И вот они встретились — Свет и Тьма. Хотя Инна и я не участвовали в противостоянии, я понимал, что это не первая их встреча. В этой странной стране равновесие между ними было нарушено давно. То побеждал Свет, то Тьма. И я знал, что приход сюда моего народа ещё больше нарушил равновесие. И теперь должна произойти последняя битва, подобной которой не видел ещё ни один человек.

Заклинание Гунноры держало меня, она управляла одной моей половиной. Другая моя половина принадлежала, и я об этом не сожалел, Рогатому Лорду. Я добровольно поклялся ему в верности. В нём я видел то, чем восхищался в барде Сузе, открывшем Ворота, и в Братьях с Мечами. Теперь я уже начал сомневаться, что мы сами выбрали этот мир. Мне стало казаться, что мы были вызваны сюда, чтобы попытаться восстановить равновесие между бессмертными силами Тьмы и Света.

Как проявится могущество тех, кто сейчас противостоял друг другу? Может, они нуждаются в простых смертных, не имеющих тайных знаний, чтобы нарушить равновесие в свою пользу? Ведь это очень древняя страна и количество прежних жителей здесь стало настолько малым, что им приходится сражаться друг с другом за обладание нами, людьми. Пока я думал, между противниками происходил разговор. Я обнял руками Инну, и она повисла на мне, как будто ноги девушки совсем отказывались держать её. Очевидно, силы совсем покинули дочь лорда.

Костлявые руки Райден висели вдоль тела, прячась в широких рукавах мантии. Крылатая женщина корчила ужасные гримасы. Она плюнула и плевок упал у ног прекрасной женщины, сияния которой не мог выдержать простой смертный.

— Это опять час…

Интересно, я слышал ушами, или же слова рождались в моём мозгу? Говорил Курноус. Он сделал шаг к человеку-зверю.

— Ты вызвал, Кунтиф. Я ответил. Твои Ворота не собираются открываться!

Его противник фыркнул:

— Зато твои открыты настежь. Теперь ты ввёл в игру других — разве это не запрещено издавна? — он показал прямо на меня. — Твоя кровь стала жидкой, твои герои все погибли — и теперь ты призвал на помощь этих, сделав их своими слугами. Это против Клятвы…

— Против Клятвы? Но вы же сами хотели использовать его! Кто вызвал его сюда с кубком, кто задумал грязное дело? Мы не потерпим, чтобы в Авроне родилось дитя Зла! — теперь говорила Гуннора. — А ты, Райден, твоя западня разрушена, твоя жертва вырвана из сетей. Она ещё девушка, несмотря на все твои заклинания она не родит зло.

От сверкающей женщины полились трели, напоминавшие пение птиц. Эти прекрасные звуки радовали сердце. Та, что была гнусной пародией на неё, повела плечами и кончики её крыльев царапнули землю и высокую траву.

— Да, Ворота открыты, — спокойно заметил Рогатый Лорд. — Когда придёт время битвы, мы должны созвать всех, кто может подняться. Они могут стать новым началом. Мы слишком долго были одни в пустынной стране. Не все могут подойти нам — но всегда есть плодородная почва, которая ждет нужных зёрен. Они должны сделать свой выбор, и они сделают его свободно, ведь это право всех живых существ.

— Девушка выбрала! — Райден ткнула костлявым пальцем в сторону Инны.

Я крепче сжал дочь Гарна. Она не собиралась присоединиться к этой зловещей троице.

— Но не свободно. И ей никто ничего не объяснил, — возразила Гуннора. — Ты думаешь, я не знаю, как ты заманила её? Ты зажгла в ней искру, которой у неё не было. Посмотри, разве это не так? — она повернулась и показала на нас.

Я почувствовал такое горячее желание, что еле удержался на ногах. Но Инна вскрикнула, как будто кто-то ударил её, и прижалась лицом к моему плечу. Она не хотела смотреть на них.

— Ты хотела использовать её, предварительно обманув, — в глазах Гунноры промелькнула жалость.

— Когда-то, — снова заговорил Курноус, — разгорелась борьба между Светом и Тьмой — и многие погибли тогда. Смерть и разрушение опустошили страну. Я считаю, что свобода выбора сейчас должна остаться.

— У меня есть своё место, своё могущество, ты не можешь пренебрегать мной, — рявкнул человек-зверь.

— Разве я пренебрегаю? Свобода выбора. Те, кого вы честно завоюете, станут вашими подданными, но ими окажутся те, кто ответит на ваш зов. Эти двое уже выбрали…

— Она нет! Ты сам сказал это! — закричала Райден.

