Нападавшие не сделали попытки сблизиться с нами. Они стали кружить вокруг нас на своих чудовищных лошадях. Я крутился, следя за ними, а Гру страшно рычал, подняв голову. Хвост его бил по земле. Вскоре я понял, что всадники сидели вовсе не на лошадях, а на больших ящерицах, которые шипели и поминутно высовывали свои раздвоенные языки. Я не понимал, почему эта троица не нападает сразу на нас.

Времени взывать к помощи, как я это сделал в лесу, сейчас не было. Да я и не был уверен, что эта помощь придёт. Ведь, возможно, эти трое и появились именно потому, что я вызвал того, к кому не имел права обращаться.

Наконец все трое остановились. Я не мог увидеть их лица под капюшонами. Но я разглядел бледную кожу и заострённые подбородки. Один из них остановился слева, другой справа, а третий, тот, который размахивал чёрной молнией, в центре.

Говорят, что лучшая защита — это нападение. Но в данный момент, я понимал, что нужно выжидать. Нападение ничего не принесёт. Но почему они не напали на нас и не испепелили своими чёрными молниями? Я этого не мог понять.

Несмотря на то, что я встал впереди, Гатея выдвинулась рядом со мной и её плечо коснулось моего. Правда, вместо меча в руке она держала свой посох. Мы ждали и тишину нарушало только рычание Гру и шипение ящериц.

Я вспомнил, как Гатея говорила, что холодная сталь отпугивает зло. Может, они боятся именно моего меча, а не моего искусства? А если так… может, нужно напасть первым?..

И вдруг из самого воздуха раздался голос, подобный грому. Он отвлёк моё внимание от этой троицы и заставил поднять голову к небесам, чтобы отыскать, чей же это голос.

Но в небе не было ничего.

Нет! Нет! В воздухе прошло какое-то волнение, похожее на то, что вызывает камешек, брошенный в пруд. Неужели звук можно видеть? В воздухе появились следы голубоватого дыма. Дым не исчезал, он извивался над нашими головами, окружал нас. И мы пошли, как бы повинуясь приказу этого еле видимого круга.

Я сопротивлялся изо всех сил, даже старался зацепиться за кусты, за камни. Но тело не подчинялось мне, я был чьим-то пленником. Гру и Гатея тоже двигались вместе со мной, упираясь изо всех сил. Но они двигались, как будто их тянули невидимые верёвки.

Тот, кто сидел перед нами на скакуне, повернулся и поехал прочь. Мы следовали за ним. По обе стороны от нас ехали двое других. Над нами светило солнце, земля была вся в зелени и цвету, а мы оказались пленниками, как бы брошенными в тюремную камеру.

Мы пересекли старую дорогу, но тот, кто ехал впереди, не свернул на неё. Он ехал напрямик через поля. Туманный круг над нашими головами не исчезал и двигался вместе с нами.

— Ты знаешь что-нибудь о них? — насколько глубоко Гатея знала эту страну, я не имел понятия, но всё же она могла дать хотя бы намёк, который окажется полезным. Я, конечно, беспомощен против колдовства, но если есть хоть малейший шанс…

— Они из Тьмы, — коротко ответила она. — Их господин очень могущественен. Это его голос наложил на нас заклинание, и кроме того, что они враги, я не могу ничего больше сказать.

Она прижала руки с жезлом к груди, как будто хотела защитить её от враждебных сил. Меня тащило вперёд, но меч я в ножны не вложил. Лучше быть постоянно наготове.

Так мы шли, влекомые неведомой силой, и, наконец, пришли в место, заросшее гораздо сильнее. Однако всё здесь выглядело зловещим, мрачным. Я видел цветы, похожие на разверстые пасти, готовые с жадностью проглотить всё, что приблизится к ним. Другие были мертвенно-бледными и от них исходил сладковатый запах смерти. Деревья стояли все перекрученные, покрытые уродливыми отростками, напоминавшими ужасные маски, головы мужчин и женщин, умерших в страшных муках. Зелёные листья деревьев покрывал беловатый налёт, как будто они были поражены жуткой болезнью.

