписывать бумаги. Я буду руководить операцией и устроил так, что личный секретарь мистера Фергюсона уехала в отпуск. Я заменил ее другой женщиной, которая никогда не видела мистера Фергюсона. Здесь проблем нет. — Он на секунду умолк, глядя на меня: — Вы должны делать точно то, что вам скажут. Вы должны будете подписывать без колебания любой документ, который я вам дам. Понятно?

— Да.

— Как видите, Стивенс, вам хорошо платят за легкую работу.

Если это действительно будет так просто, то я был согласен с ним. А если нет?

— Мы выезжаем в семь вечера. Вы оденете маску, Маццо поможет вам. Когда бы мистер Фергюсон ни предпринимал поездки, за ним всюду шпионы и пресса. Делайте то, что скажет Маццо, и все будет в порядке.

Забрав документ, который я подписал, он вышел.

Парадиз-Сити! Я часто читал об этом пресловутом городе для миллиардеров и часто мечтал съездить туда в отпуск. Значит, вот где резиденция Фергюсона. И вдобавок я познакомлюсь с женой Фергюсона. «Ну, брат, ты поднимаешься по социальной лестнице. А когда я закончу работу, то можно будет найти какую-нибудь милашку и действительно отдохнуть в Парадиз-Сити, потратив энную сумму из тех денег, которые будут ждать меня в Национальном Банке Чейза».

В этих мыслях остаток дня пролетел быстро.

В шесть часов вечера вошел Маццо с чемоданом.

— Ну вот мы и едем, Джерри, — сказал он, положив чемодан на стол. — Одевайся.

Он достал снежно-белый костюм, бледно-голубую шелковую рубашку, темно-красный галстук и туфли.

Я оделся.

— Забавно, а? — Маццо издал смешок и достал маску. — Справишься сам?

— Конечно.

Я поковылял в ванную. Они не забыли о правой туфле. Я боялся повредить маску и поэтому пришлось немного повозиться. Затем наклеил брови и усы.

Маццо стоял в дверях, глядя на меня.

— Да, это здорово. Я бы не отличил тебя от босса.

— Так и надо.

— Вот шляпа и темные очки. — Он подал мне широкополую белую шляпу и очки. Потом снова оглядел меня. — Позову мистера Дюранта. Он захочет видеть тебя до отъезда. Подожди здесь.

Когда он ушел, я посмотрел на себя в зеркало.

Значит, вот как выглядит Джон Меррилл Фергюсон, один из самых богатых и могущественных людей в мире. Необычное чувство возбуждения пронизало меня. Этот человек в зеркале — Джон Меррилл Фергюсон! Я поднял руку — и Джон Меррилл Фергюсон поднял руку. Я отступил на два шага назад — Джон Меррилл Фергюсон отступил на два шага назад. Я улыбнулся, и он улыбнулся мне.

Затем мне в голову пришла одна мысль. Что было у этого человека, чего не было у меня? Конечно, у меня не было его могущества и денег, но у меня были его лицо, его одежда, и я мог легко подделать его подпись. Эта мысль не выходила у меня из головы, пока не вошел Дюрант. Я прошелся по комнате и остановился перед ним, с удовлетворением отметив изумление, мелькнувшее в его взгляде.

— Очень хорошо, — сказал он после долгой паузы, а затем повернулся к Маццо. — Поехали. — И вышел из комнаты.

— Я говорил тебе, Джерри, — сказал Маццо, усмехаясь, — это здорово.

Я взглянул на него в упор.

— Есть одно предложение, Маццо, — сказал я доверительным голосом. — Может, будет лучше, если с этого момента ты будешь называть меня мистером Фергюсоном а не Джерри?

Он уставился на меня:

— Что это значит? Слушай, приятель, ты не босс, и я не буду называть тебя мистером Фергюсоном. Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и точка.

— Ты можешь называть меня Джерри, но если кто-то услышит, то все сорвется. Я — мистер Фергюсон. Я буду делать то, что ты скажешь, но называй меня мистером Фергюсоном.

Он задумчиво потер ручищей бритую голову. Я почти слышал, как трещат его мозги, и, наконец, он кивнул.

