Эллиот ехал на своем новеньком «мерседесе» по прибрежному шоссе к особняку Хьюзов. В его любимый «мазерати» было невозможно установить детское кресло, поэтому он заранее приобрел просторный седан, в котором мощность двигателя сочеталась с комфортом и безопасностью. Он отвезет Люси-Энн и Эли на ланч к Джейн Хьюз, а сам отправится на тренировку.

В последний раз он ехал по этой извилистой дороге, проложенной в скалах, когда вез Джейн и Конрада в больницу. У Джейн тогда начались роды, и Конрад был слишком взвинчен, чтобы самому садиться за руль. Джейн родила через семнадцать минут после их приезда в больницу.

Как странно, что о первом дне жизни дочки Конрада он знает больше, чем о первом дне жизни своего сына.

– Расскажи мне о том дне, когда родился Эли, – попросил он Люси-Энн.

– Ты спрашиваешь потому, что злишься на меня, или потому, что действительно хочешь все узнать?

– Я всегда буду сожалеть о том, что меня не было рядом с вами, когда он появился на свет. Но я прекрасно понимаю, что, если хочу, чтобы наши отношения развивались, я не должен поддаваться обиде. Поэтому можешь считать, что меня просто интересует все, что касается Эли.

Люси-Энн легонько коснулась его колена.

– Спасибо за честность.

– Честность – это главное в отношениях, не так ли?

Он мельком посмотрел на ее лицо, освещенное лучами солнца. Почему он все эти годы не замечал, как красивы его черты?

Она вздохнула:

– Хорошо. Я расскажу тебе. Я была на приеме у врача за неделю до поставленного срока. Доктору не понравилась частота сердечных сокращений Эли. Сделав УЗИ, она увидела, что плацента отделяется от стенки матки. Тебя не пугают эти подробности?

– Продолжай.

– Доктор сразу направила меня на кесарево сечение. Меня даже не отпустили домой за зубной щеткой, – добавила она, чтобы разрядить обстановку.

Эллиот даже не улыбнулся.

– Должно быть, тебе было страшно. Жаль, что меня с тобой не было – Я пыталась до тебя дозвониться до операции, – призналась она, – но наткнулась на голосовую почту. После родов я попыталась снова, но ничего не вышло. Тогда я предположила, что ты уехал выполнять очередное секретное задание полковника Сальваторе.

– Так оно и было.

– Знаю, мне следовало продолжать тебя искать. – Люси-Энн виновато покачала головой. – Я даже не оставила сообщения и вряд ли когда-нибудь себе это прощу.

Эллиот не знал, что на это сказать, поэтому промолчал.

– Что бы мы делали, если бы Малкольм и Конрад не похитили тебя с вечеринки? – неожиданно спросила Люси-Энн.

– Мне бы хотелось думать, что я образумился бы и позвонил тебе. Не знаю, почему за эти одиннадцать месяцев я так тебе и не позвонил.

– Наверное, потому, что ты слишком быстро нашел себе невесту, – выпалила она. – Ты сделал предложение другой женщине всего через три месяца после того, как мы с тобой переспали. Это меня возмутило.

– Возможно, это прозвучит странно, – осторожно начал он, – но в той ситуации пострадавшей стороной была Джианна. Очевидно, я недостаточно дорожил нашими с ней отношениями. Я был к ней несправедлив.

Люси-Энн напряженно улыбнулась:

– Прости, что совсем не подумала о бедной Джианне. Я читала, что это она тебя бросила, а не ты ее. Если бы она не ушла, ты бы на ней женился?

Эллиот был удивлен. Люси-Энн читала о разрыве его помолвки? Она ушла от него, но продолжала интересоваться его делами? Если бы он интересовался ее делами, то узнал бы об Эли намного раньше. Почему он ей не позвонил после выполнения задания Сальваторе? Она всегда его поддерживала, защищала как могла, а он ее подвел. Он не заслуживает ее, черт побери. Наверное, он в глубине души всегда это знал, и чувство вины не позволяло ему ей позвонить. Он всю жизнь слишком много от нее брал и слишком мало давал ей взамен.

Как она могла думать, что он все еще мог хотеть Джианну после того, что у него было с ней, Люси-Энн?

