Сидя за столиком в кафе рядом с гоночной трассой, Эллиот едва притронулся к завтраку, который пришелся бы по вкусу любому гурману. На престижный этап Гран-при, проходящий в маленьком европейском княжестве, приехало двести тысяч зрителей. Повсюду были фанаты и представители прессы.

По крайней мере, друзья Эллиота и его наставник получали удовольствие от происходящего. Свое отсутствие энтузиазма он объяснял недостатком сна.

Гран-при Монако всегда был одним из его любимых гоночных этапов. Здешняя трасса с узкими дорогами и крутыми поворотами считалась одной из самых сложных, но это делало гонку более захватывающей, а победу – более ценной.

Слова Люси-Энн о том, что для него главное – побеждать, не выходили у него из головы. Она обвинила его в том, что он смотрит на нее как на очередной вызов, тогда как на самом деле он просто хочет построить с ней будущее.

О чем она будет думать, находясь в одной из ВИП-лож вместе с его друзьями и их женами? Эллиот посмотрел на нее. Она сидела напротив него. Черты ее лица были напряжены, под глазами залегли тени. Он хотел взять у нее Эли, чтобы она отдохнула, но она наверняка стала бы возражать, поэтому он промолчал.

Пробормотав слова извинения, он встал из-за стола и вышел через заднюю дверь в тихий дворик. Ему нужно было побыть одному. Впереди на улице было многолюдно, а здесь, среди оливковых деревьев и розовых кустов, можно было отдохнуть и собраться с мыслями. Растительность была такой буйной, что он не сразу заметил директора исправительной школы, сидящего на скамейке рядом со своим сыном-школьником. Полковник Сальваторе что-то просматривал на экране мобильного телефона, а мальчик играл в «Гейм бой». Между ними стояли две пустые тарелки.

Как он мог не заметить, что они вышли из-за стола? Куда подевалась его концентрация?

Сальваторе поднялся, что-то сказал своему сыну и, не отрывая взгляда от экрана телефона, направился к Эллиоту. Полковник работал даже на отдыхе, чтобы постоянно быть в курсе происходящего.

Наконец он убрал свой телефон и кивнул.

– Мы не могли спокойно сидеть, – сказал он Эллиоту, – поэтому вышли поиграть в «Сердитых обезьянок» или что-то в этом роде.

– Надеюсь, вы оба отдохнули и получили удовольствие от еды. Если у вас есть советы, касающиеся воспитания детей, я с удовольствием их выслушаю.

Сальваторе поправил свой неизменный темно-красный галстук.

– Почему бы тебе не обратиться за советом к ребятам?

– Все они недавно стали отцами, поэтому у них недостаточно опыта. Ваш сын старше их детей.

Полковник поморщился:

– Я редко его вижу из-за своего напряженного графика, поэтому вряд ли смогу тебе помочь.

– Значит, ваш первый совет заключается том, чтобы я больше времени проводил со своим ребенком.

– Думаю, да. – Он посмотрел на мальчика, увлеченно нажимающего на кнопки электронного устройства. – Подарки не заменят твоего внимания. Впрочем, не следует недооценивать возможности правильно выбранной электронной игры.

– Слава богу, у нас есть наш компьютерный гений Трой.

Может, ему следует попросить Троя разработать приложение, которое послужит подспорьем молодым отцам?

Эллиот провел рукой по волосам, удивленный тем, какие бредовые мысли приходят ему в голову. Наверное, все дело в нехватке сна.

– Кроме вас, в моей жизни не было другого человека, который относился ко мне по-отечески и с которого мне хотелось брать пример.

Брови Сальваторе взметнулись. Слова Эллиота определенно стали для него неожиданностью.

– Э-э… спасибо, – пробормотал он.

– В таком случае дайте мне совет.

– Не напортачь.

– И все? – пробурчал Эллиот. – Просто «не напортачь»?

– Хорошо, я все тебе растолкую, – улыбнулся Сальваторе, затем снова посерьезнел. – Тебе приходилось воровать все то, что ты хотел иметь, начиная от еды и кончая свободой.

– Это давно в прошлом, – заявил Эллиот.

