— Инна!

То, что мы должны бежать отсюда, из этого места, наполненного неведомыми силами, было первой моей мыслью. Кубок в руках уже остыл и больше не испускал сияния. Даже лицо на кубке постепенно потемнело, и ничто теперь не говорило о том могуществе, которым оно обладало.

Девушка спустилась с алтаря медленными и расслабленными движениями, как у человека, только что очнувшегося от глубокого сна. Она ещё не полностью воспринимала окружающее.

Руки её поглаживали своё тело как неоценимое сокровище. Она начала мягко напевать, а глаза её не встречались с моими. Мягкий нежный шёпот перенёс меня куда-то далеко-далеко и во времени, и в пространстве. Ведь эту песню я слышал ещё в детстве. Это была колыбельная, которой убаюкивала нянька Инну, когда та была ребёнком.

Она всё ещё не видела меня. Взгляд её медленно обходил ярко освещённый круг, как будто ожидая увидеть то прекрасное будущее, обещанное ей. Лунный свет обливал бледным сиянием её стройное тело.

— Свершилось! Бог приходил ко мне, и я подчинилась его воле. Дитя будет выше и могущественнее любого лорда — могущественнее — могущественнее… — голос её стал таким же мягким, но вместо колыбельной зазвучала песня торжества.

Неужели она совсем сошла с ума? Я осторожно поставил кубок на землю, стянул с плеча смотанный плащ, развязал его и набросил на плечи девушке. Она сидела на камне алтаря, на губах её играла нежная улыбка, а руки бережно укрывали новую жизнь, которая, как она была уверена, зрела в её теле.

— Сын… сын, который поедет впереди и соберёт Великие Силы в свои руки, и они станут оружием его. Мне оказана великая честь…

— Инна!

Я произнёс её имя как можно более повелительно, чтобы вывести её из состояния транса и дать ей понять, что я здесь. Только теперь она вздрогнула, повернулась ко мне. Я увидел её расширившиеся глаза и понял, что в конце концов иллюзии покинули девушку.

— Эльрон! — наконец-то узнала. Руки её схватили плащ, стали натягивать его на себя. — Но… — она осмотрелась, как бы желая увидеть, кто пришёл со мной, и, должно быть, увидела чудовищ, всё ещё корчившихся у колонн. Я заметил её изумление. Она вскрикнула, резко и пронзительно.

— Эльрон! Кто они! — страх овладел ею, вытеснив полностью чудесные видения. — Это… — тут я увидел, как ноздри её раздулись, голова вздёрнулась. — Здесь зло! Это не должно прикасаться ко мне. Я отдалась богу… его сын во мне!

Она быстро спустилась с алтаря и отошла подальше от корчившихся и испускавших жуткие крики чудовищ. Крики не агонии, но ярости. Я всматривался в ночь за пределами Лунного Святилища. Хотя старая карга исчезла, я не мог поверить, что она так легко сдалась. Нас могло ждать впереди что угодно.

— Эльрон! — придерживая плащ на себе, Инна схватила мою руку, — уведи меня отсюда!

— Сейчас. Как только буду уверен, что нас не ждёт западня, — я не мог разжать её пальцы и, держа в руке кубок как меч, а здесь кубок был более сильным оружием, чем любой меч, осторожно пошёл от алтаря. Я не выпускал из виду чудовищ, но одновременно старался рассмотреть, не поджидают ли нас те двое, что исчезли вместе со старухой.

Постепенно у меня возникло чувство облегчения. Значило ли это, что я освободился от колдовства? Я мог только надеяться, что это так.

Инна всё ещё крепко держалась за меня, и она шла следом за мной, не отставая. Мы без особых затруднений дошли до края освещённого круга. Держа её сзади, я осторожно высунулся, чтобы посмотреть, что ждёт нас в ночи.

Мне потребовалось некоторое время, пока глаза не привыкли к тьме, которую не пронизывали солнечные лучи. В отличие от Лунного Святилища, которое я видел в горах у долины Гарна, это Святилище не окружали деревья. Здесь вокруг были уложены каменные плиты, хотя и не такие сверкающие, как внутри самого круга. От круга Святилища как лучи отходили низкие каменные строения.

Я почему-то ожидал встретить здесь жизнь, чуть ли не увидеть церемонию встречи меня и Инны. Но здесь стояла полная тишина. Это было давно покинутое место, где не было даже признаков жизни. Только Святилище осталось здесь неизвестно для какой цели.

Инна резко рванулась назад, пытаясь вырвать руку. Теперь я крепко держал её.

— Райден! — выкрикнула она. — Райден! Где она? Почему её нет?

