Итак, я дал согласие на безоговорочное сотрудничество, и чек на тысячу долларов лежал у меня в кармане. Это значило, что я заменю неизвестного Большого Босса, пока он будет заключать сделку, о которой не нужно знать никому. За это по истечении месяца я получу в Национальном Банке Чейза тридцать тысяч долларов.

Когда я сказал, что согласен, Дюрант кивнул и пошел к двери. Немного помедлив, он посмотрел на меня:

— Подождите, мистер Стивенс. — И ушел в сопровождении Гориллы. Дверь за ним закрылась.

Я закурил и стал ждать, пытаясь понять, что меня беспокоит. Было что-то в Дюранте и Горилле, что пугало меня, но мне нужны были деньги. Дюрант уверял, что это не опасно и легально, и нужно было быть дураком, чтобы не согласиться на такое предложение. Я прождал около получаса, затем дверь скользнула в сторону, и маленькая старая леди с пуделем вошла в комнату. Дверь, наверное, управлялась электронным лучом, потому что, едва они вошли, дверь закрылась.

Старуха дружески улыбнулась мне. Пудель заскулил и рванулся с ее рук ко мне, словно желая облизать меня с ног до головы.

— Мистер Стивенс, — сказала она мягко, — мне можно войти?

Я осмотрел ее и встал.

— Вы уже вошли.

Она прошла и села в кресло, в котором недавно сидел Дюрант.

— Я пришла извиниться, мистер Стивенс. Я понимаю, как вы себя чувствуете. Это, должно быть, странно для вас.

— Мистер Дюрант объяснил, — все еще стоя, ответил я.

— Я знаю, но не хочу, чтобы вы обиделись, мистер Стивенс. Садитесь. Я хочу объяснить вам дальше.

Я сел.

— Как это мило с вашей стороны, — сказала она, глядя на меня темно-голубыми тяжелыми глазами. — Скажите, мистер Стивенс, ваша мать жива?

— Она умерла пять лет назад, — коротко ответил я.

— Жаль, мистер Стивенс, я уверена, если бы она была жива, она бы сделала то же самое, что и я. Человек, которого вы должны заменить, — мой сын.

Я подумал о матери: добрая, милая, но глупая и богобоязненная.

— Моя мать не стала бы усыплять и похищать человека, — сказал я холодно. — Не будем о ней.

— Никто не знает матерей, — продолжала старуха, улыбаясь, — в беде они могут совершать неожиданные поступки.

Этот разговор начал утомлять меня. Я пожал плечами и промолчал.

— Я хочу, чтобы вы поверили, мистер Стивенс, что я восхищаюсь вашей работой и талантом. Я была счастлива, когда узнала, что вы согласились. Ваша помощь более чем желательна.

— Мне хорошо платят.

— Да. Я понимаю, что деньги очень важны для вас.

— Разве только для меня?

— Мне кажется, вы все еще обижены, мистер Стивенс. Успокойтесь. Вы сделаете очень нужную работу и получите уйму денег. Я делаю это для сына. Поймите.

Но я не мог успокоиться. Что-то в этой женщине настораживало меня, как и в Дюранте, но из вежливости я попытался улыбнуться.

— Так-то лучше. — Она потрепала пуделя. — Часто, глядя на ваши фильмы, я думала о том, какая прекрасная у вас улыбка.

— Спасибо.

— Однако вернемся к бизнесу, как говорит мой сын. Вы любезно дали согласие на полное сотрудничество. — На секунду в ее глазах появился стальной блеск. — Правильно?

— Откровенно говоря, эта фраза начинает меня утомлять. Я сказал мистеру Дюранту, что согласен. Сколько можно повторять это.

Она коротко рассмеялась:

— Вы должны простить старушку, мистер Стивенс. Старушки часто повторяются. Кстати, называйте меня Гарриэт. Давайте отбросим формальности. Могу я называть вас Джерри?

— Конечно.

— Сегодня в полдень, Джерри, мы начнем. У меня есть прекрасный гример, который преобразит вас в моего сына. Отнеситесь к этой процедуре с терпением. Он хотя и великолепный специалист, но немного надоедлив. Мы должны быть уверены, что никто не усомнится, что вы мой сын, даже на близком расстоянии. Понятно?

— Да.

— Называйте меня Гарриэт.