От тёмно-серой земли при каждом нашем шаге подымались смрадные испарения. Кое-где виднелись грибы странной формы и цвета, очень похожие на разложившуюся плоть.

Но жизнь была и здесь. Иногда мы слышали шорохи, а временами встречались глазами с какими-то существами.

Изредка нам удавалось рассмотреть их, и мне казалось, что это были животные, обезображенные каким-то колдовством.

Перед нами темнел строй деревьев, так переплетённых между собой, что я не представлял, как может живое существо пробраться сквозь него. И тем не менее, среди этих деревьев возвышалась башня самого угрюмого вида.

Камни, из которых она была сложена, зловеще чернели на фоне безоблачного неба. Нас тащили к этой башне, но я не мог разглядеть в лесу никакого прохода.

Однако когда всадник приблизился к лесу, деревья расступились в стороны, открыв путь. Вероятно, это была только иллюзия. Но я понимал, что лес по-настоящему реален и стал бы непреодолимым барьером на пути того, кто не обладал могуществом.

Всадник ехал вперёд, не останавливаясь, а за ним тащились мы трое, не в силах противиться тому, что гнало нас за ним. Когда мы проходили по тёмному лесу, где было гораздо более шумно, чем в обычном лесу, я осматривался по сторонам.

На ветвях торчали острые шипы, длиной больше чем мой кинжал. Между деревьями росли цветы, белые лепестки которых пронизывали красные жилки. Создавалось впечатление, что это живые существа, и по этим жилам течёт горячая кровь. В центре цветов желтели капельки, и я мог дать голову на отсечение, что это был смертельный яд. Тут всё было чужим и зловещим, мрачная атмосфера страха висела над лесом. Но я старался преодолеть этот — страх, подавить его.

Здесь все было создано, чтобы потрясти жертву, воздействуя на все органы чувств, — на зрение, на слух, на обоняние. Но внутри я оставался самим собой, всеми силами сопротивляясь колдовству, стараясь сохранить мужество. Тело моё может и было беспомощно, но дух и разум нет. Почему я думал обо всём этом, я не знаю. Вероятно потому, что это был для меня единственный способ сопротивляться злу.

Вскоре мы вышли на поляну, где высилась башня. Её не окружали ни стены, ни другие строения. Только чёрная, врезающаяся в небо колонна. В стене темнело входное отверстие, там даже не было ни двери, ни ворот.

Всадник остановился возле двери и поднял кнут, из которого вновь вылетела чёрная молния. Видимо, он отсалютовал, сообщая о прибытии. Он не произносил ни слова. Прекратилось даже зловещее шипение его ящерицы. Возле башни на поляне всё было спокойно — но ужасно жарко. Какие-то душные испарения стесняли дыхание, и нестерпимо хотелось вдохнуть свежего воздуха.

Стояла полная тишина, но вот всадник поехал в сторону, как будто получил приказ, которого мы не слышали. Голова его, закрытая капюшоном, повернулась, как бы проверяя, идём ли мы за ним. Он поехал прямо в дверь.

Темнота сгустилась вокруг нас. Здесь не было никаких источников света. Мы оказались в ночи, когда небо затянуто плотными тучами, — в кромешной тьме.

И мы совсем потерялись в ней. Я попытался протянуть руку и почувствовать тело Гатей или мех Гру. Но мой приказ не дошёл до мышц. Руки оставались на месте, как привязанные. Темнота изолировала нас друг от друга, и я слышал только своё дыхание. Я почувствовал, как паника охватывает меня.

Мы… или, вернее, я… больше не шли, не шёл. Дневной свет не проникал сюда, он остался где-то далеко позади. Я не мог даже представить себе, где мы теперь, так как с того момента, как мы вошли в башню, мне казалось, что теперь нас окружают вовсе не её стены. Мне казалось, что я стою в центре невообразимо широкого пространства.

