Гатея стояла позади меня, задрав голову. Я видел её раздувающиеся ноздри, как будто ей, как и Гру, нужны были запахи, чтобы распознать опасность. Боли она и ощущала тревогу, то не показала её мне. Я слушал крики птиц, затем взглянул в глубь леса. Кота не было видно, хотя мне очень хотелось, чтобы он сейчас был с нами.

Так как я должен был знать, как мы собираемся защищаться, я повернулся к Гатее, решив получить от неё прямой ответ.

— Что это за крики? Я знаю этих птиц и уверен, что от них ничего хорошего ждать не приходится.

Она встретила мой вопрошающий взгляд, и тут я увидел, как она была потрясена.

— Крылья Орда, — я еле расслышал её голос, настолько силён был птичий гам наверху.

— И этот Орд?

Гатея покачала головой.

— Думаю, что он — один из древних богов. Я… — она взглянула на жезл в своей руке, затем снова на меня. — Я Могу кое-что сделать — конечно, чтобы защитить себя — но это поможет и тебе. Дай сюда кубок!

Приказ прозвучал очень повелительно и я повиновался, даже не раздумывая. Лицо Рогатого было обращено на меня. Пятна света бегали по нему, ежесекундно изменяя его выражение, и мне даже показалось, что эти серебряные глаза ожили и оценивающе взглянули на меня.

— Мне нужен виноград… — и она быстро: посмотрела вокруг, как бы ожидая, что он тут же вырастет. Затем она полезла в свой мешок и достала несколько сушёных шариков, твёрдых и чёрных.

— Положи их в кубок! — я подставил кубок, и она уронила в него сушёные ягоды. Я заметил, что их было семь штук. — Теперь воды! Быстро! Нет, из твоей бутылки!

Я капнул на ягоды воду, стараясь сэкономить на этом.

Ведь бог знает, когда нам удается пополнить запасы.

Во мне поднялось какое-то странное ощущение. Я стискивал кубок обеими руками, держа его на уровне подбородка. Затем я немного поболтал его, чтобы вода смочила ягоды. Плохая замена вину — только сильное желание выпить может заставить человека сделать такой компот.

— Смотри туда! — приказала Гатея. — Думай о нём! Думай о вине, о тосте в честь Охотника! Его кубок подарен тебе. Может, ты заслужишь его милость. Это именно та магия, которой не могут управлять женщины. Думай о вине, вспоминай его вкус, клянись служить Ему! Быстро!

Я смотрел на лицо под Рогатой Короной. Это был, по-видимому, не человек, но в его лице присутствовало много человеческого. И это позволяло надеяться, что его магия поможет нам. Хотя я раньше никогда не пытался разумом управлять зрением, однако я знал, что смогу сделать это, даже если я и не посвящён в тайны Магии.

Серебряное лицо смотрело прямо на меня и то, что отличало его от людей, делало чужим, постепенно исчезало. Я уже ощущал его могущество. Это был лорд, который вершит справедливый суд над своими подданными, но в случае необходимости защищает их.

Я поднял кубок выше, закрыл глаза и стал убеждать себя в том, что в кубке вино, а не простая вода с несколькими сушёными виноградинами. И я приготовился выпить этот напиток, вспоминая вкус вина, которое преподнесла мне Гуннора. И приложив кубок к губам, я выпил.

И — я могу поклясться всем сердцем — я выпил действительно вино — ароматное, сладкое, подобного которому никогда не плескалось в наших бочках. Я пил это прекрасное вино и клялся в своей преданности, в своей вечной службе. Я — лишённый рода и имени, лишённый клана.