– Нет. Я не хотел на ней жениться. Мы разорвали помолвку. Я знал, что это было неизбежно. Джианна просто заговорила об этом первой.

Люси-Энн кивнула:

– Я ценю твою откровенность, но меня по-прежнему смущает тот факт, что ты вернулся к ней сразу после того, как мы… Меня это беспокоит, но я над собой работаю.

Конрад посоветовал ему раболепствовать перед ней, но он по-прежнему не знал, как ей угодить.

– Спасибо за честность. Теперь я, по крайней мере, знаю, что является камнем преткновения в наших отношениях.

Эллиот молча уставился на дорогу впереди. Раболепствовать оказалось сложнее, чем он думал.

– Когда я жил со своим отцом, меня больше всего пугала неопределенность. Нет, я не хочу сказать, что было бы лучше, если бы он бил меня каждый день. Но находиться в постоянном напряжении, гадать, какое у него настроение, было просто невыносимо.

– Мне так жаль, – сказала Люси-Энн, положив руку ему на колено.

– Я знаю. Ты всегда мне сочувствовала. – Он накрыл ее ладонь своей. – Я всегда знал, что это ты в шестом классе проколола шины пикапа моего отца после того, как он до полусмерти избил мою мать.

Она резко выпрямилась:

– Откуда ты это знаешь?

– Ты сделала это, пока я был на ярмарке научных проектов учащихся, чтобы он не смог меня обвинить и выместить на мне свой гнев. – Он потер ее безымянный палец, на который ему уже давно следовало надеть обручальное кольцо. – Я прав?

– Да. Я не могла допустить, чтобы он уехал и ему все сошло с рук. Он должен был ответить за то, что сделал, но, к сожалению, мои старания ни к чему не привели.

– В конце концов он ответил за все свои злодеяния.

– Полагаю, в том, что он погиб в пьяной драке, когда ты был в исправительной школе, есть высшая справедливость.

Ее слова удивили Эллиота.

– Ты кровожадная.

– Я готова быть такой, когда речь идет о людях, которые мне дороги.

Люси-Энн превратилась в женщину, достойную восхищения. Точнее, она всегда была удивительной, просто он до недавнего времени этого не замечал. От этой мысли его чувство вины усилилось. Он не ценил Люси-Энн и должен сделать все возможное, чтобы стать достойным ее.

Он должен убедить ее стать его женой.

Сидя на террасе с Джейн Хьюз, Люси-Энн с удивлением думала о том, как спустя три года после расставания с мужем можно вернуться к нему и стать счастливой женой и матерью. В чем секрет Джейн? Как им с Конрадом удалось устранить все свои разногласия?

Белокурая красавица, кормящая грудью новорожденную дочку, лежащую в беби-слинге, была воплощением семейного счастья и благополучия. Джейн с мужем жили на два дома. Помимо особняка в Монте-Карло, у них также был дом в Африке, где Джейн работала на общественных началах в клинике для неимущих, которую спонсировали ее муж и Роуэн Бут.

Люси-Энн погладила по спинке Эли, который наконец уснул у нее на коленях. Прервав свой рассказ о покупке нового оборудования для педиатрического отделения больницы, Джейн вытащила из-под тарелки с пирожными брошюрку и протянула ее Люси-Энн.

– Да, чуть не забыла. Передай это, пожалуйста, Эллиоту.

– Эллиоту? – удивилась Люси-Энн, взяв брошюрку и прочитав название. – Зачем ему книжка про кормление младенцев?

– Как-то вечером он позвонил Конраду и спросил его, как кормить Эли, – ответила Джейн, дав малышке другую грудь. – Не понимаю, почему он не мог заглянуть в Интернет. В любом случае в этой книжке есть все, что ему нужно знать.

– Спасибо, – сказала Люси-Энн, убирая книжку в свою сумочку. – Эллиот не говорил мне, что обращался за советом к Конраду.

– Наверное, он просто постеснялся. Мужчины не очень любят говорить с женщинами о подобных вещах.

Джейн сделала глоток воды из изящного хрустального стакана. Люси-Энн узнала его. В качестве свадебного подарка для четы Хьюз она купила дорогой набор хрустальной посуды.

