— Эльрон!

Сначала крик возник в моей памяти — я никогда не слышал такой ноты в голосе Инны. Девушка стояла на коленях и смотрела на страну курганов, освещённую едва заметными огнями могильных свечей.

Луна уже спустилась к горизонту. Свет её лучей ослабел. Инна указывала на запад. И я тоже увидел их. Между курганами пробирались тени. Их можно было видеть только в те мгновения, когда они перебегали от холма к холму. Я напрягся. Мне показалось, что нас окружают.

Их было трудно рассмотреть, так как они всё время скрывались в тени. И поэтому я не мог определить, кто же это — стая зверей, люди, или чудовища, населяющие эту страну, которых послал на нас тот самый Властитель Чёрной Башни, который так активно вторгался в мою жизнь.

— Я вижу, — прошептал я. Хотя ближайшие из них были ещё далеко от кургана, где мы находились, я не хотел говорить громко, так как их слух, возможно, гораздо острее слуха людей.

Девушка прижалась ко мне. Её плечо легло на моё колено. Сейчас она казалась гораздо старше, бледнее и очень усталой. Прошедшие часы отняли у Инны много сил. Теперь она смотрела на меня.

— Ты видишь… — зловещие искры плясали в её глазах.

— Они идут за мной! Я… — руки её легли на живот, как бы прикрывая, защищая то, что как она сказала, находится в ней. — Я ношу будущего повелителя — и они знают это! Беги, лишённый клана, спасайся, если можешь! Даже я не смогу спасти тебя от их мести!

Она непоколебимо верила в триумф сил, с которыми считала себя в союзе. Я же бежать не собирался. Но я не был уверен, что те, кто крадутся в ночи, — слуги Мрака.

Кубок шевельнулся в моих руках. Я был уверен в этом, хотя держал его крепко. Он отклонился назад. В его глубине больше ничего не было. Я взглянул на лицо, направленное прямо на меня. Его глаза — смотрели! Они приковали к себе мой взгляд, хотя я чувствовал, что нужно следить за теми, кто приближается к нам.

Я знал, что я уже не тот неопытный и глупый юноша, который совершил ошибку и был изгнан своим лордом. Теперь… теперь я стал…

Нет! Я испустил громкий крик, чтобы разорвать магическое притяжение этих глаз, которые, я был уверен, просто металлические, а не живые. Они были очень искусно сделаны и казались живыми, да, но тем не менее, они были металлическими, не реальными, они не могли воздействовать на мой разум.

Сила вливалась в меня. И не только сила — а что-то новое. Какой-то новый разум, превращающий меня в кого-то другого. Однако я не оказался тем сосудом, которого он ждал, в котором нуждался. Между нами оставался барьер — то, что осталось от меня, Эльрона, что решило умереть, но не отдать себя незнакомцу.

Однако, несмотря на то, что неведомая сила не смогла полностью войти в меня, я почувствовал, что обладаю могуществом, которого не ощущал в себе раньше. Видимо, тот, кто хотел войти в мой разум и моё тело, наделил меня этим могуществом, чтобы я служил ему. А может, он решил служить мне? Но в последнем я сомневался. Я был не колдун, не бард, я не мог открыть свой разум и подчинить ему невидимое.

Инна быстрым движением вскочила на ноги и отодвинулась от меня. Прежде чем я успел схватить её, она протянула руки по направлению к движущимся теням, которые всё приближались, и громко крикнула:

— Холла, луннорожденный, носитель света, я здесь!

Я сунул кубок обратно за пояс и кинулся к ней. Обхватив рукой за горло, я подтащил девушку к алтарю. А она как будто вновь превратилась в кошку — царапалась, шипела, брызгала слюной, старалась укусить меня. И так она боролась, пока я не придавил её к земле. Плащ соскользнул с неё во время борьбы и валялся теперь у наших ног. Я прислонился к голубой каменной плите, стискивая в руках её тело, скользкое от пота. Я с трудом удерживал её и не рисковал отпустить. Она совсем обезумела. Это была не та Инна, которую я знал раньше.

Поднявшийся ветер нагнал тучи, закрыв луну и теперь единственным источником света оставались призрачные надгробные свечи. Дважды она порывалась крикнуть снова, и оба раза я успевал перехватить её горло.

