Всю последнюю неделю я просидел один в своих апартаментах, ожидая и бездумно глядя в пространство. Денег у меня не было, и что еще хуже, мне отказывали в кредите. Теперь Его Величество телефон был нитью моей жизни. И когда он зазвонил — впервые за семь долгих дней, — я едва не сломал ногу, рванувшись к трубке.

— Говорит секретарь Лу Прентца.

— Привет, Лиз! — Я не зря был актером. Мой голос был полон искреннего удовольствия: не отчаянный вопль о помощи, а просто и легко: — Тебе повезло, я собирался уходить.

Я знал, что этот фальшивый тон не обманет Лиз Мартин, но она ничем этого не выдаст. У нее было достаточно опыта за время работы с Лу Прентцем, чтобы знать, что все его клиенты отчаянно нуждаются в работе.

— Мистер Прентц срочно хочет вас видеть, мистер Стивенс, — сказала она. — Вы приедете?

— А что значит — срочно?

— После обеда, в три часа. Подходит?

Были времена, когда Лу Прентц обсуждал со мной дела за обеденным столом, но все это было в далеком прошлом. Единственное, зачем он хотел бы меня видеть, это напомнить мне, что я должен ему пятьсот три доллара.

— Это связано с моим долгом, Лиз? — спросил я усталым голосом. — Поэтому он хочет меня видеть?

— Это по работе, мистер Стивенс.

— Тогда я буду ровно в три.

Повесив трубку, я тяжело вздохнул. Как мне нужна была работа! Любая паршивая работа.

Несколько лет назад я пользовался большим успехом, играя шерифов в вестернах. Потом я стал играть «друга, у которого не было девушки», то есть только вторые роли, затем «парень, которого убивают в начале фильма», затем личность угрожающего вида — всего около минуты, а потом ничего стоящего: несколько эпизодических ролей, роль чуть побольше на телевидении, и сейчас я был, что называется, на мели.

Мне было под сорок, и я был высок, красив и разведен. Мой гардероб, тщательно взлелеянный, уже начал изнашиваться. А я все ждал и ждал. И хотя глубоко завяз в этой пропасти, но не выходил на улицу, боясь пропустить телефонный звонок, питаясь один раз в день бутербродами и надеясь на судьбу.

Лу Прентц был известен, как последний рубеж для неудачливых и стареющих актеров. Когда все большие и малые агентства больше не были заинтересованы, Лу брался за последнюю попытку. «Кто знает? — часто говаривал он с приторной улыбкой. — Может, тебя и купит какой-нибудь дурак, а это означает доллары в моем банке». Но надо отдать ему должное — Лу поддерживал меня последние полгода, когда было особенно тяжело. Свою финансовую поддержку он объяснял верой в мою звезду. И был убежден, что получит назад все свои деньги плюс двадцать пять процентов. Получая деньги, я был рад согласиться со всем этим, но знал, что он сильно рискует. Ведь мне пришлось продать даже свою машину.

Но если Лиз сказала, что это связано с работой, значит, так оно и есть.

Лиз Мартин было восемнадцать лет. Она работала с Лу последние три года. И если кто имел золотое сердце, то это она. Я видел, как она плакала, когда из грязного кабинета Лу вышвырнули костлявую стареющую актрису.

Лиз печатала как сумасшедшая, когда я вошел в крохотную комнатушку, служившую приемной, и дружески улыбнулся ей.

Лиз была худощавая маленькая блондинка с голубыми глазами и внешне чем-то напоминала спаниеля: немножко печальная, но желающая понравиться.

— Привет, Лиз, — сказал я, закрывая дверь за собой. — Аллигатор уже прожевал кости?

Она кивнула и показала на дверь кабинета Лу.

— Идите прямо к нему, мистер Стивенс и… удачи вам.