— Да, Гарриэт.

— Нужно будет сделать еще кое-что, но вы быстро научитесь. Я уверена.

— Я сделаю все возможное.

— Не сомневаюсь. Здесь нет ничего трудного, но это важно. Вы женаты, Джерри?

Я не ожидал такого вопроса.

— Разведен.

— В мире киноактеров так много разводов. А где ваша жена?

— Это имеет какое-то значение?

Она покачала головой и игриво улыбнулась.

— Джерри, вы обещали сотрудничество. Мне нужны ответы на вопросы, которые я задам.

— Она в Нью - Йорке. Снова замужем.

— Вы не видите ее?

— В последний раз — пять лет назад.

— Дети?

— Нет.

— Ваша мать умерла. А отец?

— Тоже.

— Родственники есть? Братья? Сестры?

У меня по спине пробежал неприятный холодок.

— Нет.

— Как печально! — Но она не выглядела печальной. — Значит, вы одиноки?

— Да.

— Но привлекательный мужчина, как вы, должен иметь подружку. Расскажите мне о ней.

— Актер, стоящий один доллар и тридцать центов, не может иметь подружку.

Она кивнула:

— Да, но скоро, Джерри, когда у вас будет тридцать тысяч в банке, будет много девочек. Нужно немного терпения.

Здесь она была права. Когда будут деньги, то я буду иметь столько девочек, сколько захочу. С тридцатью тысячами мне достаточно только свистнуть.

— Теперь, когда вы полностью сотрудничаете с нами, Джерри, — продолжала она после паузы, — я хочу рассказать о Маццо. Я не знаю, что бы я без него делала. Его внешность обманчива, но нет ничего, что бы он для меня не сделал.

Я непонимающе глядел на нее.

— Вы уже встречались. Маццо — мой верный слуга, который доставил вам завтрак.

Я уставился на нее.

— Кто? Эта Горилла?

Она погладила пуделя:

— Не надо так говорить о внешности Маццо. Не все так красивы, как вы, Джерри. Маццо будет вашим постоянным компаньоном. Он будет помогать. Без него вы не сможете заменить моего сына. Он ведь много лет был его телохранителем. И когда вас увидят вместе — никто не усомнится, что вы мой сын.

Мысль иметь эту Гориллу постоянным компаньоном не вызывала у меня восторга.

— Джерри, — неожиданно спросила миссис Гарриэт, — а вы знали Ларри Эдвардса?

— Да, — я был удивлен. — А почему вы спрашиваете?

Конечно, я знал его. Он был, как и я, безработным актером. Мы часто встречались в офисе Лу Прентца, охотясь за работой. Мы не были друзьями, поскольку конкурировали, но часто встречались выпить пива и поплакаться на судьбу.

— Просто так. Он был похож на вас, — сказала Гарриэт, улыбаясь. — Но он не имел вашей обаятельности. Мы предлагали ему эту же работу, привезли сюда, поговорили, но он отказался. И вообще оказался трудным человеком. Я так рада, что вы не трудный, Джерри… Очень рада.

У меня забегали мурашки.

— Почему вы говорите о нем в прошедшем времени?

— Да, это печально. — Она встала. — Я попрошу Маццо принести вам книги. И скажите ему, что вы желаете на обед. — Она пошла к двери.

— Что случилось с Ларри? — спросил я, сжав кулаки.

Она остановилась в дверях:

— А вы не знали? Несчастный случай. Что-то случилось с тормозами его машины. И он разбился.

Дверь скользнула в сторону, и она исчезла.

Час спустя пришел Маццо с несколькими книгами, которые он положил на стол.

— Вы хотели что-нибудь почитать?

Я впервые услышал его голос и был удивлен. Я ожидал рычанья медведя, но он говорил хрипло и тихо.

— Спасибо.

Он уселся на стул и усмехнулся мелкими белыми зубами, которым позавидовала бы любая крыса.

— Мы, кажется, будем жить вместе, приятель, так что не мешало бы познакомиться, а?

— Почему бы и нет?

Он кивнул бритой головой:

— Все будет хорошо, если ты будешь делать то, что я скажу. Это чертовски легкие деньги, но не нужно задавать лишних вопросов. Я говорю — ты делаешь. Ясно? Я говорю: смотреть налево — ты смотришь налево. Ясно? Я говорю: смотреть направо — ты смотришь направо. Ясно? Я говорю: бежать — ты бежишь. Ясно?