Должно быть, я немного придушил её, так как девушка вдруг обмякла у меня на руках. Тогда я немного отпустил её, но был настороже, так как больше не доверял ей — она могла и обмануть. Она не шевелилась, тогда я осторожно переменил положение и вскарабкался на камень, втащив и её. Тело Инны пахло чем-то странным, словно кожа её была смазана маслом. Она стонала и тяжело дышала, с трудом наполняя лёгкие воздухом. Но я услышал и ещё кое-что, кроме тяжёлого дыхания. Вдалеке я услышал звук рога — тот самый звук, который донёсся до нас Гатеей, когда кольцо смерти стягивалось вокруг нас, когда я впервые прибегнул к помощи кубка.

Издалека пришёл чистый, высокий звук.

Облака сгустились над нами и пошёл мелкий дождь. Я поднял Инну на ноги, одной рукой набросив на неё плащ.

— Прикройся, — хрипло приказал я. Эта мягкая ароматная плоть в моих руках вызвала то же дикое непреодолимое желание, которое в Чёрной Башне использовали как оружие против меня, искушая тело. Нет, ни в коем случае нельзя поддаваться искушению, это откроет дверь для наших врагов.

Звуки рога раздались ближе. Я пытался разглядеть наших врагов, близко ли они. Но всё, что можно было увидеть — это голубые огни «свечей». То, что стремилось проникнуть в меня, когда я смотрел на кубок, оставило свои попытки стать мной, но одарило меня новым знанием. Окружавшие нас враги не рисковали зайти на курган. Обращаясь к кубку, я не знал, хорошо это или плохо. Ведь могущество, которое я получил от него, могло помочь мне, но могло и оказаться опасным. Сейчас мы находились в таком месте, которое имело свои собственные методы защиты.

Инна снова стала всхлипывать. Теперь уже сердито, как я решил, так как других причин у неё теперь не было. Она схватила плащ, завернулась в него и отвернулась от меня, прислонившись к камню. Она вглядывалась в темноту, тело её было напряжено, она чего-то ждала. И в третий раз я услышал звук рога, и всё ещё где-то далеко. Дождь и ветер хлестали нас.

Дочь Гарна погрузилась в угрюмое молчание. Я не видел, что происходит тени между курганами, но ощущал, что опасность приближается. Несмотря на тучи и дождь, небо понемногу светлело, утро приближалось. Свет свечей ослабевал и постепенно исчез. Теперь я уже мог рассмотреть надпись на камне — странные незнакомые мне буквы, совершенно непохожие на наши. На верхнем, восточном конце камня, там, где должно покоиться сердце захороненного, виднелись очертания кубка, по форме похожего на тот, который я получил от Гунноры, но на нём не было головы. Однако над изображением кубка я разглядел корону, сплетённую из оленьих рогов, — корону древнего лорда.

— Дартиф Двойной Меч…

Я поднял руку ладонью вверх. Это по обычаю означало, что я пойду на битву за ним, даже если мы совершенно не знаем друг друга.

— Ты назвал имя, — Инна, закутавшись в плащ, смотрела на меня.

— Я назвал имя величайшего лорда, — ответил я, понимая, что это имя, это приветствие пришли откуда-то изнутри меня, помимо моей воли. — Это Фартфелл, — я окинул взглядом огромную долину печальных курганов. — Когда силы Зла, ведомые Арчоном, пришли с севера, и Рог Войны созвал все силы Света на битву, здесь произошло страшное сражение. Они убивали, они умирали — их мир кончился. Эта битва не принесла победы — осталась только память о лучших днях.

Я произносил слова, но сам как будто впервые слышал их. Я поклонился с глубокой печалью — какой ещё никогда не ощущал. Такая печаль возникает у людей, когда барды своим пением о давно прошедших временах, о великих победах, о страшных поражениях вселяют в людей веру, что раньше люди были сильнее и лучше, что они дали миру героев, идеалы, к которым нужно стремиться.

Ведь если люди будут иметь героев, они будут стараться стать лучше, достичь такого же величия. Именно поэтому мы, слушая бардов, плачем, или предаёмся гневу, что жизнь не такая, какая была раньше. И это укрепляло наше мужество, когда приходило время идти на бой. Барды дарили нам надежду. Барды соединяли нашу жизнь с героическим прошлым. Я же не бард, у меня не было лютни. И я смотрел на могилу, на Рогатую Корону, хорошо зная, что тот, кто похоронен здесь, намного выше меня, но он не смог поработить меня, так как я другой человек и во мне есть что-то, что позволило мне устоять перед ним.