Лу Прентц сидел за столом, сложив коротенькие ручки на засаленном блокноте, глаза его были закрыты. Судя по цвету его лица, он крепко хлебнул виски за чей-то счет. Лу был маленький, квадратный и необычайно толстый. Лысеющий и чисто выбритый (когда не забывал бриться), он был похож на гадкого дядюшку, вернувшегося к домашнему очагу в поисках доллара. Он всегда носил один и тот же потертый синий костюм. Ему нравились раскрашенные галстуки и зеленые бутылочные рубашки. И только когда он открыл глаза, я вспомнил, что он не только чертовски умен и хитер, но и тверд, как сталь.

— Садись, Джерри. — Он махнул рукой на стул для клиентов. — Тут кое-что наклевывается для тебя.

Я осторожно сел, зная, что этот стул так же удобен, как горячий утюг, и служил для того, чтобы отделаться от клиентов как можно быстрее.

— Хорошо выглядишь, Лу. Давненько не виделись.

— Оставь эту чепуху и слушай. — Он прищурил маленькие глазки. — Ты должен мне пятьсот три доллара.

— Это старая история, Лу. Что сейчас?

— Я просто напоминаю тебе, потому что, если ты получишь работу, то первое, что ты сделаешь, — это рассчитаешься со мной.

— Какая работа — телевидение?

— Я не знаю, но чувствую, что здесь могут быть хорошие деньги. — Он постучал себя по носу. — Он чует, что ты получишь работу.

— Ты слишком много ешь, Лу.

— Перестань. Слушай, говорю тебе.

И я выслушал его.

Сегодня утром в контору Лу пришел мужчина, назвавшийся Джозефом Дюрантом. Он произвел большое впечатление на Лу. Ему было около сорока, прекрасно одет, уверен в себе. Лу отметил дорогой костюм, туфли из отличной черной кожи и дорогой галстук. Весь его облик излучал богатство. Мистер Дюрант заявил, что ему нужен безработный актер. Насколько он понимает, мистер Прентц занимается именно безработными актерами.

Лу, улыбнувшись, сказал, что у него много клиентов, зарабатывающих большие деньги на телевидении и в кино.

Мистер Дюрант пропустил мимо ушей эту явную ложь. У мистера Прентца есть фотографии безработных актеров, желающих получить работу?

Лу сказал, что у него больше четырехсот фотографий прекрасных актеров, которые сейчас, к несчастью, без работы.

— Я хочу взглянуть на эти фотографии, — сказал Дюрант.

— Пожалуйста. Хотя четыреста фотографий… Может быть, лучше вы дадите мне представление о человеке, который вам нужен? А я пропущу данные через компьютер (Лиз Мартин) и выберу нужное.

Дюрант кивнул:

— Мне нужен человек 35–45 лет. Он должен быть по крайней мере шести футов росту — это очень важно. Он должен быть худощав, не более семидесяти пяти килограммов, должен водить машину, ездить верхом и хорошо плавать. Мне не нужны актеры, корчащие из себя суперменов.

У Лу было только пять безработных актеров, кто примерно подходил под это описание, и все они считали себя суперменами. Дюрант изучил фотографии…

Лу масляно улыбнулся:

— Он выбрал тебя, Джерри. Но он хочет видеть тебя прежде, чем наймет.

— Что бы это значило? — спросил я. — Кто он? Искатель талантов?

— Сомневаюсь, — пожал плечами Лу, — он весьма замкнут. Одно я знаю наверняка — он купается в деньгах, а это то, в чем мы оба заинтересованы, верно?

— И не говори, — сказал я с чувством.

— О’кей. Сегодня ровно в двадцать два тридцать ты войдешь в холл отеля «Плаза». Подойдешь к газетной стойке и купишь «Ныосуик». Потом подойдешь к бару и закажешь себе сухое мартини. Будешь сидеть в зале и читать «Ныосуик». Перебросишься парой слов с барменом, выпьешь мартини и вернешься в холл. Все это делай не спеша, за тобой будут наблюдать. Твои манеры, как ты держишь себя — все это интересует мистера Дюранта. Будешь сидеть в холле. Если ты понравишься, то мистер Дюрант подойдет к тебе. Ну, а если нет, то подождешь полчаса, отправишься домой и забудешь обо всем этом. Вот так. Решай.