— Можешь быть спокоен.

Он наморщил лоб:

— Значит, ты понял?

— Да.

— О’кей. Тот парень не понял: — Он перестал улыбаться и снова смотрел на меня, как на возможную добычу. — Это кончилось для него плохо.

У меня пересохло во рту.

— Я слышал, что он попал в автомобильную катастрофу.

— Да… такие, как он, часто попадают в автомобильные катастрофы. — Он улыбнулся. — Ты неглуп, приятель. Ты не попадешь.

Я промолчал. Он намекал, что Ларри Эдвардс отказался сотрудничать и был убит.

— Сегодня мы начнем, приятель. И делай, что говорят.

Я кивнул.

— Сейчас над тобой поработает один тип. Сиди смирно и не мешай ему. Ясно?

Я снова кивнул.

Он улыбнулся:

— Знаешь, приятель, мы сработаемся. Я смотрел твой фильм «Шериф с ранчо X». Дешевка.

— Знаю, — сказал я хрипло.

Он улыбнулся еще шире:

— Вот увидишь, мы сработаемся.

— А миссис Гарриэт понравилось.

— Еще бы… женщины! Им нравится все, что двигается. — Он встал. — Что хочешь на обед, приятель? Назови и получишь.

Меня тошнило при мысли о еде.

— Я отлично позавтракал. Ничего не надо, спасибо.

Он ухмыльнулся:

— Расслабься, приятель. Тебе нечего волноваться. Я принесу чего-нибудь легкого, а?

Он пошел к двери и, еще раз улыбнувшись своей крысиной улыбкой, вышел.

Неужели Ларри убили?

Я покрылся холодным потом: «Что-то случилось с тормозами».

Нет, я не мог поверить и попытался выбросить эту мысль из головы. Просто сидел, не в силах даже посмотреть на книги, и вдруг с ужасом понял, что, взяв деньги, я приговорил себя делать то, что мне скажут эти люди. «Он попал в автомобильную катастрофу. Что-то случилось с тормозами. Он мертв».

Я вспомнил крысиную усмешку Маццо. «Эх, парень, — подумал я, — куда ты влез? Неужели, если я не буду делать то, что мне скажут, меня убьют?»

В час дня Маццо вкатил столик.

— Поешь, приятель. Днем будет много работы. — Он внимательно посмотрел на меня. — Тебе плохо?

— Нет, но я ничего не хочу.

— Ты поешь, ясно? — В его голосе неожиданно появились рыкающие нотки. — У тебя будет много работы. — И он вышел.

Я попробовал немного супа из омаров, но только потому, что не осмелился ослушаться. Он был так хорош, что я съел весь, но потом меня чуть не стошнило.

Маццо осмотрел пустую кастрюлю, улыбнулся и укатил столик. Потом пришла миссис Гарриэт в сопровождении пуделя и маленького толстого человечка в халате с короткими рукавами, несущего дорогой карманный несессер.

— Джерри, дорогой, — сказала миссис Гарриэт, — это Чарльз. Он знает, что делать. Помогите ему, чтобы я была уверена, что вас примут за моего сына. — Она повернулась к толстяку. — Чарльз, это Джерри Стивенс.

— Мой дорогой мальчик! — воскликнул Чарльз, бросаясь ко мне. — Я ужасно рад видеть вас. Я видел так много ваших фильмов! Какой талант! «Шериф с ранчо X»! Я был поражен! — Он схватил мою руку и пожал. — Я так рад познакомиться с вами.

— Спасибо, — ответил я, не поверив ни слову.

— Чарльз! — Голос миссис Гарриэт заставил его съежиться. — Мы теряем время.

— Да, да, конечно. — Он натянуто улыбнулся ей, — мы не должны терять время.

Я видел капли пота, выступившие у него на лбу.

— Тогда начинайте. — Она пошла к двери. — Когда закончите, позвоните.

Мы с Чарльзом проводили ее взглядом, а когда она вышла, я спросил:

— Что я должен делать?

— Садитесь, пожалуйста, мистер Стивенс.

Он открыл несессер, в котором был полный гримерный набор.

— Я должен измерить ваше лицо, мистер Стивенс. Заранее извините за неудобства.