— Да. В этом что-то есть. — Он ухмыльнулся. — О’кей, мистер Фергюсон, сэр, поехали.

Я последовал за ним по широкой лестнице в ярко освещенный холл.

Гарриэт Фергюсон со своим пуделем стояла в дверях гостиной. Дюрант с портфелем ждал у входа.

Маццо отступил в сторону:

— Идите вперед, мистер Фергюсон.

Я прошел мимо него, сопровождаемый взглядом старой леди. На последней ступеньке я задержался и в упор взглянул на нее. У нее перехватило дыхание. Я улыбнулся ей. Улыбка вышла напряженной из-за маски, но все же это была улыбка.

— Это невероятно, — воскликнула она, взглянув на Дюранта.

— Да, — буркнул он, — мы должны ехать.

Маццо слегка подтолкнул меня. Я шагнул вперед, но затем подошел к старухе:

— Мадам, я надеюсь, вы довольны?

— Вы могли бы быть моим сыном, — сказала она, и я увидел в ее глазах слезы.

— Это было бы привилегией, — сказал я с ударением.

Затем я взял ее руку и поцеловал, точь-в-точь, как это делали в фильмах тридцатых годов, потом повернулся и пошел к Дюранту, который смотрел на меня, как режиссер смотрит на актера, вышедшего за рамки сценария.

На улице ждал «роллс-ройс». Шофер-японец открыл дверь. Дюрант влез на заднее сиденье, я за ним, а Маццо сел рядом с шофером.

Как только мы выехали на автостраду, Дюрант повернулся ко мне:

— Когда мы приедем в аэропорт, Стивенс, там будет ждать пресса. Они не подойдут близко, но они будут там. Мы летим на самолете корпорации. Будете делать то, что скажет Маццо. Тогда все будет в порядке. Не суетитесь. Помните, что вы — Джон Меррилл Фергюсон. Вас будут хорошо охранять. Когда подниметесь по трапу, можете повернуться и поднять руку. Ясно?

— Да, мистер Дюрант.

— В самолете кивнете стюардессе и сядете. Вас не побеспокоят до посадки. Затем я проинструктирую дальше.

Моя давешняя мысль заработала снова.

— Есть одна маленькая деталь, которая может оказаться важной, — сказал я. — Это только предложение, мистер Дюрант. Не будет ли безопаснее, если вы перестанете называть меня Стивенсом? Я не знаю, как вы называли мистера Фергюсона, но не будет ли лучше, если вы будете называть меня так же, как и его? Одно слово может погубить всю операцию, и я не хочу, чтобы меня потом винили за это.

— Да, в этом есть смысл, — после долгой паузы сказал Дюрант, — мистер Фергюсон. Вы не глупы, однако.

— Если что-то случится, мистер Дюрант, я не хотел бы, чтобы это было по моей вине.

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Тогда вам лучше называть меня Джо. — По его голосу я почувствовал, как это ему неприятно.

— О’кей, Джо.

Мы молчали до самого аэропорта. Затем Дюрант заговорил снова:

— Ничего не делайте. Ничего не говорите. Предоставьте все Маццо.

— Понимаю, Джо, — не удержался я.

Нашу машину, безусловно, ждали.

Охранники открыли ворота и отдали честь, когда мы проезжали. Чувствуя себя членом королевской семьи, я слегка поднял руку в ответном приветствии.

— Сидите спокойно, — рявкнул Дюрант.

Машина проехала вдоль аэродрома. Впереди я увидел ослепительные огни и большую толпу людей. Позади них стоял освещенный самолет.

Черт побери! И это все из-за меня!

Около пятнадцати человек отгородили толпу, давая дорогу к трапу самолета. Они выглядели теми, кем, собственно, и были: хорошо обученными телохранителями.

Маццо выскользнул из машины, Дюрант подтолкнул меня, и я вылез из машины, он следом за мной.

— Идите, — скомандовал Дюрант.

Сопровождаемый вспышками блицев, я пошел к трапу. Толпа взревела.

— Мистер Фергюсон! Посмотрите сюда!

— Мистер Фергюсон! Только два слова!