Было время, когда, выбирая по просьбе Эллиота подарки для его друзей, она нервничала, как будто, выбрав посуду с немодным орнаментом, она автоматически стала бы чужой в мире Эллиота Старка, объектом всеобщих насмешек. Но, познакомившись ближе с друзьями Эллиота и их женами, она поняла, что человеческие отношения для них важнее внешних атрибутов благополучия.

– Когда появляется ребенок, многому приходится учиться, – сказала Люси-Энн. – Особенно тем, у кого нет младших братьев и сестер.

Без помощи Карлы она сошла бы с ума. Удивительно, но, несмотря на то что за десять лет она объездила вместе с Эллиотом весь мир, самым важным вещам она научилась дома в Южной Каролине.

– По-моему, замечательно, что он учится исполнять родительские обязанности. Большинство отцов просто перекладывают их на плечи жены или няни.

– Я просто сказал, что ничего плохого не случится, если подгузники нашей малышке будет менять кто-то другой, – сказал вышедший на террасу Конрад. – Кому может нравиться менять подгузники? То, что мне это не нравится, еще не делает меня плохим отцом.

– Он прав, – сказала Люси-Энн.

Джейн поставила стакан на стол.

– Не оправдывай его.

Рассмеявшись, Конрад наклонился и взял на руки свою дочку.

– Люси-Энн, когда соберешься уезжать, дай мне знать. Я обещал Эллиоту, что отвезу вас с Эли домой. Он сказал, что задержится. Развлекайтесь, дамы. Мы с малышкой пойдем почитаем «Уоллстрит джорнал».

С этими словами он, прижав к своей груди маленькую дочку, скрылся в доме.

Сделав глоток воды, Люси-Энн откинулась на спинку кресла.

– Как это, наверное, здорово иметь столько хороших друзей, сколько у вас с Конрадом. Когда я росла, у меня было мало друзей. Я была слишком застенчивой.

– Ты больше не стесняешься, – заметила Джейн.

– Я просто скрываю это от других.

– Мы знаем тебя много лет. Я думала, ты считаешь нас своими друзьями. Нам нужно больше общаться.

Они действительно были давно знакомы, но раньше она работала на Эллиота и держала дистанцию с его друзьями, несмотря на их хорошее отношение к ней. Подружиться с их женами она не успела. Конрад и Джейн три года были в разлуке, а остальные друзья Эллиота женились недавно.

– Теперь, когда у меня есть Эли, я буду обращаться к тебе за советами, – просто сказала Люси-Энн.

– Как у тебя с Эллиотом?

Не привыкшая ни с кем обсуждать свою личную жизнь, она почувствовала себя не в своей тарелке.

– Мы работаем над нашими отношениями, – уклончиво ответила она.

– Вы определенно делаете успехи.

– Ты читала желтую прессу?

Джейн небрежно махнула рукой:

– Я такой ерундой не занимаюсь. Я видела, как вы с Эллиотом смотрели друг на друга, когда он привез тебя сюда.

Ее улыбка была такой искренней, что Люси-Энн вдруг захотелось поговорить с ней по душам.

– Сейчас им управляет охотничий азарт. В конце концов все вернется на круги своя.

– Не могу с тобой согласиться. Мне кажется, что Эллиот в последнее время изменился. Всем им в какой-то момент приходится повзрослеть и остепениться.

– А как же задания полковника? – осторожно спросила Люси-Энн. – Отказываются ли они от них, когда обзаводятся семьей?

– Хороший вопрос. – Джейн положила себе на тарелку немного винограда. – Некоторые после женитьбы активно продолжают сотрудничать с Сальваторе, но с появлением детей все меняется. Они становятся координаторами или наставниками.

– Мой мужчина еще безудержнее ваших.

Люси-Энн удивилась собственным словам. С каких это пор она начала думать об Эллиоте как о своем мужчине? Да, он всегда был ее лучшим другом, но это не одно и то же.

– Я имею в виду, что он зарабатывает себе на жизнь, гоняя на автомобилях и разбивая их.

– Ты знала об этом с самого начала. Что изменилось сейчас?

– Я не знаю, как совместить нашу дружбу со всем остальным.