Я неподвижно сидел, пока он измерял мое лицо и записывал результат.

Когда он измерял расстояние межу глазами, я услышал его шепот. Он громко нес всякую чушь и между фразами говорил шепотом:

— Прекрасные глаза, выражающие ваш характер. Меня похитили! Кто эти люди? Мистер Стивенс! У вас такие правильные черты лица! Я боюсь этой ужасной женщины! Меня держат здесь уже два месяца! Позвольте измерить ваши уши. Поверните голову. Кто она? Скажите мне! Прекрасно, теперь в другую сторону.

Я понял, что он в таком же положении, как и я. Его похитили, чтобы превратить меня в сына миссис Гарриэт.

— Не знаю, — прошептал я. — Я должен представлять ее сына. Меня тоже похитили.

Затем, глядя за его спину, я увидел, как в комнату вошел Маццо. У меня все похолодело внутри. Чарльз, увидев выражение моего лица, обернулся, и я почувствовал, как он задрожал.

— А, Маццо! — воскликнул он неестественно. — Я закончил. Все будет отлично.

Маццо подошел к нам. В руках у него был пакет с одеждой. Он взглянул на Чарльза взглядом голодного тигра и по-крысиному ухмыльнулся мне:

— Одень это, приятель.

Он бросил пакет на стул.

— Да, конечно, — сказал Чарльз. — Одежда.

Я сбросил свою одежду и одел костюм, который принес Маццо.

Это был отличный костюм: темно-серый мохер, должно быть, стоил уйму денег. Он облегал меня, как перчатка. Чарльз с испуганными глазами обошел меня.

— Здесь проблем нет. Как раз по фигуре. — Маццо снова ухмыльнулся мне. — Счастливчик. Другому парню он не подошел.

Я снял костюм и снова одел свою одежду. Господи! Куда я вляпался! Я взглянул на Чарльза, который улыбался Маццо, как собака, ожидающая удара.

— Волосы нужно поправить, — сказал Чарльз. — Садитесь, мистер Стивенс.

Он вышел в ванную и вернулся с полотенцем, которое положил мне на плечи; потом достал из несессера расческу и ножницы. Пока он стриг меня, Маццо бродил по комнате. Когда он уходил в дальний угол, Чарльз едва слышно шептал мне на ухо: «Они так много платят, что это меня пугает. Что случилось с другим человеком? Я столько работал над ним».

Затем Маццо остановился возле нас, и Чарльз замолчал. Наконец он отступил назад и оглядел меня: его глаза были полны ужаса.

— Да! Отлично! Теперь, мистер Стивенс, дайте мне вашу правую туфлю!

Я снял туфлю. Чарльз сел за стол и отверткой отделил часть каблука. Из несессера он достал кусок кожи и прикрепил к каблуку. Все это время я смотрел на него, а Маццо за нами обоими.

— Посмотрим, — сказал Чарльз. — Оденьте туфлю и пройдитесь к окну и назад.

Я одел туфлю и прошелся. Толстая кожа, которую он прикрепил к каблуку, затрудняла ходьбу, и я обнаружил, что двигаюсь, как человек с поврежденной ногой.

— Отлично, — сказал Чарльз.

В этот момент вошла миссис Гарриэт с пуделем на руках.

— Ну как, Чарльз?

— Что вы думаете о прическе?

Она внимательно осмотрела меня и кивнула.

— Великолепно. Вы большой мастер, Чарльз.

Он попытался улыбнуться, но улыбка превратилась в гримасу. Я видел, как он боится.

— А походка? — спросила миссис Гарриэт.

— Все сделано. — Он умоляюще посмотрел на меня: — Могу я попросить вас, мистер Стивенс, пройтись еще раз.

Я проковылял к окну и назад.

— Пожалуйста, еще раз, Джерри, — сказала миссис Гарриэт.

И я снова прошелся.

— Да, это пойдет. Это уже кое-что. Отведите Чарльза в его комнату, Маццо. Чарльз! Мы не можем терять время. Идите и работайте над маской.

Чарльз и Маццо вышли.

Миссис Гарриэт села:

— А теперь, Джерри, нужно отрабатывать деньги. Пока все хорошо. Теперь более трудная задача. Вы должны скопировать роспись моего сына.