— Успокойся! — мне не нравилось, что крик её эхом разносится в этом пустынном месте, среди покинутых строений. То, что мы уже предоставлены самим себе, мне казалось маловероятным, и я считал, что нужно сохранять осторожность.

— Пусти меня! Райден! — она вновь закричала, и я не увидел другого пути заставить её замолчать, кроме как сунуть ей в рот край плаща. Кубок я всё время держал в руке. Я доверял ему больше, чем любому другому оружию. Но я боялся, что если отпущу Инну, то она сбежит от меня. Мне вовсе не хотелось ловить её здесь, среди угрюмых тёмных зданий.

— Она ушла, — сказал я, что мог. Если это имя той ведьмы, которую я выгнал из Святилища с помощью кубка, то это была правда. — Слушай, — я потянул девушку, чтобы завладеть её вниманием. — Ты видела этих чудовищ у колонн? Вокруг могут быть и другие. Нельзя привлекать к себе внимание.

Ответ её был неожиданным для меня.

— Я не понимаю тебя. Что ты здесь делаешь? Райден сказала, что бог возьмёт меня, и его могущество возродится из моего тела. Поэтому Лунное Святилище и перенесло меня сюда. И это свершилось! Бог пришёл… и он взял меня…

Я должен был реагировать быстро.

— Ты спала. Должно быть, тебя одурманили наркотиками и у тебя были видения! Здесь не было бога… это не Лунное Святилище… — мне оставалось только надеяться, что я говорю правду. Что произошло здесь до моего появления, я не имел понятия, но был уверен, что только я помешал этому всему завершиться так, как было задумано. Может быть, эти монстры были превращены богом Мрака в людей, чтобы они стали отцами ребёнка этой наивной девушки, и она произвела бы на свет ещё более страшное зло. Это мне казалось наиболее вероятным.

— Пусти меня! — они как змея вертелась в моих руках.

— Ты не можешь знать правды! Райден сказала мне…

К счастью, она была гораздо слабее Гатей. Я её смог удерживать даже одной рукой.

— Если Райден — тот мешок костей, который только что был тут, — резко сказал я, — то она ушла. И я надеюсь, что очень далеко. Но теперь…

Она вырывалась изо всех сил. Мне пришлось заткнуть кубок за пояс и обхватить девушку двумя руками. Затем я взвалил её, плюющуюся и царапающуюся, на спину и потащил между строений, от всей души желая, чтобы крики её не навлекли на нас беды.

Мы шли по мощёной улице. По обеим сторонам её стояли низкие одноэтажные тёмные дома без окон. В их стенах выделялись только тёмные дверные проёмы. Дорога шла всё время вверх и мы прошли мимо тринадцати домов, прежде чем вышли на равнину.

Инна наконец замолчала. Она горько плакала, всё тело её сотрясали судороги. Девушка оказалась более лёгкой, чем я предполагал. Мне приходилось почти тащить её за собой, и я думал, что это не из-за того, что она хочет остаться тут, а просто она очень устала и ослабла. Вскоре она споткнулась и повисла на моём плече. Вероятно, она упала в обморок.

Однако мне хотелось уйти отсюда подальше. Поэтому я подхватил её на руки и пошёл дальше так быстро, как мог. Наконец мы добрели до конца долины. Там я был вынужден остановиться и отдохнуть. Опустив Инну на землю и поддерживая её, я оглянулся вниз, в долину.

Лунное Святилище всё ещё сверкало. Но я уже не мог рассмотреть двух чудовищ у колонн. И во всём городе не было ни света, ни звука, ни движения. Дома прижимались к земле, тёмные и мрачные. Пустые дороги вились между ними. Всё было спокойно и тихо.

Всхлипывания Инны перешли во вздохи. Она висела на моих руках, как будто силы вконец оставили её. Я медленно пошёл дальше, поддерживая её и внимательно глядя, что там нас может ждать.

Дорога тянулась далеко вперёд тускло-белой линией. Луна светила достаточно ярко, и теперь, когда глаза мои привыкли к полумраку после яркого сияния Святилища, я видел, что местность вокруг покрыта густой растительностью. Деревья росли небольшими рощами, перемежавшимися тёмными пятнами зарослей кустов, которые мне чрезвычайно не нравились. Я легко мог вообразить, какие чудовища скрываются там.

Хотя дорога наверняка была под наблюдением злых сил, всё же, решил я, идти по ней безопаснее, чем по равнине.

— Ты можешь идти? — спросил я. Тащить девушку на себе и не иметь возможности использовать руки для защиты в случае необходимости весьма глупо. И я не имел желания оставаться здесь, в опасной близости от Святилища.