— Мистер Фергюсон! Один момент!

Толпа ревела — это была пресса. Я слышал жужжание кинокамер. Это был самый потрясающий момент в моей жизни! Это было то, о чем я так мечтал, когда надеялся, что стану кинозвездой и репортеры будут драться с фотографами, чтобы подойти поближе ко мне.

Я начал подниматься по трапу, сопровождаемый Дюрантом. Сердце у меня колотилось.

— Мистер Фергюсон!

Имя повторялось снова и снова. Шум голосов бушевал вокруг меня. Черт возьми! Я был на седьмом небе.

На верху трапа я повернулся и взглянул вниз на море лиц, телекамер, телохранителей, репортеров. Чувствуя себя президентом США, я поднял руку в королевском приветствии, а затем Дюрант, шедший сзади, почти втолкнул меня в самолет, и представление закончилось.

Я часто читал о частных самолетах заправил бизнеса, но когда вошел в этот, мимо двух девушек в зеленой форме, у меня чуть не отвалилась челюсть.

В пассажирском салоне стояли небольшие кожаные кресла, рабочий стол с высоким кожаным креслом, большой бар, еще стол с десятью стульями, а борта закрывал огромный мохнатый ковер.

В стороне стояло большое кресло с подставкой для ног, в котором можно было спать.

— Садитесь, — сказал мне Дюрант, показав на него.

Я опустился в кресло, и, сняв шляпу, бросил ее на пол. Маццо поднял ее и ушел. Дюрант вышел вслед за ним, и я услышал, как за ними захлопнулась дверь.

Сквозь опущенные шторы иллюминатора я видел огни прожекторов и телекамер, чувствуя желание взглянуть на прессу, но сейчас было не время.

Через некоторое время заработали моторы, и самолет начал взлет.

Дюрант вернулся, сел за стол и, вытащив кучу бумаг, углубился в чтение.

Я развалился в кресле и снова подумал о приеме, который мне оказали. Вот что значит стоить миллиарды долларов! Я вспомнил о кошмарном времени, когда я метался в поисках работы. А теперь ко мне вдруг стали относиться, как к одному из богатейших и могущественнейших людей в мире, и мне это страшно нравилось.

Я продолжал лежать в кресле еще минут двадцать, но потом мне пришло в голову, что как Джо Меррилл Фергюсон я заслуживаю большего внимания.

Дюрант все еще читал, а оглянувшись, я увидел Маццо в другом кресле.

— Маццо! — сказал я резко.

Они оба с Дюрантом посмотрели на меня. Поколебавшись, Маццо подошел ко мне.

— Двойной виски со льдом и что-нибудь поесть.

Маццо моргнул и вопросительно посмотрел на Дюранта. Тот, тоже поколебавшись, кивнул.

— О’кей, мистер Фергюсон, — сказал Маццо и вышел.

Дюрант долго смотрел на меня, потом снова занялся бумагами.

Одна из стюардесс принесла виски. Я поблагодарил ее кивком. Как только я закончил пить, вкатили столик с великолепной едой.

Меня обслуживали две стюардессы. Я надеялся, что у Дюранта хватило ума взять тех стюардесс, которые не общались с Фергюсоном раньше. Их поведение было именно таким, какое должно быть у двух девушек, обслуживающих одного из богатейших людей в мире. Одна из них, блондинка, все время сексуально улыбалась мне. И я был уверен, что даже если я положу руку под ее короткую юбку, она не будет протестовать.

Затем принесли сигары и бренди.

«Да, — подумал я, — вот это жизнь».

— Не желаете ли что-нибудь почитать, мистер Фергюсон? — спросила блондинка.

Я вспомнил, что был изолирован последние три дня.

— Принесите, пожалуйста, газету.

Покачивая бедрами, она вышла и вернулась с «Калифорния Таймс». Там не было ничего нового. Я нашел Голливудские новости. Они занимали две страницы: кто развелся, у кого новый любовник, кто может получить Оскара. Словом, то, что меня интересовало.

На второй странице была фотография Чарльза, который делал для меня маску. Я посмотрел на фотографию и заголовок.