Вставало хмурое утро, но ничто не двигалось в долине Фартфелл среди курганов. То, что надвигалось на нас под покровом ночи, исчезло. Я протянул руку и помог Инне подняться на ноги.

Я не знал, куда нам идти. Рог звучал на западе, и я решил направиться туда, хотя долина Гарна, куда я должен был отвести Инну, находилась на востоке.

— Куда мы идём? — спросила она, отказываясь двигаться, пока я не схватил её и не принудил идти за мной. Я ожидал, что она снова будет сопротивляться, а мне этого совсем не хотелось.

— На запад.

Она оглянулась на долину Фартфелл, в которой кое-где росли деревья среди тёмных курганов.

— Ты напрасно держишь меня, — проговорила она. — Меня ждут. Теперь во мне ребёнок. Пусти меня, ведь я больше не дочь Гарна. Я та, кто будет величайшей из матерей.

Я пожал плечами. Ведьма внушила ей очень сильную иллюзию. То, что она теперь не простая девушка, действительно было правдой. Однако, хорошо это или плохо, но наши судьбы теперь переплелись, и я не должен отдавать её тем силам, с которыми боролся в Лунном Святилище.

Когда мы спустились с кургана Дартифа, я увидел на дороге, которая привела нас сюда, отпечатки тысячи следов — копыта, лапы, человеческие следы, только с огромными когтями. Попадались даже следы обуви, глубоко вдавленные в землю.

Мы шагали по тропе, пока не добрались до реки. Здесь мы наполнили свои фляги и немного поели. Запасы мои совсем истощились, и мне предстояло сегодня охотиться, чтобы мы не умерли от голода.

Фартфелл лежал между двумя горными хребтами. Я решил, что перед тем как попасть в Чёрную Башню, мы с Гатеей преодолели восточный хребет. Теперь я смотрел на западный хребет, и внутреннее чувство говорило мне, что именно туда мы должны идти.

Дождь постепенно стихал и вскоре перешёл в водяную пыль. Хотя мы могли спрятаться под деревьями, я всё же предпочёл остаться на открытом месте и продолжать путь. Слишком уж много раз опасность настигала меня именно во время остановок.

Я двинулся вперёд, а Инна, казалось, не очень спешила. Мокрые волосы её сосульками лежали на голове и плечах и она была похожа на ведьму. Я с удовольствием предложил бы ей одежду, но никто не может сотворить её из травы и листьев.

— Идиот! — она стиснула кулачки и ударила ими друг о друга. — Отпусти меня! Ты ничего не добьёшься, только вызовешь к себе их ненависть!..

— Теперь я не держу тебя, — ответил я, так как мне надоело воевать с ней, и я бы с большим удовольствием повернулся и ушел от неё, если бы смог.

— Ты держишь меня, держишь своей волей! — пронзительно выкрикнула она.

Затем девушка медленно поднялась на ноги, как смертельно уставший человек, и поплелась на запад с таким выражением на лице, что любому стало бы ясно, что идёт она против своей воли.

Мы прошли совсем немного к западу, как вдруг плечи её выпрямились, голова поднялась и повернулась к северу. В неё вливалась новая энергия, такая могучая, что я почти мог видеть её. Отшвырнув плащ, как будто одежда для неё ничего не значила, она пустилась бежать. Ноги её сверкали в утреннем свете.

Я подхватил плащ и побежал за ней. Хотя меня тяготили кольчуга и меч, я всё же не выпускал её из виду и даже понемногу догонял. К счастью, она держалась открытых мест. Я боялся, что она свернёт в лесок, где легко сможет спрятаться. Но, по-видимому, она вообще забыла обо мне. Я был уверен, что её снова захватили сети колдовства.

Начался подъём. Инна легко бежала наверх, прыгая с камня на камень, с уступа на уступ. Она уже пропала за вершиной холма, когда я, тяжело дыша, взобрался наверх. И тут я резко остановился, так как увидел, что ждало нас внизу.