— Ты не имеешь права! — Инна рванулась от меня и плащ наполовину соскользнул с её тела. Она ахнула и стыдливо закуталась в него. — Райден вернётся. Она не позволит увести меня…

— Ты можешь идти, — я не пропустил мимо ушей её предупреждение, так как сам боялся этого.

— Да, — угрюмо подтвердила она. Но если она подумала, что я выпущу её, и она сможет снова сбежать в Святилище, то она ошибалась. Я положил руку ей на плечо и повел её, подталкивая по дороге перед собой.

Некоторое время мы шли молча. Так как теперь Инна не доставляла мне беспокойства, я мог повнимательнее смотреть вокруг. Я был весь настороже, чтобы не пропустить внезапного нападения. Но всё было спокойно. Только налетающий ветер качал деревья и шумел листвою.

— Почему ты пришёл сюда? — вопрос немного удивил меня. Я уже привык думать о девушке как о ноше, грузе, а не о живом существе.

А действительно, почему? Я вовсе не стремился сюда. Я направился в эту страну только чтобы загладить свою вину перед лордом Гарном. И то, что я нашёл Инну, вовсе не моя заслуга. И я не понимал, почему могущественные неизвестные мне силы забросили меня сюда.

— Я изгнан из клана, — ответил я. — Лорд наказал меня справедливо. Ведь я должен был сказать о том, что ты тайно посещаешь Лунное Святилище.

Она долго молчала. Затем заговорила, и голос её прозвучал очень тихо.

— Значит, ты пришёл сюда, чтобы спасти свою честь? — это говорила не та Инна, которую я всегда знал. Она была резка, саркастична.

— Мне нечего спасать, я ведь лишён рода, а это бесчестье, которого не смыть. Я пренебрёг своими обязанностями и наказан за это.

— И ты думаешь вернуть меня обратно к тем, кто не смотрит дальше своего носа, кто не имеет могущества, кто даже не подозревает о своём ничтожестве? — голос её стал громче, пронзительнее. — Я тебе не простая девушка, которую можно таскать туда-обратно, даже если она этого не хочет. Я… — она замолчала, а я не мог удержаться от искушения и спросил:

— Так кто же ты теперь, леди Инна?

Она рассмеялась, чем несказанно удивила меня. Голос её снова стал саркастичным, презрительным.

— Подожди, и ты увидишь, лишённый клана. Сейчас ты коснулся таких вещей, о которых не можешь иметь понятия. Я ношу в себе… да… я, девушка, ношу в себе ребёнка! Дитя могущества, такого сильного, что он будет править миром! Я избранница бога и я мать его ребёнка! Ты не можешь забрать меня из этой страны, попытайся и увидишь сам! Я теперь сама — часть этого государства…

Я вспомнил о карге и об её заклятиях, вспомнил о двух чудовищах, которые корчились возле колонн. То, что они — союзники Властителя Чёрной Башни, я не сомневался. Но не могла же Инна добровольно примкнуть к силам Зла. Она была обманута, введена в заблуждение.

Я замедлил шаг, достал из-за пояса кубок и повернул его так, чтобы девушка могла увидеть лицо Рогатого Человека. Оно было хорошо видно в лунном свете. Мне почему-то казалось, что он понимает меня и сделает всё, чтобы помочь мне.

— Ты его знаешь, Инна?

— Да. Это Курноус. Охотник. Но что тебе до него, Эльрон? — сквозь презрительную резкость её речи прорезалось удивление. — Он — защитник Лунной Леди. Это она вызвала меня сюда…

Нет, это слова не Дианы и не Гунноры, и даже не Рогатого Лорда. Кто-то извратил весь ритуал, чтобы обмануть девушку. Как глубоко она запуталась в сетях? Я должен узнать это, чтобы обеспечить безопасность нас обоих.

— Тебя вызвала Диана?

— Диана? — она повторила имя так, что мне стало ясно: она слышит его впервые. — Кто такая Диана? Это была Райден — самая старая. Правительница Лунной тени. Она Мудрейшая. Это она дала жизнь Великому Господину. И теперь вызвала меня, чтобы я отдала ему своё тело.

— А Гуннора? — спрашивал я дальше. — Она тоже была?

— Диана, Гуннора! — в голосе снова появилось презрение. — Эти имена ничего для меня не значат. Где ты услышал их, лишённый клана? Впрочем, лучше скажи, почему ты носишь с собой Кубок Рогатого Охотника?