Я клялся не кровью, не сталью, и даже не Пламенем, как это было принято среди нас, я клялся вином, которое пил. Выпив, я перевернул кубок, как по обычаю принято среди нас. И из него вылились не капли воды, и выкатились не сморщенные чёрные ягоды — из него вылились капли вина, светлого, как солнце, чистого и жёлтого. Капли упали на мох и тут же исчезли. Я запрокинул голову и выкрикнул те слова, которые пришли в мой разум. Выкрикнул, не понимая их смысла, не зная, что они означают:

— Ха, Курноус! Ха, Хе Вентур!

Мой крик прокатился по всему лесу, снова и снова отзываясь эхом между деревьями. Листья на деревьях зашелестели, как будто по лесу пронёсся вихрь. Они падали наземь, устилая почву вокруг нас.

Новые силы переполняли меня. Я чувствовал себя сильнее всех. Во мне кипело что-то такое, чего я не мог назвать, но что возбуждало во мне энергию, — такое я чувствовал впервые в жизни.

Сейчас я мог бы один с мечом в руке противостоять целому клану, и, смеясь, победить всех противников. Или я смог бы с голыми руками выйти против гигантского кота, вроде Гру, и он бы потерпел поражение, а не я!

Сквозь завывания ветра мы слышали дикие крики птиц. Они, видимо, просили помощи у того, кто послал их. Но помощи не пришло. Я видел, как ветер безжалостно швырял тела птиц и они, разбиваясь о стволы деревьев, чёрными комочками падали на землю. Некоторые, которые не погибли сразу, смотрели на нас красными злобными глазами, в которых горела лютая ненависть.

Ветер кружил над лесом, постепенно собираясь в компактный вихрь. Затем он улетел. Остались только сорванные им листья, да чёрные тела птиц.

Моё возбуждение исчезло вместе с этим вихрем. Я испустил глубокий вздох и посмотрел на Рогатого Охотника. В его лице теперь уже не было жизни, оно было теперь старым и измученным. Я с благоговением держал кубок в руках. То, что я сделал с его помощью, потрясло меня. Теперь мне хотелось подумать, как же это произошло, почему я смог это сделать.

Я положил кубок в мешок и взглянул на Гатею. Она стояла, прислонясь к дереву и глядя на меня широко раскрытыми глазами. Она держала перед собой жезл, как бы стараясь оградить себя им.

— Он пришёл… — голос девушки дрожал. — Он действительно пришёл на твой зов. Но ты мужчина — мужчина из клана Гарна, как ты мог совершить это?

— Я не знаю… Но ты не ожидала этого… ты же сама научила меня…

Она покачала головой.

— Я только надеялась, но не верила в это. И ты сделал то, на что не решился бы даже бард. Ты вызвал Того, кто Охотится, — и он ответил! Теперь идём быстрее, пока тот, кто послал Чёрных, не выследил нас снова!

И она побежала между деревьями, огибая препятствия. Я последовал за ней, но когда мы выскочили на поляну, схватился за меч, так как боялся, что кто-нибудь из стаи остался жив и будет следить за нами. Но в небе не было видно никого, только какая-то чёрная точка далеко в небе, которая быстро удалялась. И я, несколько успокоенный тем, что не нужно вступать в битву, повернулся к Гатее, схватил её за руку и сжал её изо всех сил. Пришло время отвечать на мои вопросы.

— Кто Тот, который Охотится? Кто Черные птицы? Орд? Теперь ты мне скажешь всё, что знаёшь!

Гатея попыталась вырваться. Она была сильнее, чем я думал. Но я удержал ее, тогда девушка подняла свой жезл, но я быстро схватил её за кисть руки, так так ожидал этого. Ещё никогда я так грубо не обращался с женщинами и мне совсем не нравилась эта борьба между нами. Однако я должен был получить от нее знания, которые могут помочь нам избежать новых, опасностей.

Гатея смотрела на Меня. Она прекратила борьбу. Я видел, что губы её шевелятся, но не понимал, что говорит Она. Тогда я притянул её к себе и зажал рот рукой — вдруг она зовёт кого-нибудь себе на помощь — против меня.