Там стояла та самая одетая в чёрное карга, с которой я имел дело в Лунном Святилище. Она была не одна, и её спутники не были людьми. Летающее чудовище, с одним из которых я уже дрался, стояло слева от неё. Оно было женского пола и намного выше ведьмы. Громадные крылья лениво колыхались в воздухе, но когтистые лапы твёрдо стояли на земле. Справа стояло другое чудовище, при виде которого-то я и остановился.

Он представлял собой жуткую смесь зверя и человека, причём самых отвратительных компонентов. Тело его от пояса вниз было покрыто жёсткой грубой кожей, а ноги оканчивались копытами, как у быка. Выше пояса кожа становилась менее грубой, но на груди, плечах и руках она всё же оставалась жёсткой и шершавой. Руки необычайной длины болтались почти у земли. Но поразили меня голова и лицо.

Оно до ужаса походило на лицо, изображённое на моём кубке, но его выражение было совсем другим. Если одно было благородным, то другое — гнусным и отвратительным. Лицо было одно, но человек-зверь был полной противоположностью Рогатому Лорду — и он не был коронован. На его густых курчавых волосах не красовалась корона из переплетённых рогов.

Голова его откинулась назад и он издал крик, похожий на язвительный смех человека или звериный рык. Карга вскинула вверх руки и пальцы её зашевелились, как бы сплетая сложный узор. Крылатая женщина сардонически улыбалась, показывая страшные клыки.

Инна, как бы не замечая ничего, неслась вниз, к ним, правда, чуть замедлив свой бег после того, как споткнулась о камень и едва не упала. Я отстал слишком далеко, чтобы успеть перехватить её. Тогда я с отчаяния швырнул вслед её плащ с таким расчётом, чтобы он развернулся в воздухе.

Плащ попал ей на голову и спеленал её. Она сделала ещё шаг и упала, довольно далеко от ожидавшей её троицы. Я подбежал к ней, пока она боролась с плащом.

Смех человека-зверя затих. И тут запела карга, призывая на помощь своё Могущество, это я хорошо знал.

Человек-зверь стоял, ухмыляясь, уперев могучие руки в толстые бёдра. Он прямо дышал уверенностью в победе. В глазах его горел огонь и в глубоких глазницах не было видно ничего, кроме этого зловещего огня. Вероятно, эти огненные глаза могли видеть в мире совсем не то, что видят глаза обыкновенные.

Крылатая женщина покачивалась взад и вперёд. Крылья её теперь били воздух сильными ударами, и она едва касалась земли кончиками ступней. Я почувствовал, что она сейчас бросится на меня и приготовил меч.

Увидев его, человек-зверь разразился хохотом. Левой рукой я обхватил Инну, держа её как можно крепче. Если она сбежит к ним и ведьма окончательно наложит на неё свою лапу, то я окончательно потеряю девушку и никакое могущество не сможет освободить её. Всё чистое, доброе, человеческое погибнет в ней и останется только то, чему лучше было бы умереть. Ведь тогда единственное доброе дело, которое я смогу сделать для неё — это убить её. Когда я думал о том, что эти чудовища могут сделать с ней ради собственного удовольствия, у меня чесались руки всадить ей меч в горло…

— Давай, давай, сделай это, идиот! — я увидел всплеск пламени в глазах человека-зверя. — Дай нам её кровь, мы с радостью примем её.

Я помимо своей воли посмотрел на него. Он был очень похож на Рогатого. В каждом человеке смешано плохое и хорошее. Так в изображении Рогатого было собрано всё хорошее, а тот, что стоял передо мной, олицетворял всё самое худшее, самое тёмное, самое отвратительное.

— Да, ты правильно думаешь, кретин. Ты мой, если я пожелаю этого, — и он сделал непристойный жест.

Огонь вспыхнул в моих чреслах. Дикое плотское желание охватило меня точно так же, как и в Чёрной Башне. Сорвать плащ — схватить девушку!.. Я так крепко сжал рукоять меча, что она впилась мне в руку. И эта боль отрезвила меня, я смог оторвать взгляд от чудовища.

Карга плела вокруг нас сеть своих заклинаний. Если мне повезёт, то меня постигнет быстрая смерть, а Инну ждёт гораздо более страшная судьба.

И тут во мне зашевелились силы, которые вошли в меня на кургане. Я мог принять их или отвергнуть. Пришло время сделать выбор. И если я решу принять их, то мне нужно будет сделать это полностью. Но я человек. И как человек, я иду своим путём. Могу ли я позволить сделать себя орудием Могущества — Доброго или Злого? — ведь я тогда отдам всё то, что делает меня собой.