— Она сделала выбор. Она ведь из тех, чей разум закрыт для нас. Колдовство запрещено. Позови её без заклинания! — приказала Гуннора.

Старуха разразилась проклятиями. Я видел, что рукава её шевелятся, видимо, она двигала руками, но ритуальные жесты всё-таки не рисковала делать. Возможно, она была вынуждена признать справедливость слов моей янтарной леди.

— Ты видишь? — в голосе Гунноры прозвучала странная нотка. Неужели это была нотка жалости? Неужели она чувствует хоть каплю тепла к этой безобразной, гнусной, отвратительной старухе? — Что сделано, то нужно исправить!

Она излучала могущество, тёплое золотое сияние окружало её фигуру. И из этого золотого сияния вырвалось золотое копьё. Я увидел, что ведьма отступила на шаг. Лицо её перекосила злобная гримаса. Рот скривился, как будто она хотела плюнуть в нашу сторону ядовитой слюной.

Затем плечи карги опустились. Если годы что-то и значили для неё, то именно теперь они легли на неё тяжким грузом. Руки её вознеслись вверх. Я мог чувствовать, как она борется с могучей силой, но не может преодолеть её. Но Гуннора тут была не причём. Всё дело заключалось в самой старухе. Все её усилия нарушить баланс, достичь большего могущества, оказывались тщетными.

Она проговорила — четыре слова, которые прокатились громом по равнине. Мне показалось, что небо и земля откликнулись на них и содрогнулись, как будто столкнулись два мира с ужасающей силой. И затем всё снова успокоилось, мы снова оказались в одном времени и в одном месте.

Я держал — ничего! Инна исчезла. Её не стало в моих объятиях. Я вскрикнул, и Гуннора бросила на меня быстрый взгляд.

— Не бойся за неё. Она вернулась к своему народу. И она всё забудет. В ней не зреет дитя зла, которое бы уничтожило всех нас. И это потому, что ты был твёрд.

— Вы ещё не выиграли! — зарычал человек-зверь. В его голосе прозвучала жажда крови и угроза смерти. — Это ещё не конец.

Курноус покачал головой в короне.

— Никто из нас никогда не выиграет. Вы всё время будете пытаться подчинить себе всё, но всегда окажется кто-то, кто встанет на вашем пути — баланс останется…

— Но не навсегда! — человек-зверь жестом негодования ударил себя в грудь.

И исчез!

Карга показала свои жёлтые кривые зубы в презрительной усмешке.

— Не навсегда! — повторила она. Её чёрные рукава хлопали по костлявому телу, как будто дул сильный ветер, которого я, правда, не ощущал. Да и трава не шевелилась там, где стояла она. Но странный ветер всё сильнее трепал её мантию и наконец он сорвал её с места, как сухой лист с дерева, и как сухой лист она полетела куда-то в ничто.

Теперь и крылатая женщина испустила хриплый рёв, распустила свои крылья и взвилась в воздух. Затем она быстро понеслась по небу. Сверкающая женщина тоже взлетела и полетела за ней.

Но двое остались, разглядывая меня. Во мне слишком много ещё сохранилось от юного неопытного глупого Эльрона. И тот Эльрон спросил:

— Значит, тёмные так и будут продолжать своё дело? Какова же тогда судьба моих соплеменников?

— Нет стран, где только Свет или только Тьма. Ведь если не будет Мрака, зачем тогда стремиться к Свету? — спросил Курноус. — Как мы уже говорили, эта страна почти совсем опустела. И среди тех, кто пришёл сюда, найдутся люди, чьи сердца откроются нам — Тьме или Свету. Но выбор они будут делать сами. Остальные не будут знать ничего и ни о чём не будут подозревать, так как они не те, кто подходит нам.

Я теперь подумал о властителе Чёрной Башни — неужели и это Зло свободно творить свои чёрные дела?… И если его жертва останется без помощи…

— Она не останется без помощи…

Я понял, что между нами нет необходимости произносить слова. Это был лорд, которого я выбрал сам, и с этого часа я буду жить в соответствии со сделанным мной выбором. И всё же может наступить момент, когда меня станут грызть сомнения, когда мне будет казаться, что добро могло бы сделать многое, но не делает.