Чарльз Дювайн: голливудский художник-гример.

САМОУБИЙСТВО!

У меня похолодело внутри, когда я читал.

Чарльз Дювайн, писал репортер, был в отъезде два месяца. Говорят, он отдыхал на Мартинике. Вернулся он в свой дом на Санта-Барбара две ночи назад. Охранник говорил, что мистер Дювайн был в подавленном настроении и нервничал. На следующее утро, обходя свой пост, охранник нашел на тротуаре тело мистера Чарльза Дювайна. Вероятно, в состоянии депрессии мистер Дювайн выбросился с террасы своей квартиры. Полиция определила самоубийство.

Я закрыл глаза, и газета выпала у меня из дрожащих пальцев.

Ларри Эдвардс, который мог проболтаться, умер в автокатастрофе. Теперь — Чарльз Дювайн, который превратил меня в Фергюсона и тоже мог проговориться, — также мертв. Самоубийство! Страх охватил меня.

И правда обрушилась на меня, как удар молота. Когда я выполню свою работу, меня тоже уберут. Как только все это закончится, Фергюсон и Дюрант не позволят, чтобы я проболтался. И они убьют меня, как убили Ларри Эдвардса и Чарльза. Я был так напуган, что меня чуть не стошнило. Холодный пот выступил у меня на спине и на лице под маской.

— Еще бренди, мистер Фергюсон? — сексуальная блондинка стояла рядом.

Только из-за маски она не видела, как я испуган. Бренди? Да, это очень надо сейчас.

— Да, спасибо.

Она поставила бокал на стол передо мной:

— Если хотите отдохнуть, сэр, ваша спальня рядом. Нам лететь еще пять часов.

— Да, — сказал я и поднялся.

Маска была невыносима, и я хотел ее снять.

— Пойду отдохну, Джо, — сказал я хрипло, когда Дюрант взглянул на меня.

Маццо встал было с места, но Дюрант покачал головой, и Маццо снова сел.

Я последовал за стюардессой и оказался в спальне с большой кроватью и ванной комнатой.

Она поставила термос с бренди на ночной столик и улыбнулась мне.

— Что-нибудь еще, мистер Фергюсон? Я свободна еще часа два. — Она приглашающе заломила бровь.

Если бы я не был так напуган и не острое желание снять маску, я бы соблазнился.

— Нет, ничего. Спасибо.

— Называйте меня Фуби, мистер Фергюсон. Я полностью к вашим услугам, — поколебавшись, она снова улыбнулась и вышла.

Я закрыл дверь на замок и, войдя в ванную, осторожно снял маску. Положив ее на столик, я посмотрел в зеркало.

Боже, какой развалиной я выглядел! Это был Джерри Стивенс — мокрый от пота, безработный актер, до безумия напуганный, с бледным лицом и перекошенным ртом. Давно ли я смотрел на себя в зеркало в образе Джона Меррилла Фергюсона и спрашивал, чего я не имею из того, что имеет он.

Умывшись, я вернулся в спальню и, выпив чуть ли не все бренди, сел на кровать, стараясь унять дрожь в руках.

Через несколько минут бренди начал действовать, и сердце мое замедлило бешеный ритм. Я зажег сигарету.

Мысли были только о Чарльзе Дювайне. Может, двое головорезов или даже Маццо ждали его на террасе, а там…

Меня передернуло.

Это может случиться и с тобой. Это наверняка может случиться с тобой, когда ты не станешь нужен Дюранту. Но по крайней мере ты знаешь, что ожидать.

«Дюрант сказал, что я должен быть Фергюсоном месяц, а то и больше. Это значит, что у меня есть по крайней мере дней тридцать, и за это время я должен найти выход из этого кошмара».

Страх постепенно уходил.

Тридцать дней!

Много может произойти за тридцать дней. Я был предупрежден. Может, мне удастся бежать. Я мог бы пойти в полицию. Они защитят меня. У меня были веские доказательства. Я покажу им маску и попрошу их проверить мой счет в Национальном Банке Чейза. Лу Прентц подтвердит, что Дюрант нанял меня.