– Ты уверен? – Прислонившись к кирпичной стене с увитой плющом шпалерой, его наставник пристально посмотрел на него. – Я по-прежнему вижу в тебе подростка, склонного к саморазрушению, который прибыл когда-то в мою школу.

– Саморазрушению? – переспросил Эллиот. – Не уверен, что понимаю вас.

– Ты угнал ту машину, чтобы убежать от своего отца, и ты чувствуешь себя виноватым в том, что оставил Люси-Энн.

У Эллиота было такое ощущение, будто полковник слышал его разговоры с Люси-Энн. На самом деле Сальваторе просто очень хорошо знал всех своих учеников.

– Ты ожидал, что в качестве наказания попадешь в колонию, но, поскольку этого не случилось, ты с тех пор пытаешься доказать миру, что ты плохой парень. Ты оттолкнул от себя Люси-Энн, обручившись с Джианной.

– Может, вам переквалифицироваться в психоаналитики? – съязвил Эллиот.

– Вот видишь? Ты дерзишь, чем только подтверждаешь мою правоту.

Вот черт! Полковник прав. Он действительно реагирует как озлобленный подросток.

– Я пытаюсь все исправить в отношениях с Люси-Энн. Я хочу выполнять свои обязательства, как любой порядочный человек.

Сальваторе провел рукой по своим коротким седым волосам:

– Что ты имеешь в виду под «все исправить»?

– Я хочу жениться на Люси-Энн, обеспечивать ее и нашего сына. Черт возьми, полковник, вы, похоже, думаете, что я в этом деле проиграю. Вы что-нибудь мне посоветуете или вам нравится наблюдать за моими мучениями?

– Если я скажу тебе, что делать, ты ничему не научишься. Наставник только указывает направление. Смотри на эту ситуацию как на очередную гонку, – сказал он, кивнув, и Эллиот понял, что разговор окончен.

Затем полковник достал из кармана телефон и вернулся на скамейку к своему сыну.

Проведя рукой по лицу, Эллиот направился к чугунной калитке, через которую можно было попасть на улицу.

Ему необходимо проветрить мозги перед гонкой, а то у него уже, кажется, начались галлюцинации. За калиткой шла кудрявая брюнетка, которая была поразительно похожа на его бывшую невесту. Прищурившись, он присмотрелся получше и остолбенел, поняв, что женщина, пересекающая улицу под руку с бывшим чемпионом из Бразилии, не кто иная, как Джианна.

Обычно в день гонки Люси-Энн испытывала радостное волнение, но сегодня не могла отделаться от дурного предчувствия. Почему-то ей казалось, что им с Эллиотом не удастся прийти к согласию и построить счастливое совместное будущее. Хорошо, что миссис Клейворт увезла Эли назад в квартиру. Люси-Энн не хотелось бы, чтобы ее нервозность передалась малышу.

Сидя в частной ложе вместе с друзьями Эллиота и их женами, она изо всех сил старалась подавить свои страхи и убедить себя в том, что они с Эллиотом смогут договориться и дать Эли семью, в которой нуждается каждый ребенок. Что ей удастся исцелить его застарелые раны, которые до сих пор не дают ему покоя.

Гул голосов у нее за спиной усилился. Она отвернулась от смотрового окна и экранов, на которых шли прямые включения с этого этапа Гран-при. Репортеры из разных стран рассказывали о последних приготовлениях к гонке.

Она перевела взгляд на официантов, несущих подносы с шампанским, и у нее перехватило дыхание.

Джианна? Здесь?

Ослепительно-красивая брюнетка спускалась по лестнице. Ее густые кудри подпрыгивали при каждом ее шаге. Белое платье облегало ее тонкую, как у фотомодели, фигуру. Такие стройные бедра могут быть только у нерожавшей женщины. Люси-Энн раньше была такой же худой, но она ни за что не променяла бы своего сына на точеную фигуру и ворох обтягивающих платьев.

Меньше всего Люси-Энн хотелось выяснять отношения на глазах у журналистов, но Джианна продолжала идти, не сводя с нее глаз. В каждом ее шаге чувствовалась решимость.

Если эта женщина думает, что сможет ее запугать, она сильно ошибается.