— Ты не знаешь, чего он хочет?

— Без понятия.

— О деньгах не говорил?

— Нет. Это вроде экзамена. Все зависит от тебя.

Все это было довольно странно, но ведь я мог получить работу.

— Говоришь, что у него есть деньги?

— От него буквально разит деньгами.

— Хорошо. В конце концов что я теряю?

На лице Лу снова появилась улыбка.

— Вот и хорошо. Но помни, будь сдержан. Этот парень знает, чего хочет.

— Быть сдержанным? Иными словами — быть вышколенным слугой?

— Прекрасно сказано, Джерри. Именно это я имел в виду.

— Ну, предположим, он наймет меня. Как с деньгами? Ты возьмешься за это?

Маленькие глазки Лу стали холодными.

— Если он заговорит о деньгах, посылай его ко мне. Ведь я твой агент, не так ли?

— Вероятно. По-моему, у меня нет других. — Я подарил ему искреннюю мальчишескую улыбку. — Хорошо, я приду туда. — Я сделал паузу и продолжил: — Но сначала одна маленькая деталь, Лу, которую мы должны уладить, прежде чем я покину тебя. Я иду в «Плазу». Я покупаю «Ньюсуик» и мартини… так?

Он подозрительно уставился на меня:

— Так.

Моя мальчишеская улыбка стала еще шире.

— А на какие шиши?

— Не понял.

— Давай смотреть фактам в лицо. Я задолжал за квартиру. Мне пришлось идти пешком в твой офис, потому что я продал даже свою машину.

Лу откинулся в кресле:

— Невозможно! Я ведь одолжил тебе…

— Это было полгода назад. Сейчас мой капитал составляет один доллар и двадцать центов.

Он закрыл глаза и тихо застонал. Потом извлек двадцатидолларовую бумажку из тяжелого бумажника и положил ее на стол так бережно, словно это был китайский фарфор.

— Ты должен получить эту работу, Джерри. В последний раз даю деньги. Если не получишь работу, то больше не показывайся здесь, понял? — сказал он.

Я сунул бумажку в свой пустой кошелек:

— Я всегда знал, что у тебя золотое сердце, Лу. И буду рассказывать своим внукам о твоей доброте. Маленькие ублюдки проплачут все глаза.

— Теперь ты должен мне пятьсот двадцать три доллара плюс двадцать пять процентов прибыли. А сейчас уматывай.

Я вышел в приемную, где двое мужчин в поношенной одежде ожидали Лу. Их вид удручающе подействовал на меня, но мне удалось ослепительно улыбнуться Лиз. И когда я вернулся в свою халупу, то как никогда надеялся, что сегодня произойдет великий перелом в моей жизни.

Когда я вошел в холл отеля «Плаза», часы на стене показывали ровно двадцать два часа тридцать минут.

В лучшие времена я часто посещал этот отель, назначал свидания девочкам в баре. Раньше швейцар всегда снимал фуражку, а теперь едва удостоил меня взглядом, спеша открыть дверь «кадиллака», из которого вышли полные мужчины и женщины.

Холл отеля был как всегда заполнен обычной публикой: мужчины в смокингах и женщины в боевой раскраске. Никто не обратил на меня внимания, когда я шел к газетному киоску. Милая пожилая женщина, сидевшая за прилавком с самого открытия отеля, улыбнулась мне.

— О, здравствуйте, мистер Стивенс! Я скучала по вас. Вы были в отъезде?

По крайней мере хоть кто-то помнил меня.

— Во Франции, — соврал я. — Как вы?

— Старею. Никто из нас не молодеет. А как вы, мистер Стивенс?

— Прекрасно. Дайте мне «Ньюсуик».

Она была польщена. Тем, у кого нет славы и денег, легко доставить удовольствие. Она подала мне журнал. Я заплатил и, зная, что за мной могут наблюдать, очаровательно улыбнулся ей, сказав, что она выглядит моложе, чем в последний раз, когда я ее видел. Потом пошел через толпу к бару. Меня так и подмывало оглянуться и увидеть мистера Дюранта, ведь он где-то здесь и наблюдает за мной.