Я начал успокаиваться. Наверное, бренди придал мне уверенности. Но вдруг я снова вздрогнул — ручка двери повернулась, но замок был закрыт. Меня бросило в пот.

— У вас все в порядке, мистер Фергюсон? — послышался шепот Маццо.

Бренди взвинтил меня.

— Убирайся! Я пытаюсь заснуть!

— О’кей, мистер Фергюсон.

Я сидел, словно статуя, не сводя глаз с дверной ручки. Она подвигалась еще немного и замерла. Сидя на кровати, я чувствовал себя словно загнанный кролик.

Проснулся я от легкого стука в дверь.

— Простите, мистер Фергюсон. Через час посадка.

— Спасибо, — ответил я и посмотрел на часы. Было половина двенадцатого ночи.

Я не помнил, как заснул. Только помню, как лежал в кровати, борясь со страхом.

Я разделся, принял душ и побрился, разглядывая в зеркале бледное лицо. Затем надел маску и наклеил усы и брови. Отступив назад, я снова посмотрел в зеркало.

Джон Меррилл Фергюсон смотрел на меня из зеркала, и при виде его мои страхи отступили.

Никто не смеет убить Джона Меррилла Фергюсона! Он мог позволить убить Ларри Эдвардса и Чарльза Дювайна, но сам он был слишком могущественным, чтобы его убили.

Это детское рассуждение тем не менее придало мне уверенности. Одеваясь, я уверял себя, что кое-что могу, пока на мне маска Фергюсона.

Открыв дверь, я вошел в салон. Дюрант все еще читал бумаги. Маццо пил кофе.

— Все работаешь, Джо, — сказал я, покровительственно похлопав его по плечу, — ты переутомляешься.

Даже не глядя на его реакцию, я прошел к креслу и сел. Маццо обалдело смотрел на меня.

Появилась Фуби:

— Кофе, мистер Фергюсон?

— Конечно, спасибо.

К тому времени как я выпил кофе и выкурил сигарету, самолет кружил над Майами.

Ко мне подошел Дюрант:

— В резиденцию мы полетим на вертолете. На аэродроме снова будет пресса. Но ее не пустят к вам. В вертолет пройдете под охраной. И никаких театральных жестов, ясно?

— Конечно, Джо. Все, что скажешь.

По тому, как вспыхнуло его тяжелое лицо, я понял, что ему страшно неприятно, что я называю его по имени. Но он знал, что тут ничего не поделаешь.

Фуби в форменной шапочке попросила пристегнуть ремни.

Через пять минут мы приземлились в Майами. Взглянув в иллюминатор, я увидел дюжину внушительных телохранителей, полукругом стоявших у трапа. Невдалеке за барьером была толпа репортеров и фотографов. И я снова испытал громадный подъем. Они ждали, чтобы увидеть меня, чтобы попытаться поговорить со мной — Джоном Мерриллом Фергюсоном.

И снова я слышал возбужденный шум прессы. Их голоса были для меня музыкой Вагнера..

Телохранители окружили меня, и я поспешил к ожидающему вертолету. Мне страшно хотелось остановиться и помахать рукой репортерам, но я спешил. Дюрант, следовавший за мной, чуть ли не втолкнул меня в вертолет. Дверь за нами закрылась.

Пилот обернулся к нам.

— Здравствуйте, мистер Фергюсон, — сказал он с широкой уважительной улыбкой.

Маццо, сидевший позади меня, прошептал:

— Лейси.

— Привет, Лейси, — сказал я дружески, — рад видеть вас.

Очевидно, это было ошибкой, потому что в глазах пилота мелькнуло изумление, но я не обратил внимания. Я чувствовал себя полубогом.

Лопасти пришли в движение, и мы взлетели.

— Вы можете помолчать или нет? — прорычал мне на ухо Дюрант.

— Конечно, Джо. Нет проблем.

Я смотрел вниз на репортеров, фотографов, операторов, пока они не исчезли с глаз.

Минут через двадцать я впервые увидел Парадиз-Сити.

Какой город! В алмазном свете луны я видел пляжи со множеством людей, несмотря на то что была уже полночь: пальмы, бульвары, потоки машин, дорогие рестораны — картину сказочного богатства.