— Его мне подарили. Слушай, Инна, ты попала в руки Зла. Диана, Гуннора — две ипостаси истинной Лунной Леди. Эта Райден узурпировала их могущество. Неужели ты не поняла, когда увидела чудовищ, что имеешь дело со Злом?

— Ты сошёл с ума! — пронзительно выкрикнула она. — Ты имеешь дело со Злом, а не я! Меня вызвали… я избранница! Эту ночь я спала в объятиях Великого. Я его возлюбленная… я его избранница.

И она едва не вырвалась от меня, даже царапнула моё лицо, когда я совсем не ожидал. В моих руках остался только плащ. Тогда я бросился за ней, схватил и прижал её к себе так сильно, что лицо девушки исказила гримаса боли и страха.

— Я не буду спорить с тобой, — мне стало ясно, что сейчас до неё не дойдёт голос разума. Гатея… Гру… сейчас мне нужен меч на боку и они рядом со мной. Когда битва в Святилище закончилась, я вспомнил про них, и мне стало жутко при мысли, что они до сих пор находятся во власти Господина Чёрной Башни.

— Мы сейчас одни в стране, полной колдовства, и нам нужно держаться вместе, иначе мы погибнем.

Её руки, которые продолжали сопротивляться, опустились. Инна посмотрела по сторонам и я увидел на её лице, освещённом луной, выражение загнанного зверька.

— Я в безопасности… в безопасности. Райден найдёт меня! — но уверенности в её голосе больше не было.

Хотя она продолжала сопротивляться, я не хотел больше оставаться на открытой дороге, ведущей прямо в Лунное Святилище. Поэтому я принудил её идти дальше. И она пошла, прекратив борьбу.

«Нам нужно найти убежище», — думал я. Всё, что произошло, хоть и было похоже на сон, но истощило мои силы. Но если я найду подходящее место для лагеря, могу ли я быть уверенным, что она не сбежит, пока я сплю? Может, её стоит связать по рукам и ногам.

Дорога стала описывать широкую дугу и по её сторонам я увидел тёмные холмы, которые мне показались похожими на могильные курганы, какие люди клана насыпают над могилами своих лордов. Если это действительно мемориал, то здесь очень долго жили люди.

Ветер, который до сих пор тихо шелестел листвой деревьев, внезапно сменил своё направление. Теперь он дул справа. Судя по звёздам, это был запад. И он принёс запах, который приходил ко мне из кубка — чистый, свежий. Я инстинктивно посмотрел туда, надеясь найти хоть какую-нибудь нить, связывающую меня с Рогатым Господином. Я был так потрясён случившимся, что даже запах казался мне путеводной нитью.

Еле заметная тропа отходила от дороги. Она вилась между курганами и вела на запад. Нужно ли нам идти туда, если нас ничего не зовёт, кроме этого так хорошо знакомого мне запаха? Тропа то и дело исчезала в тени курганов. Я остановился и стал всматриваться вдаль, стараясь пронзить мрак взглядом.

Инна снова стала сопротивляться.

— Куда ты идёшь? — спросила она. В ней странным образом уживались две девушки: одна — тихая, скромная и запуганная из клана Гарна, и другая, причём гораздо чаще, — враждебная мне. Она хотела освободиться от меня.

Я был прав. Этот запах доносился из долины, где высились тёмные курганы. Не отпуская Инну, я достал кубок и повернул лицом Рогатого в том направлении.

Я уже привык к его помощи, и поэтому совсем не удивился, увидев, как зажглись светом его глаза. Слабые лучи света протянулись как тонкие нити в самое сердце мемориала давно умершим лордам — может, здесь были захоронены воины, погибшие во время битвы, защищая свою землю.

Я слышал тяжёлое дыхание Инны, но она не сопротивлялась, когда мы свернули с мощёной дороги и пошли по узкой тропе.

Тени проплывали мимо нас. Я притянул Инну поближе к себе и взглянул наверх. Там я увидел громадную птицу — неужели это то чудовище, с которым я сражался, и которое не погибало от смертельных ран? Но птица пролетела мимо, не обратив на нас внимания. Я не смог рассмотреть её, но у меня сложилось впечатление, что это всё же не птица. Она летела прямо, но вдруг над курганом оглушительно захлопала крыльями и повернула на север. Видимо, заметила какое-то препятствие, невидимое нам. То, что эта птица, или что-то другое, была так отброшена, придало мне мужества. Поэтому, дождавшись, чтобы она отлетела подальше, я подхватил Инну, и мы пошли вперёд как можно быстрее. Правда, она тут же стала жаловаться, что поранила ноги о камни, что нам вообще не нужно так спешить.