Сколько времени я стоял так? Этого я никогда не узнаю, так как время здесь текло по-другому. В этой башне существовало только здесь и только теперь. Сокрушающая темнота с каким-то садистским сладострастием медленно и неотвратимо давила на меня, превращая моё естество в ничто. Я чувствовал себя в этом мраке примерно так же, как чувствует себя насекомое, попавшее в липкую сосновую смолу.

Мы, люди, боимся темноты. Это заложено в нас от рождения. Но в нас заложено и то, что мы должны бороться с этим страхом, пытаться подавить его, иначе жизнь наша превратится в кошмар. Но ещё ни один человек, я был в этом уверен, не подвергался такому испытанию, какому подвергся я. И к своему удивлению, я обнаружил, что могу сдерживать страх, держать его на расстоянии. Время шло, я отсчитывал его по своим вдохам. Если я до сих пор не поддался страху, значит смогу держаться и дальше.

Что-то изменилось впереди. Влажные горячие испарения перестали мучить мои ноздри. Вместо него повеяло тяжёлым сладковатым запахом разложения.

И это сопровождалось слабым, еле заметным свечением. В воздухе над нашими головами снова появился серый дымный круг, который сопровождал нас сюда. Он еле светился в этом мраке.

Круг постепенно трансформировался в овал. Серый цвет превратился в болезненно белый, смешанный с жёлтым. Теперь он стал похож на зеркало, хотя оно и не отражало нас. Но вот я понял, что это не зеркало, — это овальная дверь. Однако те силы, что привели нас сюда, не тащили нас к ней. Вероятно, что-то приближалось к двери с другой стороны.

И вот в овале появилась тень. Она медленно сгущалась и постепенно превратилась в туманную фигуру. Только края фигуры были как-то странно искажены. Затем мгновенно изображение стало ясным и чётким.

Я увидел женщину с бледной кожей, с волосами тёмными и длинными, достигающими до колен. Тело у неё было чисто женское, как тело Гунноры, и меня пронизало острое желание, как при виде Гунноры.

Но что это…

Может, меня обманывает зрение? Когда я подумал о Гунноре, сравнивая её с этой женщиной, это совершенное тело заколебалось, подёрнулось дымкой, а в глазах, изумрудно-зелёных, как у Гру, вспыхнуло красное пламя, и я почувствовал вспышку гнева в ней.

И всё же невольно сделал шаг вперёд. Меня охватило то же чувство, которое я испытывал к Гунноре. Я ни о чём не думал, я вложил меч в ножны, я хотел, чтобы мои руки освободились для…

И тут рукой я случайно коснулся бугорка на моём мешке. Снова женщина, которая ждала меня, и манила меня, подёрнулась дымкой. Кубок…

Она, должно быть, поняла моё смятение. Теперь она протягивала ко мне руки, и неистовое желание захлестнуло меня, я был готов пройти расстояние, разделяющее нас, коснуться своими руками её шелковой кожи, ласкать её, обладать ею… О такой женщине мог только мечтать каждый мужчина, и она манила меня… Она была…

И тут что-то мелькнуло передо мной. Гру взлетел в воздух одним прыжком. Я вскрикнул и бросился за ним. Я должен спасти её от этого зверя. Рука моя протянулась к мечу, и женская фигура снова заколебалась в дымке. Я коснулся рукой мешка, там, где из него выпирал кубок, и рука прилипла к нему, несмотря на отчаянные усилия освободиться. Но я увидел, что Гру не рвёт на части женщину. Он сцепился в схватке с другим котом, и теперь они катались по земле в смертельных объятиях друг друга. Я слышал их рычанье. Но женщины я не увидел, здесь были только два кота.

Затем они оба исчезли, и в овале снова появилась женщина, её чары снова стали манить меня. Но теперь в ней было что-то не то, какой-то изъян. По телу её всё время бежала мелкая рябь, и я понял, что это только иллюзия. То, что ждало меня, манило меня, возбуждало во мне дикое желание, оказалось всего лишь колдовским созданием, предназначенным заманить жертву — меня — в западню.