Пролетая над громадными роскошными виллами, утопающими в садах, мы пересекли широкую полосу воды, по которой скользили катера и яхты, направляясь к острову. Позже я узнал, что это Парадиз Ларго: место, где жили супербогатые люди. И там я увидел дом Джона Меррилла Фергюсона: громадная вилла, которую можно увидеть только в кино, окруженная яркими клумбами и зелеными газонами.

Вертолет сел на лужайку.

Следуя к выходу за Маццо, я не удержался и сказал пилоту:

— Благодарю, Лейси.

— Пожалуйста, мистер Фергюсон, — ответил он удивленно.

Нас ждал электрокар, какие используют при игре в гольф. Дюрант, выглядевший словно возмездие Божие, указал мне на переднее сиденье, а сам сел сзади. Маццо втиснулся за руль, и мы двинулись к дому.

— Слушайте меня, Стивенс, — сказал Дюрант, подавшись ко мне. — Я же сказал вам заткнуться. Мистер Фергюсон никогда не разговаривал с обслуживающим персоналом.

— Извини, Джо. Буду знать. Как скажешь.

Мы подъехали к фасаду дома. Вся терраса было освещена огнями. Двойные двери распахнуты. Поднявшись по мраморным ступенькам, осмотрел террасу, на которой стояли кресла, столики и чаши с цветами.

Мы вошли в большой холл и прошли по широкому коридору, увешанному картинами.

— Отведи его в комнату, — бросил Дюрант Маццо. — Миссис Фергюсон встретится с ним завтра утром.

Открывая дверь лифта, Маццо ухмыльнулся мне.

— Слышали, что приказал Большой Босс, мистер Фергюсон, — сказал он, приглашая меня в лифт.

— Бьюсь об заклад, что даже мать ненавидит его, — сказал я, когда лифт двинулся.

— Еще бы. А если и нет, то ей не мешало бы обратиться к психиатру, — хохотнул Маццо.

Лифт остановился, и я увидел две двери.

— Вот мы и дома, мистер Стивенс, — сказал Маццо, открывая одну из них. Щелкнув выключателем, он вошел в громадную и такую роскошную комнату, что я остолбенел.

Здесь было все, что может пожелать миллиардер: большой стол с телефонами и магнитофонами, кресла, два дивана, большой заполненный бар, огромный камин, ковер, закрывающий весь пол. На стенах висели картины. Я узнал по меньшей мере четыре оригинала Пикассо. В огромном, во всю стену, окне были стеклянные двери, ведущие на террасу, утопающую в цветах.

— А здесь вы будете спать, — сказал Маццо, которого забавляло мое изумление, и открыл вторую дверь.

Я последовал за ним и оказался в другой громадной комнате: тот же ковер во всю комнату; встроенные в стену шкафы; ванная с туалетом; телевизор и гигантская кровать, на которой, не стесняя друг друга, могли бы спать человек шесть. И опять картины на стенах.

— Мило, а? — сказал Маццо.

Я ничего не ответил, слишком велико было изумление.

— Ну, хорошо. А теперь спать, завтра будет много дел. — Он открыл шкаф и, достав серую шелковую пижаму и пару тапочек, бросил их на кровать. — Спокойной ночи.

Я не двигался, пока он не вышел, потом подошел к двери. Она была заперта. Маццо закрыл меня.

Мне снился эротический сон: я преследовал Фуби, на которой не было ничего, кроме ее форменной шапочки. Я уже настигал ее, когда тяжелая рука легла мне на плечо.

Я открыл глаза и увидел Маццо.

— Зачем разбудил! — рявкнул я, поднимаясь. — Я почти догнал ее.

Он усмехнулся.

— Завтрак, мистер Фергюсон, потом работа. — Он полез в шкаф и достал халат. — Поторопитесь.

Застонав, я встал с кровати и прошел в ванную. Приняв душ и побрившись, я одел халат и вышел в комнату, где Маццо уже приготовил столик с завтраком.

Когда завтрак был закончен, Маццо подвел меня к стенному шкафу:

— У вас есть любая одежда, какую захотите, мистер Фергюсон. Выбирайте.