Время… мне так нужно время! Но времени не было. Я поднял голову, посмотрел на небо, на облака, сомкнувшиеся над нами. Как потолок тюремной камеры. Даже вся долина вокруг нас покрылась серой хмарью, затмившей зелень травы и листвы деревьев.

Я облизнул губы. Последний раз я почувствовал себя Эльроном, тем самым Эльроном, которым я был всегда. И затем я крикнул:

— Ха, Холла, Курноус!

Меня как будто стиснула могучая рука, кровь со страшной скоростью устремилась по жилам, кости затрещали под натиском могучих сил. Я закачался из стороны в сторону, как будто сильный ветер накинулся на меня. Но я устоял. Резкая боль пронзила голову. Я мог только думать о каком-то месте с огромным количеством закрытых дверей. И в эти двери кто-то ломился и изнутри и снаружи одновременно. Двери слетели с петель и то, что было за ними, освободилось.

Что я такое? Я этого теперь не мог сказать. Я слышал и видел такое, для чего человек даже не имел названия. Дикая боль постепенно уменьшалась. Сколько времени продолжалось это? Моему измученному естеству казалось, что прошли дни.

И вот я встал. Инна скорчилась рядом со мной. Из открытого рта стекала струйка слюны, широко раскрытые глаза изумлённо смотрели на меня. Троица всё ещё стояла впереди. Но улыбка исчезла с губ крылатой женщины, стих смех человека-зверя. Он тоже показал свои зубы и огонь теперь вылетал не только из его глаз, казалось он весь дышит пламенем. Казалось, что под ним вот-вот задымится трава.

Та, которую Инна называла Райден, стояла, подняв руки, но пальцы её прекратили своё движение. Они безвольно опустились вниз, как будто карга потеряла все силы. Не знаю, что эти трое увидели во мне. Но сердце моё подскочило от радости и возбуждения. Я думал, что отдавшись неведомой воле, потеряю всё. Но оказалось, что я всё приобрел. Теперь мне нужно торопиться, забыть о чуде преображения. Удивляться можно и потом.

Снова я взглянул в затянутое облаками небо и крикнул:

— Холла, Курноус! — голос мой громом прокатился по всей долине.

И ответ пришел — звук рога — он звучал триумфом, как будто жертва была не просто близко — она была уже затравлена. Но я не чувствовал себя гончей собакой, нет, скорее, я стал мечом в руках охотника.

И затем…

Он появился ниоткуда. Нет, вернее откуда-то из другого мира, который вскоре должен стать и моим миром. Он был высок, как Гарн, и кольчугу его составляли переплетения разных переливающихся цветов — голубого, зелёного и коричневого. Я был прав: хотя голова на кубке действительно изображала Рогатого Лорда, всё же лицо человека-зверя тоже было его копией. Это были Свет и Тьма. И я вспомнил, как однажды Гатея сказала: «Как сверху, так и снизу. Каждое Могущество имеет две грани — светлую и тёмную — и эти грани хорошо сбалансированы. Но когда одно берет верх, когда баланс нарушается, тогда судьба берёт всё в свои руки. Восстановление равновесие — очень страшное и кровавое дело, но необходимое. Равновесие должен существовать во всех мирах».

Троица не смутилась. Они начали раздуваться, увеличиваться в размерах. Они готовились к схватке с Охотником в Рогатой Короне.

В воздухе снова что-то возникло.

И вновь сильное желание охватило меня при первом взгляде на неё. Одежда женщины сияла золотым и янтарным светом. Она с гордо поднятой головой встала перед каргой. Да, Райден оказалась старой, гнусной пародией на прекрасную янтарную леди.

И затем появилась третья — крылатая леди. Её роскошь и великолепие ослепили меня. Я не мог даже смотреть на неё. Ветер, поднятый её крыльями, принёс мне чистый запах весенних цветов, выросших среди старых прошлогодних листьев.

— Как сверху, так и снизу, — тихо произнёс я. За мной кто-то зашевелился. Инна, пошатываясь, вышла вперёд. Она как будто ждала поддержки. Я взял пальцы её вытянутой руки в свою руку. Пальцы были холодными, и она вся дрожала, как будто стояла на холодном зимнем ветру.