Я крепче прижал руку к мешку. Если кубок обладает каким-то могуществом, то оно мне сейчас очень нужно! Коронованный! Гуннора! Я стремился воссоздать в памяти их изображения, чтобы сделать их для помощи себе.

Женщина ещё стояла — создание того, кто правил в этом гнезде зла. Возможно, она или он, ещё не понял, что у меня появилась защита. Желание всё ещё оставалось очень сильным, тело помимо воли тянуло вперёд, к ней, жар сжигал меня. Я отчаянно боролся с собой, пытаясь убедить себя, что это всего лишь иллюзия — но не мог подобрать нужных слов.

Я упал на колени, распростёрся на земле, но меня тянуло, тянуло к ней. Я цеплялся за всё в моей памяти, как утопающий хватается за соломинку, как умирающий старается раздуть последнюю искру жизни в себе. Но я не мог совладать со своим телом, хотя твёрдо знал, что меня ждёт неминуемая смерть.

Коронованный! Курноус… Курноус! У меня не было вина, чтобы вызвать его: у меня не было ничего кроме моей памяти. Вызвать Гуннору? Нет! Я поспешно отмёл эту идею. Гуннора только усугубит сжигающее меня желание. Вызвать её — значило ещё шире открыть дверь. Охотник! Убийца!

Фигура в светлом овале изменилась. Теперь там не стояла манящая женщина. Там был мужчина, высокий, хорошо сложенный, с короной из переплетённых оленьих рогов на голове. У него было спокойное гордое лицо настоящего лорда. И он протягивал руку мне, мне, лишённому рода, лишённому клана, лишённому имени. Теперь я никогда не буду одинок. Стоит мне принять эту руку, и я больше не буду захудалым дальним родственником, я буду другом великого лорда. Это не Гарн, он неизмеримо выше Гарна. Это лорд, с которым я смогу отправиться в большой поход по этой загадочной стране, смогу разделить с ним славу. Это я звал его, и он пришёл ко мне…

Не спуская с него восхищённых глаз, я развязал мешок, чтобы достать кубок, чтобы доказать себе, что это он, тот, кому я клялся, тот, кто снова спас меня от нашествия Тьмы.

Я открыл мешок. Пальцы мои коснулись кубка, скользнули в него.

Мужчина подёрнулся туманом. Нет! Не уходи… Я могу доказать… Я могу…

Он снова заколебался. И вот я увидел её. Эту девушку. Она снова тянулась ко мне. Руки её были протянуты ко мне…

Это был не мужчина. Не Коронованный Рогами воин. Это была женщина. Не та, что чуть не заманила меня в свои сети, нет, это была иная, стройная, гибкая девушка. Тело её частично закрывала серебристая туника, застёгнутая на одном плече. На голове её сверкал символ месяца. Она исчезла, и снова начал формироваться мужчина.

Я достал кубок, с трудом поднёс его к подбородку. Какая-то древняя, заложенная во мне мудрость заставила меня сделать это. В кубке было пусто, но в ноздри мне почему-то ударил резкий чистый запах — запах листьев, шелестящих под утренним солнцем, аромат полевых трав.

С моих глаз как будто спала пелена, и я увидел!

Внутри овала клубились облака. В просветах между ними я увидел неподвижно лежащего Гру, на его теле виднелись кровавые красные полосы. Гатея, вытянув руку, шла к нему. Она прошла мимо меня, но то, что держало нас, уже разрушилось. Прижимая к себе кубок, я бросился вперёд и преградил ей путь, когда она подошла совсем близко к клубящемуся тучами овалу.

Лицо её было несчастным, глаза устремлены туда, где лежал Гру. Сначала она хотела просто оттолкнуть меня, как будто не понимала, что может ждать её там. Я знал, что мне не удастся оттащить её назад одной рукой, ведь другой я сжимал кубок. Схватив левой рукой за пояс, я потащил девушку, но туман овала уже коснулся её ноздрей.