Бар был полон, и мне пришлось пробиваться к стойке через толпы толстых женщин и мужчин.

Жо-жо, негр бармен, смешивавший коктейли, явно набрал в весе, с тех пор как я его видел. Он коротко взглянул на меня, затем еще раз внимательнее и просиял.

— Привет, мистер Стивенс. Один момент, и я к вашим услугам.

Я поставил локти на стойку; еще один, кто помнит. Когда Жо-жо подошел ко мне, я попросил сухое мартини.

— Давно не видел вас, мистер Стивенс, — сказал он, потянувшись за миксером. — Вы совсем нас забыли.

— Да. Ты сам знаешь, как это все. — Я не стал говорить ему чепухи насчет Франции. Жо-жо был слишком мудр.

— Конечно. Мы приходим, уходим и возвращаемся в этот город. — Кажется, в его глазах было сочувствие. — Все равно, приятно видеть вас снова. — Он налил мне напиток и пошел обслуживать клиентов, требовавших добавки.

Неожиданно я почувствовал, что мне очень хорошо. Прошел, наверное, месяц, с тех пор как кто-нибудь говорил, что ему приятно меня видеть. Большинство моих так называемых друзей, едва завидев меня, переходили на другую сторону улицы.

Интересно, достаточно ли я долго говорил с Жо-жо? Поглаживая бокал, я оглядел посетителей, но все они были так пестры, что я не мог выделить кого-либо, кто подходил бы по описанию на мистера Дюранта. Когда Жо-жо закончил обслуживать клиентов, я подозвал его:

— Пачку «Честерфилда», пожалуйста.

— Да, мистер Стивенс. — Он подал пачку. — Как мартини?

— Прекрасно. Никто не умеет делать сухой мартини, как ты.

Он просиял:

— Да, у меня иногда получается.

— Я тороплюсь. Поэтому рассчитаюсь сейчас, — сказал я, подавая ему десятидолларовую бумажку. Он дал мне сдачу, и я оставил ему четвертак.

— Надеюсь увидеть вас еще, мистер Стивенс, — сказал он и ушел.

Я выпил мартини, зажег сигарету и пошел в холл. Людей было уже меньше. Они шли в ресторан и к выходам.

Я начинал беспокоиться. Появится ли мистер Дюрант? Усевшись в одно из кресел и открыв журнал, я уставился в него невидящим взглядом. Что, если я провалился? Что-то никто не спешит предложить мне работу. Спокойно, говорил я себе и листал журнал.

Прошло двадцать долгих минут, но ничего не случилось. К этому времени холл почти опустел. Я огляделся. Недалеко от меня сидела пожилая пара. Тощий мужчина и еще более тощая женщина разговаривали с администратором. Четыре посыльных мальчика сидели на скамье, ожидая новых постояльцев. За одним из столиков сидела маленькая пожилая женщина с крохотным пуделем, выглядевшая одиноко и покинуто. Двое мужчин, дымя сигарами, изучали газеты. И не было никого, кто бы хоть отдаленно напоминал мистера Дюранта.

Я ждал. Поскольку ничего нельзя было изменить, я просто ждал, и черная туча подавленности медленно наползала на меня. Пятнадцать минут спустя я сам был мрачен, как туча. Провал!

Опустив журнал, я зажег сигарету. Что же оставалось делать? Я подумал о долгой прогулке домой, ведь я не мог позволить себе ехать на такси. Не считая денег Лу, моя финансовая мощь выражалась в одиннадцати долларах с мелочью; правда, пока у меня была крыша над головой, но надолго ли?

Интересно, Лу серьезно говорил мне не показываться в его офисе? Немного подумав, я решил, что он блефовал. Он не выпустит меня из своих когтей, пока я по крайней мере не отдам свой долг. Итак, снова домой, снова ожидание у телефона. Правда, деньги Лу пока спасут меня от голода.