Тропа вилась между земляными курганами, но я заметил, что некоторые из них были увенчаны камнями, и из их вершин струилось к небу голубоватое сияние, правда, недостаточно яркое, чтобы помочь нам в пути.

Я знал, что скоро мы доберёмся до убежища. Мне очень хотелось есть и пить. И я не знал, в каком состоянии находится Инна. Правда, я чувствовал, что она дрожит от слабости, но нести её у меня самого не было сил.

Наконец мы дошли до кургана, который возвышался над другими. На вершине его стоял камень, из четырёх углов которого поднималось голубоватое сияние — как будто там стояли четыре свечи. У нашего народа свечи устанавливаются по углам погребального ложа лорда. Я посмотрел вверх, но не заметил ничего, что могло бы послужить убежищем.

С вершины кургана мы могли бы видеть всё вокруг. Тот, кто лежал под курганом, был давно уже мёртв, но он мог дать защиту тем, кто находится в сердце его кургана и кто просит его помощи.

Инна воспротивилась моему желанию искать место для лагеря на вершине кургана. Но когда она попыталась вырваться, двойной луч света из глаз Рогатого стал ярче и показал на курган. Тогда Инна плотнее закуталась в плащ, как будто это была броня, способная защитить её. Она больше ничего не сказала, но начала взбираться вверх по склону.

Вершина кургана оказалась плоской, и в небольшом углублении лежал камень словно низкий алтарь. Столбы света, как пламя на ветру, наклонились к кубку, когда я приблизился к камню.

Инна вскрикнула, упала на колени и спрятала лицо в руки. Её спутанные волосы рассыпались по плечам как второй плащ. Но я стоял и прислушивался. Из ночи пришли какие-то звуки. Я слышал звон мечей, удары стали о щиты, крики, очень далёкие и слабые, некоторые торжествующие, некоторые крики отчаяния. И затем над всем этим послышались звуки рога — охотничьего рога, и это был не сигнал битвы. Возбуждение охватило меня. Усталость, голод, жажда — всё было забыто. Одной рукой я поднял вверх кубок, а второй — меч, сам не зная, почему это делаю. Я не был готов к встрече с врагом. Нет — враги давно исчезли, осталось только торжество, радость победы, такая же чистая и ясная, как огни, горевшие на вершинах курганов. Нет, мой меч вознёсся вверх в салюте, приветствии лорду, которому я служил. Рукоять меча коснулась моих губ.

Кому… или чему… приносил я клятву в верности, я не знаю. Но я знал, что это было нужно и это было правильно. Вокруг меня струилось голубое сияние и кубок светился. И затем всё исчезло. Как будто всё смёл ветер, приносивший запах вина Рогатого Лорда. Меня охватило желание, острое, как боль, найти того, чьи крики я слышал, чей рог звучал в ночи. Но моё время, видимо, ещё не пришло, и я остался на месте.

Медленно я вложил меч в ножны. Голубое сияние стало совсем слабым. Остались только еле заметные следы его. Инна подняла голову и посмотрела на меня. Глаза её расширились. Они были полны страха и трепета.

— Кто ты? — спросила она.

Я ответил правду.

— Я Эльрон, лишённый клана, хотя… — мой голос прервался. Горечь потери клана и рода оставили меня с тех пор, как мои ноги вступили в эту загадочную страну. Я посмотрел на того Эльрона, каким я был когда-то и увидел очень юного и очень глупого человека. Хотя я и теперь знал лишь немногим больше чем он, зато я знал, что мало знаю, а это достаточно много, это большой шаг вперёд.

Инна отбросила волосы с лица. Я присел рядом и протянул ей бутылку с водой и немного еды, что оставалась ещё в моём мешке. Она жадно ела и не говорила, что еда затхлая, а вода несвежая и пахнет бутылкой, а не чистым родником. Мы сидели и ели. Нас освещала луна и сияние могильных свечей. Каждый из нас думал о своём. Мои мысли всё время возвращались к Гатее и Гру.

После еды я взял кубок, поднёс его к груди и заглянул в него, как будто это было зеркало… или окно куда-то. Затем я вызвал в мозгу видение девушки, которая стояла рядом со мной в Чёрной Башне. Для этого я призвал на помощь все свои силы, всё своё воображение.

Было очень трудно увидеть чёткое изображение ее лица. Она то появлялась, то исчезала. Я закончил свой поиск, выполнив то, что задумал. Инна теперь со мной. Гатея же выбрала свой путь по собственной воле. Мы не были связаны между собой ничем. Но нет! Для меня не может настать покоя, пока я не буду уверен, что она снова в этом мире… что она свободна и может осуществить свои желания. Не может быть покоя! Нет!