— Ты скажешь! — прошептал я ей на ухо, прижимая его к себе. — Я долго шёл по твоему Пути. Ты даже втянула меня в колдовство — и я получу от тебя ответы на всё! — она застыла в моих руках как стальной прут, хотя уже не старалась вырваться. Что ещё сделать, чтобы добиться у неё ответа, я не мог себе представить.

— Ты же не дура, — продолжал я. — Нельзя дальше идти в эту страну, если мы не станем полноправными Партнёрами. Мне не нужны твои тайны, но я же воин. Я не хочу идти вслепую, если могу получить информацию, которая Поможет нам обоим.

Я знал, что упрямство её не сломлено. Но я не знал, что Делать, не держать же её в плену постоянно? Когда она не заговорила, у меня мелькнула мысль, как будто кто-то подсказал мне её. И я стал говорить тоном, требующим немедленного ответа.

— Во имя Гунноры, я требую! — я посочувствовал, что обращение к могуществу, с которым был связан, кубок, подействует на неё. Она так много говорила а том, что магия — женское дело, и что ни один мужчина не может касаться её. Она так гордилась, что магия разделяет нас. Но Гуннора была настоящей женщиной, и я уверен, что она обладала не только тем, чем обладают все женщины, но и большим могуществом.

И я понял, что поступил правильно, так как Гатея вновь дёрнулась, чтобы освободиться. Однако, я был готов к этому и не выпустил её, а затем повторил:

— Во имя могущества Гунноры, я требую!

Гатея внезапно обвисла у меня на руках. Я выпустил её и отошёл, в сторону, но глаз с жезла не сводил. Девушка стискивала его руками, держа обгоревшим концом вниз. Она не смотрела на меня, только заговорила холодным жёстким тоном:

— Ты всё ещё суёшься не в своё дело. Будь осторожен, нельзя обращаться к тому, него не понимаешь. Ты идиот!

— Лучше я буду живым идиотом, чем мёртвым. И я, уверен, что ты знаешь, эту страну достаточно хорошо и можешь вооружить нас для похода по ней, не только с мечом в руке. Ты знаешь, куда мы идём.

— Куда я иду! — поправила меня Гатея. Она всё ещё не смотрела на меня, как будто стыдилась того, что я держал её в плену и она не смогла освободиться. Это унизило её в своих глазах. Но я всегда с самого начала держался с ней почтительно, чего нельзя сказать о ней.

— Куда идём мы оба, — спокойно поправил я девушку.

— И у тебя есть проводник, тот невидимый, я видел, как ты с ним разговаривала. Он… или она здесь?

— Эта. Тайна, которую, не может знать тот, кто не посвящён, — возразила она.

— Меня уже посвятили. Я разговаривал с Гуннорой. Я вызвал Охотника — и разве он не откликнулся?

Она не смотрела, на меня. Глаза её бегали, как у загнанного в угол зверька.

— Я дала клятву. Ты не знаешь, чего требуешь…

И снова мне кто-то подсказал слова.

— Спроси у того, кто не виден, — спроси, должен ли я оставаться слепым среди зрячих? Я требую, это во имя Гунноры!

Жезл дрогнул.

— Она… почему ты говоришь о ней? Её имя — не для уха мужчины!

— Она нормально относится к мужчинам. Я сидел рядом с ней за праздничным столом и она говорила со мной так ласково, как никогда не говорила ты. Она подарила мне кубок.

— Я не могу сказать…

— Тогда вызови того, кто может, — настаивал я. — Вызови своего невидимого.

Теперь она подняла на меня глаза, и в них горел огонь гнева или ненависти.

— Пусть будет по-твоему! — Гатея воткнула жезл в землю, отступила на два шага и села перед ним, скрестив ноги. Взгляд её сконцентрировался на полуобгоревшем конце посоха.

Моя рука скользнула в мешок, где лежал кубок, и я сформировал в мозгу изображение янтарной леди, полное жизни и красоты.