В это время вошел Дюрант с портфелем. Он подошел к столу, открыл портфель, достал пачку бумаги, ручку «паркер» и кальку.

Миссис Гарриэт поднялась.

— Я оставляю вас с мистером Дюрантом. Он объяснит, что от вас требуется, — сказала она и вышла.

Дюрант внимательно посмотрел на меня:

— Идите сюда и садитесь, Стивенс.

Я сел за стол напротив него, отметив, что я перестал быть «мистером».

— Это дело практики, Стивенс. Здесь подпись, которую вы должны скопировать. Пользуйтесь калькой, пока не убедитесь, что получается. — Он пододвинул лист с росписью и накрыл сверху калькой. — Скопируйте ее и пробуйте. Вы должны подписываться мгновенно и точно. Это отнимет у вас несколько дней, Стивенс. Никто не может, не работая, получать тысячу долларов в день.

Он поднялся и вышел.

Я посмотрел на роспись и не поверил своим глазам: ДЖОН МеррИЛЛ ФерГЮСОН. ДЖОН МЕРРИЛЛ ФЕРГЮСОН!

Если бы это была подпись президента Рузвельта, я бы не так удивился. Рузвельт мертв, а Фергюсон, судя по газетам, был более чем жив.

Ожидая телефонного звонка у себя дома, я читал все газеты, которые попадались под руку. В них было много о Джоне Фергюсоне, который, судя по прессе, принял корону самого богатого человека. Газеты называли его загадочным миллиардером, державшим нити, на которых плясали по одному его слову политиканы; который движением пальца поднимал и опускал акции на мировом рынке; который финансировал чуть ли не каждое большое дело.

Я сидел, не в силах отвести взгляд от подписи. Так вот кого я буду заменять! Я, нищий, безработный актер, буду представлять самого богатого и могущественного человека в мире!

Теперь стали проясняться все загадки, окружающие меня: старуха в «роллс-ройсе», Дюрант, купающийся в деньгах, Маццо с рожей убийцы; роскошная комната с электронными дверьми; перепуганный Чарльз, которого похитили, как и меня.

Человеку, с властью Джона Меррилла Фергюсона, достаточно было приказать, чтобы случилось то, что случилось.

А Ларри Эдвардс? «Такие, как он, часто попадают в автомобильные катастрофы. Ты неглуп, приятель. Ты не попадешь».

Теперь стало совершенно ясно, что Ларри отказался сотрудничать и его убили. Зная, с кем имею дело, я понимал, что они не хотели, чтобы Ларри проболтался о том, что держалось под таким секретом. И поэтому ему устроили аварию. Это не должно случиться со мной! Я буду сотрудничать с ними! Господи! Конечно, буду!

Дрожащей рукой я взял кальку и начал работать, но не за тысячу долларов в день, а за свою жизнь.

Два часа спустя я бросил ручку и осмотрел свою последнюю попытку. Пол был завален исписанной бумагой. Но моя последняя попытка подделать подпись Фергюсона была еще хуже, чем первая. Рука у меня болела, пальцы онемели, а сердце бешено стучало от страха.

Я отодвинул стул и прошелся по комнате. А если я не сумею подделать роспись? Будет ли Дюрант искать кого-нибудь другого? Устроят ли аварию и мне? Я должен суметь!

Я размял пальцы, зашел в ванную, набрал в раковину горячей воды и опустил в нее руку. Когда вода остыла, я снова наполнил ее горячей водой. Наконец рука расслабилась, и я, вернувшись к столу, снова начал работать.

Час спустя вошел Дюрант в сопровождении Маццо. Он взглянул на кучу исписанной бумаги, подошел к столу и внимательно посмотрел на мою последнюю попытку.

С бьющимся сердцем я смотрел на него.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Я вижу, Стивенс, что вы хотите сотрудничать. Для первого раза неплохо.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя некоторое облегчение.

— Хватит на сегодня. Завтра продолжите. — Он оглядел меня тяжелым взглядом. — У вас есть три дня на это. Маццо, убери бумагу. — С этими словами он вышел.

Маццо принес корзину и начал убирать, я помогал ему. Когда комната была в порядке, Маццо ухмыльнулся мне:

— Ты выживешь, приятель. Тот, кто может угодить этому сукиному сыну, умный парень.

Я промолчал, но для себя отметил, что Маццо не любит Дюранта.