В холле отеля было очень уютно. Никто меня не беспокоил. Не хотелось вставать и идти домой. Поэтому я откинулся в кресле и заставил себя рассматривать оставшихся в холле людей. Мужчина с женщиной ушли. Пожилая пара присоединилась к другой пожилой паре и исчезла в ресторане. Двое бизнесменов продолжали курить и что-то обсуждать. Мои глаза задержались на пожилой женщине с пуделем.

Холлы отелей всегда полны маленькими старушками: одни худые, другие толстые, но всегда одни и другие одиноки. Эта старушка была типичным представителем. Можно было предположить, что она вдова, у нее есть деньги, она путешествует по Калифорнии и вернется в свой пустой дом, где несколько стареющих слуг и дворецкий безбожно обирают ее. Она следила за собой: ее пепельный парик был тщательно подобран, очки прошли через руки ювелира, изумрудно-зеленое платье было, наверное, куплено в одном из самых дорогих магазинов, а на пальцах сверкали бриллианты.

Я вдруг заметил, что она смотрит на меня, и быстро опустил глаза. Но даже не глядя на нее, я чувствовал ее взгляд на себе. «Черт возьми! — подумал я. — Неужели она приняла мой взгляд как приглашение?» Судя по всему, это было так, потому что она подняла пуделя и направилась ко мне.

— Вы, должно быть, Джерри Стивенс! — воскликнула она.

«Черт возьми! — подумал я, поднимаясь. — Этого только мне не хватало». И тем не менее очаровательно улыбнулся ей.

— Мистер Стивенс, мне не хотелось бы навязываться, но я должна сказать, что вы мне понравились в «Шерифе с ранчо X». Если бы существовал конкурс дешевых фильмов, то «Шериф с ранчо X» взял бы Оскара.

Я снова очаровательно улыбнулся ей:

— О, вы очень добры, мадам, спасибо.

— Я слежу за всеми вашими фильмами, мистер Стивенс, вы ужасно талантливы.

Талантлив? Я слышал смех Лу.

Я взглянул ей в глаза и был поражен. Эта женщина не была обычной одинокой старушкой из отеля. Губы ее были тонкие, как бумага, а в глазах стальной блеск.

— Спасибо, — сказал я, не зная, что еще сказать.

Она, улыбаясь, вглядывалась в меня.

— Я собираюсь ужинать. Вы не хотели бы присоединиться ко мне? — Она сделала паузу и продолжала: — О, мистер Стивенс, будьте моим гостем! Вы доставите мне большое удовольствие. — Снова пауза, и увидев, что я в нерешительности, она добавила: — Мне так хочется услышать о вашей работе, но, может быть, вы уже ужинали?

Ужинал? Моей последней пищей был жалкий бутерброд в полдень. Я умирал от голода. Тем не менее я колебался. Прошло около сорока минут. У мистера Дюранта было достаточно времени, чтобы нанять меня.

Эта старушка была богата. «Будьте моим гостем». Я не мог устоять перед таким приглашением. Мысль о большом сочном бифштексе и о жареной по-французски картошке была столь заманчивой, что я чуть не захлебнулся слюной.

— Что ж, это было бы прекрасно. Спасибо.

Она захлопала в ладоши:

— Я так рада! Я обожаю вестерны и уверена, вы расскажете мне, как они делаются. Наверное, там масса интересных трюков. — Она направилась к выходу.

Я был удивлен, так как думал, что мы будем есть в ресторане отеля, но, поскольку ушла она, я последовал за ней.

У ступенек швейцар снял фуражку, поклонился моей спутнице и свистнул. Почти сразу же темно-синий «роллс-ройс» — «серебряное облако» появился из темноты. Японец в серой куртке и кепочке с козырьком распахнул дверцу.

— Я знаю небольшой прекрасный ресторан, — сказала она, — «Бенбоу». Вы не возражаете?