Она упёрлась и упала, увлекая меня за собой. Моё тело перекатилось через неё. И она начала отчаянную борьбу за освобождение. Гатея наверняка не узнавала меня. Я стал для неё только препятствием на пути к тому, куда она должна была попасть. Она пустила в ход зубы, когти, кулаки, а я мог только прижимать её к земле, тщетно стараясь избежать этих ногтей. Но я знал, что кубок — моё единственное спасение, пока я держу его и вдыхаю странный аромат, моя голова будет оставаться чистой, и никакие иллюзии не смогут обмануть меня.

Я держал его и очень надеялся, что кубок поможет ей, как и мне. Я постарался поднести кубок к её лицу, хотя она вертела головой, стремясь укусить меня…

Мы всё ещё боролись, когда…

Я изо всех сил держал её и прижимал к себе кубок. Но теперь мы уже не лежали там, где царит мрак. Нас охватил холод, такой жуткий, что я был уверен: ни одно живое существо не может выдержать его даже на миг. И снова вспыхнул свет — красный и обжигающий. Только что нас жёг холод, теперь жар опалял наши тела.

Гатея лежала неподвижно, закрыв глаза, но я чувствовал, как вздымается и опускается её грудь. Я поднялся на колени и осмотрелся. Жар, казалось, сожжёт мои лёгкие. Мы лежали на камнях, тоже очень горячих, даже раскалённых. Я приподнял Гатею, чтобы её поменьше обожгло. До меня донёсся запах палёной шерсти и я, повернув голову, увидел Гру, который не шевелясь лежал поблизости.

Мы были окружены стеной пламени, красно-жёлтой стеной. Когда дул ветер, которого мы совсем не ощущали, языки пламени протягивались к нам, пытаясь лизнуть. Пламя было очень ярким и стена его — сплошной, так что я не мог рассмотреть, что находится за ней. Я решил, что тот, кто завлёк нас сюда, разгневался на нас и решил покончить с нами, своими узниками, самым простым и быстрым способом. Ведь скоро от нас не останется ничего, кроме обугленных костей.

— Диана! — Гатея открыла глаза. Но она не видела меня, она только тревожно осматривалась вокруг. Я был уверен, что она жаждет увидеть, что же ещё ждёт нас, какую иллюзию создал властитель башни. Девушка нахмурилась, когда поняла, что к ней вернулось её настоящее зрение. Она взглянула на меня с такой яростью, что обладай её взгляд физической силой, я неминуемо был бы отброшен в окружавшее нас пламя. — Диана… она была здесь! Наконец-то она позвала меня.

Гатея изо всех сил толкнула меня обеими руками и я действительно чуть не упал в огонь, но успел вскочить на ноги. Однако я всё ещё держал кубок, не выпуская его.

— Всё это была иллюзия, — возразил я. Она ведь многое знала о колдовстве, неужели она сама не видела этого, не видела, как Гру бросился туда, не видела, как меня дважды чуть не заманили во Мрак?

— Что ты видела? — продолжал я, вставая перед ней и произнося слова с таким жаром своей души, который заставил даже померкнуть жар неистового огня, окружавшего нас. — Гру бросился на другого кота. Я сначала видел женщину, — тут я не стал вдаваться в подробности, — а затем человека в Рогатой Короне. А ты видела свою богиню? Дочь Луны?

Я уверен, что Гатея не желала слушать меня. Она была так потрясена иллюзией, что ко мне она могла испытывать только гнев. Она подняла руку, сжала кулак, как будто хотела ударить меня, но затем бросилась к Гру и упала на его неподвижное тело.

— Гру! — громко позвала девушка, затем приподнялась, взяла голову Гру в руки и заглянула в его полузакрытые глаза. Она гладила его шерсть, и вдруг глаза её расширились, как будто она опомнилась, пришла в себя. Она повернулась ко мне.