— А теперь, приятель, как насчет небольшой разминки в зале? Такой здоровяк, как ты, не может целый день просиживать штаны. Идем разомнемся.

Я только рад был выйти из комнаты и последовал за ним по коридору. Мы зашли в лифт и спустились на несколько этажей. Маццо привел меня в отлично оборудованный зал.

— Я видел тебя по телевизору, приятель, — сказал он снова, по-крысиному ощерившись. — Ты хорошо дерешься. Наденем перчатки, а?

Я считал себя неплохим боксером. Когда я играл в вестернах, то гордился тем, что играл без дублеров. Но глядя на эту человекоподобную гору, я ужаснулся.

— Мне нужно беречь руки, Маццо, — сказал я. — Я ведь должен подделать эту роспись.

Снова крысиный оскал.

— Да, да, конечно. Это ничего, приятель. Мы оденем перчатки. Просто небольшой спарринг. Это пустяки.

Он достал две пары боксерских перчаток. Поскольку выхода не было, я снял куртку и рубашку. Он тоже разделся. Вид его огромных мускулов действовал угнетающе. Надев перчатки, мы стали лицом к лицу.

Я покружил вокруг, отметив, что двигается он медленно: мужчина таких размеров вряд ли мог двигаться быстрее. Он ударил левой — я пригнул голову и сильно ударил его в нос. Он отскочил, и в его маленьких глазках мелькнуло удивление. Он провел хук левой. Я видел момент удара и парировал его правой перчаткой, но сила удара отбросила меня назад. Я понимал, что если он хоть раз достанет меня, то мне не устоять. Удары у него были как у молотобойца.

Мы покружили по рингу. Я врезал ему, когда он был слишком близко, и он фыркнул. Думаю, не от удовольствия. Так продолжалось несколько минут, а затем я увидел зловещую усмешку на безгубом лице. Инстинктивно я понял, что сейчас будет нокаутирующий удар. Но я не дал ему провести этот удар. Нырнув вперед, я коротким ударом левой заставил его оказаться в неустойчивой позиции, а затем вложил всю свою силу и вес в удар правой. Удар пришелся в челюсть, и он рухнул, словно подкошенный. Его плечи гулко ударились о ринг, глаза закатились. Я стащил перчатки, наклонился к нему и, подняв его бритую голову, потрепал по щекам. Я сильно побаивался, что когда он придет в себя, то просто свернет мне шею. Прошло секунд десять, прежде чем сознание возвратилось к нему. Когда я увидел, что глаза его стали осмысленными, я посадил его и на всякий случай отошел в сторону. Он уставился на меня, а затем ухмыльнулся, на этот раз не по-крысиному, а широко, по-дружески.

— Это было здорово, приятель, — сказал он, покачав головой. — Хороший удар!

Он протянул мне руку, и я помог ему подняться. Он потер челюсть и вдруг рассмеялся.

— А я-то думал, что в вестернах ты дурака валял.

Я с облегчением вздохнул:

— Извини, Маццо. Но ты меня напугал. Если бы ты хоть раз достал меня, то я бы уже не работал для мистера Дюранта. Мне пришлось сделать все, что я мог.

Он снял перчатки и, снова потерев челюсть, кивнул бритой головой.

— Ты прав, приятель. Только не говори этому сукиному сыну. Мне это может повредить. О’кей?

— Конечно. И слушай, перестань называть меня приятелем. Зови меня Джерри.

Он снова посмотрел на меня и кивнул.

— Хорошо. А теперь, Джерри, давай разомнемся.

И хотя я был уверен, что он убийца, и побаивался его, но чувствовал, что он может быть на моей стороне. Мы упражнялись в зале на различных снарядах, пока не вспотели.

Потом, когда приняли душ, он провел меня обратно в комнату.

Теперь я был голоден.

— Говори, что ты хочешь, и я принесу, — сказал Маццо, когда я заявил об этом. — Здесь есть все.

Я попросил цыпленка Мэрилэнд.

Он потрепал меня по плечу:

— Ты любишь это блюдо, Джерри? Я тоже. — Он потер челюсть и улыбнулся еще шире. — Ты выживешь. Это я тебе говорю.

Следующий день был повторением предыдущего.

Когда Маццо вкатил столик с завтраком, я обнаружил там очередной чек на тысячу долларов на мое имя. Это обнадеживало.