Холодная волна пробежала по мне, хотя секунду назад солнце нещадно жгло кожу. Я почувствовал, как холодное дыхание Ледяного Дракона вырывается из обгоревшего посоха, который так много значил для Гатей. Каждую секунду я ждал, что посох начнёт излучать свет, но ничего не происходило. Только холод становился всё сильнее, как будто она решила заморозить меня. Я стоял и думал о Гунноре и о кубке, который она мне подарила. Кроме того, я достал из мешка лист. Может быть, это тоже какой-нибудь талисман.

Гатея нараспев заговорила на чужом языке. Она, вероятно, читала какую-то молитву. Холод усилился. Должно быть, я превратился в ледышку с головы до ног. Только от руки, которая сжимала лист, исходило тепло, благодаря которому я мог сопротивляться этому убийственному холоду. Я не знаю, хотела ли Гатея причинить мне вред. Может быть, тот, кто отвечал ей, таким образом защищался от непосвящённого.

Я не услышал голоса. Однако Гатея перестала петь и заговорила прямо с тем, кто излучал холод. Я снова постарался вызвать в мозгу живое изображение Гунноры. Но оно таяло, несмотря на все мои усилия. Вместо янтарного прекрасного лица появилось другое. Теперь возникла молодая женщина, которой я никогда раньше не видел. Зачесанные назад прямые волосы стягивал серебряный обруч с изображением луны надо лбом. В серых, как зимний лёд, глазах полностью отсутствовало какое-либо тепло. Волосы цвета чёрного зимнего неба контрастировали с абсолютно белым платьем, перетянутым тонким поясом и хорошо подчёркивавшем стройную фигурку молодой женщины.

Но в ней не было ничего человеческого. Не знаю, видел ли я своим внутренним зрением именно то существо, что вызвала Гатея, но эта девушка бесстрастно, почти презрительно изучала меня. И это презрение касалось не меня лично — а вообще мужчин. Я не мог избежать её изучающего взгляда.

— Гуннора! — выкрикнул я это вслух, или просто подумал?

Во всяком случае, это нарушило её ледяное спокойствие. Она не нахмурилась, даже не отшатнулась, но я каким-то образом почувствовал, что она обеспокоена, потрясена. Видимо, в этой стране существовали разные силы. Я встретился с одной из них, Гатея вошла в союз с другой. И эти силы не были дружны между собой, скорее наоборот.

Всё это быстро промелькнуло у меня в мозгу. И затем начали происходить перемены. На белом платье появились цветные разводы, стройное, по детски угловатое тело девушки округлилось, полумесяц надо лбом превратился в круг — полную луну. И в этом обличье я узнал её — Гуннора, только в другой одежде. Девушка, теперь зрелая женщина — это всё она, только с разными символами.

Холод, что окружал меня, постепенно исчезал, становилось теплее. Я ощущал запах лета, зрелых фруктов, пыльный аромат колосьев. Две стороны одного и того же! Гатея поклонялась одной, а во мне жило воспоминание о поцелуе второй.

Но только одно мгновение я видел перед собой мою янтарную леди. Затем она исчезла из моего внутреннего поля зрения. Однако она оставила после себя ощущение того, что я принят, что теперь передо мной откроется больше ворот, ведущих в загадочную страну. Значит, я могу получить то, что желаю, но только силой своей воли, разума. И мало-помалу всё придёт ко мне, и чем больше я приложу сил, тем больше придёт.

— Гуннора! — вновь позвал я её. Мне страстно хотелось услышать её бархатный голос, мои губы вспыхнули огнём, как будто вновь их обжёг её поцелуй.

— Диана! — выкрикнула Гатея другое имя.

Гатея протянула руки, как будто хотела удержать кого-то. Но я знал, что мы снова одни. Могущество, которое вызвала она, ответило и мне.