— Могущество… всё дело в равновесие сил, — продолжал Курноус. — Неужели ты не понимаешь, что кто бы не нарушил равновесие сил, Тьма или Свет, это приведёт к тому, что в стране воцарится хаос? Мы уже получили один такой урок много лет назад — очень жестокий урок. Страна была сильной и богатой, пока баланс не нарушился. Восстановление страны — очень долгий и трудный процесс, и много раз это оказывалось не по силам тем, кто пытался сделать это. И твои люди будут терпеть неудачи, но они будут пытаться, так как в твоём народе заложены семена. Они взрастут в вас, несмотря на то, что вы сами не будете верить, что этого можно достичь.

Какая-то часть меня понимала справедливость его слов. Но человеческое нетерпение оставалось.

— А леди Инна действительно в безопасности?

— Она проснётся в том же месте, откуда её взяли. Райден устроила там западню перед приходом ваших людей. Но у неё сорвалось, потому что она вызвала кубок, а ты, который подчинил его себе, тоже пришёл, — сказала Гуннора. Теперь она стала совсем другой. Её влияние на меня в значительной степени ослабло, даже исчезло. Я уже мог спокойно смотреть на неё, и испытывал огромное удовольствие, но безумное плотское желание теперь не мучило меня. Я увидел, что она улыбается.

— Ещё не время, но тот голод, который ты испытал, ты ещё удовлетворишь в своё время, когда найдёшь ту, которая разделит с тобой наслаждение.

— Гатея… и Гру?

Курноус не улыбался. Он скорее смотрел на меня как на своего воина, который готовится к битве. Он хотел убедиться, хорошо ли вооружён воин, готов ли к бою.

— Кубок твой. Остальное решишь сам. Выбор свободный — для вас обоих. Вы выберете сами, чего хотите — добро или зло.

Я не понимал, о чём он говорит, и задал вопрос, который более всего мучил меня.

— Гатея… Гру… может быть, я нужен им. Я должен пойти к ним.

Не было ни вихря, который бы нёс меня, ни могучих крыльев за спиной. Скорее всего, этого было мгновением тьмы — кромешной тьмы, как в Чёрной Башне, там, куда никогда не проникает свет. И затем пришёл свет — лунный свет, как будто день остался позади.

Передо мной лежало Лунное Святилище, но не то, что было расположено возле долины, а то, где Райден со своими помощниками хотела совершить величайшее зло. Оно освещалось ярким светом — возможно, всё-таки это была другая часть колдовского мира — но оно было точной копией того Святилища, где Инна ожидала осквернения тела и смерти духа.

Та, которую я искал, стояла перед каменным алтарём, светясь серебряно-белым телом. Она сбросила всю одежду и купалась в лунном сиянии, впитывая в себя могущество, которое жило в этом святом месте. В воздухе над алтарём стоял столб, нет, закутанная в вуаль фигура, которую я не мог разглядеть.

Воздев руки к небу, Гатея молилась с закрытыми глазами, лицо её излучало радость. Мои пальцы пробежали по пуговицам, по застёжкам, шнуркам. Я отбросил от себя сначала то, что было связано со смертью и войной, и затем всё остальное. Теперь на мне был только свет, свет и кубок, а также, как мне приказала память, листок лесной женщины.

Когда я приблизился к святилищу, свет сгустился передо мной, как бы сопротивляясь моему вхождению. Я чувствовал его сопротивление не только телом, но и разумом. Свет протестовал против того, что я вхожу, что я несу с собой, что я хочу сделать. И затем из света соткалось лежащее между колоннами передо мной серебряное тело Гру. Губы его раздвинулись и показались огненные клыки, как бы предупреждая меня.

Затем глаза его, горящие, как драгоценные камни, остановились на кубке и вновь встретились с моими глазами. То, что пробудилось во мне, позволило общаться мысленно с этим котом, который был больше, чем кот. Он занимал и будет занимать определённое место в моей жизни.

— Это моё право — и её выбор.

И Гру отодвинулся в сторону. Я вошёл в Лунное Святилище.

Сколько могущества! Оно обрушилось на меня. Я ощущал его давление на своё тело, которое будто покалывало тысячью иголок. Мне хотелось броситься вперёд, но я сдержал себя и медленно, шаг за шагом стал продвигаться. Кубок я держал у сердца, лист грелся в другой руке.

Гатея резко обернулась, как будто в атмосфере колдовства, наполнявшей Святилище, появилось нечто чужое. Я увидел её расширившиеся глаза. Она подняла руку, чтобы отослать меня прочь.

Но я знал, что нужно делать. Я сделал свой выбор, теперь настала её очередь. Я опустил лист в кубок. Он лежал пару секунд, а затем расплавился, и бурлящая жидкость наполнила кубок — сама природа благословляла этот час.

Как верноподданный, я опустился на одно колено. Мне показалось, что-то давит на мою голову. Может быть свет — но я был готов и для короны — правда, я к этому не стремился.

