От чего вещи зависят в своём существовании? Они зависят от основы, на которую наклеен ярлык–обозначение, и от мысли, которая придумала это обозначение. Если бы можно было их обнаружить, то это означало бы, что они существуют на своей собственной основе, и тогда получается, что в писаниях школы мадхьямака, где говорится, что вещи не существуют независимо, всё объяснено неправильно. Но вещи нельзя обнаружить, как ни старайся. Единственное, что мы можем обнаружить, — это нечто, существующее под управлением каких–то других факторов, и это «нечто» существует только в виде наименования. Слово «только» означает, что чего–то нет, что–то отсечено. Однако отсечено не наименование и не то, что имеет смысл, являясь объектом познания верного ума. Мы не говорим, что у вещей нет никакого значения или смысла, кроме их наименования, или что те другие значения или смыслы, которые не есть наименование, недоступны верно познающему уму. Но мы отсекаем именно возможность существования в каком–либо другом виде, кроме существования в силу наименования. Вещи существуют только в виде наименования, но они также имеют значение, и это значение доступно верно познающему уму. Но природа вещей — это существование лишь в силу того факта, что им дано наименование.

Нет другой альтернативы — только наименование. Это не значит, что, кроме него, ничего нет. Есть вещь, есть значение и есть наименование. Что такое значение? Значение тоже существует только в виде наименования.

Вопрос. Существует ли ум на самом деле или это тоже иллюзия?

Его Святейшество. С умом всё то же самое. Согласно школе прасангика мадхьямака — высшему, наиболее точному воззрению, — и внешние объекты, и внутреннее сознание, которое их воспринимает, подчиняются единому закону: всё существует только в виде наименования, ничто не существует на самом деле. И мысль тоже существует только в виде наименования; и пустота, и будда, и добро, и зло, и нейтральные действия. Всё существует только в виде наименования.

Когда мы говорим «только в виде наименования», невозможно понять, что имеется в виду, кроме того, что это слово «только» отсекает все варианты, кроме наименования. Если, например, взять реального человека и привидение, то у них будет общее свойство: оба они существуют только в виде наименования, но при этом между ними есть разница. И «реальные» вещи, и «привидения» существуют только в виде наименования, но что–то кажется нам более реальным, а что–то — менее, и это отражено в их наименованиях^7*.

Согласно воззрению школы читтаматра (школы «только ума») внешние явления кажутся реально существующими, но на самом деле лишены самобытия, в то время как ум существует реально. Я думаю, здесь надо остановиться; мы уже достаточно поговорили о буддийской философии.

Вопрос. «Ум» и «сознание» — это одно и то же?

Его Святейшество. В тибетском языке между ними есть различия, но мне трудно сказать, передают ли данные английские слова все смысловые оттенки этих различий. Если называть словом «ум» основное сознание, то тогда практически нет разницы со словом «сознание». Основной тибетский термин — «осознанность», и он делится на основное сознание и дополнительные ментальные факторы; и в том, и в другом есть ещё и дальнейшие подразделы. Кроме того, когда мы говорим об осознанности, то мы подразделяем её на ментальную и чувственную, и у ментальной тоже есть много разновидностей в зависимости от степени грубости или тонкости. Трудно сказать, соответствуют ли английские термины тибетским с точки зрения уровня точности.

Гелек Ринпоче (р. 1939) родился в Тибете, обучался в монастыре Дрепуне,

затем — в Индии, где он получил диплом геше лхарамбы и опубликовал ряд

значительных философских трудов. В начале 1980–х годов Ринпоче переселился в США,

где в настоящее время он является главой буддийского центра «Драгоценное сердце».

Ринпоче дал это учение в центре махаянской медитации

«Тушита» в Дхарамсале (Индия) 25 апреля 1980 года.

Тренировка однонаправленной концентрации

Гелек Ринпоче

Лама Цонкапа учил, что надо заниматься и аналитической, и однонаправленной медитацией. При аналитической медитации мы исследуем объект, размышляя о нём во всех подробностях. При однонаправленной мы точечно фокусируемся на одном аспекте объекта и неподвижно удерживаем на нём ум.

Однонаправленная концентрация (самадхи) — это техника, которую полезно применять при медитации обоих типов. Однако, чтобы освоить технику самадхи как таковую, надо упражняться в основном в однонаправленной медитации. Практически это значит, что надо выбрать объект для концентрации и однонаправленно сосредотачиваться на нём каждый день до тех пор, пока мы не научимся искусству самадхи.