– Под «всем остальным» ты, конечно, имеешь в виду бурный секс, – озорно улыбнулась Джейн, после чего отправила в рот спелую ягоду.

– Я и забыла, какой открытой ты можешь быть.

– Полюбив мужчину вроде Конрада, автоматически становишься более открытой. Такие парни, как он и его друзья, не всегда понимают тонкие намеки.

«Это точно», – подумала Люси-Энн, жуя клубнику. Вкус ягоды пробудил в ней пикантные воспоминания, и она почувствовала, как горят ее щеки.

– Возможно, я сама изменилась, но это не помогло мне найти ответ на мой вопрос.

Джейн отодвинула в сторону фарфоровую тарелку с золотым ободком.

– Тебе не нужно думать, как совместить две эти вещи. Они уже сами совместились или совместятся, когда ты перестанешь бороться со своими желаниями.

Может, Джейн права? Может, пришло время дать Эллиоту шанс и посмотреть, смогут ли они вместе жить в сказке, которую он ей обещал.

Ей было страшновато, но она напомнила себе, что она уже не застенчивая девчонка, а уверенная в себе женщина, способная побороться за свое счастье.

Войдя в свою темную квартиру, Эллиот снял черную кожаную куртку и поморщился. Он все сделал как обычно, проанализировал результаты соперников, проверил автомобиль до мельчайших деталей, но почему-то не смог сконцентрироваться во время тренировочной гонки.

Каждая мышца в его теле гудела от напряжения. Слава богу, что он сегодня не взял с собой Люси-Энн. Она бы разнервничалась, а ему не хотелось ее тревожить и обсуждать с ней причины его состояния.

Повесив куртку на руку, он тихо, чтобы никого не разбудить, направился в свою комнату.

Неожиданно его нога наткнулась на что-то в темноте. Сдержав ругательство, он наклонился, чтобы поднять предмет, и обнаружил, что это книга в позолоченном переплете. Посветив на нее экраном мобильного телефона, он прочитал название: «Гензель и Гретель».

Осветив свой путь до комнаты, Эллиот обнаружил дорожку из книг, ведущую к двери его спальни. Тогда он, поднимая одну книгу сказок за другой, дошел до двери и открыл ее. Комната оказалась пуста.

Нахмурившись, он огляделся и увидел короткую дорожку из книг, ведущую к ванной комнате, из которой доносился еле слышный шум воды. Положив стопку на комод, он поднял «Рапунцель» и «Румпельштитцкина» и, бережно положив их на кресло, медленно вошел в ванную. При виде стройного силуэта на покрытой паром стеклянной стенке душевой кабины он довольно заулыбался. Люси-Энн стояла под душем, что-то напевая себе под нос. Похоже, она его не заметила.

Тихо разувшись и раздевшись, Эллиот открыл дверцу кабины и вошел внутрь. Люси-Энн перестала петь, но не повернулась. Вместо этого она просто подала ему руку, и он, взявшись за нее, присоединился к ней под душем. Горячая вода расслабила его мышцы, но в паху у него начало нарастать напряжение совсем другого характера. Увидев на полочке для мыла пакетик с презервативом, Эллиот понял, что она все тщательно продумала.

Подойдя к ней сзади, он обхватил ее руками и провел кончиком языка по краю ее уха.

– Я пытаюсь угадать, в какую сказку ты решила поиграть. Пока мне на ум пришла только «Царевна-лягушка».

Наклонив голову набок, чтобы ему было удобнее покрывать поцелуями ее шею, Люси-Энн запустила пальцы в его мокрые волосы и сказала:

– Мы придумаем свою собственную сказку.

Издав в знак одобрения низкий стон, он принялся водить руками по ее плечам, груди, животу. Чувствуя, как по его венам разливается расплавленный огонь, он просунул ладонь между ее бедер и начал ласкать нежные лепестки, а затем погрузил кончик пальца в ее влажную пустоту. Она наклонилась назад. Ее ноги раздвинулись, обеспечив ему лучший доступ к самому сокровенному уголку ее тела. Ее довольные стоны и аромат жасмина, наполнивший кабину, сводили его с ума, побуждали к дальнейшим действиям. Его самоконтроль висел на тонком волоске, но он был твердо намерен подождать с удовлетворением своего собственного желания до тех пор, пока она не достигнет наивысшей точки наслаждения.