Гатея ткнула пальцем в мою сторону.

— Уходи! — приказ, но окрашенный нотками страха. Голос её увеличил давление на меня. Если бы она была тверда, я вынужден был бы уйти и мы никогда бы не соединились.

— Диана! — когда я не повиновался, Гатея повернулась снова к алтарю, над которым зависла сверкающая колонна.

Я мог её видеть, но не ясно. Ни один человек не мог бы рассмотреть эту фигуру. Но затем в этом ослепительном сиянии выделилась фигура стройной женщины. Её лицо было похоже на лицо Гатей — такое же гордое, замкнутое. Она была верна тому, чему решила посвятить жизнь.

— Диана! — снова воскликнула Гатея.

Лицо стало холоднее, на нём мелькнула тень враждебности, неприязни. Я вдруг вспомнил, что Диана может убить того, кто покусится на её служанку без согласия самой девушки.

Я хотел просить помощи, но понял, что её не будет. С этим мне придётся справляться самому.

— Диана! — может, Я ошибся? В голосе Гатей появились вопросительные нотки, она уже не была столь непреклонна, столь неприступна.

Из кубка спиралями поднимался вверх золотой туман — туман цвета одежд Гунноры. Затем туман стал янтарным и опьяняющий аромат заполнил пространство между нами.

— Диана… — Гатея уже не крикнула, она промурлыкала. Теперь она уже отвернулась от серебряной фигуры, чтобы видеть меня. Я заговорил, и слова пришли из моей памяти, где хранились с незапамятных времён, о которых уже давно не помнил никто.

— Поле ждёт семени. Могущество леди вспахало поле. Пришёл тот, кому суждено пробудить поле, чтобы затем созрел урожай, который оживит тело, разум и душу.

Гатея двинулась ко мне. Один нерешительный шаг, затем другой. На лице её отражалась внутренняя борьба. Я держал кубок и ждал. Выбор. Выбор был за ней. Я не мог настаивать. Она сама должна прийти ко мне. Сама.

Очень долго она стояла так близко от меня, что я мог протянуть руку, коснуться её мягкого тела. Но так нельзя. Да, могущество передаётся от мужчины девушке, а затем от новой женщины обратно к мужчине. И только тогда, когда обмен будет совершён, целое станет более величественным, чем отдельные части. И всё же выбор оставался за Гатеей.

— Диана… — еле слышный шёпот. Серебряный свет запульсировал вокруг нас. Сначала горячий, затем холодный, как будто он отражал внутреннюю борьбу Гатей.

Она пристально смотрела в мои глаза. Ничто не передавалось между нами. Не знаю, что она хотела увидеть, а может быть, и увидела. Её руки медленно поднялись, и… она хочет взять у меня кубок? Или сделать что-то другое?

Её пальцы обхватили мои, сжимавшие кубок. Затем она вынула его из моих рук. Когда она взяла кубок, я наклонился и коснулся её белой ноги. Старые слова полились с моих губ.

— Тот, кто ищет, всегда найдёт. В каждой девушке находится королева. И во имя Леди, я приветствую её, так же как приветствую тебя.

Я поднял руки и положил их туда, где её стройные бедра соединялись с телом.

— В девушке всегда живёт поле, ждущее урожая. Во имя Леди, я приветствую тебя.

Поднявшись на ноги, я коснулся её твёрдых маленьких грудей.

— В девушке живёт тот, кто придёт, когда наступит время. Во имя Леди, я приветствую тебя.

Гатея держала кубок так, что он находился между её губами и моими. В глазах её проснулось другое чувство — удивление, нетерпеливое ожидание.

Я выпил то, что она предложила мне, затем выпила она. Теперь кубок был пуст, и она отвела его в сторону. Он не упал на землю, но плавно пролетел по воздуху и мягко опустился на каменный алтарь. Колонна серебряного цвета стала изменяться, густеть, приобретать золотой цвет. Я привлёк к себе Гатею и поцелуй, который я дал ей, как и говорила Гуннора, решил мою судьбу и открыл последний барьер.

Золотой свет — тепло — и мы забыли обо всём. Всё, что осталось — это жрица и Леди, мужчина и Лорд, коронованный Рогатой Короной. Из их соединения родится могущество, которое может совершить всё. И когда я взял ту, которая больше не пойдёт по девственной дороге Дианы, я ощутил, как что-то опустилось на мою голову — корона. Я был слугой, но в этот час стал господином, лордом.

Лишённый клана — лишённый имени — и коронован!