— Он… он не…! — пальцы её глубоко погрузились в шерсть животного. — Он не мёртв. Ты… — прижимая голову Гру к груди, она смотрела на меня.

— Ты видел? Что случилось с Гру?

То, что она ничего не видела, меня не удивило. Я уже понял, что для каждого из нас создавались разные иллюзии, для каждого свои. Гру бросился на другого кота, который был несомненно самкой. А меня пытались соблазнить, сначала воздействуя на тело, как было с Гру, затем, после неудачи, на более тонкие чувства.

— Его соблазнили, показав ему самку.

— Диана! Диана была здесь! — девушка качала головой, как бы не в силах расстаться с чудесными грёзами. — Я нашла Святилище… я была… — она замолчала, но рука её всё время гладила Гру. — Ты не видел её. Тебе являлись другие… — Гатея посмотрела на стену пламени за моей спиной, как будто только что обнаружила её.

— Тот, кто создаёт эти иллюзии… — она вздрогнула, как будто её охватил холод, хотя это было немыслимо в такой жаре. — Это один из Мрака. Но почему?.. И Гру… — она посмотрела на неподвижное тело зверя.

— Как мы попали сюда? — спросила девушка. Голос её снова стал твёрдым, она полностью овладела собой и теперь была готова без страха смотреть в лицо неизбежности.

Я рассказал ей всё — о кубке, и о том, как запах из него уничтожил мои иллюзии, и как я удержал её от того, чтобы она не бросилась навстречу гибели, и как нас затем перенесло сюда. Она слушала, я был уверен, что она не только понимает всё, но и что мой рассказ, в сочетании с её знаниями, поможет ей прийти к какому-то решению.

— Нас было трое, — медленно проговорила она. — И для всех троих одновременно создавались разные иллюзии. Заклинание, с помощью которого слуги привели нас сюда… Оно управляло нашими телами, но при этом ему помогали и всадники. Когда же мы втроём остались против него одного, он не смог справиться с нами. Бедный Гру. Он очень умён, но всё же не смог понять, что его обманывают, и поэтому попал в западню первым. А ты… у тебя нашлась защита, о которой он не подозревал.

— А что же видела ты?

— Я видела Святилище. Лунное Святилище — и алтарь был освещён. Я ждала, так как была уверена, что она придёт, что это именно то место, которое я искала. Нет, я ничего не видела, что создавалось для тебя. Но он не мог создавать одновременно иллюзии для всех нас. Когда он потерпел поражение с тобой, тогда появилась Диана, которую я ждала. Кубок помог тебе освободиться от его чар, а затем ты помог мне… Однако, — продолжала она, бросив взгляд на стену пламени, — куда же он теперь забросил нас, когда его усилия не увенчались успехом?

— Мы в его царстве зла, — ответил я. — Я не знаю ничего больше. Но нам нужно поскорее выбираться отсюда, если мы не хотим быть зажаренными здесь.

Гатея положила щеку на голову Гру.

— Я не могу воспользоваться посохом, у меня нет его, — сказала она. — Мои знания здесь ничего не значат. И если мы глубоко в царстве Мрака, то у нас нет надежды выбраться отсюда. Между Мраком и Светом нет переходов. Есть только границы, где они постоянно воюют между собой. Я полагаю, что здесь нам уже ничто не поможет, даже лунная магия.

Я не мог поверить, что она решила безропотно отдаться на милость судьбы. Я знал, я был уверен, что она никогда не сдастся, как бы ни безнадёжно было положение. То, что мы довольно успешно сопротивлялись тому, чьё могущество я даже не мог представить себе, вдохновляло меня.

Гатея уже развязала свой мешок. Она достала оттуда пакет с сухими листьями, выбрала семь штук и, сунув в рот, стала жевать.

— Что?.. — хотел было спросить я.

Девушка покачала головой и показала, что не может говорить. Затем она указала на кота, и я понял, что она хочет что-нибудь сделать для спасения Гру.