Этому мешают пять препятствий: лень; забывчивость; блуждание ума и вялость; неумение справиться с вышеназванными проблемами, когда они возникают; постоянные попытки бороться с препятствиями даже тогда, когда они на самом деле отсутствуют, являясь лишь плодом воображения практикующего.

Лень

Действенное противоядие от лени — сосредоточиться на внутреннем ощущении удовольствия и гармонии, которое возникает при медитации в теле и в уме. Когда мы действительно почувствуем эту радость, медитация автоматически станет одним из наших излюбленных занятий. Но, прежде чем мы дойдём до такого состояния, надо попробовать применять противоядия меньшей силы, то есть нечто такое, что просто поможет побороть лень и вдохновит нас заниматься практикой, пока к нам ещё не пришло переживание медитативного блаженства. В качестве этих «маленьких» противоядий хорошо подходит размышление о том, какие блага приносит самадхи.

Что это за блага? Например, быстрое достижение сиддхи (сверхчувственных способностей), преобразование сна в глубокую медитацию, умение читать чужие мысли, видеть будущее, помнить прошлые жизни, а также левитировать и совершать другие магические действия. Размышление об этих вещах может помочь справиться с ленью.

Забывчивость

Второе препятствие — забывчивость, то есть, проще говоря, потеря внимательности при созерцании объекта. Когда это происходит, концентрация теряется. Иллюстрируя процесс тренировки концентрации, Нагарджуна сравнивал ум со слоном, который привязан верёвкой внимательности к столбу, то есть к объекту медитации. Медитирующему также приходится периодически применять железный крюк мудрости, чтобы взбадривать ленивого слона.

Что выбрать в качестве объекта для медитации? Всё что угодно: камешек, пламя свечи, кусочек дерева; главное, чтобы объект но вызывал таких чувств, как желание или отторжение. Можно также использовать такие объекты, которые обладают качествами, имеющими важное значение с точки зрения духовного пути. Некоторые учителя говорят, что надо начать с пламени, потом переключиться на облака и т.д., но это не очень хороший подход. Лучше остановить свой выбор на каком–то одном объекте и придерживаться его.

Многие выбирают в качестве объекта для медитации символическое изображение Будды или какого–либо божества. Это очень благотворно; такая медитация будет давать вам благословение, а созерцание образа божества будет, кроме того, служить особой подготовкой к тантрической практике. В начале наших занятий можно расположить статуэтку или рисунок перед собой и сосредоточиться на нём. Но, поскольку мы хотим развить не зрение, а ум, это надо делать только до тех пор, пока мы не привыкнем к объекту. Очень важно всегда работать с одним и тем же объектом и не менять его. Есть истории о великих святых, которые пользовались изображением яка в качестве объекта для медитации, но вообще–то лучше найти такой объект, в котором будет больше духовного смысла, и не менять его, пока не достигнешь хотя бы первого из четырёх уровней самадхи.

В практике очень важна последовательность. Если уж мы начали, то надо заниматься каждый день, пока не достигнем цели. В идеальном случае можно справиться с этой задачей примерно за три месяца. Но если заниматься по часу в день в течение месяца, а потом пропустить день или два, то прогресс будет очень небольшой. Необходимы постоянные, регулярные усилия. Нужно заниматься медитацией ежедневно в одно и то же время.

Предположим, наш объект — символическое изображение Будды. Первая трудность в том, что мы не сможем сразу ясно визуализировать эту форму. Совет здесь такой: не думайте о деталях, а просто представьте себе такое желтоватое пятно и держите его перед своим мысленным взором. На этом этапе можно помочь себе, используя внешний объект, попеременно то глядя на него, то закрывая глаза и стараясь мысленно держать его перед собой хотя бы несколько секунд. В этот момент забывчивость — второе из пяти препятствий — очень сильно даёт о себе знать, и с ней надо бороться. Надо привыкнуть к мысленной картинке избранного объекта и крепко держать её. Когда она начинает уходить, надо приложить усилие к тому, чтобы вернуть её на место.

Блуждание ума и вялость

Когда мы пытаемся силой удержать объект, возникает третья проблема: напряжение, которое сопутствует нашим попыткам, вызывает либо возбуждение, либо вялость. Форсированная концентрация делает ум тяжёлым, а это, в свою очередь, ведёт к вялости, и нас начинает клонить в сон. Тонкая форма той же самой вялости проявляется так: мы можем удерживать объект в уме на протяжении долгого времени, но в картинке нет никакой ясности. А без ясности медитация теряет силу.