Голос девушки стал несчастным, как будто она звала ближайшего родственника, который покинул её навсегда. Затем её руки упали на колени, голова безвольно свесилась на грудь.

Я не подошёл к ней, так как знал, что любое моё прикосновение только усилит боль. Но я сказал:

— Это была Гуннора, девушка, женщина.

— Это была Диана, которая не знает мужчин! Она… — Гатея подняла голову. Слезы на её глазах удивили меня, как удивило бы плачущее дерево. — Это была Лунная Леди. Затем… Затем… — снова в её глазах появилась свирепость ястреба. — Гуннора тоже для женщин, но для тех женщин, которые отдали свою девственность мужчине… подчинились ему…

— Подчинились? — переспросил я. В моей янтарной леди ничего не говорило о смирении, покорности. — Я думаю, ты не права. Женщина если и подчиняется, то только по собственной воле. Женщина — поле, на котором рождается новая жизнь. Она — тепло… а твоя Диана — холод.

Гатея медленно покачала головой.

— Действительно, Гуннора ответила на твой зов. Я не понимаю, почему она одарила милостью мужчину. Её тайны не для тебя. Но видимо, как это не невероятно, она действительно выбрала почему-то тебя. Но только… мы направляемся в Святилище Дианы, а это совсем другое дело.

Я заметил, что теперь она сказала не «я», а «мы», но был достаточно благоразумен, чтобы не комментировать этого. Гатея медленно поднялась, как будто происшедшее полностью истощило её силы. Она взяла посох и положила его на свою ладонь.

Посох стал поворачиваться сам по себе, и вскоре конец его указал налево. Гатея кивнула.

— Ну вот. Мы можем идти. Путь указан.

Страна, которая лежала перед нами, была необитаемой, я был в этом уверен. Но появление чёрных птиц предостерегло нас. Мы должны быть очень осторожны и стараться держаться подальше от того, чего не понимаем, до тех пор, пока не решим, не опасно ли это.

Мы шли, и я постепенно убеждался, что когда-то эти долины населяли разные расы, не всегда похожие на людей. Я вспомнил празднество в зале крепости и вспомнил, что видел там не только людей. Однако мне казалось, что все они были между собой в полном согласии.

— Ты говорила о птицах Орда, — я решил, что между мной и Гатеей больше не существует барьера, и я могу расспрашивать её. — Так кто же этот Орд?

— Я не знаю. Мне известно только, что он господин Тьмы и эти ужасные чёрные птицы нападают на того, кого укажет он.

— А крылатое чудовище, с которым я столкнулся в горах? — я кратко рассказал ей о битве с чудовищем и о загадочной статуе, которая охраняла вход в пещеру, откуда оно появилось.

— Это тоже зло, но оно пришло откуда-то из другого мира много лет тому назад. Здесь произошли большие перемены.

— Ты многое знаешь об этой стране, — заметил я.

— Ты ещё этого не понял? — спросила она. — Я родилась, зная, что обладаю талантом, но у меня не было ключа, чтобы его раскрыть. И теперь я здесь, где хранятся все ключи! Забина хотела, чтобы я шла вперёд медленно, чтобы я училась всему постепенно, как ребёнок. Я молода, но жизнь моя не бесконечна, и я не могу ждать, ждать и выцарапывать жалкие крохи знания, когда я могу получить всё сразу, если постараюсь. Лунное Святилище — оно дало мне ключ. Благодаря ему я могла лететь туда, куда Забина предлагала мне плестись шагом. Но я не успела воспользоваться этим. Ваша леди украла у меня всё. Надеюсь, теперь она поняла, что нельзя воровать надежды других.

Она говорила и губы её кривились. Я понимал, что Гатея в душе шлёт проклятия Инне.

— Я знаю Гуннору. Она — другая ипостась твоей Лунной Леди, и она излучает солнечное тепло. А кто этот охотник, что откликнулся на мой призыв?