«Бенбоу»! Я никогда не был там, но много слышал. Лучший ресторан в районе. Даже в лучшие свои дни я не смел появляться там из-за цен. Прежде чем я открыл рот для ответа, она села в машину. Немного озадаченный, но уже не думающий о своем провале, я последовал за ней.

Шофер скользнул за руль, и машина тронулась.

— Мадам, — сказал я, улыбаясь, — я, к сожалению, не знаю вашего имени.

— О, простите, я забыла представиться.

Пудель перескочил с ее коленей на мои. Маленькая тварь начала лизать мне лицо. Если и есть вещи, способные вывести меня из себя, то как раз именно это. Я отпихнул его, может быть, сильнее, чем хотел, и тут же почувствовал, как что-то острое впилось мне в бедро. Пудель, взвизгнув, скатился на пол.

— Мадам, — вскричал я, — ваша собака укусила меня.

— Дорогой мистер Стивенс, вы ошибаетесь. Куки никогда никого не кусал. Он самый корректный джентльмен, и он обожает…

Конец ее фразы утонул в обрушившейся на меня темноте.

Комната была большая, с удобной мебелью, освещенная мягким светом. Я обнаружил, что лежу на большой двуспальной кровати. Голова была тяжелая, и во рту было сухо. Я с усилием приподнялся и удивленно оглянулся вокруг. Напротив кровати было большое зеркало. Мое отражение выглядело не только удивленным, но и слегка напуганным. Правда, роскошь комнаты немного успокоила меня. На эту комнату потратили уйму денег, а деньги всегда оказывали на меня благоприятный эффект. Громадные окна были зашторены.

Я посмотрел на часы. Было восемь сорок пять. Но утра или вечера? Сколько я пролежал здесь? Когда я сел в «роллс-ройс», было двадцать три часа. Я вспомнил укол в бедро, который я принял за укус пуделя. С чувством, очень похожим на панику, я понял, что эта старуха усыпила меня каким-то наркотиком. «Боже Всевышний! — подумал я. — Меня похитили».

Я слез с кровати и, подойдя к окну, отодвинул шторы. Толстая стальная решетка закрывала окно. Я попробовал ее сдвинуть, но она была неподвижна. Обернувшись, я осмотрел комнату и дверь, на которой не было ручки. Дверь была такая же мощная, как и решетка на окне. Я прошел в ванную, прекрасная ванная, но без окна, и заглянул в настенный шкафчик. В нем были две зубные щетки в целлофане, электробритва, крем после бритья, губка в целлофановом пакете и несколько кусков мыла. Я оглядел себя в зеркале. Судя по моей щетине, прошло всего несколько часов.

Чтобы немного успокоить растущую панику, я принялся за утренний туалет. Это был верный прием. После бритья и умывания я почувствовал себя намного лучше и вернулся в комнату, думая, что неплохо бы и позавтракать.

Подойдя к кровати, я увидел кнопку звонка на торшере. Секунду поколебавшись, я нажал ее. Потом сел в кресло, ожидая. Ждать пришлось недолго. Дверь без ручки скользнула в сторону, и в комнату вошел мужчина, толкая перед собой столик. Дверь за ним закрылась.

Мужчина был гигантом. Он был дюймов на шесть выше меня, а мой рост сто восемьдесять пять сантиметров. Его плечам и громадным мускулистым рукам позавидовал бы и Геркулес. Голова его была гладко выбрита, а лицо представляло собой нечто совершенно выдающееся из области ужасов и карикатур: толстый нос, безгубый рот и маленькие сверкающие глазки. Снимаясь в вестернах, я повидал немало свирепых здоровяков, но вне съемок они были добродушны и безобидны, как котята, а этот человек был непредсказуем, как горилла, и опасен, как раненый тигр.

Он поставил столик на середину комнаты и взглянул на меня. Я вздрогнул от взгляда маленьких свирепых глазок и хотел сказать что-нибудь, но осекся. Он по-настоящему испугал меня. Я просто сидел и смотрел, как он молча вышел из комнаты, и дверь закрылась за ним.