Поясню это на таком примере: когда влюблённый думает о своей возлюбленной, её лицо тут же очень ясно появляется в его уме и без усилий остаётся там, не теряя ясности. Правда, через несколько месяцев, когда они уже только скандалят друг с другом, ему уже приходится напрягаться, чтобы столь же ясно представить себе её лицо. Когда он был охвачен желанием, ему было очень легко нарисовать в уме её образ. Это состояние называется «близким расположением» (тиб. nyerzhang, санскр. сатипаттхана). Когда мы теряем близкое расположение, образ постепенно исчезает и появляется некоторая вялость. Бывает очень трудно отличить правильную медитацию от медитации, затуманенной этой тонкой формой вялости, и если привыкнуть к ней, то позже это приведёт к различным неприятностям.

Надо также остерегаться другой проблемы — возбуждённости, при которой ум отвлекается от объекта медитации. Обычно люди Сидят и сосредотачиваются на объекте, а их ум быстро уплывает и начинает думать о повседневных делах, о недавно увиденном фильме или телепередаче, или ещё о чём–нибудь.

Пабонгка Ринпоче, коренной учитель обоих наставников ныне живущего Далай–ламы, обычно рассказывал историю об одном высокопоставленном тибетском чиновнике, который, выполняя ежедневные практики, всегда клал рядом с подушкой для медитации ручку и бумагу, объясняя это тем, что самые лучшие идеи приходят ему в голову именно тогда, когда он отвлекается во время медитации.

Наш ум отвлекается на воспоминания или начинает строить планы на будущее, а мы даже не отдаём себе отчёта в том, что это уже произошло. Нам кажется, что мы всё ещё медитируем, но вдруг мы понимаем, что вот уже полчаса наш ум путешествует неизвестно где. Это — грубый уровень отвлечений. Преодолев его, мы всё же продолжаем иметь дело с тонкими отвлечениями, когда одна часть ума ясно удерживает объект, а другая в этот момент блуждает. Надо научиться концентрироваться на объекте одной, центральной частью ума, и чтобы при этом другая часть наблюдала, всё ли в порядке в нашей медитации. Эта «боковая» часть ума — как секретный агент, без которого мы можем погрузиться в неправильную медитацию и провести так несколько часов, не осознавая, что мы делаем. Вор — отвлечения и вялость — влезает к нам в ум и крадёт нашу медитацию.

За этим надо следить, но не переусердствовать в этом. Слишком пристальное слежение может перерасти в самостоятельную проблему. Представьте себе, что вы несёте стакан, до краёв наполненный водой: надо держать его крепко, чтобы не уронить, и при этом ровно, следя за тем, чтобы вода не выливалась. Итак, держать крепко и следить — это главное в самадхи.

Неумение справиться с препятствиями

Четвёртая проблема — неумение справиться с такими препятствиями, как отвлечения или вялость. Противоядие против вялости — усилить концентрацию, против отвлечений — ослабить её.

Когда мы боремся с вялостью, усиливая концентрацию, надо делать это осторожно, чтобы не возникло чрезмерное напряжение, которое вполне может появиться, если не хватает естественного желания заниматься медитацией. Надо найти правильный баланс между напряжением и расслабленностью. Когда ум становится чересчур напряжённым, надо просто немного расслабиться. Если это не помогает, то надо на какое–то время забыть про объект и сосредоточиться на хороших мыслях — например, на благах, которые приносит бодхичитта, — пока ум не вернётся в «рабочее» состояние. Тогда можно снова обратиться к нашему объекту. Это действует как умывание холодной водой.

Если размышление о подобных вещах не даёт никакого результата, тогда можно представить себе, что наш ум находится у нас в сердце и он имеет форму маленького семени. Затем надо мысленно «выстрелить» этим семенем вверх, чтобы оно, как пробка, вылетело из нашей макушки и скрылось в облаках. Пусть оно побудет там несколько секунд, а затем надо осторожно вернуть его обратно в сердце. Если даже это не поможет, то тогда нам ничего не остаётся, как сделать небольшой перерыв.

А когда ум начинает отвлекаться и блуждать, надо подумать о чём–нибудь неприятном или отталкивающем — например, о страдании как неотъемлемом свойстве сансары.

Когда ум пребывает в вялом состоянии, мысли о чём–то хорошем могут взбодрить его. И наоборот, когда он суетливо блуждает, мысли о неприятном могут вернуть его из путешествий обратно на твёрдую почву.