— Он именно таков, каково его имя. Женщина хранит семена, высаживает их, ухаживает за ними, собирает урожай, когда они созреют. А мужчина охотится, ищет жертвы, у него рука всегда на рукояти меча, он всегда готов срубить росток жизни. Коронованный Рогатой Короной охотится — и убивает…

— Значит, он олицетворяет зло?

Я увидел на её лице желание согласиться, но затем она неохотно заговорила:

— Всё в мире сбалансировано. Свет и тень, луна и солнце, жизнь и смерть: ничто не может перевесить. Женщина даёт жизнь, мужчина приносит смерть, когда наступает нужное время. Женщина работает на полях, мужчина охотится за четвероногими или имеющими крылья. И так всё идёт, пока не появляется кто-то, обладающий могуществом и способный нарушить существующий порядок. В этом и есть природа зла — стремление нарушить равновесие между жизнью и смертью.

— Значит, Охотник — противоположность Гунноре или Диане, и тем не менее, он на своём месте.

То, что она считала задачей Рогатого смерть и убийства, мне совсем не понравилось. Хотя ведь это — реальная жизнь. Не бывает жизни без смерти. Правда, мы всегда с ужасом смотрели на смерть, хотя бывало и так, что смерть ждали, как благословенную избавительницу от мук. И я призывал смерть на помощь нам. Это вызвало во мне сильное беспокойство. Я даже хотел отшвырнуть от себя кубок — и может, даже лист — и не иметь больше с ними никаких дел. Но кубок подарила мне Гуннора, а она была воплощением жизни, с какой стати она стала бы дарить мне символ смерти? Если, конечно, в нём не было какого-то скрытого смысла.

Но я никогда не признался бы Гатее в своих сомнениях относительно Гунноры. Я решил больше не думать о будущем, жить только настоящим. То, что ждёт меня, я встречу без колебаний и сожалений. Я не верил в то, что Гуннора подарила кубок, желая предупредить, предостеречь меня, может даже как знак угрозы. Она говорила о моём будущем и я склонен был верить в её пророчество, тем более, что оно было мне по душе.

Гатея не могла прочесть мои мысли. Она нахмурилась. Но не потому, что гнев охватил её, скорее потому, что я озадачил её, возбудил любопытство.

— Коронованный — не противник Дианы, — слова её падали медленно, как бы против воли. — Его почитает и Диана — Девушка, и Гуннора — Женщина. Он им брат и муж — и даже сын Мудрейшей…

— А кто эта Мудрейшая?

— Мудрейшая умирает, когда в жизнь приходит девушка. Это Тёмная Луна, которой мы никогда не видим. Да, Коронованный равен ей. Но у него своё собственное Святилище. И…

Но она не успела сказать то, что собиралась, так как в воздухе мелькнула серебряная молния. Одним прыжком Гру присоединился к нам. А за ним следовало что-то ещё. Мне это показалось похожим на чёрную молнию, если бы она существовала. В воздухе раздался сухой треск, как удар хлыста…

Удар хлыста! Вот что это было! Откуда-то к нам летели три всадника. Один из них на скаку обеими руками размахивал в воздухе чёрным кнутом, готовясь швырнуть его в нас. Он скакал, не держа поводья, и его лошадь летела вперёд, оскалив зубы и перебирая сверкающими чешуёй ногами с такой скоростью, какой не могло бы достичь ни одно живое существо. Это были необычные лошади, с передними ногами короче задних. Сёдла держались почти на самых их плечах.

Я увидел, как чёрные кольца хлыста раскручивались, готовые метнуться в нашу сторону. Гру зарычал и присел рядом с Гатеей, оскалив клыки. Я выхватил меч и встал перед девушкой. Времени бежать обратно в лес у нас уже не было. Действительно, приносящий смерть. Я вызвал Охотника и теперь должен был заплатить ему, принять участие в игре, которой не понимал.