Наконец она вцепилась ногтями в его бедра и задрожала в экстазе, прокричав его имя. Тогда он, не в силах больше сдерживаться, отстранился, но только для того, чтобы воспользоваться презервативом. Затем он прижал ее к стенке душевой кабины, встав позади нее, раздвинул ей ноги и вошел в нее. Когда ее ноги сомкнулись на его талии, он задвигался внутри ее, и они с разницей в несколько секунд достигли экстаза.

Потом, когда их дыхание и пульс выровнялись, он вышел из нее и, обняв ее, вспомнил все советы своих друзей, касающиеся их с Люси-Энн отношений. Он потерял целых одиннадцать месяцев и не может больше ни минуты пребывать в неопределенности.

– Какой дом ты хочешь иметь? – спросил Эллиот, лаская губами мочку ее уха.

Люси-Энн слегка пошатнулась, и он ее поддержал.

– Дом?

– Я хочу построить для нас полноценный дом, Люси-Энн. Гостиничные номера и квартиры – это лишь временные жилища.

– Э-э… – Она облизала губы. – Какой город ты бы предпочел?

У него были пентхаусы в разных странах, но ни в одном из них он не чувствовал себя дома. Ни в одном из них не было достаточно места для того, чтобы там бегал и играл маленький мальчик.

– Мне все равно. Главное, нам нужен дом, где было бы комфортно нашему сыну.

– Вижу, ты продолжаешь думать, что мы будем вместе.

– Если хочешь, я построю два дома рядом.

Так ему потребуется больше времени, чтобы вернуть ее расположение, но, если понадобится, он пойдет на это.

– У меня есть один друг, который реставрирует старинные дома.

Повернувшись в его объятиях, Люси-Энн прижала палец к его губам.

– Мы не можем вместо этого просто продолжить заниматься любовью?

Он взял ее руку в свою и поцеловал, отказываясь упускать этот шанс. Отказываясь отпускать ее.

– Давай поженимся.

– Возможно, ты этого еще не понял… – Люси-Энн просунула свободную руку между ними и обхватила пальцами его горячую твердую плоть, – но тебе нет необходимости жениться на мне, чтобы заставить меня с тобой спать.

Слегка отстранившись, Эллиот заглянул в ее глаза, обрамленные мокрыми ресницами.

– Я не шучу, поэтому был бы тебе признателен, если бы ты восприняла мое предложение всерьез.

– Сейчас? – Она отошла назад. – Разумеется, ты мне это предлагаешь из-за Эли.

– Конечно, благополучие Эли – это важнейший из факторов, – произнес он, изучая бесстрастное выражение ее лица. – Но я хочу на тебе жениться не только из-за того, что у нас есть сын. Мы с тобой подходим друг другу по многим причинам. Мы всю жизнь были друзьями. Наше взаимное влечение говорит само за себя. Нам просто нужно понять, как ужиться друг с другом, чтобы всегда быть вместе.

С каждым произнесенным словом он все больше убеждался в своей правоте.

– Всегда? – недоверчиво переспросила она, опускаясь на каменное сиденье в углу. – Ты думаешь, это возможно для людей вроде нас?

– Почему нет? – произнес он, опускаясь перед ней на колени.

– Из-за нашего прошлого, – ответила Люси-Энн, проведя рукой по его мокрым волосам. – Из-за наших родителей. Из-за того, что произошло между нами одиннадцать месяцев назад. Я не хочу всю оставшуюся жизнь гадать, когда в дверь нашего дома войдет следующая Джианна.

Джианна? Эллиот не вспоминал об этой женщине с того самого дня, когда расстался с ней. Сейчас он понимал, что именно новость о его помолвке с Джианной стала причиной того, что Люси-Энн не сообщила ему о своей беременности.

– Я сожалею.

– О чем? О помолвке с Джианной? Или о том, что ты со мной не связался? Ладно, забудь, что я это сказала.

Наклонившись, Люси-Энн поцеловала его в губы.