Я вытащил платок, вытер лицо и руки, но аромат пищи живо привел меня в чувство, и я подошел к столику. Вот это была еда! Сочный бифштекс, жареная картошка, гренки, масло, мармелад, кофе.

Я пододвинул стул и принялся есть. Пища прибавляет сил, говорил я себе, разрезая мясо. Меня похитили, ну что ж, по крайней мере я не буду голодать. Убедившись, что ничего не осталось, я обнаружил на столике пачку «Честерфилда» и зажигалку. Закурив сигарету, я вернулся в кресло.

Теперь я почти успокоился и задумался о прошлой ночи и старой леди. Должно быть, она каким-то образом связана с мистером Дюрантом. Только так можно было объяснить мое похищение. Наверное, он решил, что я его устраиваю, и по причинам, известным только ему, поместил меня в эту комнату, чтобы продолжить пробу. Но потом я подумал о Горилле, и мне снова стало неуютно. С ним нужно быть осторожным, говорил я себе. Схватиться с ним было все равно, что с тигром, а я не собирался этого делать. Поэтому просто сидел и ждал.

Прошло полчаса. Я поглядывал на часы, пытаясь угадать, когда же начнутся события. Выкурив четыре сигареты, я уже начал беспокоиться, когда дверь открылась, и Горилла вошел в комнату. Его сопровождал маленький, отлично одетый человек, в котором я сразу определил мистера Дюранта.

Едва я хотел встать, как он произнес тяжелым голосом со стальными нотками:

— Сидите, мистер Стивенс.

Затем он сел в другое кресло. Я рассмотрел его. Описание Лу было точным, но он не упомянул, что этот человек излучал не только богатство, но и еще нечто зловещее.

Я взглянул на Гориллу у двери. Он смотрел на меня, как тигр на возможную добычу. И я решил подождать первого шага со стороны Дюранта. Он тоже изучал меня, затем кивнул, и я надеялся, что это кивок одобрения.

— Мистер Стивенс, — сказал он наконец, — вы, конечно, желаете узнать, в чем дело. Не нужно тревожиться. Было совершенно необходимо доставить вас сюда именно так.

— Похищение — это уголовное преступление, — сказал я, раздражаясь от того, что мой голос звучал так хрипло.

— Да, я знаю. — Он осмотрел свои ногти. — Но не время обсуждать легальность этого поступка, мистер Стивенс. Мы можем сделать это позже, но не сейчас. — Он закинул ногу за ногу. — Я хочу уточнить еще некоторые факты о вас. Вы актер, который имел кое-какой успех в вестернах. Теперь вы безработный уже полгода. И вы ищете работу? Так?

— Да, я ищу работу.

— У вас нет денег. И не просто нет денег, но вы в долгах и должны за квартиру. Правильно?

Я пожал плечами:

— Да.

Он кивнул:

— Я, думаю, могу предложить вам работу. Возмещение будет более чем достаточное. Я готов платить вам тысячу долларов в день, по крайней мере месяц, а может, и дольше, если вы готовы работать на определенных условиях.

Несколько секунд я сидел молча, ошеломленный. Тысячу долларов в день, по крайней мере месяц, а может, и дольше! Не может быть, думал я, тут где-то ловушка.

Тем не менее, глядя на этого человека, я видел, что тысяча долларов для него пустяк. Да, Лу был прав, от этого человека пахло деньгами.

Но я не был так глуп, чтобы сразу ухватиться за это предложение. В этом человеке было что-то предупреждающее меня, что я могу попасть в неприятность. Я снова взглянул на Гориллу, не спускавшего с меня взгляда.

— Это звучит заманчиво, мистер Дюрант. А какие условия?

— Мне нужно полное сотрудничество. У вас спокойный характер. Это так?

— Смотря когда. У меня не было неприятностей с режиссерами. Я…

Он прервал меня жестом:

— Полное, безоговорочное сотрудничество. Позвольте объяснить. Я найму вас за тысячу долларов в день, если вы будете делать точно то, что я вам скажу, без вопросов и без колебаний. Вот что я имею в виду под полным сотрудничеством. То, что я вас попрошу делать — не опасно, легально и в ваших силах. То есть, или вы соглашаетесь, или я вас не нанимаю.