Закончив завтракать, я снова сел за работу. Теперь я чувствовал себя более уверенно.

Час спустя я отложил кальку и начал расписываться на обычной бумаге. Я занимался этим около часа, когда вошел Дюрант. Он постоял возле меня, следя за работой.

— Возьмите чистый лист и распишитесь, — сказал он наконец.

Я сделал это. Он взял бумагу и осмотрел подпись.

— Похоже, вы делаете успехи, Стивенс. Продолжайте. Я хочу, чтобы вы так же владели этой росписью, как своей собственной. Я уплатил вашу ренту и комиссионные Прентцу. Я сказал ему, что вы работаете для меня в Европе. Так что у вас уже нет долгов. Вы полностью в моем распоряжении.

Я насторожился. В его глазах было что-то настораживающее.

— Продолжайте работу. Если завтра я буду удовлетворен результатом, то мы уедем отсюда и начнем представление.

— А куда? — спросил я хрипло.

— Потом узнаете. Пока, Стивенс, все нормально. И не задавайте лишних вопросов, — сказал он и вышел.

Только через несколько минут я переборол растущий страх и взялся за работу. По крайней мере, решил я, мне платят.

Пришло время обеда, и Маццо вкатил столик.

— О’кей? — спросил он, ухмыляясь как всегда. — Готовься, Джерри. После обеда тоже есть работа.

Когда через два часа я снова приступил к работе, дверь открылась и вошел Маццо с Чарльзом. Чарльз нес несессер, а Маццо костюм и пару туфель.

— Мистер Стивенс! — воскликнул Чарльз. — Мы должны немного поработать.

Глаза его были полны страха, а на лбу выступили крупные капли пота. Он положил несессер на стол и вытащил из него кусок резины, напоминающий перчатку хирурга, только больше.

— Надень эту одежду, Джерри, — сказал Маццо.

Это был тот самый костюм, который я надевал вчера.

— И туфли.

— Так, а теперь садитесь, мистер Стивенс, — сказал Чарльз.

Он взял резину и осторожно развернул. Это оказалась лицевая маска. Он наложил ее мне на лицо.

— Это тончайший латекс, мистер Стивенс. Он не будет вам мешать. — В маске были отверстия для глаз. — Так, а теперь брови и усы. — Он еще немного повозился и отступил в сторону. — Все очень просто, мистер Стивенс. У вас будет большой запас бровей и усов. А также три маски на всякий случай. Так что вы сможете сами снимать и надевать их.

Он вытащил из несессера фотографию, внимательно посмотрел на нее, затем на меня.

— Отлично. А теперь подойдите к зеркалу и посмотрите на себя.

Я встал, немного хромая из-за резины на каблуке, подошел к зеркалу. Секунду я смотрел в зеркало, весь похолодев. Это был не я! Человек в зеркале был совершенно незнаком. Я увидел красивое, сильно загорелое лицо с тонким носом, твердым ртом и агрессивной челюстью. Это подчеркивали тонкие брови и усы ниточкой. Я стоял, не двигаясь, и только когда пошевелился, то поверил, что это я, а не кто-то другой.

В комнату вошли миссис Гарриэт и Дюрант.

Я повернулся.

— Пройдитесь, — сказал Дюрант.

Я проковылял по комнате.

— Прекрасно! — воскликнула миссис Гарриэт. — Никто не отличит. Ваши таланты, Чарльз, соответствуют вашей репутации.

Чарльз самодовольно улыбнулся:

— Благодарю вас. Только с маской надо обращаться осторожно. Мистер Стивенс имел дело с гримом, так что с этой стороны проблем не будет. — Он натянуто улыбнулся. — Теперь моя работа закончена, и я хотел бы попасть домой. У меня много дел.

— Конечно, — сказала миссис Гарриэт, махнув рукой Маццо. — Доставьте мистера Чарльза домой.

— Спасибо, спасибо. — Лицо Чарльза выражало облегчение. — Можете положиться на мое молчание. Я так рад, что вы довольны. — Он пошел к двери, но обернулся с застенчивой улыбкой. — Я был рад познакомиться, мистер Стивенс. До свидания.

— До свидания, — ответил я, завидуя, что он выбирается из этой каши. Но откуда я мог знать, что это было его последнее прощание.