Я изучил содержимое шкафа. Как-то меня пригласили в дом одного знаменитого актера, который работал также и моделью для рекламы. Этот садист показал мне свой гардероб, и я умирал от зависти. То, что он мне показал, было убожеством по сравнению с гардеробом Фергюсона. Здесь было сотни две костюмов, горы рубашек, туфель и всего прочего.

— Прежде чем оденетесь, мистер Фергюсон, займитесь маской, — сказал Маццо. — Надо будет показаться на людях.

Я прошел в ванную, быстро одел маску и вернулся в комнату. Мне понадобилось минут двадцать, чтобы выбрать костюм, который прекрасно сидел на мне. Переодеваясь, я вспомнил, что сегодня я встречусь с женой Фергюсона.

— Что представляет собой моя жена, Маццо? — спросил я, завязывая галстук.

Он протяжно свистнул:

— Увидишь. Только будь осторожен. Полегче с ней. — Он потер бритую голову. — С Дюрантом ты ведешь себя правильно. Он ничего не может сделать и вынужден принять это, но будь осторожен с миссис Фергюсон. Для нее — ты Джерри Стивенс, безработный актер, а это для нее — пустое место. Даже босс был осторожен с ней, а Дюрант, кажется, побаивается ее. На меня она смотрит, как на дурака. Так что будь осторожен.

На мгновение эта информация расстроила меня, но из зеркала на меня смотрел Джон Меррилл Фергюсон, и я успокоился.

— О’кей, Маццо. Я буду осторожен.

Из гостиной донесся звонок телефона. Маццо взял трубку:

— Да, мистер Дюрант. Он готов.

Я подошел к нему.

— Миссис Фергюсон скоро будет. Пока все в порядке, так что не оплошай.

Я пошел к столу, чувствуя себя так, словно впервые вышел на сцену. От нечего делать я полистал ежедневник. Каждые полчаса каждого дня были заполнены незнакомыми именами. Джон Меррилл Фергюсон, безусловно, был очень занятым человеком. Но чем дальше, тем меньше становилось имен. В июле только три. В августе одно, а в сентябре пусто.

Я смотрел на пустые страницы сентября и не слышал, как открылась дверь. Потом послышалось легкое покашливание Маццо. Я поднял глаза.

Она стояла в дверях, рассматривая меня. И я понял, что, пока жив, всегда буду помнить мгновение, когда увидел Лоретту Меррилл Фергюсон. Я видел много женщин — хороших и плохих, худых, толстых, уродливых, красавиц, недотрог, проституток, сексуальных маньячек, кинозвезд… Но зачем продолжать? Я видел их всех и никогда не видел такой, как миссис Фергюсон.

Она была из того типа женщин, от которых у любого мужчины захватит дух. Ее невозможно было описать, за исключением того, что она была стройная, с высокой грудью и длинными ногами; то есть то, что можно сказать о многих кинозвездах, но меня поразило ее лицо. Волосы в стиле Клеопатры, кожа цвета слоновой кости, и каждая черточка ее была идеальна: короткий нос, чувственный рот и большие фиолетовые глаза. Она была не только самая красивая, но и самая волнующая женщина из всех, кого я видел. При виде ее у меня пересохло во рту и бешено забилось сердце.

Я сидел и смотрел на нее.

Вошел Дюрант.

— Встаньте! — бросил он.

Я встал, не в силах отвести взгляд от этой фантастической женщины.

— Пройдитесь по комнате!

Я проковылял по комнате и остановился под ее взглядом. Взглядом, каким смотрят на породистую собаку.

— Я думаю, он годится, — сказал ей Дюрант.

— Пусть он скажет что-нибудь. — У нее был низкий сексуальный голос, и говорила она так, словно я не существовал.

— Скажите что-нибудь!

Я заметил свое отражение в зеркале. Я увидел Джона Меррилла Фергюсона, самого богатого и могущественного в мире человека! И никто не смеет говорить ему, что делать!

— Убирайся к дьяволу, Джо! — рявкнул я, указывая на дверь. — И ты тоже, Маццо! Я хочу поговорить с женой!