Поднявшись с кресла, Люси-Энн пошла вверх по лестнице. Приблизившись к брюнетке, она развела руки в стороны и во всеуслышание сказала:

– Джианна, дорогая, я так рада, что ты смогла прийти.

Потрясенная, Джианна слегка оступилась:

– Э-э… я…

Заключив ее в объятия, Люси-Энн прошептала ей на ухо:

– Мы не будем устраивать сцену перед гонкой. Просто немного поговорим наедине.

Она знала, что папарацци – мастера делать из мухи слона, поэтому, прежде чем Джианна успела что-то сказать, взяла ее за руку, отвела в дамскую комнату и закрыла дверь.

Убедившись, что, кроме них, в комнате никого больше нет, она спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Джианна тряхнула кудрями:

– Я приехала сюда вместе с бывшим гонщиком из Бразилии. Я просто хотела поздороваться.

– Так я тебе и поверила!

Люси-Энн не столько ревновала, сколько злилась на женщину, которая, очевидно, хотела помешать им с Эллиотом и Эли стать счастливыми.

Фальшивая улыбка исчезла с лица Джианны.

– Я вернулась, потому что теперь между нами возможна справедливая борьба.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ранее, когда я узнала, что ты ждешь ребенка…

– Ты знала? – удивилась Люси-Энн.

– Мне было любопытно узнать, что собой представляет женщина, которую я застала в то злополучное утро в квартире Эллиота, и я навела о тебе справки. – Джианна пожала плечами. – Новость о ребенке потрясла меня, и я порвала с Эллиотом.

Люси-Энн подняла руку:

– Подожди-ка. Эллиот сказал, что ты бросила его из-за его секретной работы. Что ты не хотела подвергать себя опасности.

Итальянка закатила свои прекрасные глаза:

– Мужчин так легко обмануть. Я разорвала помолвку, потому что не хотела быть третьей лишней в любовном треугольнике. Злодейкой, которая помешала бы соединиться двум любящим сердцам. Я не могла выйти за него замуж, зная, что, вполне возможно, Эллиот захочет создать семью с матерью своего ребенка. Сообщать ему о твоей беременности я тоже не стала. Не захотела вмешиваться в ваши отношения.

Чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, Люси-Энн прислонилась спиной к двери.

– И ты просто взяла и ушла.

– Я любила его достаточно, чтобы уйти и позволить ему разобраться во всем самому.

Если бы Джианна по-настоящему любила Эллиота, она бы сказала ему о ребенке, но Люси-Энн не имела права ее осуждать, поскольку сама скрывала от него существование Эли.

– Ты все еще любишь Эллиота?

– Да.

Встретившись с ней взглядом, Люси-Энн увидела в ее глазах боль.

– Ты совсем не такая, как я думала.

Джианна грустно улыбнулась:

– А ты именно такая соперница, какую я больше всего боялась.

«Как нам всем быть дальше?»

Не успела Люси-Энн задать себе этот вопрос, как раздался громкий шум. После этого над головой у нее забегали и закричали люди.

Бросив мимолетный взгляд на Джианну, глаза которой расширились от испуга, Люси-Энн повернулась, открыла дверь и стала свидетелем всеобщей суматохи. Зрители повыскакивали из своих лож, сотрудники службы безопасности куда-то бежали, переговариваясь по радиосвязи. Репортеры щелкали фотокамерами и выкрикивали вопросы на разных языках.

Люси-Энн схватила за руку одного из проходящих мимо охранников.

– Что происходит? – спросила она.

– Мэм, во время построения произошел несчастный случай. Пожалуйста, вернитесь на свое место, – быстро ответил охранник и исчез в толпе.

Несчастный случай?

Внутри у нее все оборвалось.

Помимо Эллиота в гонке принимает участие множество других пилотов. Скорости при построении невысокие, так что ничего серьезного произойти не могло. Если только кто-нибудь из пилотов не совершал разогревочный заезд…

В голове у нее проносилось множество ужасных сценариев с участием Эллиота. Не в силах больше выносить неизвестность, она добежала до ближайшего телевизионного экрана и увидела на нем языки пламени.

В бегущей строке внизу экрана сообщалось то, что она в глубине души уже знала.

Эллиот попал в аварию.