Где то все-таки есть ловушка, подумал я, но мои мысли уже витали возле тысячи долларов в день.

— А точнее, что я должен делать?

Он секунду испытующе глядел на меня:

— Итак, вы не готовы полностью сотрудничать, если не узнаете подробности? Вы уверены в этом?

Была ли в его голосе угроза? Мне снова стало неуютно. Зарабатывать тысячу долларов в день было бы прекрасно, но я нутром чувствовал ловушку. Похищение, Горилла, соблазнительная приманка большими деньгами и Дюрант, выглядевший так, словно связан с мафией. Все это пугало меня. «Это не опасно, легально и в ваших силах». Что-то слитком легко. Несмотря на отчаянную нужду в деньгах, я не собирался сослепу кидаться в это дело.

— Нет, — сказал я твердо, — я не готов предложить полное сотрудничество, если не буду знать точно, что мне нужно делать.

Я услышал рычание Гориллы, словно отзвуки далекого грома. Дюрант, нахмурившись, потер лоб и пожал плечами.

— Хорошо, мистер Стивенс. Я надеялся, что такие деньги достаточны для вас, чтобы делать любую работу.

— Значит, вы ошиблись. Так что же я должен делать?

Он холодно улыбнулся:

— Раз вы настаиваете, я дам вам некоторое представление о том, что от вас требуется. — Он достал кожаный портсигар и выбрал сигару. Затем оглянулся на Гориллу, и тот поспешно зажег спичку.

Во время этих манипуляций я тоже закурил.

— Мне нужно, чтобы вы заменили человека, который похож на вас, — сказал Дюрант сквозь облако густого дыма.

Вот этого я меньше всего ожидал.

— Заменить? Кого?

— На данный момент этого вам знать не надо.

— А зачем мне его заменять?

Дюрант раздраженно отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Человеку, которого вы будете заменять, нужна свобода передвижения, — сказал он с ноткой нетерпения. — За ним постоянно наблюдает группа людей. Его свобода передвижения совершенно необходима для важных дел. А поскольку его постоянно осаждают бизнесмены и пресса, мы решили нанять человека, который его заменит и отвлечет на себя эту группу и журналистов, которые становятся слишком назойливыми. А тот, кого вы замените, сможет выехать за границу и уладить свои дела без опасения, что за ним шпионят. Как только он заключит контракт, вы сможете вернуться домой с тридцатью тысячами в кармане.

Я откинулся на спинку кресла и обдумал это. Я много читал о промышленных шпионах. Я даже однажды играл такого в кино. И если за этим Большим Боссом шпионили, то, конечно, можно было заменить его. То, что за мной будут шпионить, меня не волновало, если к этому прибавить тысячу долларов в день.

— Но зачем меня нужно было похищать? — спросил я, чтобы выиграть время.

— Теперь вы знаете, что от вас требуется, — ответил Дюрант нетерпеливо, — и вы должны понимать, что это требует большой секретности. Никто не знает, что вы здесь. А вы не знаете, где вы. Если вы отклоните предложение, вас опять усыпят и доставят домой.

— А где гарантии, что мне заплатят, когда я выполню работу?

Он снова холодно улыбнулся и достал из бумажника листок бумаги. Горилла взял его и передал мне. Это был чек Национального банка Чейза на тысячу долларов на мое имя.

— Каждый день вы будете получать такой же. Так что об этом не беспокойтесь.

Я больше не колебался. «Это не опасно, легально и в ваших силах». Так почему бы и нет?

— Хорошо, мистер Дюрант. Договорились.

— Значит, вы поняли, мистер Стивенс, — сказал он, и его черные глаза стали колючими, — что я покупаю ваше полное безоговорочное сотрудничество? Вы будете делать точно то, что вам скажут?

На секунду я замялся, а потом решил окончательно:

— Договорились.