Если они продолжат целоваться, то не закончат этот важный разговор, и возможность будет упущена. Встав с пола, он поднял Люси-Энн, опустился на каменное сиденье и усадил себе на колени.

Люси-Энн начала возражать, но он не отпустил ее.

– Ты ожидала, что я последую за тобой после того, как заявила, что больше не хочешь видеть такого безответственного бабника, как я?

– Неужели ты сам никогда не говорил что-то, о чем впоследствии жалел бы?

Он намерен раболепствовать перед ней, но не готов взять на себя всю вину за произошедшее.

– Если ты сожалела об этих словах, для нас обоих было бы лучше, если бы ты мне об этом сообщила.

– Именно это я и пытаюсь до тебя донести. Мы оба слишком гордые, и ни один из нас не готов сделать первый шаг для исправления прошлых ошибок. Да, я согласна, что мы оба пострадали. Даже несмотря на то, что ты быстро утешился с Джианной, – напряженно улыбнулась она. – Я признаю, что потеря нашей дружбы причинила боль не только мне, но и тебе. Но для того, чтобы построить крепкий брак, одной лишь дружбы недостаточно. Может, нам лучше вернуться к отношениям, в основе которых будет дружба и секс?

– Черт побери, Люси-Энн…

Она провела кончиками пальцев по его лицу. Ее глаза были грустнее, чем в день их разлуки одиннадцать месяцев назад.

Он думал, что выбирается из лабиринта, но вместо этого только сильнее в нем запутывался.

– Знаешь, что я думаю? – Не дожидаясь его ответа, она добавила: – Я думаю, что ты все-таки не веришь в сказки. История с замком и походом в библиотеку для тебя всего лишь часть игры. Соревнование. Ты привык принимать вызов и добиваться своего. Я интересую тебя только потому, что говорю тебе «нет». Ты не любишь проигрывать.

– Твои слова звучат жестоко, но ты права. Я действительно люблю выигрывать. Нет. – Он тяжело сглотнул. – Мне необходимо выигрывать. В мире существуют два типа людей: те, кто знал физическую боль, и те, кто ее не знал и никогда не узнает. – Он снова сглотнул. Его сердце билось так часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. – Физические страдания делают непоправимое с твоей душой. Ты можешь исцелиться. Можешь начать новую жизнь. Но к тому моменту, когда ты, почти сломленный и плачущий от боли, наконец вырываешься из этого ада, ты уже изменился окончательно и бесповоротно.

– Боже мой, Эллиот, – пробормотала Люси-Энн, приложив ладонь к его щеке.

– Не надо. Не говори ничего, – возразил он, накрыв ее руку своей. – Каждому хочется думать, что он сильный и сможет стойко держаться, когда обидчик будет наносить ему удары любым предметом, который подвернется под руку. И поначалу ты испытываешь удовольствие от того, что мужетвенно терпишь боль, убеждая себя в том, что в конце концов ты победишь. У твоего мучителя одна цель. Он хочет силой подчинить тебя себе.

Люси-Энн вздрогнула и покачала головой, словно не поверила услышанному.

– Сейчас со мной все в порядке, – заверил ее он. – Участие в гонках для меня прежде всего возможность победить. На меня больше никто никогда не посмеет поднять руку.

Какое-то время они оба молчали, затем Эллиот перешел к тому, с чего начал этот разговор:

– Значит, ты уверена, что не хочешь выходить за меня замуж.

Немного помедлив, Люси-Энн ответила:

– Уверена, что не хочу, чтобы ты делал мне предложение.

Его удивил ее отказ. Почему-то он ожидал, что она скажет «да». Он снова ошибся, черт побери, и не знает, как исправить свою ошибку. Ему нужно время, чтобы придумать новую тактику.

– Если я перестану настаивать на браке, мы сможем продолжать заниматься сексом?

– До конца условленного месяца.

– Значит, ты готова со мной спать, но по-прежнему собираешься уйти, когда закончится срок нашего соглашения.

– Да. Таково мое предложение, – ответила она, слезая с его коленей. – Хочешь – принимай его, хочешь – нет.

– Люси-Энн, я буду с удовольствием заниматься с тобой любовью до тех пор, пока мы оба не свалимся от усталости. Но в конце концов нам все-таки придется поговорить.